По эту сторону от себя

      Тимофею казалось, будто он с самого детства не мог найти по-настоящему своё «место».       Стоит заметить, что в каждый период жизни значение слова «место» для него разнилось. В детском возрасте, когда он в сопровождении мамы ходил в детский сад, под «местом» подразумевалось самое обыкновенное место за низеньким обеденным столиком. А причиной тому было то, что, будучи ребёнком, он довольно часто болел, из-за чего редко появлялся в детском саду. Когда же мальчик благополучно справлялся с очередной болячкой и наконец появлялся в группе, то во время завтрака был вынужден столкнуться с не самой приятной ситуацией: для редко ходившего в сад ребёнка не находилось места за обеденным столом. За каждым детсадовцем был закреплён небольшой деревянный стульчик с резной спинкой, к которому они тут же устремлялись, стоило воспитательнице начать созывать их ко столу, и лишь один только Тимоша оставался сидеть средь пёстрых дешёвых игрушек, растерянно наблюдая за тем, как стремительно пустеет игровая площадка.       Шло время. Тимофей рос. Для проводившего теперь большую часть дня в школе подростка понятие «места» изменилось. Теперь у него всегда было место, где можно сесть — без его разрешения никто и не думал занимать его половину парты. Да вот только своё «место» среди одноклассников он заполучить как будто так и не смог. Тимофей всегда был весёлым и общительным малым, никогда и никому не отказывающий в помощи. Благодаря этому в глазах остальных ребят тот был единодушно принят в качестве «души компании». Но, к сожалению, даже заполучив некое подобие признания, настоящих друзей ему обрести так и не удалось. Никто из тех, кто с уверенностью причислял себя к его «лучшим друзьям», не скучал по нему и не волновался о нём, когда тот болел, а когда он был в школе, никто намеренно не искал его компании. По этой причине у Тимофея то и дело волей-неволей, но возникла мысль, что он словно вымаливает у других поговорить с собой. Будто он репейник, который цепляется за чужую одежду и о котором помнят ровно до того момента, пока не оторвут его от одежды и не выбросят при входе в подъезд.       В подростковый период эта мысль угнетала его, однако вскоре он перестал думать о других. Настало время подумать о себе и о своём будущем.       Тимофея нельзя было назвать глупым. Наоборот, он был довольно находчивым и сообразительным малым, которого классный руководитель нередко отправлял на различные соревнования, в которых юноша мог продемонстрировать свою смекалку и умение, реагируя на быстро изменяющиеся обстоятельства, оперативно принимать решение.       Да, его определённо язык не провернулся бы назвать глупым, но отчего-то оценки у этого, казалось бы, неглупого юноши никогда не поднимались выше четвёрки, зато понижались… По одному только его «бегающему» из стороны в сторону взгляду да вымученной улыбке мама Тимофея уже давно научилась понимать, что её, как она сама искренне считала, отнюдь не глупый сын принёс в дом дневник с очередной двойкой.       Да, он был каким-каким, но точно не глупым. Это и правда было так, однако администрация школы не на шутку опасалась того, что именно этому парню не удастся сдать в девятом классе экзамены. Их страх был настолько велик, что классная руководительница в какой-то момент даже вызвала в школу его родителей.       Благо, ситуация оказалась не такой критической. С горем пополам, но этот этап всё-таки был им благополучно преодолён. Да, Тимофей смог справиться с итоговыми экзаменами девятого класса, чтобы, совершив ещё один виток спирали, снова вернуться к этому спустя два года, но только уже в конце одиннадцатого класса. А всё только потому, что из-за низкого среднего балла аттестата ему не удалось поступить в колледж, по причине чего ему пришлось задержаться в стенах родной школы ещё на целых два года. К сожалению, второй раз чуда уже не случилось, и двери университетов оказались для него закрыты.       Так Тимофей не смог найти своё «место» в жизни.       И без того безрадостное окончание школы ознаменовалось ещё и тем, что Тимофею исполнилось восемнадцать лет. Пока его родители ломали свои головы над тем, куда поскорее «пристроить» своего единственного любимого сына, этот самый любимый сын со всеми необходимыми документами заявился в военкомат, выразив своё желание как можно скорее отдать долг Родине.       Предварительно наслушавшись от своих многочисленных знакомых всевозможные истории, принесённые ими и их знакомыми из армии, Тимофей морально подготавливал себя к тому, что ему предстоит пережить нечто похожее, если только не ещё более «весёлое».       Впрочем, даже тут у него всё оказалось не как у людей.

