По эту сторону от себя

      — Говоришь, «чьи амбиции не знают границ», да?.. Что же, ты хочешь сказать, что очнулся сразу после того, как он попросил тебя передать мне это предупреждение? — переспросил Александр Александрович, слегка постукивая колпачком ручки о поверхность исписанного, казалось, вдоль и поперёк блокнота.       Сжав в руках ткань пододеяльника, Тимофей сдержано кивнул. Получив от него ответ, учёный прикрыл глаза и на несколько мгновений замер с крайне задумчивым выражением лица. «Четвёртому» отчего-то представилось, будто в этот момент в голове мужчины роились тысячи и тысячи самых разнообразных мыслей, между которыми строилось и тут же разрушалось несчётное число всевозможных логических связей. Из его довольно-таки короткого рассказа Александр Александрович старательно пытался вычленить критически важную информацию, которая помогла бы ему полнее понять происходившее с ними в «Заповедном саду», а также личность таинственного «серого человека».       Или же, что казалось ему вероятнее, у того от постоянного стресса на фоне всех этих событий так разболелась голова, что он уже просто не мог молча выносить её.       — …Извините, Александр Александрович, — не выдержав повисшей в палате тишины, обратился Тимофей к учёному, тщательно скрывая свою неуверенность. Тот практически сразу распахнул глаза и, одарив его столь пугавшей «четвёртого» улыбкой, всем своим видом продемонстрировал, что внимательнейшим образом его слушает. — Понимаете, я очень волнуюсь за Маргариту с Фёдором. Всё-таки это первый раз, когда мы столкнулись в «саду» с чем-то подобным… Прежде мы были целиком и полностью уверены в том, что во «сне» нам ничего не угрожает, что там с нами точно ничего не может произойти, но события тринадцатого «сценария»..       После долгих размышлений Тимофей всё-таки решился поделиться с учёным терзавшими его мыслями, но, едва только начав, практически сразу замолк, видя, как улыбка Александра Александровича стала чуть более явной. Возможно, целью её появления было успокоить исследователя, но вместо этого «четвёртый» ощутил лишь ещё большее беспокойство.       — Тимофей, нет ничего удивительного в том, что ты… — он сделал небольшую паузу, старательно подбирая замену слову «испугался». — Испытал волнение после такого серьёзного происшествия. Да, это, безусловно, первое настолько крупное происшествие за всю историю изучения «Заповедного сада», — подумав, заключил мужчина. — Первое, но, увы, никто не может ручаться за то, что последнее, — мрачным тоном продолжил говорить учёный. — Тимофей, не забывай о том, что все мы здесь идём по непроторенным тропинкам. Нет, эти слова недостаточно полно описывает нашу ситуацию. Знаешь, мы пытаемся пробраться через самые настоящие непролазные заросли, но из орудий у нас лишь голые руки, которые рано или поздно, но будут изранены до крови. Мы с вами самые настоящие первопроходцы, идущие в полной темноте, где может скрываться абсолютно всё, что угодно, — вероятно, решив, что его слова звучат немного мрачновато, Александр Александрович, плавно перешёл к другой теме. — Феномен «сна во сне», наблюдающийся в «Заповедному саду», невероятно сложен сам по себе, но мы с вами практически смогли покорить его себе. Могли бы мы прежние поверить, скажи нам кто, что в будущем мы сможем ускорить генерацию «декораций» для «сценариев» от нескольких недель до считанных часов? Ещё буквально год назад это казалось нам несбыточной мечтой, но теперь эта наша с тобой реальность. Но даже так никто не посмеет утверждать, что мы знаем об этом феномене всё, потому что это, как ни крути, неправда. И сегодня вы вновь доказали нам это. Именно благодаря вам троим мы, учёные, узнали о… Я позволю себе воспользоваться тривиальным названием и назову это явление «кошмаром». Так вот, теперь мы знаем о его существовании и отныне будем с ещё большим вниманием вести планирование проведения «сценариев», опираясь на возможность их появления. Тебе абсолютно нечего бояться, Тимофей, — подытожил тот, не сводя с него взгляда. — Скажу больше, некоторые учёные из числа моих уважаемых коллег выдвинули одну весьма любопытную гипотезу: сам по себе «кошмар» вовсе не является столь опасным явлением, коим вам его, подчеркиваю, намеренно продемонстрировали. Собственно говоря, если так подумать, то сильный испуг во сне приводит лишь к тому, что спящий просыпается, — слегка пожал он плечами.       Слушая его, «четвёртый» припомнил события, произошедшие с ним незадолго до пробуждения, и невольно усомнился в правдивости гипотезы «уважаемых коллег» Александра Александровича. В конце концов, как прежде не раз отмечал при нём Арсений Палыч, ни один из всех этих учёных никогда ни единым глазом не видел «Заповедный сад» лично, из-за чего они были вынуждены строить все свои суждения на основе информации, полученной ими от исследователей. И пусть в последние годы, благодаря развитию технологий, они научились преобразовывать получаемые ими в процессе разыгрывания «сценариев» данные в некоторое подобие «фильмов», однако даже так последним всё ещё не хватало точности. Тимофей же своими собственными глазами видел конец «сценария» по книге «Детективы из цветочного магазинчика», поэтому лучше любого, даже самого именитого учёного знал, что им в тот момент и правда угрожала самая настоящая опасность.       