Black & White

Несмотря на происшествие с Артуром Уизли, Сириус не мог заставить себя сочувствовать, ведь теперь он точно был уверен, что ближайшее Рождество встретит не один. До этого были опасения, что придётся оставить школьников в Хогвартсе. Утром все развешивали рождественские украшения. Гарри никогда еще не видел Сириуса в таком хорошем настроении — он распевал рождественские гимны и был несказанно рад что отпразднует Рождество в компании. Одиночество сказалось на нём не так сильно, как все предполагали. Они просто не догадывались, что он не совсем одинок. Астория прибыла вместе с Гермионой на автобусе «Ночной рыцарь» через несколько дней после происшествия. Никто не оттнесся к этому с подозрением. Она совершеннолетняя и имеет право не ехать домой на каникулы, но и не обязана оставаться в школе. А так как она близка с семьёй Уизли, Гарри и Гермионой, её приезд расценили как попытку поддержать. Сириус едва смог сдержаться, чтобы не наброситься на неё прямо в прихожей, но смог поздороваться с девочками, не выдавая желаний. Разве что взгляд... Черт возьми, Тори почувствовала трепет в животе и на миг сжала бедра, что не ускользнуло от его пытливых глаз. На лице тут же поселилась довольная улыбка. — Привет, — Гермиона коротко обняла его, на ходу снимая шарф и пальто. — Где он? — Наверху с Клювокрылом. Гарри не в настроении разговаривать, напридумывал себе всякого. — Со мной придётся. — строго сказала Грейнжер и побежала по ступенькам. — Привет. — тихо сказал Сириус, расправив руки в сторону. — Мерлин, как же я соскучилась, — Астория крепко сжала его в своих объятиях и сразу же почувствовала тепло. — Если я поцелую тебя прямо сейчас..? Договорить ей не позволили. Блэк уже прижимал её к ближайшей стене, пленя манящие губы. Этот поцелуй был отчаянным, почти болезненным. Его горячие, нетерпеливые руки блуждали по её спине, талии и ягодицам. Тори не отставала, хотя и опустила барьер, чтобы услышать возможное приближение других жильцов. — Дождись вечера. — она не смогла полностью подавить стон, рвущийся наружу, когда его зубы оставили след на шее, под воротом водолазки. Она умоляла, хотя чувствовала предательскую дрожь собственного тела. — Я терпел долго, слишком долго. — он голодно вдохнул её запах, ведя носом от ключицы до ямочки за ухом. — Сперва ты... Ты пишешь мне письма, в которых описываешь как именно и где хочешь почувствовать мои руки, мои губы и...надеешься, что просто подожду? — Сириус, нас могут... Она замолчала, когда его пальцы скользнули по линии талии и задержались на бёдрах. — Шея, значит? Я боялся даже подумать о том, чтобы прикусить твою кожу, а ты... Провоцировала меня своими словами «Толкаешься плавно, но глубоко и...прикусываешь кожу на шее». Астория, ты...слишком хороша в словестных играх, — он хрипло рассмеялся, снова прикусив её чуть сильнее. — А ты думаешь мне было легко, когда ночами во снах я видела твой голод? — её голос дрожал, но в нем звучала та же нужда, — Когда я представляла как ты... Быстрые шаги со стороны гостиной заставили их взять себя в руки и отдалиться хотя бы на прилично-допустимое расстояние. Сириус глубоко дышал, пытаясь пригладить волосы, которые она растрепала пальцами, и скрыть почти маниакальный блеск глаз. Тори вытерла остатки бальзама для губ и поправила одежду как раз за миг до того, как вышла Молли. — Тори, детка! Как я рада тебя видеть! Славно, что вы приехали встречать Рождество с нами! А где Гермиона? — миссис Уизли, дождавшись, когда гостья снимет верхнюю одежду, повела её в сторону кухни.

Со мной. Она приехала праздновать Рождество со мной!