***

      В тёплый осенний день, когда Тимофей вместе с остальными новобранцами готовился на весь последующий год попрощаться с привычной жизнью, неожиданно произошло следующее: взглядом отыскав его в толпе молодых парней, хмурый мужчина при погонах подозвал парня к себе и, ничего ему толком не объяснив, велел идти за собой. Работник военкомата довольно быстро привёл его в небольшую комнатку, где за обшарпанным столом уже кто-то сидел. Лицо встретившего его человека не сохранилось в памяти Тимофея, но по какой-то причине в его памяти отчётливо отпечаталась мысль, возникшая при первом взгляде на того мужчину.       «Как-то он не особо похож на военного».       Мужчина был одет в белую сорочку, однотонный чёрный костюм и тёмно-серый галстук. Перед ним на покрытом царапинами деревянном столе лежала толстая пачка бумаг. Тимофей, искренне не понимая, с какой целью его позвали в комнату, лишь отвлечённо подумал, мол, а для чего он положил перед собой так много бумаг? Зачем кому-то в принципе класть перед собой целую пачку бумаг? Это же не был очередной психологический тест, на десятки которых он до этого уже был вынужден ответить?       Как в дальнейшем стало известно, эти листы и правда не были пусты. Почти пятьсот страниц договора о соглашении прохождения Тимофеем «альтернативной службы», напечатанного мелким шрифтом, терпеливо дожидались наступления того момента, когда парень возьмёт их в руки и самым внимательнейшим образом прочтёт. Или же того, что он не будет тратить ни своё, ни чужое время и сразу поставит свою «закорючку» там, где ему велят её поставить.       — Я буду в соседнем кабинете. Если понадоблюсь, можете найти меня там или позвонить на мобильный телефон, — произнёс мужчина, который привёл Тимофея, и будто бы даже слишком поспешно покинул комнату, прикрыв за собой дверь.       — А вы… — оставшись наедине с совершенно незнакомым человеком, неуверенно пробормотал Тимофей. — Я могу вам чем-то помочь? Честно говоря, я не представляю, зачем я мог вам понадобиться. Но если вам от меня что-то всё-таки нужно, то говорите. Помогу, чем смогу.       В ответ на его сбивчивую речь ему вежливо улыбнулись, после чего кивком указали в сторону повидавшего многое табурета, что стоял через стол от незнакомого мужчины в костюме.       — Присаживайтесь, Тимофей Игоревич, — не менее вежливо произнёс мужчина. — Вы можете называть меня просто «Владислав». Предупреждаю, что нам с вами предстоит довольно-таки непростой разговор. Так что, прошу, займите своё место, чтобы я мог позволить себе приступить к объяснению цели нашей сегодняшней встречи.       Тимофей даже и не подумал о том, чтобы ослушаться этого человека. Поставив свою сумку с вещами под табуретку, он сел, положив руки на колени, и под пристальным взглядом мужчины невольно выпрямил спину.       Сохраняя деловой тон, мужчина приступил к объяснению. Как стало понятно из его рассказа, во время проведения профилактического медицинского осмотра было определено, что Тимофей «обладает фенотипом, который необходим для успешного прохождения отбора в так называемый «особый» отряд». До подписания договора о неразглашении Владислав не имел права уточнять, что именно это был за «отряд» и в чём конкретно заключалась его основная задача. Вероятно, осознавая, что в таком виде представленная им перспектива выбора «альтернативной службы» не вызовет особого интереса, Владислав, понизив голос, сделал ещё больший упор на то, что далеко не каждый способен пройти этот отбор, а также осторожно намекнул ему, что его служба будет отличаться от службы всех остальных новобранцев. То есть он принялся всячески напирать на «исключительность» парня.       Да, Тимофей действительно не был глупым, но, как и многие молодые люди, не был обделён честолюбием. Тем более, ему несколько раз прямо в лицо заявили о том, что он особенный. Кому бы ни было приятно такое услышать? А скольким людям это действительно говорили? Чувство собственной важности Тимофея взлетело до небес, а мысли наполнились всевозможными фантазиями. «Особый отряд», да? Раз он «особый», то и оружие у него должно быть «особое». Может, ему даже дадут в руки самую настоящую лазерную винтовку? Или ему предложат управлять огромными «мехами», которые будут стрелять из лазерных винтовок? Прямо как в играх и фильмах?!       Как можно было заметить, Тимофей и правда очень любил всё, что было связано с фантастикой и темой будущего и далеко не раз представлял, какое бы место занимал в мире, где технологии достигли небывалого развития.       — …К далеко не каждому человеку приходят с таким предложением. Тимофей Игоревич, хорошенько всё обдумайте и примите правильное решение, — продолжил уговаривать его мужчина. — Это, наверно, будет излишним, но позвольте мне выразить своё мнение. Насколько мне известно, вы с энтузиазмом отнеслись к тому, чтобы отдать долг Родине. По моему скромному мнению, куда большую пользу своей Родине вы принесёте, если согласитесь принять наше предложение. Мы рассчитываем на ваше благоразумие, Тимофей Игоревич.       