Black & White

На площади Гриммо стало значительно громче, когда Гарри прибыл после нападения дементоров. Его появление добавило энергии и беспокойства в стены старого дома. Сириус, которому редко выпадала возможность общаться с крестником, старался проводить с ним каждую свободную минуту, но напряжение всё равно витало в воздухе. Для Астории это означало, что их тайна становилась всё сложнее. Гарри был проницательным, а Фред с Джорджем, хоть и держали рот на замке, всё чаще подшучивали, когда оставались с ней наедине. — Он отдаляется. — произнёс Сириус шёпотом, лёжа рядом с Асторией в её комнате. Он казался уставшим. — Я пытался поговорить с ним, но он просто кивает, словно я — один из взрослых, который его не понимает. Астория, лежавшая на его груди, подняла взгляд. — Ты должен дать ему время. Гарри сейчас зол, не доверяет никому. Но ты для него больше, чем просто взрослый. Ты его семья, Сириус. — Семья, которая сидит запертая в этом доме, — горько усмехнулся он. — Я чувствую себя бесполезным. — Ты не бесполезен, — её голос был твёрдым. — Он нуждается в тебе, даже если не может сказать это. Просто будь рядом. Только не оправдывайся за то, что не отправлял ему сводку с планами Ордена. Так было нужно для его же безопасности. Он будет зол, что бы ты не сказал в свое оправдание. Расскажи ему лучше несколько историй о своих приключениях с Джеймсом, о том, каким он был, какой была Лили. Ему нужно знать, что он не одинок. Сириус замолчал, а затем повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — Ты так уверена в этом? Она улыбнулась. — Да. Люди хотят чувствовать связь, даже когда злятся на весь мир. Он вздохнул, его плечи расслабились, и он накрыл её руку своей. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Она улыбнулась, но прежде чем ответить, за дверью послышались голоса, и они оба замерли. Сириус неохотно встал и направился к выходу, но перед тем как уйти, украдкой поцеловал её в висок. — Я вернусь вечером.

