Black & White

На следующий день всё стало ещё хуже. Рон, Гермиона и Джинни встретили её холодными взглядами за завтраком. Близнецы придерживались нейтралитета. — Почему ты не рассказала нам? — спросила Джинни, нарушая тишину. — Рассказала что? — спросила она осторожно. — О задании, — нахмурилась Гермиона. — Мы думали, что мы команда. — Это вас не касалось, извините, — коротко ответила она. Рон недовольно фыркнул. — Мы просто хотим быть в курсе происходящего, а ты держишь нас в стороне. — У меня нет выбора, я не в праве расглашать информацию, — ответила она, вставая. — Простите, если вам это не нравится. — Астория, стой, — Фред попытался вернуть её за стол, ведь она даже не прикоснулась к завтраку, но ничего не вышло. Она ушла, чувствуя, как одиночество всё больше сжимает её в своих тисках. День шёл как обычно, за исключением недовольных взглядов, перешептываний или гнетущей тишины. Астория продолжила убирать на равне с остальными, защитившись от колючих мыслей. Она понимала, что друзья не со зла, но...как же обидно. Поздной ночью она полулежала на диване в гостиной, у камина, свесив руку через быльце. Дом погрузился в тишину, все разошлись по своим комнатам. Огонь еще тлел, наполняя пространство едва ощутимым теплом. Ночная рубашка мягко облегала её фигуру, полотенце на голове начало сползать, обнажая мокрые пряди, падающие на плечи. Сириус появился внезапно. Его шаги, обычно лёгкие, сейчас звучали особенно громко в молчаливом доме. Он остановился у двери и посмотрел на неё, задумчиво потирая подбородок. — Непривычно видеть тебя такой… — он не договорил, скользнув взглядом по её фигуре. — Расслабленной. — Не знала, что для этого требуется специальное разрешение. — ответила Астория, приподнимая полотенце, чтобы окончательно закрепить его. — Никакого разрешения. Просто… — он на мгновение замялся, разрываясь между словами, которые хотел сказать, и мыслями, которые должен был подавить. — Ты не выглядишь слишком уставшей. Учитывая, что целый день провела в войне с пылью и плесенью. Она засмеялась, и этот звук, словно маленький серебряный колокольчик, пробежал по его нервам. — Спасибо за комплимент. Хотя я, наверное, должна тебе напомнить, кто весь день отсиживался в стороне с бокалом в руках. Сириус усмехнулся, подходя ближе. Игра в молчанку с друзьями сделала её более лояльной к нему. Больше не хотелось кричать. — Вовсе нет. Я просто… наблюдал за всем этим хаосом. — И делал свои выводы? — она приподняла голову, изучая его. — Уж не хочешь ли ты сказать, что разглядел во мне талант к уборке? Он шагнул ближе. — Я разглядел в тебе куда больше, чем ты думаешь. — голос Сириуса стал ниже, почти рычащим. Астория почувствовала, как её сердце сбилось с ритма. Она опустила взгляд, но тотчас подняла его снова, увидев, что он нависает над ней. Его тёмные глаза были полны неизъяснимого напряжения, которое, казалось, готово было прорваться в любую секунду. — Например? — выдавила она, хотя голос предательски дрожал. Он не ответил сразу. Пальцы Сириуса едва заметно сжались в кулак, и она знала, что в его голове разгорается борьба. Мысли его были сильными, насыщенными, как удар грозы:

Хочу провести пальцами по этим мокрым прядям. Хочу накрыть её губы своими. Хочу заставить её забыть обо всём и всех, кроме меня…

— Например, — наконец сказал он, слегка склонив голову и обжигая её своим взглядом. — ты умеешь вести себя так, что мне становится чертовски сложно оставаться в стороне. Она прищурилась. — И что ты планируешь делать с этим открытием? Сириус вскинул брови, словно удивившись её прямоте, но тут же усмехнулся. Его голос, понизившийся до шёпота, дрожал от едва сдерживаемой эмоции. — Пытаюсь понять, насколько далеко ты готова зайти, Астория Уайт. — А ты? — её ответ прозвучал почти как вызов. — Насколько далеко готов зайти ты, Сириус Блэк? Она повернулась на спину, выпрямившись на диване, теперь смотря прямо ему в глаза. Полотенце соскользнуло с её волос, капля воды упала с пряди на её ключицу и скользнула вниз. Сириус проследил за этой каплей, прежде чем снова встретиться с её взглядом. — Возможно, дальше, чем следовало бы. — Только не играй со мной. Хоть по мне и не видно, я слишком устала для вечернего выяснения отношений. Сириус склонился ещё ниже, упёрся рукой в спинку, сокращая расстояние между ними. Его горящие глаза неотрывно следили за её лицом, и голос, когда он заговорил, прозвучал хрипло, будто слова давались ему с трудом: — Я не играю, Тори. Никогда не играл. Она приподняла подбородок, не отводя взгляда, её губы изогнулись в лёгкой, почти дерзкой улыбке: — Тогда, может быть, хватит говорить загадками? — Загадки — это единственное, что ещё держит меня в здравом уме, — он усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — Если бы ты знала, насколько сложно это всё... — Сложно? — Астория смотрела на него снизу вверх, её голос звенел от сдерживаемого раздражения. — Я думаю, тебе всё прекрасно понятно, Сириус. Мы оба знаем, что происходит. Его взгляд обжёг её. Он протянул вторую руку, словно хотел дотронуться к её лицу, но остановился на полпути, пальцы дрожали от напряжения. — Нет, Астория. Ты не понимаешь, — выдохнул он, будто это были последние слова, которые он мог сказать. — Если я позволю себе сделать то, что хочу... Она перехватила его руку, накрыв своей, притягивая ближе, касаясь ею к своей щеке. Её голос стал мягким, но уверенным: — Ты не позволяешь себе быть счастливым, Сириус. Почему? Потому что думаешь, что это неправильно? Он закрыл глаза на мгновение, будто пытался найти в себе силы сопротивляться. Но когда открыл их снова, во взгляде было больше желания, чем воли. — Потому что я боюсь разрушить всё, к чему прикасаюсь. Астория вздохнула, её пальцы скользнули к его щеке, принуждая его смотреть прямо на неё. — Ты сам всё усложняешь. Я здесь, с тобой. Но если ты не сделаешь выбор, Сириус, я сделаю его за тебя. Эти слова стали последним толчком. Стена, которую он строил кирпичик за кирпичиком, рухнула под тяжестью собственных желаний. Его губы накрыли её в порыве, который был одновременно мягким и отчаянным. Её руки обвили его шею, потянув на себя, а он поддался. Сириус устроился меж разведенных бёдер, которые тут же обвили его корпус. Тори заерзала под ним, её почти трясло от новых ощущений. Поцелуй был полон эмоций, накопленных за долгое время: страсти, боли, вины и желания. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба дышали тяжело, их лбы соприкасались. — Это неправильно. — прошептал он, но его голос звучал так, будто он уже знал, что проиграл. — Это правильно, Сириус, — тихо ответила она, проводя пальцами по его волосам. — Просто скажи, что ты хочешь этого так же сильно, как и я. Он смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, прежде чем, наконец, выдохнул: — Я хочу тебя, Тори. И я устал делать вид, что это не так. На этот раз, когда он потянулся к ней, это был не момент слабости, а осознанный выбор. Сириус смотрел на неё, словно впервые позволил себе видеть всё, что стояло между ними. Её руки всё ещё лежали на его плечах, пальцы слегка касались его шеи, словно проверяя, настоящ ли он. — Я не уйду, Сириус, — тихо произнесла Астория, но её голос был твёрдым. — Не надо убегать. Не надо снова прятаться за страхом. Губы сжались в тонкую линию, и на мгновение он снова выглядел так, будто борется с собой. Но потом его рука скользнула к её талии, обвивая так, будто это единственное место, где она хотела быть. Её спина прогнулась и теперь они были ближе, чем когда-либо. — Ты даже не представляешь, на что ты подписываешься, Тори, — пробормотал он, его губы опасно близко к её. — Со мной будет не просто. Она усмехнулась, её взгляд бросал вызов: — Думаешь, я хочу лёгкой жизни? Ты должен был понять, что я не из тех, кто ищет простых путей. — У тебя всегда есть ответ, да? — его губы изогнулись в кривой улыбке, которая не могла скрыть восхищения. — Особенно для тебя. — её пальцы скользнули вверх по его шее, мягко касаясь. — И я устала ждать, когда ты начнёшь доверять себе. Он притянул её ближе, хотя это казалось уже невозможным, его рука, казалось, впивалась в её тело, как будто он боялся, что она исчезнет. Их губы снова встретились, но теперь не было ни спешки, ни колебаний. Это было что-то другое: уверенное, глубокое, как обещание. — Ты могла бы найти кого-то лучше. — прошептал он, когда их губы на мгновение разомкнулись. Она улыбнулась, её дыхание касалось его кожи. — Но зачем? Сириус фыркнул, опуская взгляд на её лицо, будто пытаясь понять, как она могла быть настолько уверенной в нём. — Ты упрямая. — А ты слишком сомневаешься, — ответила она, поднимая голову, чтобы дотянуться до его уха. — Может, пора что-то с этим делать? Его дыхание стало резким, и он ответил: — Думаю, пора. Они двигались как единое целое, забывая обо всём остальном. Сириус чувствовал, как напряжение, накопившееся за месяцы, наконец, исчезает, уступая место чему-то, что он не мог объяснить словами. Астория не отпустила его взгляда, её уверенность была заразительной, она знала, чего хочет, и больше не собиралась ждать. — Ты действительно хочешь этого? Хочешь меня? — его голос был хриплым, почти шёпотом. Она ответила, не колеблясь, её взгляд пронзал его насквозь: — Абсолютно. А ты? Он ответил поцелуем, который сказал больше, чем могли слова. Сириус провел руками вдоль её тела, ощущая тепло её кожи сквозь тонкую ткань. Он не мог понять, как всё могло настолько быстро зайти так далеко, но не хотел останавливать это. Астория подняла взгляд, её глаза горели тем самым упрямым огнём, который так сводил его с ума. — Хватит думать, Сириус, — прошептала она, обвивая его руками за шею. — Это не та ситуация, где тебе нужно искать правильные ответы. — А что тогда? — он не мог удержаться от лёгкой усмешки. — Просто следовать твоему примеру? — Просто быть собой. Без сомнений, без страха. Её слова звучали как очередной вызов, который он больше не мог игнорировать. Их губы снова встретились, на этот раз без остатка сдержанности. Астория откинула голову назад, позволяя ему исследовать шею. — Мерлин, ты сводишь меня с ума. — его голос вибрировал от напряжения. — Это обоюдно. — её пальцы запутались в его волосах на затылке, притягивая ещё ближе. Сириус опустился чуть ниже, обводя губами ключицы. Он чувствовал, что её дыхание участилось, стало неровным. Её бедра задрожали и несколько раз импульсивно сжали его тело. Мужчина поднял голову, чтобы отыскать её взгляд. — Ты уверена? — спросил он снова, хотя ответ был очевиден. — Перестань спрашивать. — её голос дрогнул, но в нем сохранилась та же решимость. — Ты ведь не оставишь меня сейчас, правда? Его глаза вспыхнули, в них читалось желание и едва заметная боль. — Никогда. — Сними это, я хочу тебя чувствовать. — её пальцы упорно боролись с мелкими пуговицами рубашки. Это было сложно, учитывая что его губы не отрывались от чувствительной шеи. Она изо всех сил старалась не стонать. — Не здесь. — Сириус потянулся за палочкой, которая упала на пол и откатилась. Не успела Астория испугаться, что он передумал, как они трансгрессировали в постель. Эта комната... Она была пропитана его ароматом. Она олицетворяла его личность, его боль, одиночество, печаль. Тори никогда не видела её прежде. Влажные волосы разметались по подушкам в