По эту сторону от себя

      — На удивление всё выглядит не так уж и плохо. По правде говоря, я ожидал увидеть куда более печальную картину, — произнёс мужчина, выпуская изо рта клубы дыма.       У въезда во двор медленно остановился невзрачный чёрный автомобиль. Водитель привычным движением поправил свою фуражку, скрыв под тенью козырька свой пустой взгляд и лишённую каких-либо присущих людям чувств улыбку. Последняя настолько сильно испугала «девятого», что тот даже невольно вздрогнул, увидев её в отражении зеркала заднего вида.       Сидевший за водителем мужчина не обратил на это никакого внимания, не спеша опустив боковое стекло автомобиля. Зимний морозный воздух тут же ворвался внутрь и быстро развеял тяжёлый сигаретный дым, повисший в салоне автомобиля. «Серый человек» нахмурился каким-то своим мыслям, после чего, вместо слов лишь тяжело вздохнув, выбросил окурок в окно и спокойно вышел из машины. Василий Иванович тут же поспешил вслед за ним, не желая дольше необходимого оставаться в одном помещении с тем странного вида «болванчиком».       Впрочем, ему не пришлось идти далеко. Только выйдя наружу, «серый человек» сразу прислонился к двери автомобиля и принялся без какого-либо интереса наблюдать за тем, что происходило в противоположном от них углу двора. Там во тьме наступившей ночи, избегая света фонарей, осторожно крались трое человек. Если быть точнее, их было четверо, да вот только четвёртый, вероятнее всего, находился без сознания.       Наблюдавший за этим «серый человек», к собственному удивлению, при виде них слабо улыбнулся, и уже в следующее мгновение один из фонарей, который столь неудачно освещал вход в нужный им подъезд, закряхтел и погас. Один из крадущихся немедленно остановился, быстрым движением руки призвав к тому же и остальных. Внимательно оглядевшись по сторонам, первый из шедших на мгновение коснулся взглядом и их чёрного автомобиля, но, казалось, ничего интересного так и не обнаружил. Убедившись в том, что путь безопасен, они осторожно зашли в подъезд.       — Что это за?!. — испуганно воскликнул «девятый», поспешно отступив ближе к «серому человеку». Впрочем, момент испуга не продлился долго. Довольно быстро взяв себя в руки, он повернулся к мужчине в длинном чёрном пальто и осторожно поинтересовался, — Извините, а вы, случаем, не знаете, что это такое? Что там находится? — после чего кивнул в сторону выхода со двора.       А по ту сторону от въезда находилось… Ничто. Точнее, в белом бескрайнем «ничто» лениво проплывали отдельные части кирпичных домов, детали машин и даже конечности людей, которые, вопреки собственной неполноценности, продолжали старательно имитировать жизнь. Ноги, шагающие отдельно от своих туловищ, подвески машин, спокойно поворачивающие на несуществующем перекрёстке, светофоры, мигающие в каком-то собственном, недоступном для других ритме. Всё это выглядело очень и очень «неправильно», но в то же время отчего-то невероятно завораживающе. Казалось, если продолжить всматриваться во всё это, то в какой-то момент ноги сами двинутся навстречу этой прекрасной и опасной картине. От осознания этого сразу становилось страшно. Из страха и родился выкрик, сорвавшийся с губ «девятого».       — Что там находится, спрашиваете… Василий Иванович, вы когда-нибудь слышали об «эффекте наблюдателя»? Веществу необходим наблюдатель. Если за ним никто не наблюдает, оно исчезает. Звучит немного странно, но в нашем случае вполне применимо, — «серый человек» на мгновение прикрыл глаза, после чего посмотрел в ту же сторону, что и «девятый».       Буквально в следующий миг рассредоточенное, но в то же время завораживающее «ничто» приняло упорядоченный вид. Отдельные «куски» улицы встали на предназначенные им места, и вот перед ними уже предстала картина уютного вечернего города: широкие улицы, стремительные автомобили и спешащие по домам люди, в последнее мгновение вспоминающие о пустующем холодильнике и оттого решившие забежать в магазины с кричаще яркими вывесками. Всё пришло в «норму» так быстро, что Василий Иванович даже не поверил своим глазам. Самое настоящее волшебство, не иначе.       — Думаю, всё потому, что сейчас мы находимся не в полноценном сне, а лишь на его руинах. Сергей Николаевич уже давным-давно очнулся или же видит сейчас совершенно другой сон, не в этом суть. Самое важное, что это место продолжает существовать только по той причине, что здесь находятся люди, которые некогда принимали участие в третьем «сценарии»: я да «четвёртый». Мы и есть те самые «наблюдатели», в глазах которых «вещество» или же в нашем случае декорации третьего «сценария» продолжают существовать, поскольку мы помним, как они выглядели изначально. В этом заключается наша самая большая проблема, поскольку воспоминания имеют свойство… Стираться. Особенно у тех, кто провёл в «Заповедном саду» слишком много времени, — произнёс «серый человек», после чего слегка мотнул головой.       Стоило ему это сделать, как его внешность резко изменилась. Теперь вместо мужчины среднего роста, чьё лицо было скрыто вязким туманом, перед «девятым» стоял высокий светловолосый мужчина, обладатель пронзительного взгляда серых глаз. Поправив свой бежевый костюм, он одарил Василия Ивановича мимолётным взглядом:       — Я не доверяю памяти «четвёртого» и, честно говоря, не знаю, что произойдёт, если наблюдатель отвернётся, а вещество исчезнет. Так что нам нужно как можно скорее вернуть их в более безопасное место, — уже тише добавил тот и уверенным шагом двинулся в том же направлении, что и недавно скрывшаяся в подъезде компания.

