По эту сторону от себя

      [Им только что удалось покинуть зону проведения «сценария»].       — Ого. И куда же они направились? — задав этот вопрос, «серый человек» выдохнул белёсое облако дыма.       Тусклый огонёк окончательно потух, очередная сигарета подошла к своему концу. Посмотрев на окурок без всякого интереса в глазах, он бросил его на пол к остальным «собратьям».       [Насколько я могу просчитать их маршрут, они приближаются к руинам третьего по счёту «сценария»].       — Даже так, — протянул мужчина, пусть удивления в его голосе ни на грамм не прозвучало.       Казалось, всё происходящее мало его волновало. Даже появление в тесной комнатушке ещё одного человека никоем образом не смогло повлиять на него. К слову, об «ещё одном человеке».       — Василий Иванович, слышите, что за нестандартная ситуация разворачивается у нас на глазах? Только представьте себе, ваша проникновенная речь так сильно поразила меня, что «шестому» мало того, что удалось встретиться с «четвёртым», так они ещё и вместе благополучно сбежали из моего чудесного «сценария» в остатки давнишнего сна Сергея Николаевича. Видите, и такое бывает. Ох-ох-ох, бедные парнишки. Кто знает, что с ними теперь может там произойти… — посмотрел он в сторону «девятого», неуверенно переминавшегося с ноги на ногу. Впрочем, стоило ему услышать о том, что его товарищи могут быть в опасности, мужчина тут же выпрямился и сделал шаг по направлению к нему.       — Что вы имеете в виду? Они теперь в опасности? — обеспокоенно переспросил «девятый».       От его негромкого взволнованного голоса «серый человек» невольно скривился. Нет, причина была вовсе не в голосе, а в том, что он этим голосом произнёс. Им была озвучена «критическая ошибка», из-за которой «серый человек» как внешне, так и внутренне поморщился.       — Василий Иванович, прошу, внимательно выслушайте меня и зарубите себе на носу: они находятся в опасности примерно с того момента, когда в первый раз открыли свои глаза в «Заповедном саде». Нет, даже ещё раньше. Тень опасности нависла над ними ещё тогда, когда они попались на глаза людям из института, — всё тем же ровным тоном произнёс «серый человек». — Как я и говорил вам уже прежде, это место опасно для всех и каждого, кто сюда попадает. И чем дольше мы вынуждены здесь находиться, тем более выраженным становится его влияние. Мы будто металлические штыри, которых воткнули в солёную воду. Не сразу, но нас покроет ржавчина. Сначала отдельными небольшими пятнами, но затем эти пятна постепенно начнут становиться всё больше и больше, пока ржавчина не пожрёт нас до самого нутра. Единственный способ спастись — вынуть штыри из воды или же выгнать исследователей из «Заповедного сада». Иного варианта попросту нет.       — …Значит, вы хотите сказать, что именно из-за влияния «Заповедного сада» наш Арсений Павлович сейчас находится в своём нынешнем состоянии? — взяв себя в руки, задал следующий вопрос Василий Иванович.       Его сердце гулко звучало в ушах, а руки дрожали от волнения. Страх перед неизведанным и местами даже непостижимым был необычайно велик, но не просто так именно его попросили присоединиться к команде четырнадцатого «сценария». Изначально отличавшийся крайним терпением и поразительной выдержкой Василий Иванович был именно тем, кто, согласно мнению руководства «сада-77», был способен расположить к себе «серого человека». Его задание, данное лично Александром Александровичем, звучало до банального просто: постараться если не образовать с ним союз, то хотя бы постараться выудить из существа как можно больше полезных сведений о «Заповедном саде». И тот действительно пошёл с ним на контакт, щедро делясь всей известной ему информацией. Но чем больше он говорил, тем меньше Василий Иванович понимал так ли правдивы его слова. Или же всё это — старательно продуманная ложь? Будто представитель более развитой цивилизации старательно пытался предупредить их дальнейшее развитие, всячески очерняя «Заповедный сад», но при этом ни слова не говоря им о том, кто он и откуда к ним пришёл.       — Всё не так просто. Думаю, что если бы он тогда не пересёк «Серый океан», то сейчас ему наверняка было бы гораздо лучше. Но странности в поведении всё равно наблюдались, ведь всё-таки он провёл в «саду» около пяти лет, — подумав, ответил на его вопрос «серый человек», после чего слегка нахмурился. — Эх, надо бы увести их оттуда. Как бы и правда ни случилось с ними там чего…