— Здравствуйте. Гермиона уже говорит с Гарри, вероятно. — Правильно, парню сейчас нужна поддержка. Замёрзла? Давай я заварю тебе чаю? — Спасибо, это очень мило с вашей стороны. На кухне была такая привычная для неё, но не для владельца дома, суета. Когда семья Уизли осознала, что с Артуром всё будет в порядке, то вернулись к обычному состоянию. Близнецы громко спорили, жонглируя ингредиентами для чаепития. Джинни обсуждала с Роном очередную игру. — Тори! Рада тебя видеть! — Джинни обняла её первой. — Мне очень жаль, что ваш отец пострадал, но я рада, что он восстанавливается. — она бережно обняла подругу и улыбнулась близнецам, похлопывая рядом сидящего Рона по плечу. — Он поправится. Артур сильный и мы должны быть. — Молли тепло улыбнулась. Дом на площади Гриммо зажил своей жизнью. После того как Астория и Гермиона прибыли, дом наполнился оживлением, но и забот стало больше. Молли, как всегда, была поглощена заботами о своей семье, а Близнецы — своими проделками и шепотками о будущем магазине. Сириус большую часть дня провёл за подготовкой к празднику. Почти свыкшийся с изоляцией, он чувствовал себя полезным, радуясь, что может хоть немного помочь. Астория не позволяла себе снова опускать берьер, но могла и без этого представить о чем думает Сириус, когда смотрит в упор, чуть приподнимая уголок губ. Когда наступил вечер, за столом собрались почти все. Гарри спустился к ужину, хотя его настроение всё ещё оставляло желать лучшего. Однако тепло семьи Уизли помогало. Сириус сидел рядом с ним, время от времени шутя или вставляя ободряющие замечания. — Ты справишься, Гарри, — уверенно говорил он. — Вся эта несправедливость скоро закончится, главное — держись. Астория видела, как его слова оказывают эффект, и улыбнулась. Она чувствовала гордость за него — за то, каким он был. Когда ужин закончился, Сириус сидел с Люпином и обсуждал очередное собрание Ордена, время от времени посматривая на компанию друзей. Близнецы, как обычно, шутили и поднимали настроение остальным. Но когда они заметили странное пятно на шее Астории, их выражения стали куда более хитрыми. Они тут же подошли к ней, переглянувшись. — Кажется, кто-то утром был... довольно несдержан. — сказал Джордж, указывая на её шею, где под воротником всё ещё угадывался след, оставленный Сириусом. — О да, — добавил Фред с улыбкой. — У Сириуса такая довольная физиономия была весь день, что мы даже обижаться не можем. Хотя пару дней назад были готовы разорвать его на куски. — Потом, правда, мы поняли, что он был прав. Астория вспыхнула, натягивая воротник выше, но быстро взяла себя в руки. — Вы же понимаете, что я не обязана оправдываться? — Конечно, нет, — оба брата подняли руки, притворяясь невинными. — но ты могла бы рассказать пару историй... чисто для нашего развития. — У вас и так фантазия слишком богатая. — она хмыкнула, пробираясь мимо них, чтобы помочь убрать со стола. Тори покачала головой, но не удержалась от улыбки. Эти двое всегда умели разрядить обстановку, даже когда было тяжело. Сириус заметил их переглядывания, навострил уши и лишь покачал головой, пытаясь скрыть ухмылку. — Что-то не так? — спросил Люпин, проследив за взглядом Блэка. — Просто братья Уизли слишком сообразительны. — пробормотал Сириус, стараясь выглядеть равнодушным. — Ты расслабился, — заметил Римус, наклонившись к нему ближе. — И это явно не связано с Гарри. Я рад за тебя. Сириус лишь ухмыльнулся и, глядя в окно, произнёс: — Иногда даже мне можно быть немного счастливым, друг мой. Позднее вечером, когда все разошлись по комнатам, её уже трясло от напряжения и предвкушения. Мерлин, даже в душе её тело было таким отзывчивым. Выдавив немного геля на мочалку, она мягко распределила пену по коже, а потом бросила её вниз и продолжила руками, прикрыв глаза.

Черт побери, Блэк, ты совсем свихнулся? Ведёшь себя как подросток!

Его мысли скользнули в сознание, как только она позволила себе чуть-чуть расслабиться под струями горячей воды. Пар клубился, создавая атмосферу интимности. Губы дрогнули, словно она вот-вот собиралась улыбнуться, но вместо этого вернулась к своим движениям, медленно, словно нарочно затягивая процесс. Её пальцы лениво двигались по плечам и шее, талии, бёдрам. Сириус резко ощутил, как жар разливается по телу. Он смотрел на неё, стараясь убедить себя, что это невинное наблюдение, но каждая её линия казалась ему магией, каждый жест был откровением. Её руки медленно скользили по волосам, убирая их назад, затем она слегка повернулась, давая ему ещё лучше разглядеть себя сквозь запотевшую перегородку. Блэк знал, что должен уйти и просто подождать её в спальне, но ноги будто приросли к полу. Он чувствовал себя глупо. Астория сжала грудь, как всегда представляя не свои руки на теле, а затем тихо простонала его имя. По коже прошёлся электрический разряд и он тяжело сглотнул, неосознанно подходя чуть ближе.