***

На следующее утро за столом собрались все: Гарри, Рон, Гермиона, близнецы, Молли и Люпин. Сириус, который часто казался раздражённым, неожиданно выглядел более расслабленным. — Ты выглядишь, как будто выспался, Сириус. — заметил Люпин, наливая себе чай. — Может, ты наконец вытрахнул всех Канопустников из своего старючего матраса? — поддел его Фред, взглянув на Асторию. Она была уверенна, что тот намеренно оговорился, однако смогла удержаться от смеха, но не от улыбки. Сириус метнул в него предупреждающий взгляд, но ничего не сказал, только пожал плечами. — Может быть. — сухо отозвался он, но уголки его губ тоже дёрнулись в улыбке. Люпин прищурился, внимательно наблюдая за другом. Ему показалось странным, что тот почти не раздражался на подколы близнецов и выглядел куда спокойнее. Когда завтрак был окончен, и остальные разошлись, Люпин задержался на кухне. — Ты изменился. — негромко сказал он, обращаясь к Сириусу. — Что? — Сириус поднял брови, изображая удивление. — Ты более... уравновешенный. Почти счастливый. Сириус отмахнулся. — Ты переоцениваешь мой настрой, Римус. Но Люпин не был убеждён. Он перевёл взгляд на дверь, ведущую в холл, где только что скрылась Астория, и его глаза чуть прищурились. — Это из-за неё, да? Сириус напрягся, но быстро нашёл, что ответить. — Она просто хорошо ладит со всеми. Ты сам знаешь. Люпин задумчиво кивнул, но в его глазах читалось понимание. Он решил не развивать тему, но его подозрения только усилились. Позже, в тот же день, Гарри подошёл к крестному, когда тот сидел у камина. — Ты стал другим. — сказал он. Сириус поднял брови. — В каком смысле? — Ты... счастливее. Это из-за меня? Сириус усмехнулся и похлопал его по плечу. — Частично. Но не только. Гарри кивнул, но его взгляд задержался на крестном чуть дольше, чем обычно. Ему казалось, что Сириус что-то недоговаривает, но он решил оставить это на потом. В конце концов, каждый имеет право на секреты. Ночь была тихой, все, казалось, уснули. Астория не могла, что-то в атмосфере вызывало у неё беспокойство. Решив пройтись и выпить воды, она тихо спустилась вниз, но остановилась на лестнице, услышав голоса, доносящиеся из гостиной. Это были Сириус и Люпин. Их голоса были приглушёнными, но слышались достаточно чётко. — Ты думаешь, она могла бы нам помочь? — спросил Сириус. — Не знаю, — ответил Римус, его голос звучал задумчиво. — Но Эстер помогала нам тогда, возможно захочет помочь и сейчас. Астория нахмурилась. Имя было ей знакомо из мыслей Блэка. Это имя вообще было первое, что она услышала из его головы. — Ты скучаешь по ней? — поинтересовался Люпин, после короткого молчания. Сириус тоже ответил не сразу. — Иногда мне кажется, что её присутствие изменило бы всё. Она была… Мы были очень близки. Я лишился почти всех воспоминаний, связанных с ней. Потому что они были самыми счастливыми. Астория почувствовала, как что-то сжалось внутри. — Но ведь этих чувств больше нет, Сириус, — напомнил Люпин мягко. — Ты должен отпустить. И, возможно, стоит попробовать найти её. — Я знаю, Римус, она сильная ведьма. Нам такие пригодились бы, — выдохнул Сириус. — Но некоторые обиды, сожаления и ощущения слишком глубокие, чтобы просто вычеркнуть их. Этого было достаточно. Астория быстро развернулась и поднялась обратно наверх, стараясь не выдать своё присутствие. Старые друзья ещё долго сидели в гостиной, медленно протягивая напитки, поэтому Сириус устроился в своей спальне, чтобы не тревожить сон Тори. Утром мужчина сразу заметил её отчуждение и печаль. Она избегала его взглядов, отвечала односложно и намеренно не оставалась с ним наедине. Как только выдалась удобная возможность он поймал её за руку и потянул в библиотеку, которая пустовала. — Что случилось, Тори? — спросил он, глядя ей в глаза. — Ничего. — ответила она холодно, пытаясь освободить руку. — Перестань, я вижу, что ты злишься. Я думал...мы можем обсуждать, если что-то происходит. Что я сделал? Она вырвала руку и сделала шаг назад. — Кто такая Эстер? Сириус замер. Его лицо на мгновение стало невыразительным, но затем в его глазах мелькнуло понимание. — Ты слышала наш разговор? — Ты не ответил на вопрос. — её голос был тихим, но в нём звучала сталь. Сириус вздохнул и провёл рукой по волосам. — Эстер... она была важной частью моей жизни. — Ты любил её? — спросила она, чувствуя, как её голос дрожит. — Да, — честно ответил он. Эти слова резанули сильнее, чем она ожидала. — Ты скучаешь по ней. — сказала Астория, больше утверждая, чем спрашивая. — Иногда, но... Это сложно объяснить. — признался он, делая шаг к ней. — Это не имеет значения сейчас. Она покачала головой. — Не имеет значения? Ты думаешь обо мне, а вспоминаешь её? — Нет! — его голос стал громче, но не злым. — Тори, это не так. Ты другая. Ты…настоящая, ты рядом. И ты никогда меня не передавала. — Но ты всё ещё сравниваешь. Мы похожи внешне? — она обхватила себя руками. Сириус подошёл ближе и взял её за плечи. — Слушай меня. Да, Эстер часть моего прошлого. Но ты — моё настоящее. Ты то, что держит меня на плаву сейчас. Она посмотрела ему в глаза, и в них читалась боль. — Я не хочу быть второй. — Ты не вторая, — он потянулся к её лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь волос. — Ты единственная. Её взгляд смягчился, но она не отступила полностью. — Мы похожи, да? — Да, не буду врать. Я знаю о чём ты думаешь, Астория. Возможно, ваше внешнее сходство сыграло какую-то роль в начале, но сейчас... Я вижу только тебя. И я твой. Они, казалось, отпустили эту ситуацию и первое недопонимание. Однако в каждом случайном прикосновении, мимолетном взгляде, читалось то, что оставалось недосказанным. Астория не могла выбросить из головы разговор, который случайно подслушала. Имя «Эстер» звучало у неё в мыслях, как болезненное эхо. Она понимала, что не имеет права ревновать к прошлому, но ощущение того, что Сириус когда-то принадлежал другой, сводило её с ума. И осознание того, что не будь она похожа на женщину из прошлого, возможно они никогда не стали бы ближе, чем просто друзья. Очередным вечером Астория собралась с духом. Она знала, что не сможет жить с этим молчанием. Сириус сидел в кресле у камина, в своей спальне, устало потирая виски, когда она вошла. — Мы должны поговорить. — её голос был твёрдым. Сириус поднял глаза и выпрямился, сразу поняв, что она имеет в виду. — Я слушаю. Она села напротив него, сложив руки на коленях. — Ты говорил, что Эстер была важной частью твоей жизни. Что с ней случилось? Он вздохнул, его взгляд потемнел. — Эстер... она была моим другом в трудные времена. Мы были близки... слишком близки, чтобы это могло закончиться просто так. — И? — она наклонилась вперёд, её голос звучал нетерпеливо. — Когда меня арестовали и отправили в Азкабан, я не знаю, что с ней случилось, — признался он. — Она просто исчезла. Я не пытался найти её, после всех... — Почему? — перебила она, её голос поднялся. — Астория, я только выбрался из Азкабана! Половину времени я скрывался, об этом ты и сама прекрасно знаешь, другую — пытался защитить Гарри и бороться с тенью своего прошлого! — Но ты не искал её, — заключила Уайт, её голос дрожал. — Ты просто смирился с тем, что она исчезла. — Я не мог позволить себе искать призраков, когда вокруг меня рушился мир, — его голос стал резким, но в нём звучала усталость. — Может быть, ты и прав, но это объясняет многое. — она встала. Он поднялся следом, его взгляд был жёстким. — Что именно? — Почему ты так боишься привязываться, — сказала она тихо. — Ты боишься, что однажды я тоже исчезну. Его лицо дрогнуло, словно от пощечины. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — прошептал он. — Разве? Я слишком юна, чтобы разбираться в чувствах? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты скрываешь свои страхи за этой маской уверенности, но я вижу, Сириус. Я вижу, как сильно ты боишься потерять снова. Он молчал. Слова Астории проникли глубоко, затронув то, что он скрывал даже от самого себя. — Я не Эстер, Сириус, — её голос стал тише, но твёрже. — Я не исчезну. А если исчезнешь ты, я буду ждать. Ты можешь быть уверен в этом, даже через десятки лет. Он шагнул к ней, взял её за руки. — Ты должна знать, что моё прошлое...Эстер не имеет значения. — продолжил он. — Ты здесь. И я не собираюсь позволить чему-то или кому-то из прошлого разрушить то, что у нас есть. Её сердце дрогнуло, но она сдержалась. Астория чувствовала себя легче. Её страхи не исчезли, но теперь она знала: они не разделены. Сириус был готов бороться за неё, а она — за него.

