По эту сторону от себя

      Фёдор выругался сквозь плотно сжатые зубы, после чего уже в который раз с силой ударил плечом по запертой двери. И вновь безуспешно.       Изначально его основная задача была довольно проста — проверить дом Эрика на предмет наличия какой-либо опасности, и он с ней вполне успешно справлялся, но ровно до того момента, пока в коридоре второго этажа перед ним неожиданно не появился пушистый белый кот. Настороженно посмотрев на возникшее буквально из неоткуда животное, Фёдор невольно сделал полшага назад. В голове у мужчины возникло смутное подозрение — как ни посмотри, но этот кот выглядел слишком уж странно.       Ему понадобилось не больше нескольких мгновений, чтобы признать в животном кошку по кличке Леди, которую они не так давно все вместе разыскивали буквально в соседнем доме. И кто только в тот момент мог знать, чем вся эта история обернётся в будущем? Тогда от них требовалось всего лишь следить за психологическим состоянием Арсения Павловича, а также по возможности выйти на контакт с человеком, прибывшим из-за «Серого океана». Если второе с горем пополам, но ему всё же удалось сделать, и теперь он выступает вместе с ним в тандеме против некоего «кошмара», то первое…       Фёдор не видел Арсения Павловича в течение довольно-таки длительного времени, поэтому, вероятно, яснее своих сослуживцев мог определить, насколько на самом деле тот был уже плох.       — Кис-кис, — осторожно позвал Фёдор Леди.       Он подумал, что если кошка каким-то образом смогла вновь покинуть стены своего дома, то, обнаружив её пропажу, тётушка Бетти, вероятнее всего, поднимет лишний шум, который им точно был ни к чему. Лучшим решением стало бы предупредить это, немедленно передав сбежавшую кошку её хозяйке. Впрочем, у самой Леди по этому поводу явно было своё собственное мнение, которое с его совпадать даже и не собиралось.       Взмахнув длинным, невероятно пушистым хвостом, кошка, вздёрнув подбородок, двинулась в противоположную от мужчины сторону, принявшись разгуливать по чужому дому с таким видом, словно то была её личная собственность, в то время как Фёдор был ни больше, ни меньше, а нежданным гостем, которого, конечно, из вежливости пустили в дом, но чьё присутствие скорее тяготило, чем радовало. Мужчина, став свидетелем столь вопиющего поведения, онемел, не зная, как на это отреагировать, после чего, нахмурившись, последовал за кошкой. В конце концов, раз она не захотела по-хорошему, он просто схватит её и передаст в руки хозяйке.       Держа эту мысль в голове, он зашёл вслед за кошкой в комнату. И это стало самой большой его ошибкой.       Как только Фёдор вошёл в комнату, являющуюся, вероятно, гостевой спальней, он сразу отыскал взглядом кошку, которая преспокойно устроилась на подоконнике открытого окна. Тут же сообразив, каким образом Леди удалось попасть в чужой дом, мужчина сделал несколько шагов в глубь комнаты, неожиданно услышав за своей спиной звук захлопывающейся двери. Невольно обернувшись, он тут же уверился в этом — дверь была закрыта. Когда же тот вновь посмотрел на кошку, то стал свидетелем крайне странной картины: на её пушистой мордочке медленно растянулась самая настоящая кривая ухмылка, от которой так и разило каким-то неприятным чувством. Затем в комнате раздался противный тихий смешок, и кошка выпрыгнула из окна, после чего оно также само по себе закрылось.       В течение нескольких последующих за этим мгновений Фёдор недоумённо смотрел на то место, где прежде сидела Леди, силясь осознать, что именно буквально только что с ним произошло. Быстро придя к выводу, что это точно не было чем-то хорошим, он развернулся и всего за пару шагов достиг двери, после чего попытался её открыть. В этот момент его худшее предположение подтвердилось: она не просто оказалась закрыта, дверь была заперта. Однако, замок на двери внешне не выглядел как нечто хотя бы сколько-нибудь надёжное, к тому же он не посчитал чем-то зазорным просто взять и выломать эту дверь. В конце концов она не была настоящей, впрочем, как и абсолютно всё, что их в тот момент окружало.       Так каково же было его удивление, когда эта, казалось бы, «ненастоящая» хлипкая дверь, вопреки всем его многочисленным усилиям, так и осталась неподвижно стоять на своём месте. Сначала Фёдор попытался выломать её, используя плечо, но, когда ему это сделать так и не удалось, он предпринял попытку пробить себе путь «на свободу» ногами. Это также не возымело нужного ему результата: дверь громко скрипела, выгибаясь под силой его удара, но отчего-то упрямо продолжала удерживать его в комнате. После ещё нескольких безуспешных попыток, мужчина бросил идею выбраться из комнаты через дверь и подошёл к окну.       