Владислав всё говорил и говорил, и его слова, будто тонкая липкая паутинка, всё плотнее и плотнее окутывали Тимофея, незаметно связав того по рукам и ногам, не давая ему возможности отступить. И правда, если так подумать, нескончаемое число достоинств при минимальном количестве недостатков — как тут не согласиться? К тому же, он и так собирался пойти служить в армию, а тут ему предлагают куда более выгодный вариант всё той же службы.       На его конечное решение также повлияло и то, что Тимофей в силу возраста и недостатка опыта был ещё слишком наивен и неопытен. В тот момент, будучи закрытым в четырёх стенах маленькой обшарпанной комнатёнки, у него не было возможности спросить у кого-нибудь совета. Нет, даже не так. Ему просто не позволили это сделать, с нарочитым сожалением в голосе сообщив ему, что сведения как об «особом отряде», так и о том, что его в него пригласили, являются важной государственной тайной, за разглашение которой последует уголовная ответственность. Решение нужно было принимать здесь и сейчас.       Глядя на договор, Тимофей ощутил, как с каждым последующим словом давление со стороны Владислава становится всё более ощутимым. Ему давали время на обдумывание, но в тоже время настойчиво поторапливали его принять решение. Ему описывали все достоинства прохождения «альтернативной службы», но при этом ни разу не упомянули то, чем конкретно ему придётся заниматься. Его предчувствие отчаянно звонило во все колокола, призывая того немедленно отказаться от этого странного предложения, встать и присоединиться к остальным новобранцам, но…       С самого детства ему не удавалось найти своё «место». Могло ли быть такое, что это всё было только лишь по той причине, что его место было в этом «особом отряде»? А, отказавшись, он так и продолжит бесцельно блуждать по миру?       Наверно, он и правда был слишком наивен.       Особо не вчитываясь в содержание договора, Тимофей поставил свою подпись на каждой чёрточке, на которую ему указал Владислав, только после этого получив право узнать, на что именно тем самым подписался.

***

      В тот тёплый осенний день Тимофей так никуда и не отправился вместе с остальными призывниками. Избрав иной путь, он в компании Владислава сел в неприметный автомобиль, после чего молчаливый шофёр повёз их куда-то, как оказалось в дальнейшем, за город.       Глядя на мелькавшие за окном дорожные знаки, Тимофей поначалу пытался воспроизвести в уме карту округи, чтобы, сориентировавшись, понять, в каком примерно направлении они едут. Впрочем, его задумка с самого начала была обречена на провал: автомобиль, будто пьяный, постоянно вилял и куда-то сворачивал, то сходя с трассы на просёлочную дорогу, то возвращаясь обратно. В какой-то момент парень окончательно перестал понимать, где они, собственно говоря, едут. Это его обеспокоило: всё-таки он ехал в неизвестном направлении с двумя совершенно незнакомыми ему людьми, так что повод для волнения у него имелся. Не смея обратиться со своим вопросом к водителю, он решил спросить Владислава, но, развернувшись к нему, тут же проглотил свой вопрос — больно уж хмурое выражение застыло на лице у мужчины.       — …Что-то случилось? — стоило Тимофею подать голос, как водитель автомобиля окинул своих пассажиров острым взглядом в зеркало заднего вида, а мужчина слегка покачал головой, убирая мобильный телефон, по которому до этого разговаривал, в свой портфель.       — Нет, ничего особенного. Небольшие рабочие неурядицы. Впрочем, конкретно нас они мало касаются. Вы хотели у меня что-то спросить? — взгляд Владислава скользнул по зеркалу заднего вида, после чего он с вежливой полуулыбкой на лице обратился к Тимофею. — Спрашивайте, я постараюсь в силу своих возможностей на них ответить.       — Да, я хотел спросить… А куда мы едем? — вопрос, собственно говоря, был серьёзным, но ему всё равно показалось, что он спрашивает мужчину о каких-то глупостях, из-за чего ближе к концу фразы его голос стал звучать тише.       — В санаторий, — спокойно ответил на его вопрос Владислав и замолк, вероятно, ожидая от него следующий вопрос, который, впрочем, не заставил себя долго ждать.       Тимофей, ожидавший услышать всё, что угодно, но точно не «санаторий», тут же выпалил:       — Куда?! В санаторий?! — стоило отдать мужчине должное — пусть на него в тот момент и накричали, но ни одна мышца на его лице при этом не дрогнула. Всё с той же вежливой полуулыбкой он слегка кивнул, подтверждая правдивость своих предыдущих слов. — Но зачем нам ехать в санаторий?! Разве мы не должны были поехать в… — начал было говорить Тимофей, но практически сразу сам оборвал свою же фразу.       