***

Август выдался жарким и томным, но даже летняя жара не могла рассеять напряжение, повисшее в воздухе. Для Гарри и остальных дом на площади Гриммо был временным укрытием, но для Астории и Сириуса он стал чем-то большим. Местом, где зарождались их тайные разговоры, украдкой разделённые взгляды и тихая нежность, которую они не хотели показывать остальным. С каждым днём, приближение учебного года всё яснее напоминало им, что их время истекает. В последующие дни после слушания Гарри, все, и уж тем более Астория, заметили, что один из обитателей дома двенадцать на площади Гриммо не преисполнен веселья по поводу скорого начала учебного года. Узнав, что Гарри оправдали, Сириус, конечно, постарался изобразить радость: крепко-крепко стиснул ему руку, сиял улыбкой, как все остальные. Вскоре, однако, он сделался угрюмей и нелюдимей. И да, Блэк позволил себе эгоистичную надежду, что Гарри будет исключен и тогда он не будет вынужден оставаться здесь в одиночестве, но тут же прогнал эти мысли. В один из последних вечеров Сириус и Астория оказались вдвоём в библиотеке. Остальные уже разошлись по своим комнатам, а тишину нарушало только потрескивание огня в камине. — Это нелепо, — пробормотал Сириус, сидя на ковре и облокотившись на кожаное кресло. — Я должен быть рад, что ты возвращаешься в Хогвартс. Там безопаснее. И всё же... Он остановился, не зная, как выразить свои мысли. — Всё же? — тихо переспросила Астория, сев рядом. Она вытянула ноги, их колени почти касались друг друга. — Всё же я хочу удержать тебя здесь. — его голос звучал хрипло, почти шёпотом. — Ты знаешь, что это невозможно. — ответила она мягко, но в её словах тоже звучала горечь. — Я знаю, — он вздохнул и провёл рукой по лицу. — Но я не могу избавиться от мысли, что оставляю тебя без защиты. Что-то может случиться, пока нас не будет рядом друг с другом. Астория накрыла его руку своей, и он, наконец, посмотрел ей в глаза. — Сириус, я справлюсь. — в её голосе звучала решительность, но он видел её тревогу. — К тому же, мы оба знали, что этот момент наступит. — Это не значит, что я готов его принять. — буркнул он, отводя взгляд. Она наклонилась ближе, касаясь его плеча. — Ты будешь мне писать? Он рассмеялся, хотя в этом смехе слышалась грусть. — Даже если бы ты запретила, я бы всё равно писал. — Тогда я буду отвечать, — улыбнулась она, но затем стала серьёзной. — Я боюсь, что... что этот дом станет для тебя клеткой, если нас всех не будет рядом. — Ты волнуешься за меня? — в его глазах промелькнуло удивление, и он слегка склонил голову. — Всегда. Её признание прозвучало настолько просто, что на миг он даже забыл, что хотел сказать. Вместо этого он обнял её, прижимая к себе, словно пытаясь запомнить её тепло. — Ты даёшь мне слишком много. Я боюсь, что когда-нибудь не смогу оправдать твою веру, — прошептал он ей на ухо. Она прижалась к его груди, ощущая, как его сердце бьётся под ладонью. — Ты уже оправдал. Позже они перебрались в его комнату, где могли чувствовать себя свободнее. Лёжа на кровати, они говорили о будущем. — Сириус, — вдруг произнесла Астория, обводя пальцем его тату. — Как ты думаешь, всё это когда-нибудь закончится? Война, Орден, страхи? Он повернул голову на бок, чтобы смотреть на неё. Его ладонь осторожно легла на её руку. — Я не знаю, — признался он. — Но если закончится, я хочу... — он остановился, подбирая слова. — Я хочу знать, что у меня будет что-то настоящее. — У тебя есть это уже сейчас. — Ты такая уверенная, — усмехнулся он, проводя рукой по её щеке. — А что будет, если ты однажды решишь, что я тебе не нужен? — Сириус... — она нахмурилась, но в её глазах читалась нежность. — Перестань, наконец сомневаться в том, что я чувствую. Он кивнул, и между ними воцарилась тишина, но она была наполнена пониманием.