Как оказалось, эта странная кошка вовсе не сбежала. Удобно устроившись на ветке дерева, стоявшего возле дома Эрика, Леди старательно намывала свои испачканные в чём-то лапки. Фёдор опустил взгляд и с удивлением обнаружил кровавые отпечатки её мягких лапок, оставшиеся на светлом подоконнике.       В голове немедленно возникла мысль. Эта кошка… Могла ли она стать новым «вместилищем» для «кошмара», о котором ему рассказывал человек, пришедший из-за «Серого океана»? Но почему животное? Разве «вместилищем» для кошмара не могли стать только люди? Или это только он один так думал, в то время как для самого «кошмара» не было совершенно никакой разницы, чью «шкуру» занимать?       Пока Фёдор раздумывал над этим вопросом, сама Леди заметила столь ярое внимание с его стороны к своей скромной персоне и посмотрела на него в ответ, вновь странно ему улыбнувшись. Впрочем, довольно скоро её собственное внимание перехватило нечто, происходившее в соседней комнате. Перестав вылизывать свои лапки, она встала и за пару прыжков пересекла расстояние между деревом и окном соседней комнаты, вероятно, там и скрывшись.       Фёдор мгновенно сообразил, что «чем-то», что захватило её внимание, вероятнее всего оказался Арсений Павлович, который, потеряв «Барта», в поисках его отправился на второй этаж. И это означало, что по вине «тринадцатого» тот теперь мог подвергнуться опасности. Фёдор вслух выругался, после чего схватил стоявший неподалёку стул и, замахнувшись, бросил его прямо в окно. Самым удивительным и в то же время совсем-совсем неудивительным оказалось то, что стеклу это всё оказалось нипочём. Тяжёлый деревянный стул просто взял и, ударившись об окно, с шумом отлетел в сторону. Таким образом, и этот путь оказался для него перекрыт. Впрочем, мужчина и не подумал о том, чтобы сразу сдаться. Не имея иного выбора, он продолжил всячески истязать окно, бросая в него всё, что попадалось ему под руку.       Результатом его отчаянных попыток выбраться наружу стала полностью разрушенная комната, в которой не осталось ни единого целого предмета мебели. Всё же, по итогу, отказавшись от идеи выбраться через окно, Фёдор вернулся к своему изначальному противнику — двери. Он то пытался выбить её плечом, то ногой, после чего в неё полетели разрушенные предметы интерьера, и так, казалось, бесконечное число циклов подряд, пока наконец в какой-то момент дверь всё же не сдалась под его напором и открылась. По крайней мере, измотанный в край мужчина первым делом подумал именно что об этом, однако стоило ему покинуть комнату, как его уверенность в собственной роли в достигнутом успехе значительно пошатнулась.       Комната, в которой его заперли, располагалась возле лестницы, поэтому его взгляд волей-неволей первым делом упал на неё. И там он с ужасом заметил изломанное тело пожилой женщины, все конечности которой были изогнуты под неправильными углами, а шея свёрнута. Впрочем, самым пугающим во всей этой ситуации был даже не её вид, а то, что при всём этом она продолжала оставаться в сознании. Шевеля заметно более длинными, чем они были изначально, пальцами, она то открывала, то закрывала рот. Её широко распахнутые глаза беспорядочно вертелись внутри глазниц, словно надеясь оборвать цепи из сосудов и нервов и наконец-то обрести долгожданную свободу. Прежде хоть и немного странноватая, но всё-таки в некотором смысле даже очаровательная «тётушка Бетти» теперь выглядела, как самое настоящее чудовище. Впрочем, как не без причины подозревал Фёдор, она вовсе не являлась «вместилищем кошмара», скорее, его вынужденной пособницей. Сам же «кошмар»..       Полностью измазанная в крови изначально белая кошка спокойно стояла в противоположном от лестницы конце коридора. Недовольно урча, она безуспешно пыталась вымыть мордочку своей перепачканной лапкой, и это ей даже ненадолго удавалось, однако стоило той это сделать, как кровь, идущая из дыры на её лбу, тут же заливала всё, что ей с таким трудом удавалось вымыть.       — Разве так сложно прислушаться к моим словам? Неужели я тебя слишком о многом прошу? Нет уж, ты передо мной в слишком большом долгу, чтобы говорить мне об этом. Что бы ты ни делал, тебе никогда не удастся его выплатить, но… Но… Пожалуйста, протяни ещё хотя бы чуть-чуть…       Среди всего этого безумия между изломанным телом всё ещё живой женщины и перепачканной в собственной крови кошкой на полу сидел «Эрик», точнее тот, кто исполнял его роль. Предположительно, всё же «человек», которого часть учёных уважительно именовала «гостем из-за Серого океана», кто-то — «серым человеком», а кто-то — просто «тенью». Не поддающееся изучению таинственное создание, которое, как предполагается, не принадлежало этому миру и которое, если верить предположениям команды учёных и докторов из института во главе с Александром Александровичем, виновато в том, кем стал их Арсений Павлович. «Серый человек» сидел и крепко прижимал к своей груди неясную фигуру, чьи очертания то расплывались, становясь неясными, то снова становились чёткими. С губ «тени» то и дело срывались всевозможные слова, которые стоявший чуть в стороне от них Фёдор едва ли мог разобрать.       — Ох, а вот и ты пришёл. Как прошла твоя битва с окном? Удачно? Ты мне всю гостевую спальню на куски разнёс. Зарплаты бедного судмедэксперта точно не хватит, чтобы её восстановить, — внезапно голос «тени» прозвучал ясно и чётко. Она подняла на Фёдора взгляд, отчего тот ощутил, как по его спине пробежали крупные мурашки.       В этот момент «тринадцатый» понял, почему некоторые называли того «тенью». Как бы долго Фёдор ни вглядывался в его черты лица, но то совершенно не оставляло для него никакого впечатления. Он не мог запомнить ни единой черты, пусть и точно знал, что те у него точно должны были быть. Но в этот раз словно что-то немного изменилось. На мгновение он смог разглядеть глаза «тени», глаза человека, с трудом борющегося с подступающим к нему безумием.       — Знаешь, сегодня я, кажется, прочувствовал на собственной шкуре, что означает фраза «выстрелить себе же в ногу». Я просто желал… Желаю. Я просто желаю справедливости, пусть и понимаю, что мне уже никогда не суждено её достичь. Из-за этого у меня в голове всё чаще начинают мысли о… Самосуде? Точнее уж и не скажешь. Знаешь, мне так хочется, чтобы он ощутил то же самое, что вынужден чувствовать я, но этим я делаю хуже только себе одному. Как же я безнадёжен, — с каждым его последующим словом его речь начала звучать всё менее и менее внятно. Казалось, что и его черты становятся всё менее чёткими, но длилось это лишь несколько мгновений, в течение которых тому всё-таки удалось взять себя в руки. — Кажется, наше путешествие по миру «Детективов из цветочного магазина» совсем скоро подойдёт к своему концу. По крайней мере, если это прекрасное создание не удумает укрыться где-нибудь ещё. Но ты же этого не сделаешь, да? Как только ты посмеешь допустить мысль об этом, ты тут же пожалеешь об этом, ясно? — обратился тот к кошке, которая продолжала как ни в чём не бывало пытаться оттереть от себя кровь. — …Я должен был сразу подумать о том, что «кошмар» решит выбрать Леди. Мало того, что она является одним из действующих лиц этой истории, так ещё и Сергей Николаевич всегда очень любил кошек.       — Ты знаешь, что нравится Сергею Николаевичу? — тут же зацепился за его слова Фёдор.       Это также входило в число поставленных перед ним задач: пока «человек из-за Серого океана» продолжал идти с ним на контакт, Фёдору следовало воспользоваться этим и вытянуть из него как можно больше информации, чтобы в дальнейшем передать её людям из института. Впрочем, «тянул» он, вероятно, слишком грубо, потому что мужчина не поспешил ответить на его вопрос. Вместо этого тот покрепче обнял человека в своих объятиях и, уткнувшись лицом в его волосы, вперился взглядом в умывающееся животное.       Кошка внезапно громко завизжала. Это был столь громкий пронзительный звук, что не ожидавший этого Фёдор всем телом вздрогнул, после чего покрылся мурашками от представшего перед ним отвратительного зрелища: существо, изначально имевшее форму белой пушистой кошки, смялось, словно кусок старого пластилина, принимая то форму неровного шара, то бублика, то, что было чаще всего, бесформенной массы. В виде последней «кошмар» и повалился на деревянный пол. Впрочем, это его состояние не продлилось долго. Вскоре перед ними вновь предстала всё та же кошка, только теперь абсолютно чистая. Широко улыбнувшись, она громко заурчала и лёгкой походкой направилась к «Эрику», словно надеясь на то, что тот её погладит. Впрочем, не удалось ей преодолеть и половину пути, что их разделял, как она тут же была отброшена в сторону стены, из-за чего снова приняла форму «мясной каши».       — Эту штуку будет не так уж и легко уничтожить… — нахмурившись, пробормотал Эрик. — Нам с тобой нужно придумать над тем, как разобраться с «кошмаром», иначе ни ты, ни мы отсюда точно самостоятельно не выберемся, — наблюдая за тем, как существо снова приобретает животные черты, добавил тот.       Фёдор наблюдал за этой картиной с крайне сложным выражением лица. Пусть он сам не был большим любителем кошек, однако его младшая сестра, Пелагея, жить без них не могла, и часть её огромной любви была невольно привита и ему самому. Оттого ему было немного неприятно наблюдать за тем, как мужчина из раза в раз превращает в фарш создание, что с такой любовью упрямо устремляется к нему за лаской. Это выглядело поистине бесчеловечно.       — …Оно почему-то пытается подойти к тебе, — всё же решил вслух отметить этот факт Фёдор.       — Вовсе не «почему-то». У этого есть вполне разумное объяснение, — стало ему ответом. Краем глаза заметив вопрос, крупными буквами отпечатавшийся на лбу у Фёдора, тот, подумав, добавил, — Знание этого, поверь мне на слово, тебе ничем в нынешней ситуации не поможет, так что не заостряй на этом внимание. На данный момент времени основной нашей задачей является поиск способа уничтожения «кошмара». Как только нам удастся это сделать, «сценарий» автоматически подойдёт к своему концу, и ты проснёшься. Это то, к чему мы оба стремимся, не забывай об этом.       Может, «Эрик» и сам в какой-то момент устал от бессмысленного насилия, может, все его мысли оказались погружены в поиски этого самого способа уничтожения, но после нескольких десятков неудачных попыток Леди всё-таки удалось успешно его достичь. С донельзя довольным видом кошка подошла к мужчине и, громко урча, принялась тереться головой об его ногу, всячески напрашиваясь на ласку. «Эрик» одарил её одним, совершенно лишённым всякого интереса взглядом, после чего продолжил смотреть перед собой, вероятно, продолжив свой «мозговой штурм».       И в этот момент со стороны первого этажа неожиданно раздался грохот. Некто с силой толкнул входную дверь, отчего та с шумом ударилась о стену, после чего побежал к лестнице, ведущей на второй этаж. Громко чертыхнувшись при виде полуживого трупа «тётушки Бетти», этот «некто» немного замедлил шаг, после чего вновь уверенно двинулся наверх, аккуратно прокравшись мимо продолжавшего бессильно крутить глазами монстра. Только после этого Фёдор смог увидеть, что этим «кем-то» являлся Леннард, которого всё-таки наконец-то решили выпустить из полицейского участка. Или же не совсем тот Леннард, которого они знали.       — Краткая сводка нынешнего положения наших дел, — произнёс владелец чайной лавки, после чего навёл дуло пистолета на «Эрика». Тот, слегка обернувшись к нему, поднял на мужчину недоумённый взгляд.       — А ты каким образом тут очутился? — следом прозвучал вопрос «Эрика». Леннард снял пистолет с предохранителя, после прицелившись тому ровно в лоб. — Если ты считаешь, что это прозвучало, как ответ, то ты тут не прав. Сильно не прав. Я всё ещё жду ответ на свой вопрос. Почему ты здесь? Насколько мне известно, сейчас ты должен находиться в совершенно ином месте…       — Александру Александровичу всё-таки удалось меня разбудить, — буквально выплюнул тот.       — Оу, — протянул в ответ «Эрик». — Вот оно как. Значит, ему всё-таки каким-то образом удалось не только заметить наличие аномального «сна», но и вывести тебя из него. Отчего-то я склонялся к тому, что это вызовет у него некоторые трудности. Получается, я его недооценил. Ну и ладно. Лучше скажи, тебе всё ещё удаётся сохранять связь со своим оператором? Если так, то пусть он передаст вашему командному пункту, что растягивать это безобразие и дальше — абсолютно бессмысленно. Пусть они наконец-то разбудят Сергея Николаевича, и мы с вами уже в который раз тихо-мирно разойдёмся полюбовно…       — Закрой свою пасть, — резко произнёс Леннард, после чего его взгляд упал на того, кто на протяжении всего этого времени продолжал покоиться в руках «Эрика». — Арсений Палыч… — взволнованно пробормотал тот, после чего, угрожая пистолетом, потребовал у Эрика. — Что ты с ним сделал?!       — Интересный вопрос, Тимофей. Если ставить его таким образом, то конкретно я ничего ему не делал, — спокойно ответил он на его вопрос.       Тимофея буквально до костей пронял тон его голоса, в ответ вызвав неконтролируемую волну гнева. Костяшки его рук побелели — до того сильно сжал тот свой пистолет. Впрочем, его терпения не хватило надолго.       — К чёрту, всё к чёрту, — невнятно пробормотал четвёртый себе под нос, после чего внезапно для всех нажал на курок.       В глазах у «Эрика» тут же отразилось недоумение. С этим же недоумением на лице он в следующий миг с глухим звуком повалился на бок. Из небольшой дыры между его глаз потекла тёмно-бордовая кровь, вскоре образовавшая довольно крупную лужицу вокруг его головы. Как Тимофей, так и Фёдор во все глаза посмотрели на неподвижное тело мужчины в белом халате. И это… Всё? Конец? Всего одного выстрела оказалось достаточно, чтобы тот, кто явился к ним из-за «Серого океана», просто взял, да и умер? Как самый обыкновенный человек?       — Арсений Палыч… — пробормотал Тимофей, после чего бросился к неясной фигуре, которая продолжала неподвижно лежать в объятиях этого, вероятно, и правда умершего существа.       Но не успел тот сделать и нескольких шагов, как на его пути неожиданно возникла кошка. Прежде ластившееся к «Эрику» животное неожиданно предстало перед ними в облике разъярённой фурии, угрожающе зашипевшей, стоило «четвёртому» приблизиться к тому.       — Что… Федь, что это такое? — остановившись на месте, спросил Тимофей, первым делом направив пистолет на кошку.       — Это «кошмар», из-за которого мы не можем связаться с нашими операторами и запросить выполнение протокола досрочного окончания сценария. Мы с ним как раз раздумывали над тем, как прикончить «кошмар», чтобы наконец-то уже проснуться, когда ты пришёл и… — наконец-то получив возможность говорить, ответил на его вопрос Фёдор. Однако, стоило ему произнести эти слова, как тут же раздалась серия выстрелов. Мужчина слегка нахмурился, после чего продолжил говорить, — …Но убить «кошмар» оказалось гораздо тяжелее, чем это может показаться на первый взгляд. «Человек из-за Серого моря» его до этого буквально в «кашу» смял, но даже это не смогло его убить.       Пока «тринадцатый» объяснял всё это «четвёртому», казалось бы, мёртвое животное восстало, приняв ещё более агрессивный вид, чем прежде. Наконец, кошка воинственно зашипела и набросилась прямо на Тимофея. Совершив прыжок с места, она явно намеревалась вцепиться в его голову и разорвать ему лицо. Тимофей, который мгновенно сообразил, к чему всё идёт, отшатнулся в сторону, одновременно с этим выстрелив в кошку не меньше шести раз. К его беде, сила выстрелов лишь немного сместила её траекторию, только ещё больше увеличив градус её ненависти к мужчине.       Казалось, с каждой своей смертью «кошмар» начинал восстанавливаться всё быстрее и быстрее. В момент, когда та приземлилась на пол, Леди уже была полна сил и энергии, чтобы продолжить своё стремительное нападение. Тимофей, которому ещё в своей жизни не приходилось сражаться с животными, так ещё и со столь одновременно агрессивным и ловким, мог только лишь шаг за шагом отступать, надеясь, что хотя бы одна из выпущенных им пуль станет для кошки последней.       — Стой! Лестница!.. — хотел предупредить его Фёдор, но было уже слишком поздно. Тимофей совершил ещё один шаг.       Пол под его ногами неожиданно исчез. Потеряв всякую опору, он повалился вниз, прямо на вертевшую глазами «тётушка Бетти», но в последний момент его поймали за руку, дав ему возможность удержать равновесие и остаться стоять на самой верхней ступеньке.

***

      Всего какое-то одно мгновение назад Тимофей яростно боролся с обезумевшей кошкой и, к своему большому стыду, всё сильнее и сильнее сдавал свои позиции в этом странном противостоянии, и вот неожиданно всё исчезло. Не было стен и потолка узкого коридорчика небольшого дома судмедэксперта, осталась лишь бескрайняя белая пустота и твёрдая земля под одной из его ног. Кто-то продолжал терпеливо удерживать его за руку, пока он с приоткрытым от удивления ртом оглядывался по сторонам.       Наконец он осознал в насколько странном положении находится и, поспешно вцепившись в спасшего его человека обеими руками, опустил вторую ногу на необычную «платформу», на которой они находились, после чего, обернувшись, посмотрел на бескрайнее белое пространство, что раскинулось за пределами этой «платформы». Как долго он бы падал вниз, если бы всё-таки свалился с неё? Да и прилетел бы он, по итогу, куда-нибудь или так и продолжил парить в этой ослепительной белизне до тех пор, пока кто-нибудь из господ учёных не додумался его разбудить?       — Неужто так интересно? Хотя согласен, выглядит довольно необычно, но, к сожалению, довольно быстро приедается, — казалось, с искренним любопытством в голосе поинтересовался некто, стоявший за его спиной.       Тимофей, совершенно забыв о том, что он спасся не сам по себе, а некто его всё-таки буквально вытащил, подпрыгнул от испуга на месте и резко обернулся, при этом вновь чуть было не свалившись с платформы. И снова его подхватили и поставили на ноги.       «Четвёртый» уже собирался было поблагодарить своего спасителя, но, увидев того, кто его спас, вместо слов благодарности с чувством выругался. Его нельзя было в том винить. Мало кто был бы рад увидеть живым человека, которого он меньше пяти минут назад собственноручно умышленно застрелил. Впрочем, вероятно, его реакция была ещё более выразительной, чем он себе это представлял, потому что «человек, пришедший к ним из-за Серого океана», как-то странно усмехнулся и отошёл немного в сторону, тем самым давая тому больший простор для передвижений.       Тимофей, однако, особо никуда не спешил. Оставшись настороженно стоять на месте, он посмотрел на стоявшего перед ним «человека». Это был мужчина неопределённого возраста, одетый в простую чёрную водолазку, джинсы и белый халат, выглядывающий из-под строгого чёрного пальто. Из кармана своего пальто он и достал вскрытую пачку сигарет. Собравшись отправить одну из сигарет в рот, «человек» остановился на середине пути. Вероятно, подумав о чём-то своём, он покачал головой, после чего убрал её обратно в пачку и, вероятно, посмотрел на Тимофея, но тот не был в этом до конца уверен.       