К слову об Арсении Палыче…       — Александр Александрович… Можете мне объяснить, что означает фраза «перестал считаться полноценным человеком»? — в памяти «четвёртого» всплыли слова, произнесённые «серым человеком» в том странном пространстве. — То «существо» сказало мне, что наш Арсений Палыч больше не считается человеком, но… Как такое может быть? Арсений Палыч — человек, и ничто не может этого изменить. Пусть его психологическое состояние и нельзя назвать хорошим, но ведь это не повод делать это. Да и если так подумать, то никто не имеет права решать человек ты или нет, правильно я говорю?       С каждым сказанным им словом Тимофей, казалось, лишь больше и больше распалялся, выглядя так, будто собирается наброситься на посмевшего заявить это человека. Правда, сколь быстро огонь его недовольства разгорелся, столь же быстро и потух. Всё-таки напротив него сидело его прямое начальство.       — …Предположу, что таким образом о нашем «первом номере» выразился «человек, пришедший из-за Серого океана»? — Тимофей кивнул в ответ на его вопрос. На лице у Александра Александровича отразилось искреннее недоумение. — Тогда, если честно, я затрудняюсь ответить на твой вопрос. Правда, я не представляю, что он мог под этим подразумевать. Как… Как можно взять и просто перестать считать человека человеком? Даже по прошествии всего этого времени наш Арсений Павлович остаётся всё тем же Арсением Павловичем. Я даже не побоюсь сказать это от лица всего института, но, уверен, каждый из нас продолжает надеяться на то, что наши усилия не пропадут даром и в конце концов мы сможем вернуть его. Лично я сам продолжаю не только верить и надеяться, но и делать для этого всё возможное и невозможное, — Тимофей удивлённо наблюдал за мужчиной. Казалось, его слова действительно разозлили его. По крайней мере, прежде он не видел у него такого выражения лица. — …Но с какой целью это «создание» наговорило всё это тебе? Может ли оказаться такое, что оно по какой-то неизвестной причине пытается вбить между нами, учёными и исследователями, клин. Да, похоже именно на это. Но зачем? Какую цель он преследует?.. Тимофей, что ещё он тебе сказал? – глядя прямо ему в глаза, спросил учёный. — Я считаю, что для нас же лучшим решением станет сразу прояснить все возможные недопонимания, ведь мы всё-таки выступаем на одной и той же стороне.       Казалось, будто Александр Александрович — самый настоящий умудрённый опытом заклинатель змей, который, поигрывая свою тягучую ненавязчивую мелодию, без труда смог загипнотизировать юную и оттого немного глуповатую змейку в лице Тимофея. Тот как на духу поделился с учёным всеми своими сомнениями и опасениями, а тот всё с той же улыбкой внимательно его выслушал. Он не пропустил ни единого его слова, затем точно и методично разобрав с ним всё, что так его беспокоило.       — …Теперь тебе всё ясно, Тимофей? — «четвёртый» кивнул ему в ответ. — Прекрасно. Надеюсь, впредь ты не примешь ни единое его слово за чистую монету? Подумать только, я ещё ни разу не слышал за раз так много лжи как в свою сторону, так и в сторону всего нашего института. Поистине, нам противостоит поразительно ядовитая личность. Но зачем ему всё это делать? Ох, вероятно, нам ещё только предстоит это узнать. А также то, что из себя представляет место, откуда он к нам прибыл, — заключил учёный, после чего убрал ручку вместе с блокнотом в карман своего халата и поднялся со стула. — Как следует отдохни, Тимофей. Институт принял решение предоставить для всех участников последнего «сценария» небольшой двухнедельный отпуск. К сожалению, в целях обеспечения безопасности, а также должного уровня соблюдения конфиденциальности мы не можем отпустить вас за пределы «сада-77». Надеюсь, ты понимаешь, насколько это для всех нас, да и не только одних лишь нас, важно.       Попрощавшись с «четвёртым», Александр Александрович собирался было выйти из палаты, когда Тимофей внезапно окликнул его:       — Александр Александрович! А могу я… Можно мне встретиться с Маргаритой и Фёдором?       Уже стоя в дверях, учёный обернулся и окинул его долгим взглядом, после чего, одарив его своей привычной улыбкой, слегка покачал головой.       — Прости, Тимофей, но пока тебе это сделать не удастся, и я ничем не могу тебе в этом помочь. По решению директора нашего института, на настоящий момент времени «третья» находится под домашним арестом. Как вскрылось в ходе небольшого внутреннего расследования, она подделала разрешение на участие в двенадцатом и тринадцатом «сценариях». Говоря же о «тринадцатом».. Ты и без моего напоминания знаешь, что он не входит в первую десятку исследователей, что само по себе подразумевает то, что погружение в «Заповедный сад» даётся ему с куда большим трудом, чем вам с Маргаритой. Насколько мне известно, сейчас он проходит курс реабилитации, постепенно восстанавливая затраченные силы. Физически Фёдор медленно, но верно идёт на поправку, однако, говоря об его психологическом состоянии… Ему также нужно время на восстановление. Но знай, что я услышал твою просьбу и постараюсь донести её до начальства. А теперь я откланяюсь, мне ещё предстоит сегодня как следует потрудиться.       Тимофей получил от Александра Александровича обещание, но меж произнесённых им строк ясно читалось, что надеяться на что-либо ему не стоило. Так оно, собственно говоря, и оказалось. Две последующие за этой встречей недели он провёл в четырёх стенах своей комнаты, к исходу которых ему пришло приглашение на встречу, посвящённую обсуждению следующего, уже четырнадцатого по счёту «сценария».