***

В день отъезда дом погрузился в привычную суету: чемоданы, споры, последние наставления от Молли Уизли. Астория старалась держаться как можно естественнее, хотя ей жутко хотелось остаться. Сириус нашёл момент, чтобы подойти к ней, когда никто не видел. Да они проводили вместе почти каждую ночь, но этого казалось недостаточно. — Ты готова? — спросил он, стараясь скрыть тревогу. — Нет, но это не важно. — ответила она, вздохнув. Он осторожно взял её за руку и вложил в неё маленький свёрток. — Это нечто вроде талисмана. Если вдруг станет совсем тяжело, вспомни, что я всегда рядом. Она развернула свёрток — внутри оказалась простая, но красивая серебряная подвеска в виде звезды. — Мне хочется стукнуть тебя за то, что ты выходил и подвергал себя опасности, но... Спасибо, — её голос дрогнул, но она быстро справилась с собой. — Увидимся на каникулах. — сказал он, подмигнув, словно пытаясь добавить лёгкости. — Увидимся. — ответила она с лёгкой улыбкой, хотя внутри ощущала, что оставляет частичку себя в этом доме. Пока она разбиралась с чемоданами и сумками в суете, даже не сразу заметила черного пса, который тут же выскочил за дверь. — Сириус, нет! Но кто её слушал? — Просто нет слов… — в отчаянии сказала миссис Уизли. — Учти, своей головой будешь отвечать! А громадный черный пес, радостно гавкнув, принялся носиться вокруг них, гоняться за голубями и преследовать свой собственный хвост. Гарри не мог удержаться от улыбки. Сириус явно засиделся взаперти. Миссис Уизли поджала губы. А Тори и вовсе расхохоталась, когда он попытался её обнюхать как самку. — Прекрати, дурачок! — она попыталась увернуться, но щиколотку лизнуть он всё равно успел. Они дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло ничего примечательного — разве что Сириус, ко всеобщему удовольствию, пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, они стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы. Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая черный дым и пыхтя паром, «Хогвартс-Экспресс». Пока ребята грузили свои чемоданы в поезд, Астория следовала за псом, который быстро удалялся, оглядываясь по сторонам. Заметив пустой зал ожидания, он скользнул туда. Уайт вошла за ним, но уткнулась уже в мужскую грудь. — Ты сумасшедший, знаешь? — она обхватила его лицо руками и напористо поцеловала, вкладывая в этот поцелуй все чувства, волнения и страхи. Его крепкие руки прижали её ещё теснее. — Пусть так. Я не мог упустить ни минуты с тобой и Гарри прежде чем мы расстанемся надолго. — Сириус глубже вдохнул запах с её шеи, будто старался надышаться на месяцы вперед. — Нам пора. — Знаю. Я буду скучать. — Знаю. Я тоже... В следующую минуту Астория уже стояла на пероне и прощалась с членами Ордена. Её сумки давно погрузили. Запрыгнув в вагон, она осталась у окошка. — Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Гарри она по рассеянности схватила дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… если что-нибудь забыли, мы пришлем… В поезд, в поезд, поторопитесь… На мгновение громадный черный пес встал на задние лапы и положил передние Гарри на плечи. — Ради всего святого, Сириус, веди себя как положено собаке! — прошипела миссис Уизли, толкнув Гарри к двери вагона. — До свидания! — крикнул Гарри в открытое окно, когда поезд уже тронулся.