Она играет? Специально? Или это просто моё воображение?

Сириус остановился, пытаясь успокоить сердцебиение и дыхание. Даже решил выйти... Но стоило Астории скользнуть ладонями ниже, едва заметно закусить губу, будто сдерживая стон, как он совсем забыл, как дышать. Блэк стиснул зубы, рука впилась в держатель для полотенец.

Она знает, что я здесь? Мерлин, эта ведьма доведёт меня до безумия.

Сириус распахнул стеклянную перегородку, делая шаг внутрь, и она втянула воздух, когда он заменил её пальцы на свои. Тори откинулась спиной ему на грудь и обняла за шею одной рукой. Его пальцы задержались между бёдер, кожа была горячей и скользкой. Астория расставила ноги шире, открывая полный доступ. — Ты так невыносима, Тори. — его голос сорвался на хрип. — А ты слишком терпелив, — её губы изогнулись в лукавой усмешке. — Я уже подумала, что ты так и будешь стоять и смотреть. — Черт, я думал, что письма были пыткой, — пробормотал он, касаясь губами её шеи. — но сейчас… сейчас это кажется ничем. Астория тихо рассмеялась, перебирая пальцами мокрые пряди его волос. — Тогда не думай. Её слова были приглашением – и вызовом одновременно. Сириус развернул девушку лицом к себе. Её глаза расширились от удивления. Да, конечно, она почувствовала, что он шагнул под душ в одежде, но увидеть это была не готова. Однако он не дал ей время рассматривать его дальше — их губы столкнулись в поцелуе. Глубоком, требовательном, голодном. Он держал её за талию, прижимая к себе так, будто боялся, что это очередной сон. Её пальцы скользнули по его шее, а он, обжигаемый желанием, поднял её, не разрывая поцелуя. Тори сразу же скрестила щиколотки за его спиной. Холодный кафель обжег спину, но не отрезвел её. Сириус быстро справился с ширинкой, даже не пытаясь снять ремень. Секунда и он уже был внутри, зажимая её рот ладонью, потому что девушка явно не собиралась быть тихой. — Вот так... Именно так я хотел встретить тебя сегодня утром, Астория. — он ощутимо прикусил кожу над ключицей, пока ещё способный контролировать скорость и глубину толчков. — Черт возьми, это было бы лучшее приветствие в моей жизни. — она потянулась к его губам и прикусила нижнюю. В его глазах мелькнул огонь. Улыбка превратилась в оскал, а дыхание стало почти звериным. Им повезло, что никто не захотел принять душ или просто пройти мимо ванной комнаты. Потому что шлепки были громкими, а оглушающее никто не применял. — Сириус... Позволь мне показать как я видела нашу встречу. — Астория как раз только-только смогла успокоить дыхание после первого оргазма. — Как? — В спальню. Не успела она опомниться, как оба стояли посреди его комнаты. Уайт опустилась на дрожащие ноги и забрала из его пальцев палочку. Наложила заглушающее на дверь и отбросила её в сторону. Она смотрела на него снизу вверх, когда снимала мокрую одежду. Когда Сириус был полностью обнажён, она толкнула его на кровать и сразу же забралась сверху. Кажется в тот момент она окончательно потеряла контроль... Тори двигалась быстро, царапая ногтями его грудь. Она кричала его имя и закатывала глаза. Сириус не мог подобрать слов, потому что их придумали недостаточно, чтобы описать происходящее. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы. Они едва смогли отдышаться, прежде чем вновь оказались в объятиях друг друга. Сириус смотрел на неё, изучая черты лица, мокрые пряди, рассыпавшиеся по подушке, и её глаза – тёмные, блестящие, наполненные удовольствием. — Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом, — он провёл пальцами по её ключице, ощущая, как пульсирует венка на шее. — Я знаю, — Астория улыбнулась. — я же внимательно читала твои письма. Сириус закрыл глаза и рассмеялся, покачав головой. — Ты...