***

      Тимофей отвернулся и плотно зажмурил глаза, мысленно взмолившись всем богам о том, чтобы настороженность «местных жителей» оказалась не слишком высока и те не вызвали местную же «полицию». Впрочем, даже и не нужно было быть особенно внимательным соседом, чтобы сразу понять, что их троица выглядела, мягко скажем, подозрительно. Если бы сам «четвёртый» случайно стал свидетелем чего-то похожего, то он, недолго думая, сразу набрал бы на телефоне заученные наизусть цифры и позвонил бы в местный полицейский участок, тем самым, без сомнения, предупредив совершение противоправных действий. А как ещё можно было назвать то, чем они теперь втроём дружно занимались?       «Шестой», он же Матвей, как он сам попросил себя называть, Юрьевич, с невозмутимым видом держал на руках девушку, которая была без сознания и которую тщательно ощупывала на предмет наличия ключей от квартиры другая девушка. Тимофею же доверили, пожалуй, самую «ответственную» роль — стоять на стрёме, пока они занимались всеми этими непотребствами. Занимались, к слову, как-то слишком уж долго, отчего у девушки в конце концов закончилось терпение.       — Если мой учитель когда-нибудь узнает, для чего я использую магию, тьфу-тьфу, — плюнула девушка через плечо, — он меня точно отхлещет розгами и даже на титул не посмотрит, — пробормотала та и склонилась над дверным замком. Прошептав что-то, она сложила руки в странном жесте, после чего дверь внезапно щёлкнула и открылась. — Чего стоите как истуканы? А ну бегом сюда! Заходим-заходим, не стесняемся. Совсем скоро бабушки-соседки встанут после дневного сна и отправятся на вечерний променад! Увидят — точно полицию вызовут! — поторопила она их.       Тимофей, совершенно не понимая, в какой именно момент он умудрился во всё это вляпаться, пропустил в квартиру «шестого» с двумя девушками, последним зайдя внутрь и захлопнув за ними входную дверь. Вновь мысленно взмолившись о том, чтобы за ними уже не «выехали», он развернулся и окинул быстрым взглядом прихожую чужой квартиры. Та оказалась самой обыкновенной: немного тесноватой, с деревянной коробкой-шкафом для курток и старыми, местами отклеившимися обоями на стенах. Удивительно, но при всём этом в этой квартире витала неповторимая атмосфера домашнего уюта.       Перед его глазами на мгновение промелькнули картины его собственного родного дома, но практически сразу развеялись. Подумать только, он так давно не появлялся дома, что уже даже забыл, как тот выглядел.       — …Олечка, милая, посмотри-ка на меня, — ласковым голоском протянула девушка. Вторая девушка, которая всё это время находилась без сознания, открыла глаза и посмотрела на неё осоловелым взглядом.       Тимофей и сам невольно отозвался на просьбу девушки и посмотрел в их сторону. При свете включённой люстры ему наконец-то довелось рассмотреть, что же это такая за «Ольга», внезапно ставшая «Олечкой», была. А была это совсем ещё молоденькая девчонка, вероятно, даже школьница, которая вся с головы и до самых пят промокла из-за снега и теперь выглядела так, словно её только что вытащили прямиком из ближайшей канавы. Конечно, они принесли её вовсе не из «канавы», а из «гаражей», но это звучало даже ещё хуже, чем из «канавы». И Тимофею при мысли об этом тоже стало только хуже. Правда, и чем они с Матвеем только теперь занимаются? Им необходимо было отыскать способ выбраться из ловушки «серого человека» и вернуться в «сад-77», а они занимаются чёрт пойми чем…       — …Олечка, послушай меня внимательно. Ты вместе с подружками играла после школы в снежки. Извалялась вся в снегу, будто тебе не шестнадцать, а десять, и из-за этого жутко замёрзла. Ближе к вечеру ты наконец-то вернулась домой, в тепло и первым делом отправилась в душ, чтобы как следует там согреться. Давай, поспеши. Совсем скоро вернётся из университета твой старший брат, — поторопила та Ольгу. Девушка, растерявшись, встала и, стянув с себя сапоги с зимней курткой, медленно двинулась в сторону ванной, слегка покачиваясь при этом из стороны в сторону. — …А мы с вами двумя сейчас отсюда быстренько уйдём, а то ещё столкнёмся с Артёмом — объяснить ему точно не сможем, что тут происходит, — скомандовала та и буквально вытолкала их из квартиры.       С помощью всё той же магии девушка поспешно закрыла входную дверь, после чего скорым шагом спустилась по лестнице на первый этаж. Под лестницей в подъезде находилась дверь, ведущая в подвал, около которой та и остановилась. Достав ключ из кармана куртки, она немного повозилась, но вскоре всё же смогла справиться с висевшим на двери замком. Открыв дверь, махом руки она позвала их пойти за собой и первой спустилась ещё ниже, прямиком в подвал. Тимофей переглянулся с Матвеем, после чего они вместе последовали вслед за ней.       