***

Атмосфера дома казалась ещё более мрачной, чем раньше. Вопреки суете, которую привносила толпа подростков, сейчас дом погрузился в удушающую тишину. Сириус сидел в кресле у камина, держа в руках бокал огневиски. Огонь плясал в камине, но он казался холодным, как и весь дом. С тех пор как Астория уехала в Хогвартс, он ощущал пустоту, которая росла с каждым днём. Ему казалось, что сможет быстро привыкнуть к одиночеству — ведь провёл в Азкабане столько лет. Но её отсутствие ударило сильнее, чем он мог себе представить. Сириус провёл ладонью по лицу, пытаясь сбросить груз мыслей. Он скучал по её присутствию. По её тихому смеху, по тому, как она хмурилась, когда спорила с ним, и по её нежным прикосновениям, которые казались единственным источником тепла в этом доме. Его взгляд упал на диван, где они часто сидели вечерами, где...всё впервые зашло так далеко. Воспоминания накатывали волной. Он слышал её голос, чувствовал её запах, вспоминал, как её пальцы касались его руки. Теперь это место казалось пустым. Люпин иногда приходил, пытаясь отвлечь друга, но их разговоры сводились к обсуждению дел Ордена. Сириус понимал, что Римус тоже что-то заметил — взгляды друга были слишком проницательными. — Ты слишком молчалив, Сириус. — сказал однажды Люпин за обедом. — Просто думаю. — коротко ответил тот, пытаясь сменить тему. — Ты не можешь обмануть меня, — сказал Люпин с лёгкой усмешкой, но потом стал серьёзнее. — Она вернётся. Эти слова заставили его вздрогнуть. Он знал, что Римус прав, но сомнения и страх не давали покоя. Сириус боялся, что долгие месяцы разлуки изменят их отношения. Что Астория найдёт кого-то ближе к своему возрасту, кто сможет дать ей больше, чем он. Иногда он злился на себя за эти мысли. Он понимал, что Тори была сильнее, чем кто-либо из тех, кого он знал. Но тёмные тени прошлого и страхи, связанные с собственным недоверием к миру, съедали его изнутри. Поздним вечером он сидел у окна, глядя на пустую улицу. В руке он держал перо, на столе перед ним лежал пергамент. Он уже дважды начинал письмо, но каждый раз рвал его, не находя нужных слов. — Я скучаю по тебе, Тори. — прошептал он в тишине. Эти слова были адресованы пустоте. Его мысли снова унеслись в прошлое. Он вспоминал их последний вечер перед её отъездом, как она улыбалась, пытаясь скрыть собственное беспокойство. И тогда он понял, что не сможет найти покоя, пока не увидит её снова. Сириус поднялся, отставив бокал. Он не мог позволить себе упиваться сожалением. Если он чему-то научился за последние годы, так это тому, что любовь и привязанность нужно ценить, даже если это больно. Он подошёл к столу, взял новый лист пергамента и начал писать. На этот раз он не позволил себе остановиться.

Мисс Уайт,

Хотел бы обсудить с вами результаты наших прошлых исследований. Надеюсь, у вас всё в порядке, и вы не перегружены новыми задачами. Недавно я наткнулся на кое-что, что напомнило мне о нашей последней встрече. Было бы интересно узнать ваше мнение, ведь тогда мы, кажется, нашли общий язык.

Если вдруг у вас появится свободная минута, буду рад услышать ваши мысли. Можете быть уверены, ваша точка зрения всё так же ценна для меня.

Берегите себя.

С уважением, ваш верный Пёс.