атласных наволочках. Ночная рубашка задралась, обнажая белье и живот. Сириус сглотнул от открывшегося вида, потом накрыл собой и между ними больше не осталось преград, кроме чёртовой мешающей одежды. — Сними. — повторила Астория, вытаскивая рубашку из его брюк. Пуговицы поддавались, но мучительно медленно. Наконец, справившись с ними, она раскрыла желанное тело. Провела пальцами по груди, бокам и животу, от чего тот мгновенно напрягся. Сириус сбросил рубашку на пол, открывая ей полный доступ. Он больше не задавался вопросом, правильно это или не правильно. В этот момент существовали только они двое. Пуговицы на её рубашке были не менее упрямыми, но он не торопился, осыпая поцелуями каждый открывшийся сантиметр кожи. Усы и бородка щекотали, но это никак не могло снизить градус напряжения. На мгновение он замер, когда почувствовал руки на пряжке ремня, но не оттолкнул. Больше нет. Лунный свет позволил ей насладится зрелищем сполна. Пока Сириус избавлялся от ненужных предметов гардероба, Тори тоже освободилась от ночной рубашки, оставив только трусики. Нет, она не сомневалась и не стеснялась, просто посчитала, что ему хотелось бы снять их самостоятельно. — Астория, ты...великолепна. — он вернулся на свое место меж разведенных ног. Не хотел спешить. — Черт возьми, Сириус. — застонала она, когда его губы сомкнулись на твердом соске. Спина непроизвольно прогнулась ему на встречу, промежность коснулась к его паху. Он был горячим и твердым. Это движение заставило его глубже вдохнуть, чтобы не потерять остатки самообладания. Она тоже не упускала возможности исследовать его тело, не только руками, но и губами, языком. Сириус смотрел на неё, словно пытаясь убедиться, уверена ли она в своём решении. В его взгляде читались нежность и беспокойство, но ещё было желание, подавленное и удерживаемое слишком долго. — Если ты передумаешь, — начал он тихо, голосом, дрожащим от волнения. — просто скажи. — Я не передумаю. — её голос был тихим, но твёрдым. Он протянул руку, осторожно коснувшись её лица, словно боялся спугнуть. Астория не отводила взгляда, её сердце билось так быстро, что она чувствовала, как кровь пульсирует в висках. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. — прошептал он, наклоняясь ближе. Его слова успокаивали и вселяли уверенность. Она понимала, что этот момент станет частью её, изменит её. Когда их губы встретились, всё остальное исчезло. Сириус был осторожен, ласков, будто изучал каждую её реакцию. Астория не знала, как описать это чувство — смесь робости и доверия, покоя и восхищения. Она ощущала, как его тепло обволакивает её, как каждое его движение наполнено заботой. — Я...должна сказать тебе, что не испытывала ничего подобного раньше. И не занималась любовью, так что... Сириус усмехнулся, но в его глазах был лишь трепет. — Это неважно. И мы никуда не спешим. Я приложу максимум усилий, чтобы всё сделать правильно. Всё должно быть только так, как ты хочешь. Его взгляд был полон чего-то необъяснимо глубокого. В нём было всё: страсть, забота, нежность и… страх — страх сделать что-то не так. Его рука замерла у её лица, пальцы слегка касались её скулы, словно он опасался, что любое движение может разрушить магию момента. Его губы вновь коснулись её - мягко, осторожно, словно пробовал на вкус то, чего боялся даже желать. Позже поцелуй стал другим, более глубоким, более требовательным. Он пробуждал в ней чувства, которые она никогда прежде не испытывала. Его рука осторожно скользнула вниз по груди, талии, животу, тепло его прикосновения успокаивало и пробуждало одновременно. В этих движениях не было ничего резкого, только нежность, граничащая с благоговением. — Я хочу, чтобы ты точно знала, была уверена… — начал он, когда кончики пальцев коснулись края трусиков, но голос дрогнул. — Что? — прошептала она, глядя в его глаза. — Что ты можешь остановить меня в любую секунду. И я остановлюсь, как бы сильно не хотел продолжить. Она знала, что он говорит правду. Эта уверенность, это доверие были фундаментом, на котором строился их момент. Она прикоснулась к его щеке, проводя пальцами по его щетине. — Я доверяю тебе, Сириус, — тихо ответила она. В этот момент горячая ладонь мягко легла на промежность. Даже сквозь ткань он ощутил её возбуждение. Пальцы мягко надавливали на нужное место, пока не преодолевая мнимый барьер. Астория почувствовала, как её щеки вспыхнули. Она не знала, как реагировать — озвучить свои ощущения или просто позволить себе быть. Всё происходящее казалось одновременно естественным и захватывающим, как будто она стояла на краю чего-то нового, неизведанного. Тори слегка задрожала от запредельного возбуждения, когда пришло время избавится от белья. Она позволила ему рассмотреть себя, без тени смущения. Сириус облизал пересохшие губы и лёг на бок, рядом с ней, хотя ей нетерпелось ощутить его внутри, узнать как это, прочувствовать. — Не спеши, Тори. В первый раз это бывает больно, позволь мне минимизировать неприятные ощущения. Она коротко кивнула, позволяя ему вести за собой. Её губы разомкнулись, из них непроизвольно вырвался стон, когда она ощутила его прикосновение без мешающего куска ткани. Дыхание ускорилось, Астория двинула тазом, намекая на...хоть что-нибудь. Его медленные ласки были похожи на искусную пытку. Сириус упивался её мимикой, её эмоциями и нетерпением. Сложнее стало, когда она решила не оставаться в долгу и изучить его тело более досконально. Пришлось прикрыть глаза и попытаться успокоить дыхание, потому что её ладонь была тёплой, мягкой, как шёлк, но настойчивой. Она плавно двигала ею вверх-вниз, улавливая даже минимальное изменение мимики.