И всё с этим человеком для самого Тимофея было бы нормально, если бы у того была полноценная голова с человеческим лицом, а не какой-то плотный клубок непонятного тёмно-серого вязкого тумана. Из-за этого совершенно не было понятно, какие эмоции тот испытывает, да и испытывает ли их в принципе. Стоит ли перед ним человек? Или это ещё какая сущность? Не понять. По этой причине «четвёртый» и испытывал по отношению к тому резкое отторжение, которое не смог пересилить даже тот факт, что «серый человек» его только что буквально спас.       — Где это я нахожусь? И где все остальные? Где Арсений Палыч с Фёдором? — сохраняя настороженность, обратился к нему Тимофей. «Человек из-за Серого океана» сделал ещё несколько шагов в сторону от него, после чего не глядя махнул куда-то себе за спину.       — Я называю это место «комнатой обучения». Наверняка у него есть и какое-то «официальное название», но я никогда не углублялся в этот вопрос. Не за чем как-то было, — подумав, произнёс тот. — Касаемо же твоего второго вопроса… Они все там, ждут тебя, — вновь указал тот куда-то. Тимофей проследил за его рукой взглядом и обнаружил того, кого уже и не думал увидеть.       На, как оказалось, довольно-таки просторной чёрной платформе, материал которой было сложно так сразу определить, примерно в двадцати-тридцати шагах от него и «человека из-за Серого океана» стояла самая обыкновенная кровать, чьё металлическое основание было покрыто толстым слоем белой эмали.       На расправленной постели, бельё которой было кое-как накинуто на продавленный, успевший повидать многое на своём веку матрас, сидел всклокоченный седой мужчина. Внешне ему было ближе к семидесяти, однако Тимофей знал, что Сергею Николаевичу на самом деле не исполнилось ещё и шестидесяти лет. Сам он, впрочем, знал это лишь со слов других, более старших своих «сослуживцев», которым довелось не только работать, но и лично общаться с этим поистине легендарным первооткрывателем, чьё имя было закрыто за семью печатями и чьё личное дело хранилось в архиве под грифом «секретно».       Говаривали, что некогда он был бравым, не лишённым чувства юмора мужчиной, открыто мечтающим когда-нибудь достичь земель, располагавшихся за «Серым океаном». Он упрямо верил, что по ту сторону «океана» действительно что-то есть, ещё до появления Арсения Павловича и подтверждения этого. Но в какой-то момент случилось нечто, из-за чего его мечтам не было суждено воплотиться в жизнь. Теперь он носил кодовое имя «Сновидец», чьи «сны» являлись своеобразным «полигоном» для изучения «серого человека», но в памяти остальной части их команды он так и остался просто «Старшим».       — Сергей Николаевич? — нахмурившись, обратился к нему Тимофей.       — Даже не пытайся, он всё равно не ответит тебе. По крайней мере, сколько бы я ни обращался к нему, он мне и слова в ответ не сказал, — раздался возле него голос Фёдора.       — Это всё из-за того, что его пробуждение вышло немного… Резким? Да, обозначим его именно что «резким», — произнёс «серый человек». — Уверен, если кого-нибудь из вас разбудить прямо посреди яркого сна, то вы тоже не сразу сможете сообразить кто вы и где вы, — в его голосе отчётливо прозвучала улыбка.       — Пробуждение? — переспросил «четвёртый».       Тимофей не ощущал себя в безопасности, зная, что это странное существо стоит прямо за его спиной, поэтому он встал к нему в пол-оборота и, озвучив своей вопрос, внимательно посмотрел на него. Всё же каким бы дружелюбным тот ни попытался перед ними предстать, однако отчего-то «четвёртого» не отпускала мысль, что нельзя испытывать искреннее расположение к тому, кто не так давно взял, да и застрелил тебя. По крайней мере, Тимофей не мог представить, чтобы он сам себя так повёл.       — Судя по всему, ему удалось насильно оборвать «сценарий», прервав дрёму «Сновидца», — ответил вместо того Фёдор. — Главный вопрос заключается в том, куда нас из «сценария» при этом выбросило. Пусть «сценарий» и прекратился, но мы сами всё ещё «спим», хотя при этом и не находимся в «Заповедном саде». Это место… Где именно оно находится?       — Не поверишь, но я буквально только что уже ответил на этот вопрос Тимофею. Мы с вами находимся в «обучающей комнате», — спокойно повторил мужчина. Увидев, что те явно не остались удовлетворены его ответом, он, цокнув, поднял руку и, вероятно, в задумчивости потёр подбородок. — Это знание вам совершенно ничем не поможет, но раз вы этого так хотите, а мне как раз нечем сейчас заняться, то, так и быть, мы с вами обсудим этот вопрос.       