В его голове напряжённо заскрипели ржавые шестерёнки. Он не знал, как объяснить Владиславу свои ожидания, не выглядя при этом в чужих глазах совсем уж ребёнком.       — Позвольте мне предположить, что вы собирались отправиться на… Эм-н, «закрытую военную базу»? — участливо подсказал ему Владислав, и Тимофей, устыдившись, кивнул.       Чего уж тут скрывать, просмотренные им многочисленные фильмы и сериалы на пару с компьютерными играми сделали своё дело — Тимофей уже не раз успел во всех красках представить себе огромную военную базу с гигантскими ангарами для самолётов и вертолётов, окружёнными небольшими домиками-бараками для служащих на базе военных.       Как только ему сказали, что их путь лежит в санаторий, то самолёты вместе с многочисленными вертолётами вмиг обратились в пыль, а на их месте появилось пошарпанное каменное здание высотой в два-три этажа, чья облупившаяся штукатурка на фасаде была надёжна скрыта за длинными ветвями усталых берёз. А грозные военные, которые с отпечатком превозмогания на лицах да с тяжёлыми винтовками в руках совершали в его фантазиях марш-бросок, обратились очаровательными, укутанными в пёстрые платки бабушками, обсуждающими с подружками по несчастью свои больные колени, да дедушками, что с хмурыми лицами играют с другими такими же старичками в шахматы или даже нарды. От этой картины парня тут же передёрнуло.       Покосившись в сторону Владислава, Тимофей подумал о том, что ему, наверно, не стоит лишний раз задавать тому вопросы, поскольку с каждым его ответом он всё меньше и меньше начинал понимать, как это всё в принципе может быть связано с «альтернативной службой». Может, ему предложат ухаживать за пожилыми генералами? Будить их по утрам, помогать одеваться, приносить еду и по мере необходимости менять «утки».. Нет-нет-нет! Не зря же ему так долго говорили о том, насколько он особенный! Скорее всего, это просто он сам напридумывал себе лишнее, а «санаторий» — это на самом деле кодовое название какого-то жутко секретного объекта.       — …Я могу сообщить вам только то, куда мы едем, а также то, что ваша служба никоем образом не будет связана с участием в каких-либо военных действиях. Известные мне подробности лишь испортят ваше впечатление о службе, подведя вас к получению в своём корне неверных выводов. Поверьте мне, на месте вас встретят люди, которые куда более доходчиво вам всё объяснят, — произнёс Владислав. Немного подумав, он добавил, — Позвольте мне дать вам совет, не тратьте зря время на фантазии. Жизнь — это куда более непростая и многогранная штука, чем вы себе в силу возраста можете представить. Порой, она способна создавать ситуации, которые никто не способен себе представить. Вам осталось подождать ещё совсем немного, — окончил мужчина их разговор этими словами.       Тимофей, конечно, порывался было расспросить Владислава о «санатории», но тот в ответ лишь качал головой. В конце концов мужчина оказался самым обыкновенным рекрутёром, в задачи которого входило лишь привести Тимофея в этот самый «санаторий», так что, собственно говоря, доступные ему сведения были весьма ограничены и оттого почти в полном объёме уже переданы парню. Так что Тимофею пришлось попридержать все свои вопросы при себе, напряжённо, но в то же время с ожиданием во взгляде смотря в окно автомобиля.       При въезде на территорию «санатория» стояла квадратная бетонная «коробка» КПП. Как только их автомобиль остановился возле него, из небольшой будки тут же вышли двое крепких мужчин. Внешне они слабо походили на обычных охранников, но, глядя на них, Тимофей всё никак не мог понять, что именно с ними было не так. Вероятнее всего, его смутило то, что передвигались они куда быстрее и увереннее, чем расхлябанные охранники из его школы, или то, что у них на поясе, если присмотреться, можно было заметить кобуру пистолета. Такого у школьных охранников увидеть уж точно было нельзя. Пожалуй, это в принципе был первый раз, когда он увидел настоящее оружие.       Пока Тимофей отвлечённо размышлял на тему того, боялись бы обнаглевшие в край старшеклассники сбегать из школы во время большой перемены, чтобы покурить у ближайших жилых домов, если бы у их охранника был настоящий боевой пистолет, мужчины, вышедшие из КПП, о чём-то говорили с Владиславом. Впрочем, их разговор не был долгим. Окинув машину внимательным взглядом, охранники пропустили их на территорию «санатория», которая, как оказалось, по размеру была весьма и весьма внушительной.       Узкая, покрытая гравием дорога, на которой едва ли смогли разминуться два легковых автомобиля, всё вилась и вилась, прижатая с двух сторон высокими стенами леса. Лишь спустя примерно десять-пятнадцать минут она немного расширилась, и их машина выехала на небольшую площадку перед, вероятнее всего, этим самым «санаторием». Удивительно, но здание внешне оказалось точь-в-точь, как Тимофей его себе и представлял: с потрескавшийся штукатуркой и деревянными рамами окон, покрытых выцветшей краской.       