По эту сторону от себя

      Ступив на территорию деревни, Тимофей сразу же нахмурился. Дома вблизи оказались ещё более старыми и ветхими, чем могли показаться на первый взгляд издалека, но даже не конкретно это заставило его ощутимо напрячься. Большинство домов в деревне оказались запертыми на большой амбарный замок, а на их входных дверях был изображен какой-то знак, значение которого, сколько бы он в него ни вглядывался, оставалось неясным.       Остановившись вблизи одного из таких домов, он некоторое время простоял у калитки, сомневаясь, подойти ему к двери или нет, но, вспомнив, где он всё-таки находится, отбросил все сомнения и скорым шагом направился к дому. Впрочем, едва он успел толкнуть старую скрипучую калитку, как его немедленно кто-то окликнул:       — Елисей, на кой чёрт ты туда попёрся? К дружку своему в гости собрался? Так вам всё равно не удастся встретиться. Не видишь, что ли — на двери знак знахарь начеркал? Недолго твоему дружку осталось.       Тимофей обернулся, тут же встретившись взглядом с маленькими чёрными глазками невысокого коренастого мужичка.       — В каком смысле? — сразу отозвался «четвёртый», сжав прутья калитки руками.       — В коромысле, Елисей, — тут же стало ему ответом. — Бери ноги в руки и как можно скорее мотай отсюда, пока и к тебе, лбу, какая хворь случаем не прилипла, — посоветовал ему мужичок, после чего продолжил свой путь, более не обращая на него никакого внимания.       Тимофея, впрочем, его предостережения остановить не смогли. Сжав и разжав руку, лежавшую на калитке, он дождался того момента, когда мужичок отошёл от него достаточно далеко, после чего всё же зашёл на территорию чужого участка. Значит, в этом месте проживал «друг» Елисея, место которого он, вероятнее всего, теперь занимал. Было не такой уж и плохой идеей воспользоваться этим.       [Знаете, а ведь у вас, «уважаемый пользователь», определённо существуют определённые трудности с пониманием намёков, которые дают вам местные «неигровые персонажи»].       [Нет, намёки — это мягко сказано. Разве он прямым текстом не сказал вам, что туда лучше не лезть? Может, прислушаетесь к его словам? Ещё совсем не поздно приступить к исполнению поставленной перед вами задачи].       «Четвёртый» вновь пропустил все его слова мимо ушей и прошёл внутрь. Дом, на территорию которого он решил зайти, выглядел заброшенным, как и сад, что его окружал. Последний и вовсе вызвал у Тимофея целый ряд трудностей, разросшись настолько, что тому пришлось буквально пробивать себе путь голыми руками. Благо, заросли не были покрыты колючками, потому что в ином случае его и без того непростая задача усложнилась бы во много крат. Однако, по итогу, он всё-таки смог пробраться по участку до крыльца дома.       Теперь перед ним находилась простая старая деревянная дверь, которая, в отличие от многих, не была заперта на амбарный замок. На дверном полотне чем-то неизвестным был нарисован примечательный знак: это было что-то среднее между «Х» и крестом, делившим дверь на четыре примерно одинаковые части, в одной из которых было нарисовано три неровных круга.       Принявшись внимательно разглядывать этот знак, Тимофей практически сразу отметил, что у дверного полотна было несколько крупных трещин, через которые вполне себе можно было разглядеть то, что происходит внутри. Впрочем, на данный момент в доме было так темно, что совершенно ничего нельзя было разглядеть, зато услышать, а также унюхать уже не составляло для него особого труда. Последнее он прочувствовал особенно остро, когда, полюбопытствовав, приблизил лицо к особо крупной трещине, и ему тут же в нос ударил запах сырости и гнили. Тимофей тут же инстинктивно отпрянул, после чего услышал по ту сторону двери тяжёлый рваный вздох.       — Это же… Ты? Да? Что ты тут?.. — послышался скрип старых половиц, после чего из-за двери раздался едва слышный мужской голос.       Тимофей тут же встрепенулся и на всякий случай сделал пару шагов в сторону от двери, едва при этом не свалившись с узкого крыльца прямо в заросли сада, однако в последний момент всё же смог сохранить равновесие. Обдумав произошедшее, он недоверчиво посмотрел на дверь. Почему этот голос внезапно показался ему смутно знакомым? Словно он его не так давно уже слышал? Но где и когда это произошло? Разве что… Да нет, быть такого не может!       — «Девятый»? Василий Иваныч, это же вы? — недоверчиво пробормотал «четвёртый», пристально посмотрев на дверь.       В голове пронеслась тысяча и одна всевозможная мысль. В предыдущий раз его забросило в «зеркальный» сценарий совсем одного, по этой причине он подумал, что и теперь будет один. Но кто сказал, что «серому человеку» хватит сил создать за раз аж целых три «сценария»? Вполне могло оказаться такое, что их отправили в это место сразу троих вместе, просто место их «старта» разнилось: для Тимофея это была опушка леса, а для Василия Ивановича — этот странный дом с меченной дверью. Тогда вполне могло оказаться такое, что находившийся по ту сторону деревянной двери человек действительно являлся тем добродушным, чуть полноватым мужчиной, с которым его отправили в четырнадцатый «сценарий», Василием Ивановичем.       — Я пытаюсь открыть дверь, но у меня не получается… — с большим трудом промямлил, вероятно, всё же Василий Иваныч. — Я… Я правда пытался, но она не поддаётся. Меня кто-то запер? Но почему? За что?       — Погодите, Василий Иваныч, не спешите вы так. С вами всё в порядке? Ничего не трогайте. Оставьте всё на меня. Я постараюсь найти здесь что-нибудь, чтобы открыть дверь. Кстати, вы там один? Рядом с вами «шестой» случаем не затерялся? Я его пока ещё не встречал, — внимательно оглядываясь по сторонам, спросил Тимофей.       Из-за двери долгое время не раздавалось ни звука, после чего вновь прозвучал слабый мужской голос:       — Нет, не вижу. Если он сейчас и здесь, то явно не рядом со мной.       — Тогда как только мы освободим вас, то сразу отправимся на поиски этого ублю… Кхм, нашего с вами общего не самого приятного товарища. Наверняка он тоже бродит где-то рядом с нами. Втроём нам обязательно удастся выбраться из этого места — я в этом уверен, — произнёс «четвёртый» и следом еле слышно выругался, так и не сумев отыскать совершенно ничего подходящего для того, чтобы выломать дверь. — Василий Иваныч, отойдите-ка в сторону от двери. Я сейчас попробую так её выломать!       — Как скажешь… — угасающим голосом произнёс мужчина.       Тимофей, нахмурившись, вперился взглядом в дверь. Если честно, голос Василия Иваныча всё это время звучал, мягко говоря, не совсем здорово. Могло ли случиться такое, что это только ему одному повезло очнуться здоровым и полным сил? А остальные же… В любом случае, как только они соберутся вместе, сразу одолеют «серого человека»! Ему точно не удастся справиться с ними тремя сразу!       — Погодите, Василий Иваныч, сейчас я вас вызволю! Главное, от двери подальше отойдите! — прокричал он.       [Кхм-кхм].       [«Уважаемый пользователь», смею заметить, что это не самая лучшая ваша идея — не зная подоплёки, лезть к кому-то малознакомому в дом. Может, вовсе не просто так на двери был изображён тот знак…]       — Заткнись ты уже, — сжав зубы, прошипел Тимофей, с силой ударив плечом по двери. Та прогнулась под его весом и громко заскрипела, но всё-таки выдержала. С первого раза ему выбить дверь не удалось, но ничего. Руки-ноги всё ещё на месте, так что можно было попробовать снова.       [Всё-всё. Мой рот закрыт на замок, а ключ выброшен на дно самого глубокого колодца].       [Как говорится, на всё ваше желание. Кто я такой, чтобы противиться вашей воле, правильно? Правильно].       После этого обладатель этого до дрожи отвратительного голоса и правда замолк, за что «четвёртый» был ему безмерно благодарен. У него под конец просто сдали бы нервы, если бы на фоне его бесконечных неудачных попыток беспрестанно звучал писклявый голос. Да, дверь, по итогу, оказалась на удивление крепкой, будто его нарочно не пропускали внутрь. Вероятно, так «некто» пытался от него что-то скрыть. Точнее, не дать ему встретиться с Василием Ивановичем, в тандеме с которым его шансы выбраться из этого «сценария» возросли бы во много крат.       Его мысли с самого начала так или иначе, но вертелись вокруг возможности сбежать из этого странного места, так что он довольно быстро пришёл к выводу, что именно то, что от него пытались спрятать, было каким-то образом с этим связано, пропуская все многочисленные подсказки, которые были разбросаны по округе. Что же, на то была его воля.       — Да что же ты будешь делать, — прошипел Тимофей сквозь плотно сжатые зубы, и уже в следующий миг дверь, в этот раз уже не сумев сдержать его напор, сломалась ровно пополам.       Тимофей с грохотом повалился на деревянный пол, от которого исходил стойкий запах сырости и пыли. «Четвёртый» тут же зашёлся в приступе громкого чихания, быстро справившись с которым утёр тыльной стороной ладони свой испачканный в грязи и соплях нос и поднял взгляд, пытаясь отыскать притаившегося где-то поблизости Василия Иваныча. Поначалу это как-то не очень ему удавалось: ставни были плотно закрыты, отчего единственным источником света внутри дома был лишь открытый им дверной проход. По этой причине он далеко не сразу смог различить в темноте сжавшуюся в самом дальнем от него углу тощую фигуру, которая совершенно не походила на знакомого ему «девятого».       — Василий Иваныч? Это же вы, Василий Иванович? — окликнул Тимофей фигуру, вместе с тем приподнявшись с пола. — Василий Иваныч, да что же это с вами такое случилось…       В ответ вся фигура испуганно пошла мелкой дрожью, после чего боязливо показала ему своё лицо. Оно и правда принадлежало всегда донельзя дружелюбному розовощёкому мужчине, да вот только теперь оно выглядело столь измождённым, будто ему пришлось пережить месяцы, если не целые годы жестоких лишений, из-за чего тот весь осунулся и резко постарел, выглядя лет на десять-пятнадцать старше, чем буквально днём ранее. Заметив столь пристальное внимание к себе, Василий Иванович сразу развернулся обратно лицом к углу и буквально вжался в него, словно пытаясь стать единым целым со стеной дома.       — …Василий Иваныч?! Что вы делаете? Что с вами? Вы в порядке?.. Да объясните вы наконец, что происходит! Почему вы… С вами точно всё хорошо? Может, я могу вам чем-то помочь? У вас что-нибудь болит? — поднявшись на ноги, он сделал несколько шагов по направлению к мужчине, впотьмах едва не врезавшись при этом в тяжёлый деревянный стол. Раздался звук, будто что-то разлилось, но Тимофей не обратил на это внимание.       — Нет!.. Нет… Тебе не нужно… Тебе не нужно было сюда заходить!.. Уходи! Уходи! Уходи отсюда! — не оборачиваясь, мужчина вытянул свою худощавую длинную руку и принялся бесцельно ею размахивать. Казалось, он действительно верил в то, что таким образом сможет выгнать его из дома. Но зачем это ему?       Тимофей растерянно замер посреди тесной комнатёнки с низким потолком, которая, вероятно, являлась чем-то наподобие кухни. Он не мог оставить своего товарища в его нынешнем состоянии в опасных для жизни условиях, коими тот считал всё, что теперь их окружало, но в то же время и не мог схватить человека, который ему в отцы годился, за шкирку и утащить его прочь из дома.       