Лица Тимофея и Фёдора одновременно скривились, причём если второй пытался хоть как-то себя сдержать, то лицо первого буквально побуквенно отражало то, что он думал об этом «человеке». «Серый человек», увидев это, усмехнулся, но своего комментария по этому поводу так и не дал.       — Абсолютно каждый ваш «сценарий» начинается с одного и того же: Арсений Павлович сидит перед старым монитором компьютера и читает один и тот же текст, — убрав руки за спину, «серый человек» размеренным шагом прошёл мимо них и направился в сторону Сергея Николаевича. Всё ещё находившийся в ступоре мужчина, услышав его шаги, вяло поднял на него взгляд своих мутных глаз, но более после этого ничего так и не сделал. — Не знаю, как вы и ваш командный центр, но вот я за эти тринадцать «сценариев» успел уже выучить эту «приветственную речь» наизусть, — достигнув постели, он развернулся и со вздохом опустился на матрас рядом с Сергеем Николаевичем. Закинув ногу на ногу, «серый человек» упёрся локтем в колено и подпёр голову рукой. — Так вот, перед тем, как начать наматывать Арсению Павловичу лапшу на уши про эту вашу «Программу» и прочее, и прочее, вы проводите небольшое предварительное тестирование: оцениваете, как много у него осталось своих собственных воспоминаний, а сколько он «впитал» за время предыдущего «сценария». Помнишь, я тогда в кабинете рассказал тебе о том, что, начиная с шестого «сценария», Арсений Павлович перестал считаться полноценным человеком? — обратился тот к Фёдору. — Это произошло как раз-таки из-за результатов этого тестирования. Начиная с шестого по счёту тестирования процент «чужих» воспоминаний превысил процент его собственных. Сейчас от них, вероятно, остались лишь жалкие крохи, — посмотрев куда-то в сторону, протянул «серый человек». — Едва ли теперь его даже можно назвать Арсением Павловичем. Это всего лишь сгусток воспоминаний кучки персонажей, вышедших из-под пера Пелагеи Андреевны, но, даже осознавая это, институт продолжает измываться над его трупом.       Тимофей молча слушал его речь, поскольку Александр Александрович лично поставил перед ними задачу получить от этого создания как можно больше сведений, но последние его слова он просто не смог так взять и молча проглотить.       — Да что ты говоришь?! Это мы, по-твоему, измываемся над трупом?! — покраснев от гнева, воскликнул тот. Фёдор попытался было остановить его, прошипев ему как раз-таки что-то об их задаче, но Тимофей оттолкнул его и сделал резкий шаг вперёд. — Но кто был тем, кто привёл его в такое состояние? Кто стал причиной его… Его… Это ведь был ты! Ты превратил нашего Арсения Палыча в это! — с каждым своим последующим словом тот, казалось, распалялся только больше и больше.       Наконец градус гнева «четвёртого» достиг той отметки, что в его голове неожиданно промелькнула мысль о том, что раз у него не вышло убить того при помощи пистолета, то это совсем необязательно означает то, что ему не удастся сделать это, используя свои кулаки. Ха, да он сам его в «мясную кашу» изобьёт! Собственноручно отомстит за их Арсения Палыча! Сжав руки в кулаки, Тимофей сделал несколько стремительных шагов по направлению к нему, практически сразу осознав, что при этом практически не сдвинулся с места. Он так и продолжил стоять возле Фёдора, который в недоумении смотрел то на самого «четвёртого», то на пол под его ногами.       — Полно тебе, «парень с большими кулаками». Предлагаю всем нам не начинать распутывать клубок причинно-следственных связей. Я не уверен, что нам удастся это сделать, — настолько он запутан, — всё с той же интонацией в голосе продолжил говорить «человек, пришедший из-за Серого океана». — Да и если нам даже всё-таки удастся это сделать, то я отчего-то очень сильно сомневаюсь в том, что вам обоим придётся по душе результат наших изысканий, — подумав, добавил тот. — Вернёмся к предыдущей теме нашего разговора, а точнее — к предварительному тестированию. Оно начинается со стандартного приветствия. Так вот, мы с вами сейчас находимся на квадратной скобочке, которая находится перед словами приветствия, — начертил тот указательным пальцем «[» в воздухе. — Только мне вот, что интересно. Процедура предварительного тестирования на моей памяти всегда предшествовала запуску сценария. Раз мы с вами сейчас находимся здесь, то Са… — «серый человек» осёкся. — Александр Александрович решил взять быка за рога и сразу запустить четырнадцатый «сценарий»? Третий подряд? А он, случаем, не сдурел ли? Сергей Николаевич, — обратился он к неподвижно сидевшему мужчине, — этот очкарик вас совершенно не бережёт. Это, вероятно, черта, характерная для всех карикатурных безумных учёных. В какой-то момент в поисках призрачной «истины» они перестают воспринимать посторонних в качестве людей, обладающих своими собственными мыслями и чувствами. Те в их глазах становятся самыми обыкновенными инструментами, необходимыми лишь для того, чтобы продвинуть их научные изыскания вперёд… — он как-то по-особенному тяжело вздохнул, после чего перевёл свой взгляд в сторону Тимофея и Фёдора. — Надеюсь, что вы слово в слово передадите мои слова этому вашему Александру Александровичу. Пусть он ни на единое мгновение не сомневается в том, что ни вам, ни ему самому, ни кому-либо ещё из института ни сейчас, ни в будущем не удастся преодолеть «Серый океан». Один, вон, — махнул он куда-то в сторону, — попытался. И что теперь? Ответьте мне, что с ним стало?       