Не спеши. Не спеши. Не спеши. Черт возьми, Астория... Меня никто так не касался почти 15 лет...

Движения пальцами ускорились, размазывая её влагу по половым губам и клитору. Девичьи ноги неконтролируемо задрожали, Тори попыталась их свести, но он не позволил. — Всё хорошо. Так и должно быть. Доверься мне. — его губы мягко шептали ей, но трудно было расслышать из-за громкой пульсации в голове. Тори выпустила член из ладони и попыталась перехватить его руку, но было поздно. — Сириус... — утробно, почти зарычала она, исгибаясь и дрожа всем телом. Кожа стала влажной и чувствительной. Дыхание сбилось, а сердце грозило выпрыгнуть из груди. Пока не прошла послеоргазменная нега, его длинные пальцы скользнули глубже. Медленно, аккуратно, но ощутимо. Его губы не оставляли её ни на секунду. Тори знала анатомию и понимала, что эту боль необходимо просто пережить. Она была благодарна ему за терпение и бережность. Когда ей удалось немного привыкнуть к лёгкой тянущей боли, она попробовала двинуться навстречу его движениям. — Да, — вырвалось само собой. Её снова тряхнуло, внутри будто затянулся узел напряжения. — Сириус, пожалуйста. Я хочу тебя. Хочу тебя всего, без остатка. — Я твой, Астория. Я твой... — он перекатился и накрыл её собой. Ножки сразу же обняли его. Губы в губы. Это испытание далось ему не легко. Он входил очень медленно, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям и справиться с болью. Её руки крепко обхватили мужские плечи. Да, было больно, но терпимо. Оба облегченно выдохнули, когда член вошёл до конца. — Ты в порядке? Я не сделал тебе больно? — Я никогда не чувствовала себя настолько наполненной, настолько целой. — Моя девочка. — Сириус улыбнулся и двинул бёдрами на пробу. Её стон подтвердил слова. Это была ночь, где не было ни сомнений, ни прошлого, ни будущего, только настоящее — хрупкое и драгоценное, их общее. Медленно они отдавались тому, что давно зрело между ними, растворяясь друг в друге. Время словно остановилось, и весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Их движения были нежными, осторожными. Каждое прикосновение казалось откровением, каждый взгляд — обещанием. Стоны заполняли пространство, становились всё чаще и громче. Тела покрылись испариной. Пытаясь избавиться от растущего напряжения, Тори силой толкалась ему навстречу, превращая плавное скольжение в грубоватые толчки. Сириус едва не рычал, успевая поймать желанные губы. Когда она задрожала во второй раз, он только ускорился. Имена произносились десятки раз, всё громче и громче. А её крик Сириус заткнул поцелуем, содрогаясь всем телом. — Ты в порядке? — спросил он, его голос всё ещё был хриплым, от сбившегося дыхания. Она встретилась с его взглядом. — Лучше и быть не может. Я рада, что это был именно ты. Никто другой не смог бы сделать первый раз таким... восхитительным. Астория лежала рядом с Сириусом, укрытая тёплым одеялом, но её мысли всё ещё витали где-то между мгновениями, которые они только что разделили. Комната была тихой, за окном едва слышно шелестел ветер, создавая иллюзию уединения от всего мира. Она осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на него. Сириус лежал на спине, глядя в потолок, но, почувствовав её взгляд, повернулся к ней. Его глаза всё ещё сияли каким-то внутренним светом, который он старательно пытался скрыть. — Ты о чём думаешь? — тихо спросила она, чувствуя, как её голос едва ли прорезает тишину. Он улыбнулся, но в этой улыбке была тень чего-то большего, чего-то сложного. — О том, как долго я избегал этого. Её сердце дрогнуло. Она понимала, что он имеет в виду не только этот момент, но и всё, что предшествовало. Месяцы борьбы с самим собой, страх перед привязанностью, перед тем, чтобы позволить себе быть счастливым. — Это был твой выбор. — мягко заметила она. — Был, — кивнул он, приподнявшись на локте, чтобы лучше её видеть. — Но теперь всё изменилось. Ты изменила меня, Тори. Она чуть приподнялась, опираясь на руку. Её волосы были ещё слегка влажными, но это только добавляло какой-то естественной красоты. — Звучит так, будто ты жалеешь. — её голос был спокойным, но в нём слышалась нотка сомнения. Сириус нахмурился и, не раздумывая, накрыл её руку своей. — Никогда, — произнёс он твёрдо. — Просто... я знаю, что всё это не так легко, как хотелось бы. Мы стоим на пороге войны, я не могу предложить тебе нормальную жизнь, не могу даже гарантировать, что буду рядом. Астория молчала, преданно глядя в глаза. Его слова были правдой, но в них не было страха. Она видела только заботу — глубокую, искреннюю. — Ты думаешь, мне нужно что-то «нормальное»? — наконец произнесла она, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он растерянно посмотрел на неё. — Я просто хочу быть с тобой, — тихо добавила она. — Всё остальное для меня неважно. Эти слова заставили его замереть. Он опустил голову, словно собираясь с мыслями, а потом вдруг обхватил её лицо ладонями и поцеловал — медленно, но с таким чувством, что Астория поняла: всё, что он пытался сказать словами, теперь говорили его действия. Когда их поцелуй закончился, она положила голову ему на грудь и закрыла глаза, чувствуя, как его рука бережно обнимает её за плечи. — Мы справимся. — прошептала она, больше самой себе, чем ему. Сириус ничего не ответил, но её слова осели в его сердце. Он