Помимо этого, его очень беспокоило поведение Василия Иваныча. Как знать, возможно, за то время, пока они были разделены, с «девятым» произошло нечто, настолько сильно повлиявшее на его психику, что у него случился нервный срыв, из-за которого тот теперь так странно себя и вёл? Если его догадка окажется верной, то мужчину ни в коем случае не следовало оставлять одного: лучше уж взять себя в руки и, связав «девятого» собственными же портянками, вытащить его на улицу, чтобы затем отправиться на поиски потерянного «шестого». И уже вместе они бы обязательно что-нибудь придумали. Как говорится, одна голова хорошо, а три — залог скорого успеха. По крайней мере, Тимофей так старался себя этим подбодрить.       — Василий Иваныч, давайте-ка лучше успокоимся и вместе отсюда выйдем, хорошо? Я, правда, ещё не успел заняться оценкой степени агрессивности этого мира, но, по моему опыту, для нас же самих безопаснее всего будет держаться вместе, — медленно, шажком за шажком, приближаясь к мужчине, негромко произнёс Тимофей, надеясь тем самым немного успокоить разволновавшегося «девятого».       Его надежды, однако, себя не оправдали. Успокоить того получалось у него из рук вон плохо: размахивания рукой не только не замедлились, но и стали ещё более неистовыми. По этой причине «четвёртому» пришлось остановиться на расстоянии примерно шага-двух от него, чтобы тот его случайно не ударил.       — …Да чего же вы так боитесь? Давайте-ка лучше поторопимся и вернёмся обратно в «сад-77», — не зная, что делать дальше, пробормотал Тимофей.       — Уходи!.. Уходи отсюда! — казалось, из последних сил воскликнул мужчина, ещё сильнее забиваясь в угол комнаты.       — …Сынок, неужто у нас гости?       Внезапно женский скрипучий голос прозвучал за спиной у «четвёртого». Тимофей мгновенно вспомнил, что прежде мельком увидел на одной из стен нечто, напоминавшее дверь, но та показалось ему плотно закрытой. Правда, в тот момент все его мысли были заняты одним только Василием Иванычем, так что он практически сразу забыл о возможности существования в доме ещё одной комнаты.       И тут, пока Тимофей пытался уговорить мужчину пойти с собой, некто совершенно беззвучно вышел оттуда, остановившись у него прямо за спиной.       Мысленно проклиная себя за неосторожность, «четвёртый» медленно обернулся, первым делом наткнувшись взглядом на старый засаленный фартук, подвязанный на узкой талии. И это всё находилось примерно на уровне его глаз, что уже явно не было чем-то нормальным. Невольно подняв затем взгляд, он увидел вытянутую худощавую женскую фигуру, чья спина неестественно сгибалась под самым потолком где-то в районе грудного отдела позвоночника, после чего следовала вдоль потолка. Запрокинутая голова женщины повисла прямо над его головой на неестественно длинной шее. На лице, покрытом крупными незаживающими язвами, расцвела широкая улыбка, из-за чего тонкие сухие губы потрескались и несколько крупных каплей крови упали ему на лицо.       — Елисеюшка, милый, ты всё-таки решил нас навестить? — длинная и очень тонкая, немного напоминающая паучью лапку, рука протянулась к его лицу и растёрла каплю крови по всей щеке. — Какой ты всё-таки у нас хороший мальчик. Вы ведь с моим сыночком с самого детства были дружны, правильно? Сначала вместе гуляли под дождём, негодники, а затем вместе же наматывали сопли на кулаки. Елисеюшка, а, Елисеюшка, ты ведь тоже считаешь, что это нечестно, что мой Всеславушка болен, а с тебя всякая хворь как с гуся вода? Это нечестно, нечестно, нечестно…       Внезапно эти тонкие цепкие пальцы намертво вцепились в его лицо, принявшись буквально втирать капающую изо рта женщины кровь в его щёки, вместе с тем оттягивая