На этих словах бескрайняя белизна, что простиралась от края чёрной платформы и уходила в даль, внезапно пошла крупной рябью, после чего перед ними неожиданно появилось поистине огромных размеров лицо, что буквально вжималось в экран старого монитора. Впрочем, назвать «это» лицом можно было с большой натяжкой: из всех каких-либо присущих человеку черт у него осталась лишь пара широко распахнутых светло-карих глаз, которые, не моргая, смотрели прямо на них. Всё остальное: нос, губы и уши с волосами, — всё это смешалось в какую-то вязкую массу, в которой нельзя было разобрать, что есть что. Если внимательнее к нему присмотреться, то можно было заметить, что все эти органы были у него ещё и в не присущем обычным людям количестве.       — Просто скажите ему, чтобы он уже прекратил всё это. В мире существуют вещи, которым с самого начала суждено остаться неизведанными, так пусть оно так и останется, — убеждённо продолжил говорить «серый человек». — Впрочем, отчего-то я сильно сомневаюсь в том, что мои слова смогут достичь ушей человека, чьи амбиции не знают каких-либо границ, — еле слышно пробормотав эти слова, покачал тот головой. — Но хотя бы попытаться ведь стоит, правильно? Сначала по-хорошему, а затем… А затем как получится.       Тимофей ощутил, как от последних слов этого существа по его спине пробежали крупные мурашки, хотя он никогда не причислял себя к трусам, что трясутся от всего подряд. Вот и теперь он немедленно взял себя в руки и собирался было в ответ сказать ему что-нибудь резкое, но тут платформа под его ногами неожиданно пропала, и он начал падать вниз.

***

      Тимофею потребовалось немало сил, чтобы лишь слегка приподнять отяжелевшие веки, будто весившие по центнеру каждое. Казалось, он проснулся после очень долгого и очень неприятного сна. Вероятно, так оно на самом деле и было, потому что спал он в этот раз действительно непривычно долго. Шутка ли, несколько «сценариев» подряд?! Интересно, как много времени прошло за время его сна? Пару дней? Неделя? Может, даже месяц? Если последний вариант окажется верным, то он очень рассердится, потому что за месяц он мог пропустить обновление в своей любимой игре! Его гнев, конечно же, был бы направлен не на уважаемых господ учёных, а на мерзкого «человека, пришедшего из-за Серого океана».       — Поздравляю тебя с успешным пробуждением, «четвёртый», — раздался возле него приятный мужской голос, от звучания которого ему захотелось как можно скорее спрятаться в самый дальний и самый тёмный уголок, где можно было бы переждать его появление. Это желание возникало у него каждый раз, когда Александр Александрович разговаривал с ним.       — З-здравствуйте, — неуверенно отозвался тот.       Его взгляд неуверенно перешёл со светлого потолка на мужчину, сидевшего подле него. Белые волосы с красными глазами — заведующий лабораторий, главный средь команды докторов и учёных, а также его непосредственный начальник, Александр Александрович был альбиносом, из-за чего многие из работников института ощущали себя в его присутствии неуютно. Сам Тимофей, в свою очередь, считал всё это глупостями. Альбинос и альбинос, что такого? Тот ведь при рождении не выбирал, как выглядеть. Куда больше, чем внешность, Тимофея пугала улыбка заведующего лаборатории, которая вне зависимости от обстоятельств сохраняла один и тот же, словно очерченный по транспортиру угол. Этот человек никогда не показывал другим свои истинные эмоции, тем самым в глазах «четвёртого» совершенно ничем не отличаясь от «серого человека».       — Прошу извинить меня за то, что я не предоставил тебе время для отдыха, но, сам понимаешь, тебе повезло стать собеседником существа, не принадлежащего нашему пространству и, возможно, даже времени. Надеюсь, ты в состоянии поделиться со мной обстоятельствами вашего с ним разговора, — всё с той же улыбкой произнёс тот. — Ведь мы все в институте желаем одного и того же — узнать, что это за место такое, «Заповедный сад», кто его создал и что находится за «Серым океаном». И тот, кто прибыл к нам оттуда, вероятнее всего, знает ответы на все эти вопросы.