Перечитывая письмо, он ощущал странную смесь тревоги и лёгкости. Казалось, текст выглядел совершенно безобидно для любого постороннего, но он был уверен, что Астория увидит в нём скрытые слои. — Вот так. Если кто-то попытается прочесть, решит, что я пишу о книгах, а не пытаюсь достучаться до её сердца. — тихо проговорил он с усмешкой, запечатывая конверт.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Сириус отправил письмо Астории. Он нервничал, ожидая ответа. Каждый раз, когда сова стучала в окошко на кухне, он поспешно поднимался со своего места, но в письмах, как правило, были только сообщения от членов Ордена. Дом становился всё более угрюмым. Даже портрет матери раздражал его меньше обычного, потому что Сириус больше не вступал с ней в споры. Однажды вечером он снова сидел у камина. На этот раз в руках была книга, которую ему когда-то посоветовала Тори. Он пытался сосредоточиться на чтении, но слова плыли перед глазами. Его мысли уносились к их последним дням вместе. Он вспомнил, как Тори смеялась и как серьёзно она говорила с ним о Гарри, ободряя его быть лучшим крестным. Её голос всегда был спокойным, даже когда она сомневалась в себе. Сириус откинул голову на спинку кресла, его лицо озарила слабая улыбка. — Ты сводишь меня с ума, девочка. — пробормотал он сам себе. Голос раздался за его спиной, и он вздрогнул: — Так уж и сводит? Сириус обернулся и увидел Римуса. Его друг стоял в дверях, сложив руки на груди, с едва заметной усмешкой на лице. — Что ты здесь делаешь так поздно? — хмуро спросил Сириус, возвращая взгляд в огонь. — Думаю, то же, что и ты. Пытаюсь найти смысл в одиночестве, — ответил Люпин, подходя ближе и садясь в кресло напротив. — Тори написала? — Нет ещё, — коротко ответил Сириус, сделав глоток из своего бокала. — Она напишет, — уверенно произнёс Римус. — Я давно всё понял и вижу, как она к тебе относится. Сириус не ответил. Он лишь смотрел в огонь, но в его взгляде читалась смесь надежды и страха. — Ты ведь понимаешь, что это ненадолго? — продолжил Люпин. — Каникулы наступят быстрее, чем ты думаешь. — Это не меняет того, что сейчас она там, — резко ответил Сириус, его голос дрогнул. — А я здесь. Один. Я боюсь, что она поймёт, что я ей не нужен. Что всё это... — он сделал паузу, жестом указывая на дом вокруг, — слишком много для неё. — Ты не боишься, что она забудет тебя, — продолжил Римус, словно не слыша его. — Ты боишься, что она передумает. — Конечно, я боюсь! — внезапно выпалил он, сжав кулаки. — Ты хоть представляешь, как это — впервые за столько лет чувствовать, что ты нужен кому-то, а потом смотреть, как этот человек уходит? — Ты недооцениваешь её, Сириус, — мягко сказал Римус. — Она знает, на что пошла. — Эстер тоже знала... — Не все люди одинаковые. Сириус кивнул, но сомнения всё равно не покидали его. Они сидели молча несколько минут, пока Люпин не поднялся. — Ты не один, помни это. И она это тоже знает. А если ты так продолжишь, то сам всё разрушишь. — сказал он перед тем, как покинуть комнату. Сириус остался один, его мысли снова вернулись к Астории. Он поднялся и подошёл к окну, глядя на ночное небо. Где-то там была она. Он лишь надеялся, что её сердце всё ещё принадлежит ему, как его принадлежало ей. Вечер выдался долгим. Когда он уже собирался в постель, в окно ударилась сова. Сириус вскочил и поспешил её впустить. На лапке у неё был привязан маленький конверт. Он осторожно снял письмо, сердце бешено колотилось. Развернув его, он вытаращился на него с опаской, ведь Астория писала прямо, не шифруя ничего. Брови опускались по мере прочтения, на губах появлялась улыбка.

Сириус,

Прости меня за то, что не написала раньше. В этом году Хогвартс — место, которое я едва узнаю. И не только из-за этой… отвратительной женщины, Амбридж, но и потому, что ты не рядом.

Я всегда любила школу. Это был мой дом, мое укрытие. Но сейчас всё иначе. Здесь больше нет прежней теплоты, даже воздух кажется тяжелым. Все подчиняются её приказам, и любое проявление непослушания карается так жестоко, что становится страшно даже думать об этом. Только не близнецам, но пока не о них.

Сейчас я чувствую себя как никогда одинокой. Я скучаю по нашим разговорам. Скучаю по твоим глазам, в которых всегда находила убежище, когда весь мир казался слишком запутанным.

Я долго думала, как написать это письмо. Почта здесь под контролем, каждую сову могут перехватить. Но я нашла способ: с помощью заклинания, которое зашифровывает текст. Только ты можешь прочитать эти строки — для любого другого это всего лишь сухое письмо с новостями или пустой болтовней.

Если ты захочешь ответить, используй подобное заклинание. Оно основано на связи между отправителем и получателем.