уголки его губ и будто стараясь влить ту ему в рот. Тимофей, кое-как справившись с охватившим его ступором, забился в её руках, всячески пытаясь высвободиться из крепкого хвата чудовища. И это у него почти было получилось, если бы в последний момент что-то не вцепилось в обе его ноги. Из-за того, что его голову всё ещё продолжали удерживать, он не мог её наклонить, чтобы увидеть, что конкретно его схватило, поэтому ему пришлось начать вслепую пинать «это» до тех пор, пока это «что-то» внезапно с рыком не вцепилось зубами в одну из его рук. Отчётливо раздался хруст, кости его ладони треснули, из раны на пыльный пол хлынула кровь. Тимофей взвыл от боли, а «нечто» будто в ответ на это зарычало, явно не собираясь его так легко отпускать.       — Ох, вот и наш батюшка вышел, чтобы с тобой поздороваться, Елисеюшка. Тоже по тебе соскучился. Ты же так давно нас не навещал… — запричитала женщина.       — Отп… Ти… Кхе-кхе! — невнятно произнёс Тимофей.       Кровь женщины смешивалась с его слезами, выступившими в ответ на страшную боль, парализовавшую его, и стекали ему в рот, отчего он, казалось, в любой момент мог подавиться или даже задохнуться.       — Можешь не оправдываться перед нами, милый. Мы, взрослые, были теми, кто прогневал Дедушку Дуба, отчего он больше не радеет за нас. Эта страшная, эта мерзкая хворь тут же набросилась на нас, и знахарь ничего не смог с нею сделать. Но запирать нас по домам… Разве это не жестоко? Но ничего. Главное, что ты, по итогу, к нам всё-таки пришёл. Елисей… Елисе-е-еюшка, — протянула женщина.       Вновь раздался громкий хруст. Ему всё-таки целиком откусили кисть. «Четвёртый» что есть силы закричал, а затем, подавившись, тут же зашёлся в громком кашле.       Возможно, резко поднявшийся уровень адреналина всё же сделал своё дело, и сил у него в тот момент внезапно стало гораздо больше, или, может, это было сделано другой стороной умышленно, но в следующий миг Тимофей каким-то образом смог освободиться. Повалившись на пыльный пол, он, даже не попытавшись подняться на ноги, буквально пополз в сторону входной двери, надеясь добраться до улицы до того, как чудовища его поймают. Но что мешало этому обезумевшему семейству поймать его на крыльце? Собственно говоря, ничего. Но он чувствовал, что именно за входной дверью находилась спасительная свобода. Она сияла тёплыми лучами заходящего солнца, падавшими на его залитое кровью и слезами лицо. А потом внезапно стало темно.       В дверном проёме появилась фигура девушки.       — Елисеюшка, а что это ты тут делаешь? Знахарь же не раз говорил, что нам запрещено заходить в отмеченные знаками дома, иначе хворь может перекинуться и на нас, — раздался уже знакомый ему девичий голос. Тимофей поднял взгляд, увидев обрамлённое солнечными лучами лицо девушки, которую он первой увидел в этом мире и которая так пришлась ему по душе. — Елисеюшка, этого ни в коем случае нельзя было делать. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебе ни при каких обстоятельствах нельзя выходить из этого дома? Как жаль, нужно поспешить, чтобы успеть до заката предупредить старосту о том, что нам придётся искать нового сопровождающего для Веденея… — её голос заглушил скрип закрывающейся двери.       Тимофей отчётливо помнил, как сломал ту, когда ворвался в дом, но теперь она была цела и невредима, медленно закрываясь прямо перед его носом.       [Ну что? Пришло время для поздравлений?]       [Поздравляю! Ты только что успешно достиг своей первой концовки: «Верный друг»].       [В этом удивительном мире тебя ожидают сотни, если не тысячи самых разнообразных концовок, но только достижение одной из них откроет для тебя путь домой].       [Удачи, Тимофей, потому что она тебе действительно понадобится].