***

      События, произошедшие с группой исследователей во время тринадцатого «сценария», многому научили как самих исследователей, так и учёных, ответственных за организацию, выставив на всеобщее обозрение проблему, которая уже долгое время назревала в их рядах. В погоне за поддержанием должного уровня секретности они, мягко говоря, перестарались и допустили формирование целого ряда уязвимостей различной степени важности, по которым с поразительной точностью и был нанесён удар «серым человеком».       Получив столь болезненный опыт, учёные уже не могли позволить себе и дальше продолжать подобную порочную практику. Как знать, может, неожиданно оказавшийся столь хитрым объект их исследования решит взять это в свою рутинную практику — незаметно раскидывать исследователей по различным вариантам «сценария», а затем, тихонько посмеиваясь, наблюдать за ними, будто за лабораторными крысами? Нет, последние события способствовали тому, что вопрос о необходимости проведения перед каждым «сценарием» полноценных брифингов встал как никогда прежде остро. Все единогласно сошлись на том, что на это уже нельзя было смотреть сквозь пальцы, уповая на осознанность людей, что называется, на местах. И тем, кто взял проведение этой встречи на себя, стал лично Александр Александрович.       В просторном зале, освещённом десятками холодных ламп, повисла тяжёлая атмосфера. В создании и проведении «сценариев» с самого начала участвовало крайне ограниченное количество людей, отчего теперь большая часть мест за длинным столом для переговоров оставалась пустовать. Те же, кто был приглашён для участия в брифинге, сами по себе были не особо разговорчивыми людьми, по причине чего вплоть до прихода в зал заведующего лабораторией все сидели в полной тишине, кто с интересом, кто, наоборот, скучая, пролистывая выжимку из «сценария», в котором части из них предстояло в скором времени принять участие.       Тимофей с крайне напряжённым выражением лица внимательнейшим образом вчитывался в слова, напечатанные на листах бумаги, но те, как назло, упрямо не желали откладываться в его памяти. А всё только потому, что все его мысли в тот момент были заняты совсем другой проблемой.       За две последние недели ему так и не представилось ни единой возможности встретиться ни с Маргаритой, ни с Фёдором. Он уже было понадеялся, что им удастся перекинуться хотя бы парочкой-другой слов перед устроенным Александром Александровичем брифингом, но внезапно оказалось, что ни «третья», ни «тринадцатый» не входили в список участников будущего «сценария». Вместо них ему в качестве напарников были направлены двое других исследователей.       Один из них представлял из себя добродушного вида мужчину средних лет: высокий, но чуть полноватый. Тимофею уже как-то раз выпадал случай поработать вместе с ним в одной команде: тот произвёл на него приятное впечатление очень внимательного и вдумчивого человека. Даже теперь, пока «четвёртый» с любопытством поглядывал на него, тот с видом ответственного студента занимался ознакомлением с деталями «сценария», делая наточенным карандашом пометки на предоставленных ему чистых листах.       Подняв голову и случайно перехватив его взгляд, мужчина приветственно ему кивнул, после чего продолжил заниматься своим делом. Эх, как жаль, что «четвёртый» не запомнил ни его имя, ни даже его номер.       Кивнув ему в ответ, Тимофей перевёл взгляд на второго совершенно незнакомого ему исследователя, который сидел по левую руку от него. Это был крепкий коротко стриженный мужчина, который, тщательно стараясь сохранять внешнее спокойствие, также читал «сценарий». И всё бы ничего, но на протяжении всего этого времени он продолжал слегка притоптывать правой ногой, тем самым демонстрируя охватившее его нетерпение. Правда, если бы «четвёртый» не сел рядом с ним, то и не заметил бы этого, а так этот еле слышный звук невольно привлекал к себе его внимание. Интересно, чем могла быть вызвана такая очевидная нервозность в его поведении? Чего он мог с таким нетерпением ожидать? Неужто так сильно желал поскорее очутиться в «Заповедном саду»?       — Эй, тебе что-то от меня надо? Если нет, то иди читай свой «сценарий», договорились? — пока Тимофей раздумывал над последним вопросом, коротко стриженный мужчина внезапно обратился к нему.       Его слова прозвучали даже не неприятно, а откровенно грубо. «Четвёртый» сразу понял, что тот намеренно нарывался на ответную грубость, с какой-то неочевидной целью пытаясь устроить с ним скандал. Может, произойди такая ситуация раньше, то Тимофей тут же обязательно ответил бы на его выпад, но после двухнедельного отдыха он стал ощущать себя куда спокойнее и увереннее, поэтому в ответ на брошенные им слова лишь слегка приподнял брови, даже чересчур уж наигранно показав своё удивление.       — Твоё лицо мне незнакомо. Мы же с тобой ещё ни разу не пересекались во время экспериментов, я прав, да? Как тебя зовут? Какой твой номер? — вместо того, чтобы раздувать ссору, решил поинтересоваться у него Тимофей. Того от тона его голоса буквально всего передёрнуло.       — Вот же, даже разговаривать начал тем же тоном. Аж блевать тянет, — негромко произнёс мужчина в ответ, слегка при этом прищурившись. У него оказались тёмные, почти чёрного цвета глаза, которые внимательно осмотрели его, казалось, с головы и до самых пят. — Ага, можно и так сказать. Ещё нигде напрямую с тобой не пересекались. Знаешь, а тебе надо меньше есть еду в общей столовой, а то взгляд какой-то слишком уж блаженный у тебя. Тоже дурачком в какой-то момент можешь стать, — буквально выплюнул ему тот прямо в лицо.       «Четвёртый» одарил его крайне сложным взглядом, невольно сжав руки в кулаки. Нет, ему кажется, или тот и правда пытается нарваться с ним на драку? Ха, да кто он такой, чтобы ему в этом отказывать…       — …Знаешь, тебе следует быть чуть более дружелюбным со своим коллегой. Тимофей мало того, что прошёл большую часть предыдущих «сценариев», будучи на данном этапе уже более опытным участником, чем ты, так ещё и является «четвёртым», «шестой», — невольно став свидетелем их разговора, отметил Александр Александрович, входя в зал для совещаний. «Шестой», даже не посмотрев в его сторону, опустил голову, а заведующий, одарив его своей дежурной улыбкой, занял отведённое ему место во главе стола. — Что же, надеюсь, что предоставленного вам времени оказалось достаточно, чтобы вы успели ознакомиться с основными моментами будущего «сценария». Впрочем, если в силу каких-либо причин вы не успели это сделать или какие-то моменты остались для вас не до конца ясными, то ничего страшного. Сейчас перед вами с небольшим докладом выступит наша всеми уважаемая Пелагея Андреевна. Ведь кто, как не сам автор произведения, лучше всех расставит акценты в своём произведении? А после короткой презентации, которую для вас подготовила Пелагея Андреевна, вам будет дано время, чтобы задать ей все интересующие вас вопросы. Пелагея Андреевна, вам слово.       Александр Александрович улыбнулся самую малость шире, а Тимофей принялся оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать средь незнакомых лиц сестру Фёдора. Он когда-то видел её фотографию, но это, казалось, произошло так давно, что он уже и забыл, как она выглядит. Эх, и кто же среди всех этих незнакомок девушка, которая являлась самым любимым автором Арсения Палыча и на основании произведений которой были созданы все «сценарии»? Ему так хотелось наконец-то увидеть её вживую.       Пелагея Андреевна оказалось действительно весьма неприметной девушкой примерно одного возраста с Арсением Палычем. Внешне она довольно сильно походила на своего старшего брата: черноволосая и черноглазая. Правда, если Фёдор скорее подходил под описание «мрачного главного героя», из-за чего ему без лишних раздумий была вручена роль Барта из книги «Детективы из цветочного магазина», то девушка, благодаря своему невысокому росту и платью в мелкий цветочек, выглядела куда мягче и как будто дружелюбнее.       По её виду сразу становилось ясно, что она не привыкла к такому количеству слушателей: ощутив, что все взгляды в зале устремились к ней, она покрепче прижала к груди папку со своим докладом и поспешила к трибуне. Нервно повозившись с компьютером, она открыла презентацию, где в качестве фона использовался алый кленовый лес, а в верхней трети слайда красовалось название истории, в которую им предстояло попасть.

«Под сенью дубового божества».

      — Коллеги, в-всем доброе утро, — все отчётливо услышали, как от волнения дрожал её голос. Услышала и она сама, поэтому, взяв небольшую паузу, прочистила горло и сделала глубокий вдох и медленный выдох, после продолжив говорить куда бодрее, — Следующий четырнадцатый «сценарий» будет смоделирован по мотивам моей книги «Под сенью дубового божества». Идея для этой истории зародилась у меня ещё в детстве, когда я с семьёй навещала своих бабушку и дедушку, которые жили в одной позабытой всеми деревеньке…       Можно сказать, что начало этой истории немного перекликалось с началом книги «Красавица в королевстве чудовищ». В ней также начальная точка сюжета находилась в далёкой-далёкой деревеньке, затерянной средь бескрайних лесов да высоких-высоких гор, но на этом всё сходство и оканчивалось.       Деревушку, в которой проживала главная героиня романа, молодая девушка Рогнеда, издревле обегало могучее божество, прозванное Дубом. Устремляющийся в небо деревянный идол, считавшейся воплощением Дуба, располагался неподалёку от их деревни. Именно туда устремлялись все деревенские жители, чтобы попросить божество о милости. Как любили говаривать морщинистые старики, ещё «бабушка их бабушки» и «дедушка их дедушки» приносили к древнему идолу щедрые дары, взамен надеясь получить от него защиту: как от страшной хвори, так и злого голода.       Каждый год по осени деревенские жители выбирали прекрасную юную деву, которую наряжали в красивые церемониальные одежды. В сопровождении четырёх смелых мальчишек в возрасте от одиннадцати до двенадцати лет, чьей задачей было помочь довести тележки с дарами до древнего идола, её отправляли в глубь густых кленовых лесов на поклон к их милостивому божеству. Там они должны были провести небольшую простую церемонию, в ходе которой поблагодарили бы Дуб за помощь в прошлом году, а затем просили бы его о защите в следующем, в заключение передав ему привезённые дары. После этого они целыми и невредимыми возвращались домой.       — …Во время проведения церемонии девушка столкнётся с этим самым божеством, воплощением воли древнего могучего дуба. От него она узнает, что последние годы оно подвергается нападкам другого «злого» божества, которое медленно, но верно забирает у него все его силы. Рогнеда понимает, что если их божество падёт, то её любимая деревня останется без защиты, поэтому она решает помочь Дубу. На протяжении всей последующей истории они вместе борются со «злым» божеством, в конце одерживая заслуженную победу, но это уже не так важно. На данный момент нас всех больше интересует вот этот промежуток сюжета, — водя лазерной указкой по слайду, на котором была изображена временная шкала с указанием различных событий, произошедших в истории, она остановилась на самом начале истории. — «Доставка подношений к идолу Дуба». На этом этапе в сюжете всего шесть действующих лиц: естественно, главная героиня, Рогнеда, роль которой было решено передать «болванчику», поведение которого будет моделироваться при помощи компьютера…       — А почему бы нам не позвать Маргариту? Мне казалось, что ей понравилось играть роль главной героини, — подал голос Тимофей, прервав рассказ девушки. Та взволнованно посмотрела на него, после чего перевела взгляд на Александра Александровича, взявшего на себя право ответить на его вопрос.       — К сожалению, «третья» всё ещё находится под домашним арестом, — обратившись к «четвёртому», произнёс, улыбаясь, учёный. — В связи с этим выбор претендента на место «главной героини» весьма усложнился, поскольку «уровень осознанности» оставшихся девушек-исследователей нам показался недостаточно высоким. А если существует даже маломальская вероятность того, что что-то может нарушить ход «сценария» или как-либо помешать его проведению, то лучше это «что-то» исключить с самого начала. Исходя из этих соображений, мы пришли к выводу, что безопаснее всего будет создать управляемую «куклу» главной героини. Впрочем, и здесь не обошлось без трудностей, — покачал мужчина головой. — Мы до сих пор не смогли доподлинно понять, что конкретно влияет на появление различных уродств у генерируемых компьютером «персонажей». По этой причине «Рогнеда» большую часть времени будет скрываться внутри крытой повозки с дарами, чтобы не попадаться Арсению Павловичу на глаза. Вам, — посмотрел он на каждого из трёх членов команды исследователей, — в свою очередь, придётся постараться перенаправить всё его внимание на себя. Это, замечу, очень и очень важная задача. Я бы назвал её в некотором роде первостепенной, поскольку, как показали события предыдущего «сценария», эти уродства способны оказывать влияние на психологическое состояние «первого номера». А мы все и без моих напоминаний прекрасно знаем, насколько оно для всех нас важно, — окончил тот, на протяжении всего этого времени медленно переводя взгляд с одного слушателя и далее, так постепенно пройдя по всем присутствующим. В конце он остановился на Тимофее и слегка приподнял брови, молча интересуясь есть ли у него ещё какие вопросы. Парень лишь покачал головой, и тогда Александр Александрович обратился к девушке, — Можете продолжать, Пелагея Андреевна. Мы вас внимательно слушаем.       — Д-да, я тогда продолжу, — посмотрела она на экран компьютера. — Было решено, что в этот раз главная героиня будет «ненастоящей», но вот роль её сопровождающих будет распределена между тремя исследователями и Арсением Павловичем. В этот раз мы упростили поставленную перед ним «Программой помощи начинающим Авторам» задачу донельзя: ему всего лишь будет необходимо помочь девушке и её сопровождающим благополучно добраться до идола, помогая им справляться с различными возникающими перед ними на пути трудностями. Конечно, никаких «трудностей» в «сценарии» не предусмотрено. С самого начала вся эта история будет представлять собой своеобразную «прогулку» длиной в несколько дней и ночей. В процессе «прохождения сценария» от исследователей, а также меня, как его «оператора», потребуется, во-первых, оценить изменения в психологическом состоянии Арсения Павловича после событий тринадцатого «сценария». Во-вторых, подтвердить или же опровергнуть результаты предварительного тестирования, проведя более глубокое изучение структуры его воспоминаний. Кроме того, за исследователями всё ещё сохраняется задача по изучению мотивов существа, прибывшего из-за «Серого океана», — на этих словах девушка включила следующий слайд.       На слайде был схематично изображён мужчина. Брюки, тёплый свитер и осеннее пальто — в этой фигуре Тимофей с трудом, но смог определить того самого «серого человека», с которым ему уже несколько раз доводилось встречаться.       — …Поскольку в этот раз число «персонажей» в «сценарии» резко ограничено, у него, — слегка дрожавшей от волнения рукой обвела девушка фигуру «серого человека», — не останется иного выбора, кроме как взять единственную шестую роль, которую мы заранее подготовили специально для него.       — Неужто «дубового божества»? — приподняв брови, предположил «шестой».       Услышав его предположение, Тимофей нахмурился. Вариант, при котором они, обычные люди, противостояли «божеству», ему заранее не нравился, пусть он и понимал, что это, по сути своей, совершенно ничего не меняло. Всё зависело лишь от способностей исследователей к «осознанным сновидениям»: если те изначально высоки, то исследователи, будучи внутри «сада», сами становятся своего рода «божествами».       — Именно. Он станет угнетённым «божеством», — тем временем подтвердила догадку «шестого» девушка.       — Мы предполагаем, что он просто не сможет отказаться от этой «роли», — вновь вступил в разговор Александр Александрович. — Беря в расчёт всю ту информацию, которую мы благодаря вам смогли собрать за все предыдущие «сценарии» и обработать, такого типа «роли» как раз в его вкусе. Кроме того, по какой-то неизвестной причине он так или иначе, но старается держаться Арсения Павловича, поэтому у нас нет необходимости намеренно искать его — он сам рано или поздно, но найдёт вас. Вам, в свою очередь, необходимо всего лишь быть достаточно внимательными, чтобы, что называется, не «проморгать» его. Да, быть как никогда прежде внимательными — это то, что теперь требуется от вас больше всего, — его улыбка стала чуть более жёсткой. — Отныне, благодаря тринадцатому «сценарию», мы знаем, что это создание способно создавать «зеркала» наших «сценариев», помещая туда исследователей. Помните: если вы заметили хотя бы тень возможности того, что вас отделили от основной группы и поместили в «зеркало», то немедленно запрашивайте помощь у своих «операторов». Мы немедленно придём к вам на помощь, — почти торжественно пообещал им учёный.       — …Ох, неужто вы так уверены, что сможете это сделать? Не попахивает ли это пустыми обещаниями? Согласитесь, что никто: ни мы, ни уже тем более вы, — не знает, что у «этого существа» ещё есть в запасе, — откинувшись на спинку своего офисного кресла, поинтересовался у Александра Александровича «шестой», не скрывая своих сомнений в правдивости его слов.       — Мы обязательно сделаем всё, что только возможно, — посмотрев на него в ответ, произнёс учёный, улыбнувшись самую малость шире.       При виде его улыбки Тимофею стало как-то не по себе, но он не мог точно объяснить, что именно в ней так его напугало. А вот «шестого» изменение в выражении лица учёного, казалось, совершенного не побеспокоило. Наоборот, он будто бы ожидал от Александра Александровича конкретно эти слова.       — Ох, Сан Саныч, не мне напоминать вам о том, что возможности учёных внутри «Заповедного сада» весьма и весьма ограничены, а мы до сих пор не знаем, насколько опасна эта штуковина. Вдруг он устанет играть с нами и всерьёз решит с нами расправиться? Что мы тогда должны делать? Спасаться бегством, стоически дожидаясь того момента, когда произойдёт очередной «временной перекрест» и до вас дойдут наши мольбы о спасении? А вдруг эта штуковина способна влиять на связь с «оператором»? — Тимофей нахмурился, собираясь что-то сказать на эту тему, но замолк, так и не поняв, что именно это должно было быть. — Что если мы просто не сможем сообщить вам о том, что нам нужна помощь?       С каждым произнесённым словом «шестой» будто только больше и больше распалялся, своими вопросами явно доставляя неудобства учёным. У «свиты» Александра Александровича нервно забегали глаза, тем самым лишь подтверждая сомнения, высказанные «шестым». Один только заведующий продолжал всё с той же улыбкой смотреть прямо на мужчину, терпеливо дожидаясь того момента, когда ему дадут возможность взять слово.       — Давайте начнём с того, что наш «гость» вплоть до этого момента не проявлял никаких прямых признаков агрессии. «Четвёртый номер» может это подтвердить, — учёный перевёл взгляд на Тимофея, слегка при этом прищурившись. — Даже когда наш с вами коллега проявил нетерпение и нанёс тому увечья, которые в реальности считаются несовместимыми с жизнью, это создание не ответило ему на это взаимностью. Да, правда в том, что нам всё ещё неизвестны мотивы этого существа, но на основе всех имеющихся у нас данных, я могу смело утверждать, что тебе, «шестой», бояться совершенно нечего.       — Кто сказал, что я боюсь?! — не стерпев тень насмешки в его словах, тут же вскочил исследователь со своего места.       Правда, вся его бравада всё-таки оказалась напускной. Под, казалось, немигающим взглядом учёного он медленно опустился обратно в кресло, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Даже сидевший возле него Тимофей ни слова не смог понять, впрочем, подозревая, что в его речи не было ни одного цензурного слова.       — Мореплаватели, которые отправлялись в путь в неизвестность столетия назад, тоже наверняка боялись того, что их ожидало средь тёмных вод, но именно благодаря им в дальнейшем были совершены Великие географические открытия. Мы, те, кто теперь пожинает их плоды, не должны посрамиться перед ними. Нам необходимо уверенно идти вперёд, чтобы, по итогу, совершить величайшее открытие в новейшей истории. Открыть мир, который существует вне нашего с вами понимания, — окинув долгим взглядом каждого из присутствующих, окончил учёный свою речь.       — А ничего, что они всё это делали ради выгоды, а не ради этих ваших «открытий»? Им золото нужно было, — еде слышно прошептал «шестой», отвернувшись от мужчины, но при всём этом продолжать с ним спорить тот явно не собирался.       — Так, наша уважаемая Пелагея Андреевна окончила свой доклад, так что теперь мы можем перейти к блоку «вопросы-ответы». Есть ли у кого-либо из присутствующих вопросы, касающегося грядущего сценария? Не торопитесь и тщательно всё обдумайте. Возможно, обсуждение именно вашего вопроса приведёт нас к успеху, — всё с той же улыбкой обратился Александр Александрович ко всем, в конце внимательно посмотрев на «шестого». Тот только фыркнул, принявшись без всякого интереса читать лежавшие перед ним распечатки.       