Сириус, мне так не хватает тебя. Я постоянно думаю о том, что ты делаешь, как ты себя чувствуешь. Ты, наверное, смеёшься, представляя, как я пытаюсь спрятать свои чувства от всех. Но правда в том, что я больше не хочу их прятать, по крайней мере, от тебя.

Я знаю, тебе может казаться, что я сильная, но бывают дни, когда я буквально считаю часы до нашего следующего разговора, следующей встречи.

Пожалуйста, береги себя. И если тебе станет так же тоскливо, как мне сейчас, просто помни, что ты не один.

Твоя Астория

Через неделю Сириус сидел за письменным столом в пустой гостиной, рассматривая следующее письмо Астории. Он читал и перечитывал его, пока злость и беспокойство бурлили внутри. Её описания того, что происходило в Хогвартсе, были короткими, но насыщенными тревогой. Она избегала подробностей, но ему не нужно было больше слов, чтобы понять: Амбридж превращала школу в тюрьму.

«Они запретили нам даже обсуждать то, что творится снаружи. Любое упоминание о Тёмном Лорде или нападениях — это теперь повод для наказания. Сириус, ты даже не представляешь, как это всё тяжело. Стены Хогвартса всегда были защитой, а теперь они сжимают нас, как ловушка.»

Он с силой ударил кулаком по столу, отчего пергаменты разлетелись. — Глупая женщина, — пробормотал он, имея в виду Амбридж. — Это же школьники, они заслуживают безопасности, а не... Он почувствовал, как его злость смешивается с бессилием. Он ненавидел, что не мог просто взять и ворваться в школу, чтобы защитить её, защитить всех. Тори никогда не писала о том, что происходит с Гарри, потому как знала, что он тоже ведёт переписку со своим крестным. Она не хотела беспокоить его по два раза.

«Мы больше не можем даже смеяться на уроках. Всё под её контролем. Но я держусь, Сириус. Мы все держимся...»

Эти слова не приносили утешения, только ещё большее чувство вины. На обратной стороне пергамента был ещё один текст. Стиль резко изменился, и вместо тревожного тона там сквозила откровенность.

«Я мечтаю о том, как твои руки крепко, почти грубо, сжимают моё тело, Сириус. Как ты шепчешь моё имя в самую душу. Ты даже не представляешь, как мне этого не хватает. Каждый день я думаю о тебе, а ночью всё становится ещё хуже... Иногда мне стыдно за свои желания, но только до тех пор, пока я не вспоминаю, как ты сам смотрел на меня в последний вечер. Я хочу, чтобы ты снова смотрел на меня так же.»

Сириус почувствовал, как его лицо нагрелось. Он вздохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть контроль над своими мыслями.

Мерлин, девчонка, ты сводишь меня с ума, даже когда тебя здесь нет.

Он встал, чтобы налить себе огневиски, надеясь, что напиток поможет унять бушующий пожар.

Ты делаешь так, что я чувствую себя мальчишкой, который не знает, как справиться с женщиной. Твоё отсутствие — это пытка, но твои слова, они врезаются в меня, заставляют мечтать, желать...

Он сел обратно за стол и начал писать ответ:

Астория,

Ты не понимаешь, что делаешь со мной, не так ли? Твои слова... они одновременно сводят меня с ума и заставляют чувствовать себя живым, как никогда прежде. Я не знаю, как тебе это удаётся, но ты разжигаешь огонь, который мне почти не удаётся погасить.

Ты говоришь, что мечтаешь обо мне. Знаешь, я тоже мечтаю о тебе. Но, Мерлин, девочка, твои слова... они слишком откровенны для этого дома. Если бы кто-то смог увидеть это письмо, я бы точно покраснел, как подросток, которого поймали на месте преступления.

Но мне нравится. Мне нравится, как ты не боишься говорить правду. Мне нравится, что ты не сдерживаешь свои чувства. И знаешь, я бы не хотел, чтобы ты когда-либо начала сдерживаться.

Думаю о том, как ты выглядишь, когда называешь меня по имени. О том, как твоё тело отзывается на мои прикосновения. Ты можешь считать меня безумцем, но я хочу почувствовать тебя снова так сильно, что это становится физической потребностью. Я ловлю себя на мысли, что готов разрушить стены, если это приблизит меня к тебе.

Береги себя, Астория. Я не прощу себе, если ты пострадаешь. А пока пиши мне — хоть каждый день, хоть каждую минуту. Потому что только твои слова спасают меня от одиночества.

Твой Сириус.

***

Сириус,

Я обещала себе не писать тебе слишком откровенно, но с каждым днём это обещание становится всё труднее сдерживать. Мне кажется, что даже стены этой школы чувствуют, как я скучаю по тебе.