У весьма скромного бетонного крыльца стоял невысокий слегка полноватый мужчина лет семидесяти. Убрав руки за спину, он с неподдельным интересом разглядывал куцую клумбу, разбитую неподалёку от входа в здание, и, изредка поглаживая седые бороду с усами, что-то еле слышно приговаривал. Заметив, что к нему приближается автомобиль, он тут же выпрямился и, быстро оглядев себя, с ужасом обнаружил, что его белый халат был неправильно застёгнут. На лице полноватого старичка отразилась паника, и он в срочном порядке принялся сначала расстёгивать пуговицы, а затем дрожащими от волнения руками застёгивать их, справившись с последней как раз в тот момент, когда машина, вёзшая Тимофея, остановилась прямо возле него.       — Удачной вам службы, Тимофей Игоревич… — негромко произнёс Владислав, отчего-то при этом отведя взгляд в сторону. — Надеюсь, что… — начал было говорить тот, но его перебил звук открывающейся двери.       — Добро пожаловать в «Заповедный сад-53», Тимофей, — одновременно с этим произнёс пожилой мужчина в белом халате. — Вся наша дружная команда выражает тебе нашу горячую благодарность за то, что ты согласился присоединиться к нам! Ух, и давненько же в наши ряды не вливалась «свежая кровь». Хо-хо-хо!       Пусть Тимофею не нужна была помощь, однако мужчина в белом халате всё равно протянул к нему руки и помог ему выйти из автомобиля, после чего, даже чересчур уж старательно выражая своё дружелюбие, несильно похлопал того морщинистой ладонью по плечу, вместе с тем захлопнув дверь автомобиля. Не прошло и мгновения, как водитель резко дал по газам. Машина сорвалась с места, подняв за собой клубы пыли.       — А как же мои вещи?.. — проводив стремительно удаляющуюся машину взглядом, растерянно пробормотал Тимофей, однако его слова были заглушены надрывным кашлем усатого мужчины, вероятно, доктора или учёного.       — Вот ведь негодяй этакий! Поднял пылищу! Кхе-кхе-кхе, — то ли от кашля, то ли от гнева густо покраснев лицом, воскликнул тот. Отняв ладони от лица, он поднял руку и показал вслед автомобилю свой совершенно не внушавший страха кулак. — Думает, раз так быстро удрал, то ему ничего за это не будет? Ха. Я запомнил его номера, а написать кляузу — дело пяти минут и двух сотен слов текста! — воскликнул мужчина в халате, после чего с невозмутимым видом обратился к притихшему парню. — Ну что, Тимофей, приступим к нашей ознакомительной экскурсии? Начнём, так сказать, вводить тебя в курс дел.       — Извините, но в той машине были мои вещи… — не зная, у кого искать помощи, повторил Тимофей, снова посмотрев на дорогу, но автомобиля к тому моменту видно уже не было. Старичок, приподняв кустистые брови, лишь махнул рукой.       — Не беспокойся о своих вещах. Согласно протоколу №79, их передадут на хранения твоей семье. — Заметив недоумение, отразившееся на лице у парня, мужчина в халате поспешил ему объяснить, — Понимаешь, это не моё личное желание, а одно из обязательных правил. С целью предотвращения утечки информации и, соответственно, сохранения абсолютной секретности проекта, количество личных вещей в этом месте сводится к абсолютному минимуму. Всё необходимое для комфортной жизни в «саду-53» мы выдадим тебе сегодня же, так что можешь не волноваться по этому поводу, — на этих словах старичок развернулся и, убрав руки за спину, слегка покачиваясь, как пингвин, из стороны в сторону, отправился к входной двери. — Ну так что, начнём, Тимофей? Ты идёшь? Кстати, я же так и не успел представиться. Можешь обращаться ко мне Виктор Тарасович. Я являюсь директором местного филиала нашего славного института и параллельно курирую проект «Заповедный сад» в рамках «сада-53», заведуя лабораторией изучения возможности передачи нашим драгоценным исследователям вербальных сигналов путём преобразования тех в нервные импульсы… Эх-эх-эх, это я, наверно, слишком рано начал говорить, и ты совершенно ничего не понял, — покачал головой старичок. И оказался абсолютно прав. Одну часть из сказанного им Тимофей просто не понял, а вот другая — вызвала у него целую лавину вопросов, которая грозила в любой момент его под собой и погрести. — Но ничего страшного. Сейчас я проведу для тебя небольшую «вводную лекцию», после которой мы с тобой сделаем небольшой перерыв и хорошенько пообедаем. Сегодня у нас четверг, а четверг, как всем хорошо известно, — «рыбный день». Наша милейшая Зинаида из столовой ещё на той неделе пообещала мне приготовить для нас свои фирменные рыбные котлетки. Ох, Тимофей, ты и представить себе не можешь, как я люблю её рыбные котлетки!..       