Полноценных вопросов по «сценарию» оказалось не так уж и много, лишь несколько небольших уточнений, на которые вопрошавшим довольно быстро ответили. Как только вопросы подошли к концу, исследователям сообщили, что запуск четырнадцатого «сценария» запланирован на вечер следующего дня, после чего брифинг был объявлен оконченным. Все, словно ученики, услышавшие долгожданный звонок, вскочили со своих мест и поспешили по своим делам. Исключение не составляла и Пелагея Андреевна, которая, быстро собрав все свои многочисленные заметки, вышла из-за трибуны и поспешным шагом направилась к выходу из зала. Там её уже дожидался Тимофей, которому не терпелось с ней кое-что обсудить.       — Извините, — «четвёртый» обратился к ней сразу, как только та пересекла порог конференц-зала. Вздрогнув, девушка невольно замедлила шаг и принялась испуганно озираться по сторонам, пытаясь понять, к ней ли тот обратился. — Пелагея Андреевна, можно вас на пару слов? Я бы хотел кое-что спросить у вас.       — Да? — переспросила она, будто удивившись, что к ней могут обратиться. — Да, конечно, спрашивайте, — немного резче, чем следовало бы, закивала девушка головой, ещё крепче прижав к груди свои заметки.       Тимофей встал подле неё, и они вместе размеренным шагом двинулись дальше по коридору. Правда, не успели они сделать и нескольких шагов, как их обогнал «шестой», по одному только виду которого сразу становилось ясно, что от него не следовало ждать абсолютно ничего хорошего. Так, собственно говоря, и оказалось. Бросив в их сторону короткий взгляд, он резко бросил:       — Ты, вроде, совсем ещё девчонка. И когда только успела так много этих своих «книжонок» наклепать? Подумать только, это ведь аж четырнадцатая твоя книга. Там, навскидку, больше десятка тысяч страниц получится, да? — нарочито удивлённо предположил тот. Только заслышав его голос, Пелагея приостановила шаг и опустила взгляд. Ей явно было неприятно всё это выслушивать, но ответить на это по той или иной причине ничего не могла. — И «первый номер» действительно всё это прочёл? И когда только успел? Ха. Нет ничего удивительного в том, что он в конце концов слетел с катушек. Этому тоже, видимо, недолго осталось, — скривив лицо, посмотрел он на Тимофея. — До встречи в «сценарии», — произнёс мужчина и резко скрылся за поворотом, оставив их так же внезапно, как и появившись перед ними.       — Ты куда пошёл?! Наговорил гадостей и свалил, пока… — Тимофей сделал шаг за ним, собираясь смачно выразиться, но в последний момент вспомнил про Пелагею, которой пришлось всё это выслушать. — Вот ублюдок, — еле слышно выругался «четвёртый», после чего принялся неловко, но вместе с тем от всей души успокаивать её. — Пелагея Андреевна, не слушайте его. Я его сегодня первый раз в жизни увидел, но уже готов поклясться, что он конченный придурок. Такие ничего толкового обычно не говорят, только всякую ерунду несут да несут. Лучше хороших людей послушайте. Вы наверняка это и без меня хорошо знаете, но наш Арсений Палыч был ярым поклонником вашего творчества. Помню, как сильно он радовался, когда Федя принёс на нашу встречу печатное издание вашей книги. И даже теперь… — парень замолк, не зная, как получше будет окончить эту фразу.       И что ему ей теперь сказать? Что даже после того, как он увидел, то, что находится за «Серым океаном», отчего его разум помутился, Арсений Палыч продолжал находить покой именно в её историях? Но… Действительно ли это можно было назвать покоем? От «сценария» к «сценарию» его состояние постепенно ухудшалось, и никто не мог дать точный ответ на вопрос о том, что конкретно было тому причиной.       — …Моя мама говорит, что я начала писать сразу после того, как мне дали в руки карандаш и показали, как пишутся буквы. Но всё началось ещё раньше: я создавала сюжеты, играя в куклы. Давала каждой имя, и придумывала невероятную историю с её участием. Наверно, в этом и кроется ответ на вопрос о том, как я смогла написать так много. Написание книг с самого начала являлось частью меня. Нет, это сама я, — на удивление твёрдым голосом произнесла Пелагея, после чего тяжело вздохнула и покачала головой. — Но это и правда уже четырнадцатый «сценарий», впрочем, проблема даже не в этом. Это последняя история, которую достоверно прочёл Арсений Павлович. И я не представляю, что Александр Александрович планирует делать после этого, — атмосфера вокруг них вмиг стала гнетущей. Они замолкли, задумавшись о том, знали ли сами учёные, что им делать дальше. А затем девушка резко встрепенулась и посмотрела на Тимофея, — Я уверена, что ваш Арсений Павлович действительно хороший человек. Жаль, что наши с ним разговоры… Я верю, что когда-нибудь мне удастся поговорить с тем Арсением Павловичем, которого знали все вы. А для того, чтобы он вернулся, нам всем следует хорошенько постараться. И вам, «Елисей», и мне, «оператору №1313», — со слабой, но такой искренней улыбкой на лице произнесла она.       Вероятно, она хотела сказать ему что-то ещё, но кто-то из учёных прервал её, сообщив, что её ждут в «командном штабе». Извинившись, она побежала за пришедшим за ней мужчиной, оставив Тимофея посреди длинного коридора. «Четвёртый», отведя взгляд в сторону, потёр шею. Ему так хотелось расспросить её об Арсении Палыче, ведь теперь, будучи его «оператором», она была куда ближе к нему, чем все остальные исследователи. Потратив немало времени, чтобы собраться с силами и обратиться к ней с просьбой, он, по итогу, оказался у разбитого корыта. Но ничего страшного. Он же ещё успеет спросить у неё об этом после «сценария», правильно?       Или же нет.