Я читаю твои письма и представляю твой голос. Как ты шепчешь мне те же слова, что пишешь на бумаге, прямо на ушко. Иногда я закрываю глаза и представляю, как твои руки снова находят меня, как ты притягиваешь меня к себе так близко... Толкаешься плавно, но глубоко и...прикусываешь кожу на шее. Ускоряешься, становишься почти диким. Рычишь. Черт возьми, сейчас мне приходится сжимать бедра, чтобы успокоить воображение.

Знаешь, о чём я думаю чаще всего? О том, как ты смотришь на меня. Твой взгляд — это нечто большее, чем слова. Когда я ловлю глубину твоих глаз, я желаю в тот же момент снова почувствовать твои прикосновения, твой запах, твоё дыхание рядом. Знал, что они темнеют, когда ты возбужден?

Ночи сейчас холодные, но я не могу уснуть даже под дополнительным одеялом, потому что оно кажется неправильным без тебя. Всё, что я могу сделать, это обнимать подушку, представляя, что это ты. Но, Сириус, этого слишком мало, чертовски мало, чтобы снять то напряжение, которое бурлит во мне.

Пожалуйста, скажи, что ты чувствуешь то же самое, что ты так же сильно ждёшь момента, когда мы снова сможем забыть обо всём остальном и раствориться друг в друге.

Всегда твоя Астория

Сириус перечитывал письмо, чувствуя, как каждое слово оставляет в его душе огненную метку. Его руки слегка дрожали, а глаза горели желанием. Он закрыл их, позволив себе несколько секунд, чтобы представитьо её. Голос, улыбку, ту безумную решимость в глазах, которая всегда сводила его с ума. Но её слова... Они звучали в его голове, как откровенное признание, которое не отпускало.

Если бы ты только была здесь...— его мысли становились всё менее контролируемыми. Он снова опустил глаза на пергамент.

Сириус сжал его так, будто он мог выскользнуть из его рук. Его волосы были растрёпаны, верхние пуговицы на воротнике рубашки расстёгнуты, а щеки заливались румянцем, который он никак не мог скрыть. Читая очередную строчку, он сжал пергамент сильнее, и дыхание у него стало частым и глубоким. Образы ворвались в разум, терзая его слишком жестоко.

Черт бы тебя побрал за это умение сводить с ума словами, — подумал он, но тут же усмехнулся.

Дверь неожиданно скрипнула, и Сириус резко поднял голову. На пороге стоял Люпин, смотревший на друга с нескрываемым интересом. — Ты чем это занят? — спросил он с легкой усмешкой. — Ничем важным, — отмахнулся Сириус, пытаясь спрятать письмо, но его движения были слишком нервными. — «Ничем важным» ? — Люпин прищурился. — Ты выглядишь так, будто только что узнал, что в мире есть вещи горячее драконьего огня. — Просто... размышлял. — пробормотал Сириус, не поднимая глаз. Люпин сделал шаг ближе. — Размышлял? Дай-ка посмотреть, что это за «размышления» такие. — прежде чем Сириус успел среагировать, Люпин ловко выхватил письмо из его рук. Сириус замер, проклиная себя за замешательство, и уже приготовился к рывку, чтобы не позволить другу читать что-то, настолько личное, но Люпин развернул письмо и нахмурился. — Это... сводка новостей? — он поднял бровь, недоверчиво посмотрев на друга. Сириус расслабился и осел в кресле, почувствовав, как волнительно бьётся сердце. Он подавил смешок. — Да, сводка. Информирую себя о том, что происходит. Что ты думал там увидеть? Люпин ещё раз взглянул на пергамент, перевернул его, но ничего, кроме сухих новостей, не нашел. — Черт возьми, дружище, — он покачал головой и вернул письмо. — Ты выглядел так, будто листал журнал для взрослых. И о чем ты думаешь? Одиночество явно не идёт тебе на пользу. Сириус фыркнул, пытаясь скрыть неловкость. — Может, просто не выспался. — отмахнулся он. — Угу, — Люпин посмотрел на него пристально и, качая головой, направился к выходу. — Если что, я здесь, чтобы поговорить. А то ты скоро взорвёшься от этих... «размышлений». Когда дверь за ним закрылась, Сириус выдохнул и тихо засмеялся, прикрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. — Астория, что ты со мной делаешь... — пробормотал он с усмешкой, которая быстро превратилась в откровенно довольное выражение лица.

Они испытывали терпение друг друга подобными письмами почти до самого Рождества. Конечно же, письма были не всегда только о страсти и желании, но и о чувствах, о делах в школе, об Ордене.