Вероятно, со времён ремонта в подвале прошло ещё больше времени, чем с ремонта в подъезде, если он там, конечно, в принципе когда-то проводился. Так, если стены в подъезде ещё были кое-как, но покрашены, а ступени с пролётами изредка подметали, то подвал выглядел так, будто в него дольше, чем на две-три минуты старались не заходить. Вещи жителей дома были небрежно расставлены по разным углам: чьи-то прошлогодние закатки вполне мирно сосуществовали с ржавыми велосипедами и детскими самокатами, создавая неповторимую атмосферу огромной кладовки.       — Это, между прочим, чужие помидоры, так что не заглядывайся на них, — заметив повышенное внимание к ним со стороны Тимофея, между делом бросил ему «шестой». — Да и не забывай, что они всё-таки ненастоящие. Как и абсолютно всё тут, включая эту девушку, — с лёгкой улыбкой на лице напомнил тот, после чего вновь стал серьёзным. — Чем дольше мы тут находимся, тем больше вопросов у меня к этому месту возникает. Как только выдастся подходящая возможность, надо будет обсудить, что делать дальше. Нельзя нам оставаться здесь надолго, ой как нельзя.       Как только он произнёс эти слова, шедшая впереди них девушка принялась активно их подгонять:       — Ребят, вы собираетесь возвращаться на «Первомайскую» или хотите выйти наружу и ещё немного подышать свежим воздухом? Я вас, случаем, не отвлекла от какого-нибудь очередного важного поручения нашего «Дока»? Если так, то не стесняйтесь, прямо скажите ему, что это я вас отвлекла, — махнула та рукой, остановившись около одной из стен подвала.       Без особого труда отодвинув в сторону старый велосипед с уже давным-давно сдувшимися шинами, девушка освободила для них доступ к внешне самой обыкновенной стене, после чего привычным движением нажала на несколько кирпичей да небрежно провела указательным пальцем по нескольким бетонным швам, тем самым, по итогу, начертив странного вида неправильный многоугольник. Стоило ей это сделать, как стена тут же пошла мелкой рябью, после чего медленно отъехала в сторону, открывая им проход внутрь. Девушка, на прощание не глядя махнув им рукой, уверенно вошла в образовавшийся проём, практически сразу затерявшись средь торговых прилавков, щедро набитых самыми невообразимыми товарами. Таким образом, войдя в подвал, они, по итогу, очутились… На рынке?       — Интересно, а жители дома в курсе, что прямо под ними явно без согласования с местными властями функционирует довольно-таки немаленький такой рынок? Не говоря уже о том, что за примечательные вещички здесь можно отыскать… — оглядываясь по сторонам, вроде бы даже искренне поинтересовался «шестой». — Хотя о чём я спрашиваю? Это же одна из историй нашей «чудо-писательницы». Здесь решаются судьбы целых миров, а о комфорте жителей первого этажа никто и не подумает.       — Я с первого раза понял, что ты не поклонник творчества Пелагеи Андреевны. Это от тебя и не требуется. Лучше прекращай болтать и будь внимательнее. Что-то мне здесь совсем-совсем не нравится, — стараясь держать того в поле зрения, произнёс Тимофей, вместе с тем осторожно оглядываясь по сторонам.       Чем дольше он наблюдал за этим местом, тем больше его охватывала атмосфера «подпольного рынка», а в таких местах, как известно, редко происходило что-то хорошее. Зато приключений на свою «пятую точку» можно было отхватить с лихвой. Только этого им для полного счастья теперь не хватало.       — А что конкретно тебе здесь не приходится по душе? От абстрактного «чего-то», знаешь ли, держаться подальше заметно тяжелее, чем от какого-то конкретного, допустим, субъекта, — просто не мог не поделиться с ним своим экспертным мнением «шестой».       Тимофей в ответ лишь скривил лицо, после чего, опомнившись, поспешно принял более серьёзный вид. Его вывели из себя даже не сами слова Матвея, те-то вполне себе были весьма логичными, а своя собственная неспособность внятно что-то ответить на его замечание.       «Четвёртый» был готов дать руку на отсечение, что в этом месте было жизненно необходимо держать ухо в остро, и его слова были вовсе не обычным предположением, основанным на первом не самом положительном впечатлении, а чем-то вполне себе обоснованным, будто бы даже подкреплённом какими-то объективными фактами. Но что это было за обоснование? И что это были за «объективные факты»? Почему ему казалось, что стоит ему постараться ещё хотя бы чуть-чуть усерднее — и забытое в его мыслях вновь обретёт свою изначальную форму. Но почему именно «забытое»? Значит, это место всё-таки не было ему всего лишь «смутно знакомым»? С учётом того, что «шестой» был уверен в том, что всё их окружавшее являлось декорациями к одной из историй Пелагеи Андреевны, то можно было предположить, что они и правда находились в одном из предыдущих «сценариев» и он когда-то в нём даже участвовал. Но почему он всё никак не мог вспомнить обстоятельства этого «сценария»? Каким он шёл по очереди? Может, стоило перебрать все «сценарии», начиная от первого и до последнего четырнадцатого? Но почему уже с самого начала он чувствует, что количество тех «сценариев», которые тот может припомнить, сильно не совпадает с фактическим числом «сценариев» с его участием? От мысли об этом у него отчего-то затряслись руки.       — Я тебя прошу, сделай лицо чуть-чуть попроще, — прервал поток его безрадостных мыслей «шестой». — Пока что будем работать с тем, что имеем, а имеем мы сейчас не так уж и много. С одной стороны, это и не сказать, чтобы особо хорошо, но и не сказать, что плохо. По крайней мере, распыляться на всякую мелочёвку лишний раз не придётся. Мы точно знаем, что нам каким-то образом удалось перейти из одного «сценария» в, вероятнее всего, другой «сценарий». Это произошло тогда, когда мы пересекли лес, — принялся вслух рассуждать тот, остановившись у пыльной кирпичной стены и прислонившись к ней плечом. — Из этого выходит, что теперь мы, по меньшей мере, знаем, что из леса можно выбраться, но это никак не поможет нам добиться «хорошей» концовки. А ещё тот мальчишка, Веденей, всё-таки является самым обыкновенным «болванчиком», как и все остальные наши «товарищи», которые нам совсем не товарищи, — в подвале было довольно тепло, оттого долго находиться в помещении в зимней куртке было не самой лучшей идеей. Похлопав себя по красным щекам, Матвей расстегнул свой пуховик и стянул с головы шапку. — Надеюсь, то, что он исчез при переходе от «сценария» к «сценарию», смогло тебя в этом убедить.       Тимофей последовал его примеру и стянул шарф, плотно обмотанный вокруг его шеи, затем также расстегнув молнию на своём пуховике. Решив не зацикливать на его последних словах, он ухватился за основную мысль всего его высказывания и спросил:       — Считаешь, что мы не сможем самостоятельно выбраться из этого «сценария» в «Заповедный сад»? И правда, мы только и делаем, что бродим кругами, спасая школьниц и вскрывая замки чужих квартир, этим давая лишь больше времени «серому человеку», чтобы он уж наверняка смог нас отыскать, — кое-как запихнув шарф в карман пуховика, Тимофей посмотрел на не спешившего его переубеждать в этом Матвея. Значит, их выводы совпали. — В самом начале тот мерзкий голос сказал, что от нас требуется всего лишь отыскать для Веденея друзей. Может, нам стоит попробовать так и поступить?       — Я не просто «считаю», что нам не удастся самостоятельно выбраться, я в этом совершенно уверен. Мы будто слепые котята затерялись в трёх соснах, не зная, как выбраться из этого «сложнейшего лабиринта». Чутьё подсказывает мне, что «серый человек» уже знает, где мы, но не спешит вмешиваться, считая все наши потуги забавным зрелищем… Постой-постой. Что ты только что сказал? Попробовать отыскать друзей? А ты до сих пор не попытался это сделать? — привычный саркастичный тон голоса Матвея сменился на недоверчивый. Увидев, что Тимофей слегка качнул головой, тем самым ответив на его вопрос, «шестой» не смог сдержать кривой усмешки. — Тогда нет ничего удивительно в том, что ты так трясся над тем маленьким ублюдком. Конечно, было бы куда лучше, если бы ты самостоятельно вынес урок, получив все шишки на свою непутёвую голову, но, так и быть, в условиях нависшей над нами беды поделюсь с тобой своим личным опытом, — развёл он руки в стороны с видом, так и кричащим, мол, «не стоит благодарить столь замечательного меня за такую невероятную щедрость». — Знай, что ни поиск для него друзей со стороны, ни становление другом самому никоем образом не помогут тебе выйти на «хорошую концовку». Этот ребёнок — всего лишь шестерёнка в очередной ловушке, которая приведёт тебя обратно к нашему старому-доброму другу «Дубу». Так что нам с тобой нужно вместе дружно подумать над тем, что мы оба ещё не пытались сделать. Но, опять же, то, что нам удастся достигнуть «хорошей концовки», вовсе не означает, что «серый ублюдок» сдержит своё слово и освободит нас. Нужно быть готовым ко всему, включая худшие из возможных вариантов.       — Бессмысленно запирать нас в «сценарии» на всю нашу жизнь. Вероятнее всего, должны существовать пути наружу, нам осталось всего лишь отыскать их. «Всего лишь», ха, — с лёгкой иронией в голосе поддержал его «четвёртый».