Я очень скучал. Честно признаться, я бы предпочёл не покидать эту комнату до конца твоих каникул. — Звучит заманчиво, но, к сожалению, невозможно. — Нам следует быть осторожными? Я хочу касаться тебя, целовать, обнимать... Всё время. — Реши сам. Я не боюсь. Но советую хорошо подумать, ведь я уеду в школу, а ты будешь слушать Молли и остальных. Думаю, им было бы легче принять наши отношения, не будь я школьницей. — Черт...ты права. Какое-то время они лежали рядом, просто держа друг друга за руки. — Я горжусь тобой, — тихо сказала она. — И тем, как ты заботишься о Гарри, и тем, что ты держишься. Сириус, казалось, впервые за день позволил себе расслабиться. — Ты помогаешь мне больше, чем я могу выразить, — он прижался лбом к её виску. — Не знаю, как бы я выживал без тебя. Она улыбнулась, а в комнате воцарилась теплая тишина. На рассвете Астория проснулась от лёгкого касания. Сириус лежал рядом, лениво водя пальцами по её руке. — Ты даже во сне улыбаешься. — пробормотал он. Она приоткрыла глаза, потянулась к нему, укрывшись в его объятиях. — Потому что я счастлива. Сириус глубоко вдохнул, вжимаясь носом в её волосы. — Тогда я сделал всё правильно. Она тихо рассмеялась, касаясь его губ своими. — О, Блэк, тебе ещё придётся постараться, чтобы поддерживать этот уровень. — Бросаешь мне вызов? — Всегда. Его улыбка стала шире. — Ну что ж, Тори. Ты сама напросилась. И прежде чем она успела что-то сказать, он снова наклонился к ней, запечатывая её слова поцелуем. Они позволили себе поваляться подольше. Настолько, пока это не станет подозрительно. Астория лежала, уютно устроившись на груди Сириуса, лениво ведя пальцами по его коже, очерчивая узоры. В комнате было тихо. — Скажи, ты тоже с ума сходил, когда меня не было? — её голос прозвучал тихо, но в нём слышалась улыбка. Сириус усмехнулся, поглаживая её спину. — Если бы это можно было назвать «не было», — он чмокнул её в макушку. — Ты ведь буквально жила в моей голове. Ты мучила меня, Тори. Каждое письмо было пыткой. — А ты думаешь, мне было легче? — она провела ногтем по его ключице, отчего он чуть дёрнулся. — Я столько ночей засыпала с твоим именем на губах. Его глаза потемнели, но вместо очередного всплеска страсти он просто притянул её ближе. — Теперь я не хочу отпускать тебя ни на секунду, — хрипло произнёс он, зарываясь лицом в её волосы. — Но, чёрт возьми, Хогвартс заберёт тебя обратно. Тори прикусила губу, глядя в пустоту. Её ладонь легла на его грудь, ощущая размеренный ритм сердца. — Ты знаешь, что я вернусь. Это последний год обучения. — Но между этим снова будут недели, месяцы… Я хочу тебя рядом. Она подняла голову, пальцами очерчивая его скулы, будто стараясь запомнить каждую черту. — Знаешь, что я хочу? — Что? — Запомнить этот момент навсегда. Чтобы потом возвращаться к нему, когда станет нестерпимо одиноко. Сириус глубоко вдохнул, медленно провёл пальцами по её позвоночнику. — Тогда давай сделаем его стоящим воспоминанием. И он снова поцеловал её, медленно, сдержанно, но в этом поцелуе было обещание — они найдут способ быть вместе, несмотря на всё, что вокруг. Снаружи их ждала реальность — Орден, Гарри, тревожные новости. Завтрак проходил в напряжённой атмосфере. Молли, хоть и была благодарна всем за поддержку после нападения на Артура, всё ещё держалась жёстко, особенно в отношении подростков. Сириус тоже был в мрачном настроении. Видимо, на него давило осознание, что вскоре гости, и Астория в их числе, снова покинет дом. Она, перехватив его взгляд, мысленно пообещала себе, что вечером, когда все разойдутся, найдет способ скрасить настроение Сириуса. Они не знали, сколько точно ещё им отпущено таких ночей, но каждую из них стоило проживать с любовью и полной страстью. — Только не позволяй этим мыслям слишком увлекать тебя посреди дня, Блэк. — едва слышно прошептала она, наслаждаясь вспыхнувшей в его глазах реакцией. Он так же тихо выругался, притянув чашку с кофе поближе, но под столом незаметно скользнул рукой по её бедру. Эта игра никогда не надоест.