***

      — Мы… Мы всё-таки смогли убежать? — не веря своим собственным глазам, еле слышно пробормотал Тимофей.       Услышав шорох позади себя, «четвёртый» резко обернулся, вместе с тем сделав ещё несколько шагов в сторону от опушки. Но сзади ничего подозрительного не оказалось. Лишь самый обыкновенный лес, в который, однако, ему отнюдь не хотелось возвращаться. Вероятно, единственное, в чём их с «шестым» мнения безусловно сошлись бы, так это в том, что им нужно отойти от этого места как можно дальше.       — Как сам видишь, — тем временем отозвался «шестой». — Эх, какой же ты всё-таки тяжёлый. Хорошо дома кормили, да? На убой-то, — недовольно пробурчал он и скинул ребёнка со своего плеча. Тот неловко упал прямо на землю, после чего, в тот же миг очнувшись, сел и принялся растерянно оглядываться по сторонам, явно не понимая, что, собственно говоря, происходит и где это он находится. — А теперь давайте-ка сядем и дружно подумаем на тему того, что нам делать дальше, — произнёс мужчина, тем самым первым подняв вопрос, над которым всё это время старательно размышлял Тимофей. — У тебя предложения какие-никакие есть? — спросил тот. «Четвёртый» слегка покачал головой. — И почему я только совсем не удивлён?..       — А может ты для начала объяснишь, что с нами только что произошло? — не стерпев иронии в его голосе, раздражённо спросил Тимофей у него в ответ. — У меня в голове все мысли спутались, потому что, во-первых, я не проспал и пары часов, во-вторых, меня разбудили странные дети, которые запустили «плохую концовку», и, в-третьих, только-только я успел смириться с тем, что мне придётся начать всё с начала, как всё внезапно загорелось и средь огня появился ты. Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы после всего этого мало-мальски прийти в себя.       — Да-да, я тоже успел краем глаза заметить, что нашего выдающегося «четвёртого номера» смогла одолеть кучка мелких детишек, — скрестив руки, с нарочито серьёзным видом кивнул «шестой». — Наверняка у тебя после этого обозначилась «тяжёлая психологическая травма», из-за которой ты начнёшь каждый раз трястись от страха при виде детей. После возвращения в институт я попрошу местную команду психологов как следует проработать её с тобой, — после каждого слова иронии щедро набрасывая ещё десяток, произнёс тот, вызывая ярое желание отвесить ему подзатыльник. — Что же, хочу сказать, тебе повезло, что в этот момент я проходил мимо и спас тебя. И его тоже, — кивнул он в сторону притихшего мальчика.       — В каком смысле «проходил мимо»? Ты всё это время тоже находился в лесу? — сделав глубокий вдох и медленный выдох, спросил у него Тимофей.       Обменявшись с «шестым» несколькими парами фраз, «четвёртый» уже совершенно не сомневался в том, что находившийся перед ним человек действительно являлся его сокомандником. Только этот не имевший совершенно ничего общего с адекватностью человек не был способен говорить нормально даже в таких, казалось бы, не самых располагающих к иронии ситуациях. Любой сколько-нибудь вменяемый человек уже давно отбросил весь свой сарказм и всерьёз принялся за совместный анализ всего происходящего, но этот «экземпляр» как начал, так и преспокойненько продолжил насмехаться над ним, будто они всё ещё находились на территории института.       В общем, перед Тимофеем со стопроцентной вероятностью стоял «шестой» во всей своей бессовестной красе.       — А где мне ещё было быть? За это время я успел выжать из «начальной» деревни всё, что только смог. А раз так, то мне оставался лишь один путь — прямиком в лес, — скрестил «шестой» руки на груди. По всему его виду сразу становилось ясно, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза. — В конце концов, каким бы продуманным ни был «сценарий», однако его создатель в любом случае отнюдь не всеведущ, — мужчина не сдержался и всё-таки выразительно фыркнул. — Люди в принципе склонны опасаться всего нового, чему сходу не могут дать доступного им для понимания объяснения. Я уверен, что если нам всё-таки удастся узнать о «сером человеке» самую малость больше, чем теперь, то весь этот «ореол таинственности» тут же спадёт, а мы наконец перестанем трястись от каждого шороха и сможем дать ему достойный отпор. Думаю, что всё к этому и идёт. По этой причине он и прекращает строить из себя клоуна, показывая нам свою жестокую натуру, — потерев подбородок, негромко закончил рассуждать тот, после чего мотнул головой и, прищурившись, посмотрел то на Тимофея, то на Веденея, затем вернувшись взглядом к «четвёртому». — Прошу, лицо сделай не таким радостным. Мы, конечно, вышли из леса, но связь с «садом-77» наладить-то всё равно ещё не можем, так что вполне может оказаться, что мы до сих пор находимся на подвластной тому ублюдку территории. Чёрт его знает, до куда он свои щупальца протянул.       — Твои действия смогли прервать очередную «плохую» концовку, — задумчиво протянул «четвёртый», пропуская большую часть бившего у него через край сарказма. — Неизвестно, как на это отреагирует «сценарий». Вероятнее всего, мы просто продолжим развивать изначально «неудачную» ветку сюжета, пока «плохая концовка» нас наконец-то не достигнет. То есть я хочу сказать, что мы всё ещё в большой опасности, поэтому нам нужно быть как можно более осторожными. Кроме того, он… По какой-то причине он всё ещё с нами, — Тимофей перевёл взгляд на мальчика, сжавшегося от их скрестившихся на нём взглядов. Крепко зажмурив глаза, он сел на корточки и закрыл голову руками, будто кто-то собирался его ударить. — Малыш, ты чего? Не бойся… Никто из нас не собирается тебя бить. Разве я когда-нибудь поднимал на тебя руку? — тут же забеспокоился он, подавшись к ребёнку, но практически сразу был остановлен «шестым».       Крепко вцепившись в его плечо, мужчина одарил его весьма многозначительным взглядом, без единого слова сумев доходчиво объяснить «четвёртому» насколько слабы его когнитивные способности. Вероятно, побоявшись того, что Тимофей окажется ещё глупее, чем он предполагал, тот решил на всякий случай проговорить всё это вслух:       — А ты, случаем, не забыл, что этот твой «малыш» и те странные детишки, каждый деревенский житель и даже тот голос в твоей голове — это всё одного поля ягоды? Все они являются частью созданного «серым человеком» «сценария». Подумай и ответь мне, что помешает этому твоему «малышу» по велению своего хозяина напасть на тебя, когда ты меньше всего будешь к этому готов? Например… — протянул тот, оглядываясь по сторонам. — Например, размозжить тебе голову этим самым камнем, пока ты будешь спать? — подцепил он носком башмака небольшой камень, тем самым перевернув его «брюхом» к верху. — Вот тебе и «плохая концовка». Держите распишитесь об отсутствии претензий.       — Ты… — сквозь плотно сжатые зубы произнёс Тимофей, пару раз ощутимо дёрнув рукой, пытаясь высвободиться из его хвата.       «Четвёртый» не считал себя клиническим идиотом, так что не было никакой острой необходимости в том, чтобы проговаривать всё это вслух. Как бы то ему не приходилось по душе, но он понимал, что этот перепуганный ребёнок на самом деле таковым не являлся и сценарий развития событий, предложенный «шестым», вполне себе имел право на существование. Мальчик, безусловно, мог представлять для них опасность, но… Он и правда выглядел в точности как юный Арсений Палыч, поэтому Тимофей просто не мог заставить себя его вот так бросить. Только не после того, что тогда произошло на «стене».       — Ну почему я именно с ним столкнулся в лесу? Неужели нельзя было столкнуть меня с «девятым»? С «Домовым» и то было бы проще со всем этим справиться, — сокрушённо пробормотал «шестой», после чего отпустил Тимофея.       Плюнув ему под ноги, мужчина подошёл к ребёнку и сел перед ним на корточки, выглядя при этом словно самый настоящий хулиган, собравшийся отобрать у мальчика деньги на покупку булочки в столовой. То есть со стороны он выглядел, по меньшей мере, смешно, но вот Веденей буквально затрясся от страха.       — Я не исключаю возможности того, что этими мелкими глазёнками на мир сейчас смотрит сам «серый человек», так что слушай меня внимательно и запоминай: я тебе не доверяю. Но и отправить тебя сейчас в путь-дорогу да куда подальше точно не будет правильным. Как ни крути, но именно ты наш ключ к свободе, так что явно будет неправильным вот так тебя взять и выбросить. Нет уж, парнишка. Ты отправишься вместе с нами, а я буду внимательно за тобой наблюдать, чтобы ты не посмел засадить нож в спину нашего «национального сокровища», иначе меня Сан Саныч по головке точно не погладит, — на последних словах фыркнул тот и поднялся на ноги. — Там впереди что-то наподобие тракта, пойдём по нему вперёд. Куда-нибудь да выйдем, — бросил «шестой» Тимофею, а затем вновь обратился к ребёнку. — Ты, подкидыш, идёшь первым.       Тимофей собирался было сказать ему что-нибудь резкое в ответ, попросив, по крайней мере, так сильно не пугать маленьких детей, но практически сразу проглотил собственные же слова. Подумать только, и вот он снова, не заметив этого, собирался было встать на защиту ребёнка. Это даже начинало немного пугать его, поскольку это происходило будто бы без его на то согласия. Быстрее, чем разум успевал это обдумать, его рот сам собой открывался, и слова защиты срывались с его языка. Было ли это следствием проведённого в этом «сценарии» времени? Нет, навряд ли. Он просто не успел бы привязаться к ребёнку за столь короткий промежуток времени. Это невозможно.       — Знаешь, чем более напряжённо ты над чем-то думаешь, тем сильнее из твоих ушей начинает валить пар. Прямо как из чайника, — скрестив руки на груди, глубокомысленно изрёк «шестой». — Пользы от этого правда куда меньше, чем от вскипевшего чайника — только зря своё время тратишь. Идём. С учётом того, где мы сейчас находимся, эта дорога должна куда-то, но нас привести. Тут не может быть путей в никуда, — нахмурившись, добавил он.       По итогу, Тимофей всё-таки решил промолчать, двинувшись следом за подпихиваемым «шестым номером» ребёнком. Тракт, по которому они шли, был довольно-таки широким и чистым, но совершенно пустынным. Ни впереди, ни позади них на долгие и долгие километры не было видно ни единой телеги, отчего создавалось ощущение того, будто на целом свете остались лишь они одни. И, что удивительно, с каждым последующим шагом ощущение запустения и одиночества лишь усиливалось, вытесняя все прочие чувства и эмоции. Именно на них невольно концентрировалось всё их внимание, из-за чего, казалось, даже их зрение слегка затуманилось.       И тут Тимофея неожиданно кто-то толкнул.       «Четвёртый» поднял взгляд и посмотрел на уже более привычное и знакомое ему лицо «шестого», хмуро смотревшего ему куда-то за спину. Но что-то в его «привычном» облике показалось ему странным. Может, то, что его щёки слегка покраснели от мороза, а на голове была надета зимняя шапка, едва прикрывавшая кончики ушей? Или то, что его серая рубаха из грубой ткани внезапно сменилась на тёплую чёрную куртку, замок которой был застёгнут по самое горло?       Быстрее, чем они успели это осознать, на место ранней осени пришёл самый разгар зимы. Нет, это один «сценарий» отчего-то внезапно сменился другим.       — На самом деле, в глубине души я надеялся, что рано или поздно, но нам всё-таки повезёт случайно натолкнуться на телегу, которая довезёт нас прямиком до ближайшего города. Но как-то так вышло, что телега обратилась курьером, который чуть не сбил на своём скутере такого простофилю, как ты, а искать попутку до города больше никакого смысла нет, ведь мы уже в нём. В городе, то есть. Только, интересно, в каком именно? — на этих словах «шестой» согнулся и голыми руками слепил из грязного снега корявый снежок. — Холодный, — не скрывая своего удивления, пробормотал он. — Снег действительно очень холодный и мокрый. Если бы я не был уверен в том, что снаружи сейчас конец лета, то подумал бы, что нам наконец-то удалось выбраться из «Заповедного сада».       Солнце медленно опускалось, скрываясь за крышами самых обыкновенных пятиэтажек. Его алые лучи лениво скользили по грязному снегу. Зимой темнело раньше, и большинство людей всё ещё находилось на работе или учёбе, так что улицы городка были довольно-таки пустынны. Но в отличие от того, вероятно, всё же заброшенного тракта, люди в этом городе точно были. По крайней мере, за пределами этого маленького переулка раздавались звуки размеренно протекавшей жизни: мимо проезжали редкие машины, из окон домов доносились звуки работавшего телевизора и чьих-то оживлённых бесед. Не стоило забывать и о доставщике, который несколькими мгновениями ранее пронёсся мимо них. Всё вокруг них буквально дышало жизнью, и если бы они доподлинно не знали, что это место просто не могло быть настоящим, то подумали бы, что каким-то невероятным образом очутились во дворе небольшого провинциального городка.       Небольшого провинциального городка…       Тимофей невольно прищурился, принявшись с большим внимание оглядываться по сторонам. Перед ним раскинулся самый обыкновенный двор, зажатый между типичными кирпичными пятиэтажками. В центре двора — детская площадка, которая видала и лучшие времена, но и теперь была ещё «ого-го». По крайней мере, нынешним детям, как и многие-многие годы назад, было на ней по-настоящему весело играть. Площадку плотным кольцом окружали скамейки, щедро припорошенные недавно выпавшим снегом. По периметру двора стояли редкие фонари, что были призваны освещать пока ещё пустовавшие стоянки у домов.       Отчего-то этот на первый взгляд самый обыкновенный двор, который совершенно ничем не отличался от сотен других дворов, показался Тимофею смутно знакомым. Будто он уже когда-то ходил по нему зимой, звонил в старый пыхтящий домофон, ожидая ответа, а затем поднимался по неосвещённой бетонной лестнице. Но поднимался ли? Может, наоборот куда-то спускался? Но куда? Вниз, в подвал? Но что он мог там делать, и почему его охватило смутное ощущение того, будто именно подвал одного из домов является важным местом для этого «сценария»? Погодите, «сценария»?       — Это «Подвал дома №33»? — разглядывая дома, задумчиво протянул «шестой», после чего посмотрел на Тимофея, слегка приподняв брови. — Кажется, одна из книженций нашей «выдающейся писательницы» называлась «Подвал дома №33»? Незамысловатое городское фэнтези, если мне не изменяет память. Вроде, по нему в числе первых ставили «сценарий». Ты участвовал в нём?       «Четвёртый» покачал головой, а затем резко замер и неуверенно кивнул, после чего и вовсе, запутавшись, замотал головой. Этот, казалось бы, простой вопрос неожиданно загнал его в тупик. Стоявшие перед ними пятиэтажки и детская площадка, безусловно, казались ему знакомыми, но именно что всего лишь знакомыми. Он не мог с уверенностью утверждать, что когда-то сам ходил по этому двору или заходил в дом, а не, к примеру, видел всё это на чьих-то фотографиях. С другой стороны, Тимофей участвовал почти во всех «сценариях», которые были поставлены «садом-77». Почти, но не во всех. А раз так, то, может, это был как раз один из тех «сценариев», которые были проведены без его участия?       — …Ты как? «Сокровище» ты наше, живое хоть? Не пугай меня, я не хочу получить по шапке от Сан Саныча.       Тимофей пару раз растерянно моргнул, не сразу сообразив, что эти слова были обращены именно к нему. Как оказалось, после того, как «шестой» обратился к нему с вопросом, «четвёртый» внезапно «завис», направив свой неподвижный, будто бы даже неживой взгляд куда-то ему за спину. Вероятно, это было не самое приятное глазу зрелище, потому как даже толстокожий «шестой» ощутил, что ему стало немного не по себе. А как ещё можно было объяснить волнение в его голосе, которому удалось пробить сквозь все те многочисленные слои иронии, на кою он никогда не скупился?       — Да живой я, живой. Просто… Задумался немного, — отмахнулся от него Тимофей. — А насчёт той книги… Она кажется мне знакомой. Возможно, я читал её по диагонали, когда нам был дан указ ознакомиться с творчеством Пелагеи Андреевны, касаемо же «сценария».. Либо по ней не ставили «сценарий», либо ставили, но лично я в нём не участвовал, — наконец сделал он вывод. Так оно, вероятнее всего, и было.       — Значит, сейчас мы с тобой находимся в одном и том же положении, — пожал плечами «шестой», после чего нехотя пояснил ему свои слова. — Ни ты, ни я оба не понимаем, где мы очутились и что нам теперь со всем этим делать. К слову, ещё и наш «маленький заложник» пробыл вместе с нами не так уж и долго. Неужто покорять детскую площадку ломанулся? Нет, я его что-то нигде не вижу.       — О чём ты? Какой ещё «заложник»? — всё больше и больше уставая от его манеры речи, спросил в ответ Тимофей, а затем, на мгновение остолбенев, принялся судорожно оглядываться по сторонам. Впрочем, это не возымело должного результата. Веденея, маленького мальчика, обладавшего лицом их сильно помолодевшего «первого номера» нигде не было видно.       — Что же, мы, по крайней мере, убедились в том, что он и правда был всего лишь «болванчиком», привязанным к своему «сценарию», — хмыкнув, изрёк «шестой». — Те, насколько нам это известно, не способны их покидать. Впрочем, и перемещаться между разными «сценариями» раньше считалось невозможным. Хотя бы по той простой причине, что одновременно может существовать только один «сценарий». Если «сновидец», конечно, присутствует в единственном экземпляре. Но вот мы здесь, то есть «непонятно где». Странно как-то всё это, слишком странно. Не нравится мне это, — тяжело вздохнув, сделал тот свой вердикт.       — После всей той ерунды, которую нагородил, ты соизволил наконец выдать хоть что-то полезное. Одному «сновидцу» и правда не может сниться два разных сна одновременно. Из этого можно сделать два возможных вывода: либо «сновидцев», по меньшей мере, двое, либо один из «сценариев» не является сном в привычном нам понимании, — предположил Тимофей.       «Шестой» слегка приподнял брови, услышав его первую фразу, но отвечать не стал. Весь его вид говорил о том, что он выше того, чтобы отвечать на прямой подкол прямым же подколом. Тем более «четвёртый» каждым вторым своим словом давал ему возможность поупражняться в остроумии.       — Или даже оба этих «прекрасных» места не являются сном, — пожав плечами, продолжил его мысль «шестой». Тимофей, услышав его предположение, нахмурился. — Я сказал что-то не то? Неужто у тебя появились какие-то мысли по этому поводу? Если так, то поделись уж ими со мной, мы же с тобой как-никак теперь сидим в одной лодке. И ладно бы она хоть была целой, но в ней пробоина размером с кулак взрослого человека, так что мы прямо сейчас медленно, но верно идём прямиком ко дну. А если ты так и продолжишь утаивать от меня важную информацию, то мы с тобой точно вместе сгинем в этом «прекрасном» месте. Коль таково твоё истинное желание, то можешь продолжить держать свою варежку закрытой, лезть к тебе с разговорами не буду, — произнёс тот, но вопреки внешней напускной незаинтересованности внимательно посмотрел на «четвёртого».       