***

      На этом поистине поражающем воображение рынке, расположившемся в подвале самой обыкновенной кирпичной пятиэтажки, было на удивление многолюдно. У каждого изрядно потрёпанного торгового прилавка неизменно стояли по три-четыре человека, хором с остервенением выбивавшие у продавцов скидку да побольше. Последние, к слову, явно были не лыком шиты — ведя спор сразу с несколькими покупателями, на каждое их едкое слово они умудрялись налить столько приторно сладкой лести, что под конец у обеих сторон начинало натурально сводить зубы от сладости, но попытаться, как искренне считали сами покупатели, всё равно стоило, ведь цены тут были действительно кусачими. И в том не было совершенно ничего удивительного. На этом рынке торговали весьма экзотичным для этого мира товаром: частями тел невиданных зверей, которые можно было использовать как в пищу, так и при изготовлении зелий, а также различными элементами брони и оружия, что выглядело несколько странно при осознании того, что в считанных метрах от них располагалась дорога, по которой разъезжали автомобили. Из-за своей «экзотичности» товары и были невообразимо дороги, так ещё и, помимо этого, продавцы принимали не просто только наличными, а именно что золотыми монетами.       И вот среди этих бесконечных прилавков и устроились двое мужчин, с донельзя серьёзным видом принявшись обсуждать план своих дальнейших действий. Обсуждали они его довольно долго и тщательно. Жаль, что успели они обсудить далеко не всё, когда к ним неожиданно кое-кто подошёл.       Ни один из них, честно говоря, никогда бы не подумал, что столь эффектная девушка когда-нибудь решит остановиться у таких, как они, пусть они и не считали свою самооценку заниженной. Просто девушка была действительно поистине выдающейся. Длинноногая блондинка с крупными накрученными локонами, одетая в чёрную норковую шубку, из-под полов которой выглядывала атласная ткань её тёмно-бордового платья, встала прямо перед ними, окинув их внимательным взглядом своих густо подведённых тёмно-синих глаз.       — Так вот это вы где всё это время от нас прятались. Мы с Васильком, знаете ли, раз сто всю «Первомайскую» вдоль и поперёк в поисках вас оббегали, а вы, оказывается, в угол забились и теперь стараетесь особо не отсвечивать. Признавайтесь, натворили чего в городе? — фыркнула та, после чего поправила свою слегка растрёпанную причёску. — Ладно, не буду вас допрашивать — мне за это не доплачивают. Чего сидите? Поднимайтесь, красавчики. Агата Игоревна уже давненько зазывает вас обоих в свой офис. Вроде как, дело очень серьёзное, так что не стоит заставлять её ждать ещё дольше. Правильно? Правильно, — кивнула она, после чего развернулась и слегка качнув плечом призвала их пойти за собой.       Тимофей быстро переглянулся с Матвеем. Тот, особо не таясь, хмыкнул в ответ на его невысказанный вслух вопрос.       — Как мы с самого начала и подозревали, за нами всё-таки пришли, — поднявшись, тот оттряхнул штаны от грязи и спокойным шагом двинулся вслед за слегка покачивающей бёдрами девушкой. — Что же, ставлю свой месячный оклад на то, что за нами с тобой прибыл один весьма высокопоставленный гость. Не будем заставлять его слишком долго ждать, а то ещё, глядишь, расстроим его. А кто знает, что он начинает творить, когда расстраивается, так ведь? Может, он начинает пачками рассылать людей в миры, в которых заставляет переживать их зацикленные кошмары? Нестерпимую физическую или ментальную боль. Ведь неизвестно, человек ли этот наш «высокопоставленный гость». Возможно, всё человеческое нашему «гостю» чуждо, — еле слышно закончил «шестой».       — Если у, как ты выразился, «высокопоставленного гостя» есть способность слышать всё, что происходит в пределах «сценария», то своими заявлении ты вполне мог выбить из него хоть что-то «человеческое», — негромко же ответил ему Тимофей. — Но он и правда всё-таки смог отыскать нас здесь. Интересно, если мы прямо сейчас попытаемся сбежать, ему удастся нас поймать?       — Предположу, что если ты в качестве эксперимента решишь провернуть нечто этакое, то подвальная дверь, к примеру, просто не откроется. Проверять это я тебе, конечно же, не советую. А насчёт подслушки… Думаю, после того, как мы покинули тот лес, он потерял возможность за нами подслушивать, так что не трясись. Пока можно не сдерживаться в словах, а вот потом… Посмотрим, что он собирается нам сказать. В конце концов, это будет его первое появление с тех самых пор, как нас заключили в том лесу, — нахмурившись, пробормотал Матвей.       — Больше двух говорят вслух! — внезапно остановившись и резко развернувшись к ним лицом, отчитала их блондинка, окинув их донельзя недовольным взглядом. — Знаете ли, это, по меньшей мере, неприлично, шептаться друг с другом в присутствии третьего человека. Если так сильно хотите посекретничать, то подождите того момента, когда останетесь наедине, а то заладили: шу-шу-шу, шу-шу-шу. Как мыши в кладовой, честное словно!       И дальше действовать на нервы этой девушке они не решились, поэтому единодушно решили свернуть своё обсуждение, молча отправившись за ней.       Дорога до офиса некой Агаты Игоревны выдалась несколько странной. Тимофея не отпускало ощущение того, что они с Матвеем выполняли роль суровых телохранителей, за крепкими спинами которых укрывалась всемирно известная актриса ли певица. Благо, поклонники у «звезды» оказались весьма воспитанными: пусть они и, не сдерживаясь, радостно восклицали да восхищённо вздыхали, приветствуя своего кумира, но в то же время как-то не спешили приближаться к ней, дозволив себе лишь провожать её фигуру полным искреннего обожания взглядом.       — «Ох, если бы и в институте по мне кто-то так вздыхал».       — Ты что-то сказал? — отозвался Матвей, скосив на «четвёртого» взгляд.       Тимофей растерянно моргнул, не сразу сообразив, что именно им только что была произнесена предыдущая фраза: «Ох, если бы и в институте по мне кто-то так вздыхал». Почему-то он внезапно ощутил полную уверенность в том, что однажды, ступая по этому грязному бетонному полу на десятисантиметровых тонких каблуках, точно такую же фразу произнесла Маргарита. С высока посмотрев на лебезящих перед ней обитателей «Первомайской», она еле слышно фыркнула, после чего одарила их высокомерным взглядом. У любых других людей это могло бы вызвать раздражение или даже разозлить, но в этом месте её персонаж был не только всеми любим, но и глубоко уважаем. Здесь ей было позволено даже больше, чем в «саду-77», из-за чего она и испытывала лёгкое недовольство. Разве не могут ею так же восхищаться и в институте? Разве она этого не достойна?..       — …Кажется, мне удалось что-то вспомнить. Скорее всего, это место и правда является декорацией одного из «сценариев», в котором я участвовал. Но я всё ещё не могу вспомнить, что именно тогда происходило, — пробормотал Тимофей, приложив ладонь ко лбу загудевшей от напряжения головы.       — Не мучай ты так себя. Всё равно сейчас от этого будет мало толка — только себе хуже сделаешь, — на редкость заботливо произнёс «шестой», но затем, словно осознав, что позволил себе быть слишком добрым к нему, даже излишне поспешно добавил. — Лучше потрать свои оставшиеся немногочисленные умственные силы на дальнейший разговор с «серым ублюдком». Пусть от тебя явно будет мало пользы, но мне и этого будет достаточно. Главное, не филонь, а там как-нибудь, но справимся.       — Заткнись ты уже, — только и смог, что ответить ему Тимофей, вновь поймав на себе недовольный взгляд блондинки.       Так в атмосфере всеобщего обожания, которое им не принадлежало, они прошли от одного конца рынка до другого. Там в самом конце стихийно образовавшейся «главной улицы» располагалась скромная будочка с маленьким окошком, по ту сторону которого вместо штор весели плотные горизонтальные жалюзи. Остановившись напротив входа в будочку, девушка привычным движением быстро поправила причёску с шубкой и, прочистив горло, постучала в дверь.       — Агата Игоревна, это я! Я их привела! — на удивление тонким ласковым голоском пропела девушка, в мгновение ока превратившись из разъярённой фурии в маленького ангелочка.       — Анюта? Заходи, и ребят с собой заводи, — прозвучал из-за входной двери уже знакомый им голос.       Получается, ту девушку, вместе с которой они не вполне законно проникли на территорию чужой квартиры, звали Агата Игоревна? Местное начальство и правда оказалось под стать подвластной ему территории.       С учётом того, что столь огромный по размерам рынок умудрился поместиться в небольшом подвале самой обыкновенной кирпичной пятиэтажки, можно было предположить, что внутри этой небольшой «будочки» окажется просторный кабинет, который соответствовал бы «высокому начальству», которому он принадлежал. Но Тимофей чувствовал, что это совсем не так. Заходя внутрь, он доверился своему предчувствию и не начал ломиться вперёд, предусмотрительно остановившись ближе к двери. И… В «будке» действительно оказалось довольно тесно: если в обычное время два-три человека вполне могли внутри разминуться, не столкнувшись при этом плечами, то в условиях нынешнего столпотворения это было сделать практически невозможно. Шесть человек — это всё-таки не трое, особенно, если двое из них одной своей тяжёлой аурой вполне могли без труда вытеснить всех остальных.       — Хорошо вы спрятались, Тимофей, Матвей. Долго пришлось искать. Я уж думала самой на ваши поиски отправиться, — не отрывая взгляда от своего гостя, протянула повстречавшаяся им прежде девушка, Агата Игоревна.       Над потолком кабинета горела повисшая на проводах лампочка, медленно покачивающаяся из стороны в сторону. Её свет, однако, было настолько слаб, что несколько настольных ламп, стоявших как на столе, так и втиснутых меж книжных полок да близ на потемневших от старости деревянных комодов, освещали помещение в разы лучше. Именно благодаря им, у Тимофея появилась возможность получше рассмотреть, вероятно, одно из основных действующих лиц этой истории.       Переплетя меж собой пальцы рук, за письменным столом расслабленно восседала брюнетка, что возрастом была, вероятно, ближе к тридцати годам. На ней всё ещё была надета тёплая зимняя куртка, однако чёрные вязаные шапка, шарф и перчатки, явно составлявшие единый комплект, были сняты и брошены прямо поверх стопки с документами. Прищурившись, девушка смотрела своими необыкновенными фиолетовыми глазами прямо на улыбчивого мужчину, преспокойно сидевшего себе по другую сторону от её стола. Впрочем, по её взгляду, казалось, что перед ней сидел не человек, а самый настоящий дикий зверь, который был куда опаснее той «теневой твари» и от которого вполне можно было ожидать всё, что угодно. Это, однако, совершенно нельзя было соотнести с внешним видом мужчины: строгий бежевый костюм, чёрное зимнее пальто и тёмно-бордовый вязаный шарф, плотно облегавший его шею. Тот даже и не подумал снять верхнюю одежду, будто заранее знал, что забежит в это место мимоходом, буквально поздоровается и уйдёт восвояси. Но то, что для него ровным счётом ничего не значило, вызывало у сидевшей напротив девушки серьёзную обеспокоенность, и Тимофей целиком и полностью разделял её чувства.       