смотрел на неё, тихо наслаждаясь близостью, и впервые за долгое время чувствовал, что, возможно, у них действительно есть шанс. Утро пришло слишком быстро. Первые лучи солнца проникли сквозь тяжёлые шторы, рассыпаясь по комнате. Астория лениво потянулась, чувствуя, как каждая мышца её тела напоминала о событиях минувшей ночи. Она повернула голову и увидела Сириуса, который сидел на краю кровати, пристально глядя в окно. Его плечи были напряжены. — Ты думаешь уйти из своей же спальни, не попрощавшись? — её голос был тихим, но в нём слышалась усмешка. Он обернулся, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то тёплое. — Даже не думал, — сказал он, приподнимая уголки губ. — Просто... пытаюсь осознать, что всё это не сон. Она перевернулась на живот, ближе к нему. Одеяло скользнуло с её тела. Спутаные после сна пряди небрежно обрамляли лицо. — Я бы тоже хотела думать, что это не сон, — она наклонила голову на бок, изучая его. — Но ты снова так смотришь, будто жалеешь. — Не жалею, — перебил он резко, опускаясь на колени ближе к её лицу. — Ни единой секунды. Но... — Но ты снова ищешь повод для того, чтобы это обесценить. — холодно произнесла она, её взгляд стал твёрдым. — Я не обесцениваю, Тори, — мужчина снисходительно улыбнулся, взяв её руки в свои. — Просто боюсь, что всё это слишком для меня. Для нас. — Боюсь, боюсь, боюсь, — она покачала головой, усмехнувшись с горькой иронией. — Ты, Сириус Блэк, самый храбрый из всех, кого я знаю, боишься чувств? Он напрягся, но не отнял рук. — Я боюсь не чувств, а того, что могу потерять тебя. — Это звучит как оправдание, — она мягко высвободила руки и поднялась, на ходу накидывая ночную рубашку, — Ты не можешь держать меня на расстоянии и одновременно быть рядом. Придётся принять решение. Она направилась к двери, но он резко встал, схватил её за руку и прижал к себе. — Я уже решил, — его голос звучал уверенно, почти твёрдо. — Хочу быть с тобой, что бы ни уготовила нам судьба. Не уходи. Тишина затянулась, пока они стояли так, тесно прижавшись друг к другу. Её дыхание участилось, а сердце билось так громко, что казалось, он мог его слышать. — Я не уйду, — наконец прошептала она. — но ты должен понять одно: я не игрушка, которой можно играть, а потом выбрасывать в чулан и доставать только когда тебе скучно. Его губы, дрожащие от эмоций, накрыли её в мягком, но требовательном поцелуе. Это был не акт страсти, а мольба, обещание, что он будет бороться, как бы сложно это ни было. Когда их губы разомкнулись, Сириус прижался лбом к её. — Я сделаю всё, чтобы у нас получилось.

***

К сожалению, эта ночь не стала началом спокойной жизни. Завтрак за общим столом дался ей нелегко, даже не смотря на барьер. Друзья всё-ещё вели себя холодно и обменивались с ней всего парой слов. Даже Фред смотрел волком, хотя был самым лояльным к тому, что она выполнила миссию и не поделилась подробностями. Немного легче стало, когда к ним присоединилась Молли, она пыталась сгладить все углы, ведь ощущала напряжение между детьми. Конечно, это нормально, если так много людей вынуждены жить на одной площади, но тут дело было в другом. Сириус появился последним. Астория старалась даже не поднимать глаза, потому что сразу краснела от воспоминаний прошедшей ночи. Он поздоровался, налил себе чашку крепкого кофе и уселся за стол. Сириус редко завтракал с самого утра, но от кофе не отказывался. Фред покинул кухню, Джордж посмотрел в сторону двери с недоумением и двинулся вслед за братом. — Как спалось? — тихо спросил хозяин дома. — Ужасно. Каждый раз, каждую ночь. Ну почему здесь так холодно? Лето за окном, а мы разводим камин. — Джинни выдохнула возмущения на одном дыхании. — Но мы очень благодарны за возможность быть здесь, в безопасности. — Гермиона поспешила оправдаться, складывая посуду в раковину. — Всё в порядке. Я тоже терпеть не мог это место, но рад, что сейчас оно может приносить пользу. — Блэк нисколько не обиделся на выпад Джинни, он и сам ощущал этот сковывающий холод, до недавних пор... — А я...почти привыкла. Сегодня ночью впервые смогла уснуть здесь без дрожи, без дополнительного одеяла, хотя даже не развела огонь в камине. — Тори подняла голову и встретилась с заинтересованным взглядом. — Рад, что тебе комфортно в этих стенах. — уголки его губ приподнялись вверх. — Ну всё, за работу! У нас ещё много не выполненных задач. — Молли не ответила на вопрос Блэка, потому что хотела бы находится в своём доме и не бояться за жизнь членов своей семьи. Она заваливала не только подростков, но и саму себя работой, просто чтобы не поддаваться хандре. — Я вымою посуду. — Тори собрала оставшиеся чашки и тарелки со стола. Опустила в раковину. — Спасибо, детка, присоединяйся к нам после. — Миссис Уизли улыбнулась и ушла с девочками. Кухня погрузилась в тишину. Только редкий звон приборов и шум воды. Почему-то Тори почувствовала лёгкое напряжение из-за того, что осталась в ним один на один за пределами спальни, после всего, что произошло ночью. Она чувствовала его взгляд, будто тяжёлую ладонь на своей коже, хотя он не проронил ни слова. Он так и сидел в конце стола, подальше, но напряжение между ними было невыносимым, почти осязаемым. Тори закрыла глаза на долю секунды, пытаясь удержать себя, но искушение оказалось сильнее. Поток слов и образов накрыл её с головой.