Виктор Тарасович произвёл на Тимофея впечатление вполне себе милого старичка, одного из тех, кто никогда не против поболтать о том о сём с младшим поколением. Когда тот принялся, не жалея ни эпитетов, ни всевозможных метафор, описывать свою любовь к рыбным котлеткам, парень принялся оглядываться по сторонам. Институт? Проект «Заповедный сад»? Лаборатория «какой-то там связи»? Исследователи? Его сердце от нетерпения невольно забилось быстрее. Кажется, Тимофей понял, что имел в виду Владислав. Жизнь привела его в поистине удивительное место, представить которое ему просто не хватило бы воображения…       Но что это было за место? Как бы внимательно Тимофей ни оглядывался по сторонам, но ничего примечательного увидеть так и не смог. Он словно очутился даже не в санатории, а в старой районной больнице, не видавшей ремонта со времён середины прошлого века: с колотой серой плиткой на полу и покрытыми выцветшей некогда бирюзовой краской стенами, поверх которой был нарисован рукой нерадивого художника хвойный лес. Лес был уже с трудом узнаваем, так что, если так подумать, не было совершенно ничего удивительного в том, что большую часть стены завешали различными обучающими плакатами, указателями, а также от руки нарисованным планом эвакуации.       Прошли они с Виктором Тарасовичем не так уж и далеко. Завернув в первый же коридор, они зашли в комнату, на двери которой вместо таблички висел лист бумаги формата А4, на котором было напечатано «учебная комната №3». Внутри для них был уже подготовлен ноутбук с проектором. За ноутбуком сидел, хмуро уставившись на экран, мужчина лет тридцати в белом же халате. Заметив, что в комнату вошли, он тут же вскочил со своего места и кивнул им в знак приветствия.       — Виктор Тарасович, всё готово к проведению «вводной лекции», — отчитался мужчина. — Если в процессе у вас возникнут какие-либо сложности, то сразу звоните мне. Вы же знаете — я всегда на связи.       — Паш, да не волнуйся ты так. Я же не один-на-один с этой шайтан-машиной здесь останусь. Со мной наш новенький, Тимофей. Кстати прошу любить и жаловать, — снова слегка хлопнул тот Тимофея по плечу. — А это, — указал он на «Пашу», — Павел Леонидович, наш старший научный сотрудник. Будете знакомы, так сказать. А теперь, Паш, быстро дуй отсюда. Лучше своими делами займись. Нечего время на всякую ерунду тратить.       — Как скажите, Виктор Тарасович. Но если всё-таки вдруг…       — И опять он свою шарманку завёл! А ну быстро в лабораторию пошёл, и чтоб носу своего до обеда из неё не показывал! — нарочито строго прикрикнул на него Виктор Тарасович, в конце для пущего эффекта даже слегка притопнув ногой. Павел Леонидович опустил взгляд и, что-то неразборчиво пробормотав, покинул учебную комнату. — Во-о-от. С ним мы разобрались. Теперь, Тимофей, садись. «Вводную лекцию» тебе читать буду!       «Учебная комната №3» была небольшой, наверно, её даже можно было назвать тесной. Если в ней и правда проводились занятия, то навряд ли в помещении могло поместиться больше десяти человек. Впрочем, как понял Тимофей, комната была учебной лишь номинально. По крайней мере, она точно не была подготовлена для групповых занятий. В комнате находилось всего два стола со стульями: один предназначался для лектора — на нём стоял ноутбук, от которого тянулись провода к проектору, а второй, вероятно, для того, кто эту «водную лекцию» должен был слушать.       Сразу определив, какое место было отведено ему, Тимофей, с любопытством оглядываясь по сторонам, направился к своему столу, но по пути к нему ничего примечательного, к его большому сожалению, так и не увидел. На покрытых кремовой краской стенах весели точно такие же плакаты с правилами поведения в случае возникновения пожара, а также план эвакуации аналогичный тому, что весел в коридоре. Поэтому, заняв своё место за столом, он сначала посмотрел на белый экран проектора, после чего перевёл взгляд на седого Виктора Тарасовича.       Слова Павла Леонидовича оказались пророческими: у того всё-таки возникли проблемы. Покрывшись от напряжения красными пятнами, мужчина принялся с остервенением нажимать на кнопку мыши, но полученный результат его отнюдь не радовал.       — …Знаешь, Тимофей, это всё-таки какой-то поразительный, неисследованный современной наукой феномен. Иначе как ещё объяснить то, что я без труда обращаюсь с техникой, стоимость которой исчисляется миллиардами, а с одним несчастным ноутбуком совладать не могу? — заметив его внимание, отметил Виктор Тарасович, натянуто при этом улыбнувшись.       Тут экран проектора внезапно замигал, и на экране появился напечатанный крупным стандартным шрифтом заголовок: «История проекта «Заповедный сад»: от истоков исследований до нынешних дней».       — Получай, вредная железяка! Будешь знать, как бросать вызов уважаемому академику! — самодовольно воскликнул Виктор Тарасович, но тут же, смутившись, зашёлся в приступе кашля, после чего уже куда спокойнее начал свой рассказ. — Что же, начнём нашу вводную лекцию, посвящённую делу, пожалуй, всей моей, да и не только лишь моей жизни — проекту, который уже с полсотни лет носит кодовое название «Заповедный сад». Его второе, если хочешь, «домашнее» название, Эдем.