***

Праздничный ужин в Сочельник подходил к концу, в доме Блэка наконец-то воцарилась теплая, почти семейная атмосфера. Огни свечей мерцали, бросая мягкие отблески на лица собравшихся, а на столе громоздились остатки пиршества. Дом был заполнен смехом, разговорами, праздничным шумом. Казалось, что на одну ночь страхи и тревоги можно оставить за дверью. Даже Молли Уизли, вечно обеспокоенная, выглядела довольной. Сириус ловко увернулся от чарующего взгляда Астории, когда Гарри бросил на него подозрительный взгляд, словно чувствуя что-то в воздухе. Она, конечно, тоже заметила это, но только улыбнулась, неспешно поднося бокал с пуншем к губам. Им приходилось быть осторожными. Каждый их жест, взгляд, даже случайное прикосновение могли выдать слишком многое. Астория скользила по комнате, словно сотканная из самого праздника — её волосы, свободно распущенные, ловили блики свечей, глаза блестели, губы часто касались края бокала с пуншем, в который близнецы точно что-то подливали уже не один раз. Она была непринуждённа, лёгка. Свободна. — Может, немного музыки? —предложил Люпин, поднимаясь. Журчание разговоров постепенно смолкло, и через мгновение в комнате заиграла чарующая мелодия. Её звук разлился по воздуху, приглашая к танцу. — О, замечательно! — оживилась Молли. — Ну же, кто-то должен открыть этот вечер! Все, конечно, повернулись к молодёжи. Джинни уже тянула Гарри за руку, а Джордж, ухмыляясь Рону, пригласил Гермиону. Пары закружили по гостиной, улыбаясь и смеясь. Сириус не двигался. Он ждал. Фред развернулся, ухватив Асторию за запястье. — Давай, Тори, ты же не собираешься скучать в такой вечер? Она успела заметить, как напряглась челюсть Блэка. О, ревность в нём взыграла мгновенно. Но отказаться от приглашения она не могла, да и не хотела. И вот они закружились, а Сириус остался стоять у камина, пытаясь держать себя в руках. Он смотрел, как она улыбается, как её платье плавно скользит по паркету, как Фред что-то шепчет ей на ухо. И ей нравилось это, судя по улыбке. — Ты подлец, Уизли. — шепнула она, но улыбка не стала менее широкой. — Знаю. Но ты только посмотри на него. Сейчас просто лопнет. Когда музыка сменилась, она без лишних слов развернулась и подошла к возлюбленному. — Сириус, ты же не откажешь мне? Он медленно улыбнулся, беря её за руку: — Никогда. Теперь уже они кружились в танце, и всё вокруг словно растворилось. Только они двое, горячие взгляды, тайные прикосновения, обещания каждом движении. — Он нарочно? — прошептал Блэк, притягивая её чуть ближе, чем позволяли приличия. — Конечно, — её губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Но ты прекрасно справился, не выдав себя...нас. — Я бы не был так уверен. Его пальцы ласково скользнули по её спине, и она вздрогнула. Никто этого не заметил. Никто не мог знать, что творилось между ними в этот момент. — Сегодня ночью, — он наклонился к самому уху. — Я заполучу тебя полностью. Её дыхание участилось, но она сдержала ответную дрожь, выпрямившись и делая вид, что ничего не произошло. — Ты смеешь использовать моё оружие против меня? Уверен, что сможешь? Блэк улыбнулся, но эта улыбка смахивала на оскал, и подмигнул, отпуская её. Тогда он ещё не догадывался, что совершил ошибку. Только опустившись в кресло с бокалом огневиски, осознание плавно, но ощутимо, начало давить на его плечи. Пришлось стиснуть зубы, наблюдая, как она, легко улыбаясь, позволила Фреду вновь подхватить её за талию и закружить в танце. Астория повернула голову, встретилась с его взглядом — и он понял, что проиграет. Снова. Сириус наблюдал за тем, как Астория двигалась в танце — и огонь разгорался с каждым новым движением её тела. Она знала что делает. Он был уверен в этом так же, как в том, что ночь сменится рассветом. Бедра покачивались в такт музыке, плавно, едва заметно, но этого было достаточно, чтобы его мысли свернули в опасную сторону. Воспоминания вспыхнули одно за другим, опаляя его изнутри. Сириус не знал, что Астория слышит его мысли. Он бы сдержался, если бы знал. Может быть... Поэтому, когда её пальцы скользнули по запястью Фреда, чуть сжав его руку, что-то внутри Сириуса сжалось так же крепко. Он заставил себя сделать глоток огневиски, чтобы скрыть накатившее бешенство, но это только распалило его.