Тори… твой сегодняшний наряд слишком облегает… Слишком. Боже, как я хочу сжать эти бедра своими руками…

Она вздрогнула, мыльные пальцы крепче сжали вилку. На мгновение показалось, что все шумы вокруг окончательно исчезли.

Твои волосы. Твои губы… Чёрт, что ты со мной делаешь?

Её дыхание стало неровным. Она осмелилась взглянуть на него в отражении чайника, и заметила взгляд. Он смотрел так...жадно.

Я бы сорвал твою одежду прямо сейчас. Поднял бы тебя на руки, усадил на стол… Или к чёрту стол. Я бы прижал тебя к стене, заставил забыть обо всём. Никого. Только мы... Ты стонала бы моё имя десятки раз. Твои ногти оставляли бы красные полосы на моей коже...

— Сириус... — она уперлась руками в раковину и опустила голову. — Перестань. — Я ничего не делаю. — в голосе послышались игривые нотки. — Ты слишком громко думаешь. — Не знал, что возможно громко думать. Но может ты права, — его голос становился всё ближе, а следующие слова прозвучали шёпотом в самое ушко, пока он опускал пустую чашку в раковину. — А возможно...это твоя фантазия вышла из под контроля, как только мы остались одни. — Скорее всего ты прав. — прошептала она, подавшись назад, упираясь ягодицами ему в пах. — Тори...мы не можем. — его голос стал более серьёзным, пальцы ощутимо сжали её талию. — Не можем что? Сорвать нашу одежду и заниматься любовью прямо на кухонном столе, пока любой желающий выпить воды может войти? — Прекрати. — он говорил одно, но прижимал её ближе, упиваясь запахом волос и податливостью тела. — Я прекращу, если ты перестанешь поедать меня глазами при каждой удобной и неудобной возможности. Но если ты не остановишься, то я тоже не собираюсь. Мы можем сделать жизнь на одной площади невыносимой друг для друга. — Всё-всё, я понял. Буду держать себя в руках. Но...должен сказать, что ты выглядишь восхитительно, даже на этой кухне. Не в том смысле, что место женщины на кухне, а...ну ты же понимаешь? — Ты хотел бы видеть такое чаще в будущем. Быт вдвоём? — Ты как всегда проницательна, Астория. — он легко коснулся губами к её виску и сделал пару шагов назад. — Мальчишка, ты просто мальчишка. — она по доброму засмеялась, наблюдая за тем, как он поправляет торчащую ширинку. — Иди более уверенно, иначе привлечешь ненужное внимание. — Легко сказать, тебе явно проще. — Ну...возможно мне стоит сменить бельё... — Тори вытерла руки, схватила палочку и трансгрессировала из кухни, оставив его с открытым ртом. Её сердце билось как сумасшедшее. Оказавшись в своей комнате, она закрыла лицо руками, стараясь успокоиться, но знала: это было бесполезно. Астория даже не подозревала, что может вести себя...ТАК. Прошлая ночь изменила что-то, изменила её. Ей до дрожи в коленях понравился этот флирт без правил. И про белье Тори не шутила. Ей стало легче переносить забастовку друзей, зная что теперь у неё есть кто-то намного ближе. И кажется её принятие возымело обратный эффект. Первыми на контакт пошли Джинни и Гермиона, а за ними уже и Рон. Казалось, что всё становится на свои места. Вот только близнецы... Фред сидел на кухне с чашкой кофе, его мысли были слишком шумными, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. Ночные события никак не выходили из головы. Картина, которую он случайно увидел в гостиной, была слишком яркой, чтобы её можно было забыть. Он шёл туда, чтобы поддержать Асторию из-за всей этой ситуации с миссией, но вместо этого застыл в дверях. Они — Астория и Сириус — были так увлечены друг другом, что даже не заметили его присутствия. Их близость, страсть... Фред почувствовал, как его грудь сжалась. Это было не просто удивление. Это была ревность, смешанная с чувством предательства. Он ведь думал, что между ним и Асторией что-то есть, пусть даже невысказанное. А теперь всё это оказалось раздавлено под тяжестью того, что он увидел. Близнецы никогда, НИКОГДА, не скрывали ничего друг от друга, но этот груз Фред нёс сам, не смотря на все попытки Джорджа выяснить причину его странного поведения. Он игнорировал Асторию почти весь день, но не смог сдержаться, когда она осталась в библиотеке одна. Она сидела в кресле с книгой, но, судя по её выражению лица, не была сосредоточена на чтении. — Можем поговорить? — его голос был напряжённым, почти резким. Тори подняла взгляд и заметила в его глазах что-то новое — гнев, смешанный с разочарованием. — Конечно. Что-то случилось? Фред закрыл дверь за собой и скрестил руки на груди, облокотившись на стол. — Ты скажешь мне, что это было? Она прищурилась, не понимая, о чём он говорит. — Что «это»? — Не делай вид, будто не понимаешь, — его голос стал громче, а лицо покраснело. — Я видел вас. Тебя и Блэка. Сегодня ночью. Её глаза выдали испуг, но потом она вернулась