***

      Корни этого проекта тянулись из эксперимента, который проводили их предшественники-учёные около восьмидесяти лет назад. В те времена среди врачей всю большую и большую популярность начинала набирать электросудорожная терапия, при помощи которой те пытались лечить пациентов с тяжёлыми психическими заболеваниями. В основе метода лежало, да и по сей день лежит пропускание тока через головной мозг, которое вызывает ответную реакцию со стороны организма больного, приводящее к облегчению его состояния.       Наблюдая за опытом своих зарубежных коллег, учёные задались вопросом: целесообразно ли подвергать воздействию электричества весь мозг? Существует ли «ключевое место», точечное воздействие на которое способно вызвать полноценную ответную реакцию? Что будет, если воздействовать на это место у здорового человека? Работает ли это место аналогично «включателю/выключателю», но только для душевных болезней? И, что, пожалуй, было важно для тех, кто спонсировал это исследование, если это действительно так, то можно ли спровоцировать у изначально здорового человека болезнь?       Исследования в те времена мало походили на нынешние учёные изыскания: не было таких жёстких как статистических, так и этических рамок. По всей стране было отобрано более сотни подопытных: мужчины и женщины разного возраста с различными же как заболеваниями, так и их тяжестью. Также с целью определения влияния стимуляции электричеством на работу мозга здорового человека были привлечены и несколько людей без признаков психических заболеваний.       Эксперимент проходил в течение почти полутора десятка лет. Чем дольше тот длился, тем более разнообразными становились условия, при которых подопытные подвергались воздействию электрического тока: если изначально это происходило во время бодрствования, то позже учёные решили провести этот же эксперимент, но во время сна своих подопытных, поскольку активность мозга днём и ночью разнилась, что также могло повлиять на результат и привести к новым открытиям. Тогда ещё фазы сна не были открыты, но учёные уже пытались делить сон на разные периоды, что, по итогу, сыграло важнейшую роль в открытии «Заповедного сада». Впрочем, этого бы не произошло, если бы не недосмотр одного человека.       Во время одного из целого множества экспериментов лаборантом, ответственным за составления графика проведения испытаний, была допущена непреднамеренная ошибка: изначально ни стимулируемые электричеством участки мозга, ни период сна у участников не совпадали, поскольку изначально исследователи решили использовать следующий подход: сначала определить наличие или отсутствие реакции у человека на данный вид вмешательства, и только затем в случае обнаружения оной уже более подробно подойти к изучению как реакции, так и механизмов её формирования. Лаборант же по ошибке продублировал период сна и зону вмешательства у двух разных пациентов. И, что, пожалуй, в этой истории было самым удивительным, этим он буквально «ткнул пальцем в небо» и попал им прямо в поразительный феномен, который учёный и по сей день не были способны объяснить.       Как выяснилось позже из их рассказов, этим двум подопытным в одно и то же время приснился один и тот же сон. И, мало того, в этом сне эти двое смогли встретить друг друга. Что только усиливало абсурдность всей этой ситуации, вплоть до этой встречи во сне они ни единого раза друг друга не видели. То есть их первая встреча произошла именно той ночью, когда они оба спали. К большому сожалению учёных, рассказы этих двух людей оказались слишком скупы на волнующие их подробности. Один не помнил совершенно ничего, кроме самого факта встречи и внешности человека, которого он увидел, а второй смог припомнить, что, кажется, они повстречались в месте, где было «очень много цветов».       Пожалуй, не было совершенно ничего удивительного в том, что после столь неожиданного открытия вектор исследования плавно сместился на изучение этого внезапно обнаруженного феномена. Было решено эти же манипуляции провести с абсолютно каждым из участников эксперимента.       Результаты, увы, оказались спорными: кто-то из подопытных говорил учёным о том, что ему в тот день ничего не снилось, кто-то утверждал, что какой-то сон был, но его детали выветрились у него из головы практически сразу после пробуждения, но также были и те, чей рассказ отдалённо, но всё-таки напоминал тот, что поведала учёным первая пара испытуемых.       Собственно говоря, такой результат и нормальным-то результатом считаться не мог, поскольку полученных учёными данных оказалось столь ничтожно мало, что произошедшее было легче посчитать «мистикой», чем настоящим прорывом в области изучения человеческого мозга. Помимо этого, в погоне за изучением этого феномена учёные совсем позабыли о своей изначальной цели, что сильно не понравилось тем, кто их спонсировал. Не желая потворствовать тому, из чего невозможно было извлечь какой-либо практической пользы, спонсирование исследования прекратили, после чего его практически сразу было решено приостановить.       В следующий раз к изучению этого удивительного феномена вернулись спустя практически сорок лет.       На этот раз число «добровольцев», избранных из числа тюремных заключённых, было увеличено с сотен до нескольких тысяч. И, как в дальнейшем весьма метко выразился один из учёных, «во всей этой кучи вонючего навоза им внезапно повезло отыскать самый настоящий бриллиант». Совсем ещё молодой паренёк-воришка, который, окончив школу, так и не смог никуда себя пристроить и оттого начал воровать у людей кошельки в автобусах, стал первым человеком, который не только смог как следует рассмотреть «Заповедный сад», а также дать его какое-никакое, но всё-таки описание.       