В его взгляде читалась невысказанная вслух угроза. Казалось, «шестой» весьма щедро предоставил ему возможность рассказать ему обо всём перед тем, как начать выбивать из него сведения силой. Да, он действительно выглядел так, будто был готов броситься на него с кулаками, хотя Тимофей и не думал от него что-то скрывать. В конце концов, связь с «садом-77» была нарушена, так что, если никто из них не проболтается, то начальство и не прознает о том, что тот поделился с «шестым» «конфиденциальной информацией».       — Возможно, ты знаешь об этом, но одновременно с проектом «Сна во сне» активно развивался проект, который назывался «Осознанные сновидения», — всё же на всякий случай отодвинувшись от того подальше, поделился с ним Тимофей. — Я это к тому, что, возможно, сейчас мы с тобой находимся не в чьём-то сне, а наблюдаем за сильно видоизменным кем-то «Заповедным садом». Или это даже ещё более сложный для нашего понимания феномен, о существовании которого учёные из «сада-77» и не подозревают.       — Точно. Это может быть каким-то образом связано с «Осознанными сновидениями», — кивнув, задумчиво пробормотал «шестой».       Исследователь выглядел так, будто уже когда-то, по меньшей мере, слышал об этом проекте: не набросился на «четвёртого» с расспросами о различных аспектах столь необычно названного проекта, вместо этого задумчиво уставившись на грязный придорожный снег. Тимофея внезапно посетила мысль о том, что того, возможно, тоже когда-то привлекали к этому проекту. А почему бы и нет? Ведь он, если так подумать, совершенно ничего не знал ни о самом «шестом», ни о проектах, в которых он принимал участие. Если с Василием Иванычем, «девятым номером», его ещё объединяло участие в нескольких небольших совместных исследованиях, то с «шестым», вопреки его достаточно высокому положению в иерархии исследователей, он вплоть до последних событий не то, что никогда не пересекался, даже от остальных практически ничего о нём не слышал. Чего уж тут, «четвёртый» и имени его не знал, только данный в «саду-77» номер.       — Кстати. Я всё никак не успеваю тебя об этом спросить. А как тебя зов… — собирался было спросить его об имени Тимофей, когда мирную тишину двора внезапно нарушил громкий женский крик. Переглянувшись, исследователи, не сговариваясь, одновременно бросились в сторону звука.       За то время, пока они старательно пытались понять, куда им «повезло» попасть, окружавший их мир вовсе не стоял на месте. Солнце полностью скрылось за линией горизонта, отчего улицы на мгновение погрузились во тьму. Длилось это недолго: вскоре загорелись многочисленные уличные фонари, и темнота отступила. От сияния электрических ламп заискрился белый снег, отчего ночью на улицах, казалось, было ничуть не темнее, чем днём. Выглядело это, конечно, невероятно красиво, но именно эта красота и стала тем, что существенно замедлило мчащихся на крик мужчин.       Тимофей изо всех своих сил сдерживал свой искренний порыв громко выругаться, потому как знал, что любое брошенное им в сердцах слово собьёт его и без того с трудом сохранявшее ритм дыхание. Как бы он ни старался, ему всё никак не удавалось вспомнить, когда он в последний раз устраивал пробежку по заснеженным дорогам. Может, это было ещё в начальной школе? Когда он был молод и полон сил? Теперь сердце билось у него в ушах, заглушая шум его же шагов.       — Сюда, за мной, — махнул рукой «шестой», и они занырнули в короткий узкий проход между двумя домами.       Проход продолжался короткой протоптанной местными жителями дорожкой, которая оканчивалась у стоявших близко друг к другу совершенно одинаковых кирпичных серых гаражей. Между ними в темноте с трудом проглядывались уже куда менее хорошо протоптанные тропки, ведущие к следующему пролёту точно таких же невзрачных гаражей. Это место напоминало бесконечный сложный лабиринт, средь одинаковых закоулков которого было не так уж и сложно затеряться, и лишь женские крики, направляя их, не позволяли им это сделать. Впрочем, поблизости от них на удивление всё же оказался кто-то, кто ориентировался в этих местах гораздо лучше, чем они.       Когда они в который раз сами прокладывали для себя тропинку меж гаражами, «шестой» внезапно схватил Тимофея за предплечье и дёрнул его на себя, тем самым остановив его. Тут же приложив указательный палец ко своему рту, он призвал его к тишине, после чего напряжённо уставился на то, что происходило буквально в считанных шагах от них. А там находилась точно такая же узкая улочка между двумя рядами гаражей, в которую с трудом мог втиснуться один-единственный небольшой автомобиль. Да, один небольшой автомобиль или же один гигантский угрожающе рычащий волк, который одним же ударом своей мощной лапы вполне мог снести ровно один хлипкий гараж.       