к нейтральному выражению. — Это не твоё дело, Фред. — Не моё дело? — он резко оттолкнулся от стола и подошёл ближе. — А я думал, что мы друзья. Или... больше, чем друзья. Её глаза сузились, и она встала, положив книгу на стол. — Ты сам решил, что между нами есть что-то большее. Я никогда не давала тебе повода так думать. — Правда? — его голос был едким. — А как насчёт долгих разговоров вечерами? Или того момента, когда мы едва не поцеловались? Или это была игра для него? — Нет, Фред, — она сделала шаг ближе, её голос дрожал, но не от страха. — Я никогда не играла с тобой и никогда не обещала ничего большего. Я думала, что поступаю правильно. Думала, что хочу этого. Он посмотрел на неё так, словно она ударила его. — Тогда почему? Он вдвое старше тебя! — выкрикнул он. — И я знаю, что он разобьёт тебе сердце. — А его планировал разбить ты?! — перебила она, её голос сорвался. — Хватит. Я знаю, что делаю. Фред закатил глаза. — Сириус — хороший человек, но он не для тебя, Тори. Он слишком... — Сложный? Поломанный? Старше? — она шагнула ближе, бросив на него взгляд, полный вызова. — Ты думаешь, я этого не знаю? — Тогда почему? Почему ты выбрала его? Она замолчала на мгновение, прежде чем ответить: — Потому что он понимает меня, как никто другой. Фред смотрел на неё долго, прежде чем качнуть головой. — Ты в этом уверена? Она замолчала, в её глазах мелькнула боль, но она быстро взяла себя в руки. — Абсолютно. Это моя жизнь, Фред. Ты не имеешь права указывать мне, что делать и кого любить. Он замер, словно обдумывая её слова, а потом снова покачал головой. — Может, ты права. Но я не могу смотреть, как ты делаешь ошибку. — Тогда не смотри. — её голос был холодным, а взгляд твёрдым. Он хотел что-то сказать, но только сжал челюсти и вышел, громко хлопнув дверью. Астория сидела в библиотеке ещё долго после того, как Фред ушёл. Её мысли путались, сердцебиение не замедлялось. Ей было больно от его слов, от ярости, которая мелькала в его глазах, от разочарования, которое он даже не пытался скрыть. Но она знала, что не могла поступить иначе. Когда дверь снова открылась, она ожидала увидеть кого угодно, но только не его.. Складка между бровей сразу же расгладилась и облегчение накатило волной. — Ты могла хотя бы предупредить, что Уизли теперь против меня, — голос Сириуса был тихим, но сарказм как всегда острым. — Он видел нас? Астория кивнула, снова откладывая книгу, страницы которой не давались ей сегодня. — Да, в гостиной. Он... был зол. Очень зол. Сириус усмехнулся, заходя в комнату. — И ты удивлена? Как будто никто из нас не мог предсказать, что кто-нибудь рано или поздно что-то заметит. — Но в первую же ночь?! — она посмотрела, нахмурившись. Он сел рядом и положил руку ей на колено. — Я предлагаю перестать беспокоиться о том, что думают другие. Её губы дрогнули в усмешке, и она покачала головой. — Легко сказать. — Я серьёзно, — он посмотрел на неё пристально. — Уизли переживёт. Они все переживут. Она замолчала, обдумывая его слова, но потом тихо произнесла: — Ты знаешь, что он сказал? Что ты разобьёшь мне сердце. Сириус напрягся, его рука на мгновение замерла. — И ты так думаешь? Её глаза встретились с его, полные решительности. — Нет. Он замер, удивлённый её уверенностью, но затем его губы дрогнули в тёплой улыбке. — Тогда почему ты позволяешь этим словам тебя задевать? Она улыбнулась, но в её глазах всё ещё была тень беспокойства. — Потому что я не хочу терять друзей. Сириус обнял её за плечи, притягивая ближе. — Если они настоящие друзья, они поймут. Может, не сразу, но поймут. Она положила голову ему на плечо, и тишина между ними была почти успокаивающей. Тем временем Фред сидел в комнате с Джорджем, но его мысли никак не давали ему покоя. Он видел, как Сириус шёл в библиотеку. Видел, как тот закрыл дверь за собой. И, хоть он и знал, что это не его дело, желание вмешаться всё равно не отпускало. — Фред, ты вообще меня слушаешь? — Джордж махнул рукой перед его лицом, вырывая из раздумий. — Что? — он посмотрел на брата, словно только что заметив его присутствие. — Ты странный сегодня. — Джордж нахмурился. — Ты вообще что-то сказал с тех пор, как...