Ему оказалось достаточно всего одного мимолётно брошенного взгляда, чтобы понять, кто именно перед ним находился. «Серый человек» с улыбкой на лице кивнул им обоим в знак приветствия. Стоявший рядом с Тимофеем Матвей, вероятно, также смог увериться в мысли о том, кем был сидевший перед ним мужчина, пусть история их знакомства и была гораздо короче. «Шестой» ответил на его приветствие кривой ухмылкой, но сразу сыпать в ответ остротами не спешил. Вместо этого, он вскинул бровь и будто бы даже вежливо поинтересовался:       — Чем мы можем быть вам полезны, уважаемый?       — Это и мне, между прочим, будет очень интересно услышать, — спросила следом Агата Игоревна, продолжая сверлить взглядом мужчину в светлом костюме.       В её взгляде буквально побуквенно читалось: «Не знаю, по какой такой важной причине мои подчинённые могли тебе понадобиться, но у нас тут ты гость нежеланный. Терпение наше отнюдь не безгранично, так что лучше поскорее собирай свои вещички и в ритме вальса иди отсюда подобру-поздорову».       — Ну и как ваше мнение? Вам понравилось в этом «сценарии»? — не теряя своего напускного дружелюбия, спросил в ответ у двоих исследователей «серый человек», совершенно не обращая внимание на едкий тон голоса девушки.       Той явно не понравилось, что её так открыто проигнорировали. Приподнявшись со своего места, она нависла над столом, грозно воззрившись на незваного гостя. И вот, когда, казалось, с её губ были готовы сорваться несколько не самых приятных уху фраз, мужчина в пальто плавно поднял руку в белой перчатке, после чего медленно опустил её. Острый взгляд девушки вмиг потерял всякую осмысленность, став абсолютно пустым, лишённым и тени каких-либо человеческих эмоций. Словно самый настоящий «болванчик», она молча опустилась обратно в своё старое потрёпанное кресло и замерла, выглядя при этом так, словно ничего в целом мире не способно её потревожить. Марионетка, которая не придёт в движение, пока её хозяин не прикажет ей это сделать.       — …В те времена технология «искусственного моделирования сна во сне» ещё не была на ходу. Каждый «сценарий» в самом прямом смысле этого слова выстраивался по «сценам». Индивидуальный подход приводил к тому, что создавалось ощущение, будто каждая декорация обладает душой. Теперь всего этого уже не увидеть. Новые «сценарии» выстраиваются на основе старых, вперёд качества на первое место вышла скорость. И людей из «сада-77» совершенно не волнует то, к чему это может привести. Эксперимент есть эксперимент, а подопытные кролики на то и зовутся подопытными, чтобы не на своей, а на их шкурах узнавать о различных «побочных» действиях, — слабо покачал головой «серый человек».       — Значит, мы всё-таки находимся средь декораций одного из предыдущих «сценариев»? — бросив короткий взгляд в сторону Тимофея, спросил Матвей.       «Серый человек» слегка приподнял в недоумении светлые брови, затем уже в открытую вопросительно посмотрев на «четвёртого».       — Всё верно, это декорации одного из первых по счёту «сценариев». Если мне не изменяет память, то третьего по счёту, — медленно кивнув, подтвердил он его предположение. — Но к чему этот вопрос? Неужели «четвёртый» не рассказал тебе об этом? Он же как раз во всём этом уча… — начал было говорить «серый человек», но сам оборвал свою же фразу.       Опустив взгляд, мужчина нахмурился, явно подумав о чём-то, что нельзя было назвать особо приятным. Неприятно было и Тимофею, поскольку в его присутствии обсуждали то, чего он по какой-то неизвестной причине практически не помнил.       Да, он участвовал практически в каждом «сценарии», исключая всего пару штук, на время которых его отправили в небольшой «отпуск». Был ли среди этой «пары штук» третий «сценарий»? Чутьё упрямо твердило ему о том, что нет, не был. Мало того, что для «отпуска» было ещё слишком рано, так к тому же разрозненные обрывки воспоминаний, всплывавшие в его мыслях то тут, то там, утверждали об обратном. Спорить было бесполезно — он точно когда-то прежде принимал участие в этом «сценарии», но по какой-то причине обстоятельства того времени практически полностью стёрлись из его памяти. Но как такое могло произойти? Причиной тому была его «дырявая» память, или нечто иное? Но тогда что именно? И было ли это как-то связано с тем, что он так и не смог вспомнить, как выглядит прихожая его родного дома?       — …Аж третий «сценарий»? Тогда я ещё меньше понимаю, каким образом мы умудрились здесь очутиться, — продолжил разговор Матвей.       По выражению его лица сразу становилось ясно, что он и рад был бы развить иное направление этой беседы, но оба его собеседника явно не были к этому расположены. Ан-нет, «собеседников» у него было не двое, а трое. «Шестой» с лёгким недоумением перевёл взгляд с фигуры «серого человека» чуть-чуть выше. И правду говорят, существуют люди, которые одним своим присутствием перетягивают всё внимание на себя: Матвей даже и не заметил, что за спиной мужчины, с какой-то явно сомнительной целью сложив губы трубочкой, стоял «девятый номер». Выглядел тот при этом настолько нелепо, что «шестой» не смог сдержать рвущийся наружу смешок.       — Василий Иванович, а чем это вы тут у нас заниматься собираетесь? Должен ли я начать волноваться за свои честь и достоинство? Или это кому-то другому не повезло стать вашей любовной целью? Передайте этому несчастному, что я ему искренне сочувствую.       — Василий Иванович! — одновременно вместе с ним воскликнул Тимофей и, не обращая внимание на говорившего Матвея, продолжил, — Как хорошо, что с вами всё в порядке! Я так волновался за вас! Но что произошло с вашим лицом? Неужто у вас спазм мышц?       «Неожиданное появление» Василия Ивановича на время оттеснило безрадостные мысли в голове у Тимофея. От момента получения его самой первой «плохой концовки» и вплоть до этой минуты он совершенно ничего не знал о судьбе своего товарища, и потому не мог не испытывать поэтому поводу волнение. «Девятый» в его глазах был человеком хоть и старательным, но всё же уже в возрасте и оттого более подверженным различного рода опасностям. То, что он в течение столь длительного времени не выходил с ними на связь, представляло из себя скорее плохой знак, чем хороший. Вдруг «сценарий», поставленный «серым человеком», сломил мужчину? Или даже могло случиться такое, что чудовище, повстречавшееся Тимофею во время первого «прохождения», и было потерявшим разум Василием Ивановичем? Безумным и оттого совершенно беззащитным.       Увидев же «девятый номер» целым и, вроде как, даже невредимым, Тимофей ощутил, как часть его внутреннего напряжения заметно ослабла. Только вот выражение лица его старшего товарища вызывало у него вопросы. Конечно, можно было предположить, что он решил заняться «фейсфитнесом», но для этого явно были неподходящие время и место. Зато рядом с тем сидело крайне бессовестное создание, которое вполне могло быть за это в ответе.       Василий Иванович, который на протяжении всего этого времени находился с ними в одном помещении и на которого те совершенно не обращали внимание, что-то невнятно промычал, после чего с крайне печальным видом опустил голову. «Серый человек», обернувшись, будто бы даже с сожалением посмотрел на него.       — Мне очень жаль, что вам, Василий Иванович, сейчас приходится испытывать некоторое неудобство, но мы оба знаем, что в ином случае вы бы просто не смогли удержать свой язык за зубами. Как бы я вас об этом старательно ни просил, — со вздохом сказал мужчина. — Пока вы путешествовали меж «сценариями», мы успели многое с ним обсудить. Да, как вы наверняка уже успели догадаться, Василий Иванович «одержал победу», за что и был вознаграждён долгой и не самой приятной беседой со мной. Но то его право, которым он воспользовался, а вот вы оба нарушили правила, покинув отведённую вам «игровую площадку», — с каждым словом его улыбка начала становиться всё более и более натянутой, пока всем не стало ясно, что вся эта ситуация его отнюдь не веселила. — Я только всё понять не могу, по какой причине вы так отчаянно стремитесь к самоуничтожению? «Заповедный сад» медленно, но верно убивает вас, разве вы сами этого не замечаете? Он просто не предназначен для того, чтобы по нему ступали люди. Тимофей, разве ты сам на себе не ощущаешь его влияние? — посмотрел он прямо на «четвёртого». — Я ведь правильно понял, что ты совершенно ничего не помнишь о третьем «сценарии»? А о более ранних событиях? Нет, первый и второй «сценарий», а также твоё знакомство с Арсением забывать нельзя, поэтому «команда психологов» после каждого пробуждения обязательно проговаривают всё это с тобой, чтобы ты не забывал, из-за чего и ради чего каждый раз ложишься спать в том железном ящике. А что насчёт твоего дома? Ты помнишь свой адрес? Даты рождения родителей? Имя классного руководителя? Букву класса, в котором учился? Первыми чаще всего уходят «старые» воспоминания, которые некоторое время ничем не подкреплялись. Даже подъезд, в котором прожил больше двадцати лет… — он с силой мотнул головой. — Учёные из института сообщили вам об этом перед тем, как отправить вас сюда? Объяснили, насколько опасно это место? А ведь никаких способов ни защиты, ни лечения не существует, — распалившись, казалось, на одном дыхании высказался тот, после чего, опустив голову, откинулся на спинку кресла. Подперев голову рукой, он негромко пробормотал, — Это всё совсем-совсем не должно меня волновать, но почему я из раза в раз пытаюсь это до вас донести? Мы даже не знакомы. Это всё его вина? Это его проклятое влияние заставляет меня волноваться за их судьбу? — принялся тот, казалось, говорить с самим с собой. В этот момент от него повеяло самым настоящим безумием.       — Ты говоришь, что это место опасно для нас, но что насчёт тебя самого? Ты сам-то не находишься в опасности, пока болтаешь тут с нами? — спросил тогда «шестой», внимательно следя за изменениями в его настроении. — Уважаемый, ты находишься здесь куда дольше, чем многие из нас. Что с твоей памятью? Молчишь? Так отчего же мы должны доверять твоим словам? А, «серый человек»?       — Оно действует на всех нас одинаково, — убеждённо произнёс мужчина, но под конец в его взгляде пробежала рябь, словно в море его убеждения всё-таки присутствовала чайная ложка сомнения. — Не может не действовать. Все наши теории говорят о том, что «барьеры» должны действовать и на нас, значит, действует. Просто необходимо больше времени, чтобы я смог понять, в чём это воздействие заключается.       — Какие ещё «барьеры»? Что ты, чёрт тебя подери, несёшь, — резко произнёс Тимофей.       Матвей в ответ одарил его снисходительным взглядом. И ведь это он в их на скорую руку скроенном дуэте считался более болтливым элементом, которому не стоило лишний раз рта раскрывать, чтобы не разозлить «серого ублюдка». Но внезапно кое-кто, на кого он не собирался указывать пальцам, оказался куда более говорливым. Благо, их собеседнику было явно не до того, чтобы следить за соблюдением правил вежливости.       — «Гистогематические барьеры» из теории об «Аморфусе», — стало им ответом. Спустя мгновение мужчина будто осознал, что сказал им что-то лишнее, и резко замотал головой из стороны в сторону. — Всё. Хватит. Вы пробыли в этом месте слишком долго, что для вас обоих не есть полезно. И для Василия Ивановича тоже. Так что я забираю вас обратно.       Не успели исследователи и слова сказать, как в их головах одновременно прозвучали одни и те же слова:       [Загрузка последнего сохранения].       После чего мир перед их глазами погрузился во тьму.