Взгромоздившись на крышу одного из гаражей, и правда отличавшееся внушающими трепет размерами животное угрожающе нависло над двумя женщинами, которые на его фоне выглядели ещё более хрупкими, чем являлись в действительности. Одна из женщин от испуга упала на колени в снег, просто-напросто не находя в себе сил подняться на ноги, а вот вторая выглядела на удивление спокойно. Скрестив руки на груди, она вроде бы даже с любопытством разглядывала чудовище перед собой, будто оно было ни больше, ни меньше, а зверем в зоопарке. Да вот только прочных прутьев клетки, что удерживали бы дикое животное, не было, и та определённо подвергала себя серьёзной опасности, преспокойно разглядывала явно оголодавшего зверя. Тем более её прямой взгляд явно того раздражал, отчего звучание его рычания с каждым последующим мгновением становилось только ещё более и более угрожающим. Нет, ещё чуть-чуть и ей обязательно отгрызут голову!       — Тихо я тебе сказал! Стой и смотри, — шикнул на Тимофея «шестой», когда тот уже было бросился двум девушкам на помощь. — Она справится и без твоей помощи, «герой» ты наш.       Уже в следующее мгновение девушка, в бессилии сидевшая средь снега, внезапно потеряла сознание, а чудовище, потеряв последние остатки терпения, с рёвом бросилось на смотревшую на него девицу. Та, впрочем, даже и не подумала сдвинуться с места, вместо этого лишь слегка наклонив голову к плечу. И этого неожиданно оказалось достаточно, чтобы одержать над тем полную победу. Мгновением ранее выглядевший грозным и непобедимым зверь, чьи зубы были способны разорвать на мелкие куски буквально всё и вся, жалобно заскулил и не глядя испуганно попятился, будто бы и не возражая против того, чтобы вжаться в стену гаража, с которого оно только что спрыгнуло. Впрочем, его намеренно вызывающее жалость поведение явно не смогло пронять девушку.        Не успели они подивиться столь кардинальным изменениям в его поведении, как жалобный скулёж резко прекратился, и чудовище без чувств повалилось прямо в снег. Девушка, которая одержала над ним безусловную победу, не сделав для этого, казалось, никаких видимых усилий, окинула того задумчивым взглядом. Вероятно, решив его дальнейшую судьбу, она кивнула собственным мыслям, после чего повернулась лицом ко второй девушке. То, что она лежала на снегу в такой мороз, явно не пришлось ей по душе. Нахмурившись, девушка приступила к делу.       Вернувшись взглядом к чудовищу, она быстро подошла к нему и что-то достала из кармана своей куртки, после приложив это «что-то» к его лбу. Тушка крупного зверя мгновенно будто «всосалась», оставив лишь след на снегу от тела монстра. Как только проблема с монстром была решена, та подошла к другой девушке и, недолго думая, перекинула её руку через плечо, затем предприняв попытку приподнять её. И тут величина силы девушки вызвала у двух исследователей целый ворох вопросов: с одной стороны, ей как будто не составило особого труда справиться аж с целым чудовищем, но вот поднять лежавшую без сознания девушку ей так и не удалось. Отчаянно кряхтя от натуги, она сделала несколько, вероятно, самых сложных шагов в своей жизни, после чего без сил повалилась в снег рядом с ней. С чувством громко выругавшись, она несколько раз с силой ударила руками и ногами по снегу, весьма недвусмысленно выразив тем самым своё негодование. Этим она занималась с половину минуты, после чего резко остановилась и неожиданно посмотрела прямо в их сторону.       — Тимофей, Матвей, а вы там чего стоите? Это же снег, а не болото, в нём увязнуть нельзя.       «Четвёртый» невольно вздрогнул, услышав, как она обратилась к ним, после чего поднял взгляд и посмотрел на «шестого», чтобы быстро скоординировать их действия. Бежать или всё же вступить в контакт с «местными»? Какой шаг они предпринят следующим? «Шестой», хмурясь, пристально посмотрел на неё в ответ, но, что удивительно, ничего не сказал ей. И тут у Тимофея возникла догадка: если эта девушка с его именем не прогадала, то, получается, и с именем «шестого» оказалась права. Матвей, да? Вот и познакомились.       — Вы поможете мне или так и продолжите стоять столбом? Ребят, не тормозите так сильно. Идите помогите мне донести Ольгу до её квартиры. Нужно сделать это как можно скорее. Время уже ближе к пяти, совсем скоро её старший брат вернётся с университета. Будет, знаете ли, тяжело мне ему всё это объяснить, если мы с ним в дверях случайно столкнёмся, — запричитала она, не спеша поднимаясь на ноги. Заметив, что те двое никак не отреагировали на её слова, она заговорила снова, но на этот раз на порядок строже. — Не заставляйте меня отдавать вам приказ. Вы же и сами знаете, как мне не нравится это делать. Если начну размахивать здесь своей княжеской диадемой, то ничем не буду отличаться от ублюдков с «проспекта», а я не хочу быть такой, как они. И вы, поверьте мне, тоже этого совсем не хотите, — отряхнула она свою тёплую куртку от снега и с ожиданием во взгляде посмотрела на них.       — …Лихо вы с ним, конечно, управились, — «шестой» медленно растянул губы в широкой улыбке и, бросив быстрый взгляд в сторону Тимофея, двинулся по направлению к девушке. — Было чудовище — и нет чудовища.       — Матвей, не подлизывайся. Ты и сам прекрасно знаешь, что они опасны только для местных жителей, — покачала она головой, наблюдая за тем, как подошедший «шестой» без особого труда поднял девушку на руки. — Мы всё-таки живём с этими чудовищами бок о бок с самого своего рождения, так что знаем, как и чем с ними бороться. Жители этого мира никогда не сталкивались с «теневыми тварями», так что нет ничего удивительного в том, что Ольга развернулась и в страхе убежала, когда увидела такую громадину. Навряд ли она и живых волков-то видела, я уже не говорю о таких больших, но не будем об этом. Единственное, что меня сейчас действительно волнует, так это то, как эта «тварь» в принципе здесь оказалась. Через наш портал она пробраться сюда не могла, что наталкивает меня на одну простую мысль — кто-то пропустил её через свой портал и намеренно загнал к нам, и этим «кем-то» были уже упомянутые мной ублюдки с «проспекта», — потерев подбородок, сделала она вывод.       «Шестой», посмотрев на неё, кивнул, всем своим видом показывая, что пришёл к точно такому же выводу. В глазах Тимофея его поведение выглядело особенно странно потому, что он знал, что они оба видели эту девушку сегодня впервые в жизни. «Четвёртый» действительно едва ли понимал о чём она говорит в принципе, пусть и старательно выдёргивал из её речи отдельные фразы и делал на их основе некоторые выводы. «Шестой» же будто без труда смог попасть в колею истории, выглядя при этом так, будто и правда был тем самым «Матвеем», за которого его приняла девушка.       — И всё-таки не зря их называют «ублюдками с проспекта». Если бы вы не оказались поблизости, то девушке бы явно не поздоровалось, — «шестой» посмотрел на девушку, которую продолжал держать на руках. — Благо, на этот раз обошлось без жертв. Теперь необходимо понять зачем им всё это нужно. Не просто так же они решили натравить «теневую тварь» на местного жителя. У них явно есть какая-то цель.       — С этим всё проще простого. Если с их лёгкой руки в «Совете» прознают, что на территории «Первомайской» из-за нападения «теневой твари» пострадал кто-то из местных жителей, то те вполне могут заявить о нашей несостоятельности в качестве защитников портала и потребовать у нас передать им его во владение. О да, так и вижу, как они с пеной у рта уверяют верхушку «Совета» в том, что мы не способны обеспечить порталу достаточный уровень защиты, раз первая попавшаяся «теневая тварь» смогла через него пройти и напасть на представителя этого мира, — то и дело фыркая, принялась невесело рассуждать девушка.       Чем дольше она вслух размышляла об этом, тем к более безрадостным выводам приходила. Наконец, вероятно, осознав, что своими речами девушка вгоняет в тоску не только саму себя, но и двух мужчин, шедших рядом с ней, она резко замолкла, а затем ударила себя обеими руками по щекам. Не пристало начальству унывать перед подчинёнными, пусть ситуация к этому и располагала.       — Так. Всё, прекращаем хандрить. Сегодня они сделали свой ход, следующий будет уже за нами. И действовать нужно как можно быстрее, чтобы они не успели придумать что-нибудь ещё, — слегка притопнула она ногой, после чего уверенным шагом направилась обратно в сторону двора, в котором исследователи и очутились ранее. Заметив, что двое мужчин не поспевают за ней, она приостановилась и махнула им рукой, тем самым поторапливая их. — Идёмте! Нам ещё Ольгу домой вернуть нужно успеть!       — Эм-н. Ты понимаешь, что тут происходит… Матвей? — осторожно поинтересовался у того Тимофей, понизив голос.       — Для тебя не Матвей, а Матвей Юрьевич, я всё-таки старше, — бросил ему в ответ «шестой». — Было бы очень хорошо, если хотя бы чуть-чуть понимал. К моей большой радости, у меня нет совершенно никакого предпочтения к тому, чтобы читать писанину подобную «шедеврам» нашей прекрасной писательницы, но учёные в «саду-77» всё равно обязали меня ознакомиться с «обязательным минимумом». Так вот, спешу тебя обрадовать, с историей я и правда не ошибся. Это действительно «Подвал дома №33».