да с самого утра? Фред покачал головой, вставая. — Неважно. Просто... нужно поговорить кое с кем. Джордж открыл было рот, но Фред уже ушёл, снова оставив его одного с недоумением на лице. Когда Фред нашёл Асторию, она уже возвращалась к себе в комнату. Он окликнул её, и она остановилась, хотя в её глазах читалось явное нежелание снова вступать в разговор. — Фред, я думала, мы уже всё обсудили. — она скрестила руки на груди, защищаясь. — Нет, не всё, — он остановился, немного запыхавшись от спешки. — Послушай, я был груб. Она подняла бровь, не ожидая от него такого начала. — Это не значит, что я изменил своё мнение. — продолжил он. — Просто... если ты счастлива, тогда, наверное, это главное. Её лицо смягчилось, и она тихо вздохнула. — Спасибо, Фред. — Но если он тебя обидит, — добавил парень, сужая глаза, — мне всё равно, кто он. Она усмехнулась, покачав головой. — Приму к сведению. Фред улыбнулся в ответ, но, развернувшись, задержался на мгновение. — И всё же, Тори... будь осторожна. Она смотрела, как он уходит, и на её лице отражалась смесь благодарности и грусти. День выдался слишком трудным морально. Сириус нашёл Тори мирно спящую в своей комнате. Тёплая улыбка озарила его лицо. Она забавно засуетилась, когда он лёг рядом, но успокоилась, нащупав его. Мужчина наслаждался каждым мгновением, каждым касанием. Незаметно для самого себя, он тоже провалился в безмятежный сон. Утро выдалось на удивление спокойным. Дом на площади Гриммо медленно оживал, и тишина, царившая в коридорах, казалась почти странной. Астория сидела на кухне, машинально помешивая чай. Её мысли всё ещё блуждали вокруг разговора с Фредом. Его слова резонировали в голове, хотя она знала, что не собирается ничего менять. Когда в кухню вошёл Сириус, её взгляд тут же обратился к нему. Он выглядел расслабленным, но в его глазах читалось нечто большее — предвкушение, желание, которое он старательно скрывал от остальных. — Доброе утро, Тори. — он подошёл ближе, облокачиваясь на стол. — Доброе. — её голос был тихим, но в нём звучало тепло. Он склонился ближе, но так, чтобы никто из вошедших вдруг не заметил их близости. — Ты сегодня особенно красива. Она усмехнулась, отпив глоток чая. — Если это попытка загладить вину за то, что ты украдкой пробрался в мою комнату ночью, она провалилась. Сириус усмехнулся, его рука скользнула по столу ближе к её. — А кто сказал, что я извиняюсь? И почему я вообще должен извиняться? — Хотя бы за то, что сбежал, не дождавшись моего пробуждения. Прежде чем он успела ответить, в кухню ворвались близнецы, неся за собой привычный хаос. — Доброе утро, дамы и господа! — провозгласил Джордж, глядя на Асторию и Сириуса с явным интересом. Фред промолчал, но его взгляд на мгновение задержался на девушке, затем на Сириусе. Он ничего не сказал, но напряжённая атмосфера всё же осталась. Позже, когда Астория была в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на очередной книге, к ней снова подошли близнецы. — Ты заметила, что Сириус в последнее время выглядит... — начал Джордж, сел рядом с ней и сделал паузу, словно подбирая слова. — Счастливым? — подсказала Астория, не отрывая взгляда от книги. — Я бы сказал, странным. Похоже, он что-то скрывает. Она медленно закрыла книгу, сжимая её в руках. — Ты слишком много думаешь, знаешь? — Это наша работа, — парировал Джордж. — К тому же, ты тоже изменилась, Тори. Она подняла взгляд на него, её глаза сузились. — И что это значит? Фред переглянулся с братом, прежде чем произнести: — Ты стала... мягче. — И ещё счастливее, — добавил Джордж, подмигнув. Астория вздохнула, понимая, что Фреду невыносимо трудно. — Может быть, потому что вы оба наконец перестали превращать мою жизнь в постоянный хаос? — Или потому что кто-то другой делает твою жизнь... интереснее? — Джордж ухмыльнулся, но в его голосе не было злости, лишь любопытство. Она встала, обводя их обоих строгим взглядом. — Если вы хотите что-то сказать, скажите это прямо. Фред, казалось, хотел ответить, но Джордж заговорил первым. — Ладно, ладно, — сказал он, поднимаясь. — Мы ничего не утверждаем... пока. Они ушли, оставив её в задумчивости. Фред не выдал их тайну даже брату. Пока... Позже, когда дом погрузился в тишину, Астория нашла Сириуса в его комнате. Он стоял у окна, задумчиво смотря на улицу. — Ты выглядишь как человек, который слишком много думает. — произнесла она, заходя внутрь. Он повернулся и улыбнулся ей. — А ты выглядишь как человек, который хочет что-то сказать. Она подошла ближе, облокачиваясь на подоконник рядом. — Джордж начинает что-то подозревать. Сириус фыркнул, но в его глазах мелькнула тревога. — Уизли всегда были слишком проницательными для своего же блага. — Он ничего не знает, но... — её голос замер. Он накрыл её руку своей, притягивая ближе. — Но? — Это только вопрос времени. Фред не сможет скрывать слишком долго. Не от Джорджа. — Будет как будет, Астория. Мы тоже не сможем прятаться вечно. Рано или поздно нам надоест. Но если ты...стесняешься? — Сириус...ты не исправим. — она оттолкнулась от подоконника и стала перед ним, — Не смей сомневаться в моих чувствах. Их губы встретились в мягком, но настойчивом поцелуе, словно подтверждая её слова. Новый страх растворился, даже не успев задержаться в его разуме.