***

      Тимофей стоял средь белого бесконечного ничто, краем сознания отвлечённо раздумывая над тем, можно ли его слова считать классической «меткой смерти». Ведь что любят делать персонажи перед тем, как отправиться на верную гибель? Отложить дело. Поговорить с кем-то «потом», сделать что-то важное «позже», после чего эти «потом» или «позже» просто берут и не наступают. Эх, неужто он своими мыслями сам накликал на себя же беду? Или всего этого никогда не существовало, и винить стоило только их решение? Последнее отнюдь не следовало сбрасывать со счетов.       Что сказал им «серый человек» перед тем, как подошёл к концу тринадцатый «сценарий»? Он «настоятельно рекомендовал» им прекратить запуск этих самых «сценариев». А они что в ответ на это сделали? Запустили четырнадцатый «сценарий». И вот к чему они, по итогу, пришли. Кстати к чему именно?       — Скажите честно: вам кажется, что я с вами тут шутки шучу? Я так сильно похож на клоуна? Только большого красного носа да разноцветного парика не хватает, да?       В бескрайней ослепительной белизне, где нельзя было обнаружить ни пола, ни потолка, ни уж тем более стен между ними, находился самый обыкновенный деревянный стул, на котором восседал сам «серый человек». Закинув ногу на ногу, он скрестил руки на груди и, не сводя с них взгляда, обратился к исследователям.       В то же время за его спиной на полу, которого по сути и не было, сидел, почти вжавшись лицом в старый «пузатый» монитор, Арсений Палыч, и перед его глазами быстро пробегали строки текста, содержание которого от «сценария» к «сценарию» практически не подвергалось изменению. Он явно проходил созданный институтом тест. Но разве эта процедура обычно не происходила без их участия? Так что же они тогда забыли в этом месте? Их путь лежал прямиком в четырнадцатый «сценарий», отчего же…       — …Может, это потому что я стараюсь вести себя с вами дружелюбно? — продолжал вслух размышлять «серый человек». — Вы по этой причине не воспринимаете все мои предостережения всерьёз? Но зачем мне притворяться перед вами ублюдком? Я никогда и никому не желал зла. Я не чёртов злодей из книг, — твёрдо произнёс тот, после чего еле слышно добавил, — правда, я никакой не злодей. Да, здесь нет ни одного злодея, одни только жертвы. Жертвы своих и чужих амбиций, — мужчина сжал руки в кулаки, после чего резко встал, отчего стул был беззвучно отодвинут в сторону, едва не столкнувшись с неподвижным Арсением Палычем. — Наверно, именно в этом и заключается моя самая большая ошибка. Я пытался быть хорошим. Я надеялся, что мои слова в конце концов смогут вас достичь. Что же, вероятно, вы и те, кто за вами стоит, можете понимать лишь язык силы. Тогда, прошу, не вините меня за то, что сейчас произойдёт. Я правда не хотел это делать.       Бескрайнее белое «ничто» внезапно содрогнулось и пошло невидимой, но ощутимой физически рябью. Чтобы удержаться на ногах, Тимофей невольно потянул руку, но схватиться ему оказалось не за что. Рядом стояли лишь его товарищи-исследователи, но и тем нужна была помощь, чтобы не распластаться по несуществующем полу. А вот «серый человек» как стоял, так и продолжал совершенно спокойно стоять напротив и, казалось, пристально смотреть на них, будто над чем-то всерьёз размышляя.       — …Я, кажется, помню эту историю. Она, вроде бы, довольно небольшая, а героев — относительно немного, так что простор для манёвров изначально невелик. Вы наверняка выбрали одну из первых сцен, я прав? Где никого, кроме «основных» актёров не будет, чтобы лишний раз не смущать его? — махом руки указал тот в сторону Арсения Палыча. — Например… Вы решили «немного» растянуть ту короткую начальную сцену, где главная героиня вместе со своими сопровождающими едет на телеге с подношениями к Дубу?       С трудом продолжавшие стоять на ногах исследователи невольно вскинули головы, чем сразу выдали себя и свои планы. Не успели они этого осознать, как «серый человек» довольно усмехнулся. Опустив руки, он уверенным шагом подошёл к мужчинам и, схватив Тимофея за руку, одним ловким движением стянул с его руки часы так быстро и ловко, что тот и сообразить-то ничего не успел. Приблизив их к уху, он будто попытался в них что-то расслышать, но ему не удалось это сделать, и тогда «серый человек» переместил их от уха ко рту. То, что он их не слышал, вовсе не означало, что они не слышали его.       — Я всё ещё не желаю никому из них зла, уважаемые учёные. Но вы сами заставляете меня это делать. Отныне эти трое исследователей — мои заложники, — переведя взгляд с циферблата часов на мужчин, произнёс тот. — И они будут ими оставаться до тех пор, пока вы не придумаете способ раз и навсегда доказать мне, что вы больше никогда не посмеете зайти на территорию «Заповедного сада».. Да, я осмелюсь запереть их здесь, а ты, Саш, лучше кого бы то ни было знаешь, к чему это может привести, — после этих слов «серый человек» опустил руку и выпустил часы, отчего те совершенно беззвучно упали прямо в бескрайнюю белизну, вскоре обратившись чёрной точкой, а затем спустя мгновение исчезнув вовсе. — А до тех пор, пока «уважаемые учёные» из «командного центра» в ужасе носятся по «саду-77», пытаясь отыскать способ и рыбку съесть, и… косточкой не подавиться, я предлагаю вам, о смелые исследователи, пережить уникальный опыт. Наверняка вам было интересно и даже местами любопытно наблюдать за тем, как Арсений из раза в раз участвует в этой глупой игре в «Программу»? Так вот, я предлагаю вам сыграть в её чудесную вариацию, буквально только что придуманную стоящим перед вами «отнюдь не злодеем». Лезьте вон из шкуры, выполняйте глупые задания, двигаясь к поставленной кем-то «всесильным» бессмысленной цели, чтобы «вернуться домой». Может, я даже сжалюсь над вами и выпущу из «сада». Или же не выпущу. Знаете, побуду уж ублюдком до конца и скажу, что ещё это не решил… — с нарочитой издёвкой в голосе произнёс мужчине, но внезапно оборвал свою фразу на середине и резко обернулся. — Что?.. — на выдохе пробормотал тот, посмотрев на Арсения Палыча. — Ты?.. Ты! — выкрикнул тот, резко сорвавшись с места.       Внезапно старый компьютер покрылся множеством трещин, из которых наружу поползли знакомые слова теста, а Арсений Палыч, что старательно до этого момента проходил его, медленно упал на бок. В его широко распахнутых глаза ещё отражались напечатанный стандартным шрифтом буквы, да вот только жизненной блеск в них едва ли можно было обнаружить. Правда, тихо лечь и умереть ему никто не собирался позволить.       А чтобы посторонние не мешались, их немедленно отправили в «новый сценарий».