К сожалению, у этого парня был не особо богатый словарный запас, поэтому первое определение, которое тот дал «саду», стало «странный». Он сказал, что «очутился в месте, в котором было очень много пёстрых цветов, но все эти цветы словно были безжизненными». Когда же у него поинтересовались, что в его понимании означало «безжизненность», тот только пожал плечами. Каждый лепесток каждого же цветка обладал насыщенным цветом, а зелёные листья жадно тянулись к тёплому солнцу, но даже так всей этой красоте будто «чего-то не хватало». Благодаря этому «чему-то» паренёк и понял, что находится во сне.       Помимо этого, в этом странном месте паренёк повстречал нескольких людей, которые, как ему в тот момент показалось, вели себя как-то слишком уж странно: словно слепые котята они ходили кругами, порой случайно сталкиваясь друг с другом. Исход столкновения мог быть разным: чаще всего они никак не реагировали на это столкновение, но изредка те неожиданно хватали друг друга за руки и начинали что-то бессвязно бормотать. Честно говоря, от этого вида у паренька начинала кровь стынуть в жилах, поэтому он поспешил поскорее отойти от них подальше. А вдруг они агрессивные? Нет, драки ему не были нужны, тем более, когда противников сильно больше. Так, по итогу, он и бродил меж распустившихся цветов, пока учёные его не разбудили.       Поначалу правдивость его слов ставилась под вопрос, ведь никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть их, однако спустя ещё несколько месяцев был обнаружен ещё один человек, который увидел то же самое. После подтверждения того, что среди испытуемых не было утечки сведений о «Заповедном саде», было принято решение о проведении совместного параллельно идущего эксперимента. И он, к их большой радости, оказался успешным.       В течение нескольких последующих месяцев учёным удалось достичь небольшого, но всё-таки продвижения: долго блуждая средь зарослей цветов, двум испытуемым наконец удалось выбраться из этого странного лабиринта и с удивлением обнаружить, что «сад», оказывается, был окружён высокой стеной из материала похожего на хорошо всем знакомый бетон. Однако, когда им двоим задали вопрос, сколько метров та составляла в высоту, внезапно произошли расхождения: если один говорил, что стена устремляется прямо в небо и он «даже не смог разглядеть, есть ли у неё конец», то другой, подумав, остановился на том, что та была высотой примерно с девятиэтажный дом. Как показали дальнейшие исследования, высота стены для каждого, кому повезло очутиться в «саду», разнится, однако от чего конкретно это зависит неизвестно и по сей день, пусть учёными и был выдвинут целый ряд гипотез.       Каждый из людей в белых халатах в то время ощутил, что все они стоят на пороге великого открытия. Открытия, которое сделает их фамилии известными на весь мир. Впрочем, они пытались откусить больше, чем были в состоянии проглотить. «Сад» не открыл для них свои двери, позволив лишь слегка заглянуть внутрь, но не раскрывая при этом им все свои секреты.       На протяжении следующих сорока лет учёные посредством отобранной ими «команды исследователей» по крупицам собирали сведения о месте, которому дали кодовое название «Заповедный сад» или же Эдем. В «Заповедном саду» произрастали, казалось, все известные им цветы и даже больше, однако ничего больше «живого» повстречать там было нельзя: там не обитает ни один вид животных или птиц. Помимо этого, по словам людей, побывавших там, в «саду» отсутствует какое-либо движение воздуха, то есть абсолютно нет ветра. Пейзажи перед глазами всегда статичны. Вероятно, именно это закладывал в определение «безжизненный» участник эксперимента, давший первое описание «сада».       Также за всё время изучения «Заповедного сада», увы, так и не удалось определить истинные размеры этого места. Удалось узнать только то, что, во-первых, сад имеет форму неправильного круга, а также, что его площадь по какой-то неизвестной причине не совпадает с длиной окружности стены, которая его ограничивает. В связи с этим учёными было выдвинуто два противоположных утверждения: первое гласит, что некое «пространственное искажение» наблюдается внутри «сада», из-за чего тот кажется больше, а второе, что «искажение» наоборот происходит ближе к стене. Обе гипотезы имели право на существование и обе же не могли быть доказаны или опровергнуты в связи со сложностью изучения «сада».       В последние годы в изучении «сада» наметился прорыв: благодаря открытию более рационального способа поиска потенциальных исследователей при помощи лабораторных методов исследования, команде учёных удалось отыскать поистине выдающихся личностей. Одному из них довелось стать тем, кто первым взобрался за стену и увидел за ней океан, которому в настоящее время присвоено название «Серого океан», другой же смог увидеть… Огни города, что расположен по ту сторону от него.       Какова природа «Серого океана»? Что находится на берегу по ту сторону от «Серого океана»? Если там действительно есть разумная жизнь, то как её представители к ним настроены? Знают ли они о существовании человечества? И что такое, в конце концов, Эдем? Ответы на все эти вопросы им ещё только предстояло найти. И Тимофей вполне мог оказаться стать тем, кто поможет им это сделать…