Какого чёрта ты творишь, Тори? — мысли срывались с цепи, проникая в самые сокровенные закоулки его сознания.

Он смотрел, как она смеётся, чуть запрокинув голову. И тут же вспыхнуло воспоминание — её голова откинута назад, волосы разметались по подушкам, а он скользит губами по шее, ощущая, как её сердце бьётся быстрее.

Ты ведь знаешь, что делаешь со мной...

Она прижалась ближе к Фреду, танцуя, а Сириус вспомнил, как она прижималась к нему — к его губам, к его телу, оставляя следы огня везде, где только могла дотянуться.

Ты любишь это, правда? Любишь, когда я теряю самообладание?

Она наклонилась к уху Фреда, словно шептала ему что-то, но её глаза в этот момент смотрели прямо на Сириуса.

Ты играешь с огнём.

Он не отвел взгляда. Не мог. Прокручивал в голове каждую деталь: её тело, извивающееся в его руках, тепло её кожи, её губы, что шепчут его имя срывающимся голосом. Астория слышала всё. Каждую его отчаянную мысль. Каждый грешный образ, вспыхивающий в сознании Сириуса. И от этого её игра становилась только азартнее. Она вновь провела рукой по плечу Фреда, совершенно не обращая внимания на то, как крепко он сжал её талию в ответ. Нет, сейчас она ощущала только одно — напряжённый взгляд Сириуса, прожигающий её насквозь, и его мысли, полные желания, гнева и бессильной ярости.

Достаточно, Тори. Хватит.

Но ей было недостаточно. Она выгнулась, плавно откидывая голову назад, позволяя Фреду кружить её в танце, и Сириус вдруг вспомнил, как она выгибалась под ним. Точно так же. Как её пальцы цеплялись за его плечи, как её дыхание становилось всё более прерывистым, как её тело сжималось вокруг него, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Чёрт возьми, ты сама вынуждаешь меня сорваться...

Астория чуть улыбнулась, поймав эту мысль. Фред подмигнул ей, а потом передал Джорджу, продолжая игру. Теперь они танцевали почти втроём, и кто-то из наблюдавших даже рассмеялся, не понимая истинной сути происходящего. Но Сириус понимал. Он видел, как близнецы наслаждаются её обществом. Как они, вероятно, думают, что это всего лишь веселье или очередная проказа.

Ты ведь моя, чёрт тебя подери. И ты это знаешь.

Он не мог оторвать взгляда. Каждый поворот, каждый изгиб её тела в этом танце был ему знаком. Слишком знаком. И видеть её так — рядом с кем-то другим, пусть даже в игре — было пыткой.

Проклятье, да когда этот танец закончится?!

Он видел, как Рон и Гарри, сидя неподалёку, что-то оживлённо обсуждают, бросая взгляды в сторону Астории и близнецов. И в следующую секунду его уши уловили их разговор. — Я всё же думаю, что ей нравится Фред, — уверенно заявил Рон. — Почему Фред? Она и с Джорджем отлично ладит, — возразил Гарри. — Да они вообще одинаковые, какая разница? — Огромная разница! Сириус чуть не выругался вслух.

Как же вы, глупые юнцы, ничего не

понимаете...

Он подавил желание резко встать, забрать её прямо сейчас, увести в любую ближайшую комнату и заставить прекратить эти издевательства. Сириус сделал ещё один глоток огневиски, позволяя себе насладиться последней вспышкой образов в голове. Её губы. Её дыхание. Однако он не мог не слышать разговор мальчишек — их спор продолжался, как будто от него зависела судьба мира. Они не замечали, что сидящий рядом человек, с каждым их словом погружается в свои мысли глубже. — Фред. — Джордж. — Ну, а если подумать? Фред более напористый, но Джордж — хитрее. — Она бы не выбрала того, кто слишком напористый. — Думаешь?

Нет, она бы выбрала того, кто умеет держать баланс.

Сириус, сам того не замечая, сдвинулся вперёд, ставя локти на колени. — Вы оба не туда смотрите, — проговорил он, смакуя момент. Рон и Гарри удивлённо посмотрели на него. — Ты думаешь, ей нравится кто-то ещё? — спросил Гарри. — Думаю, ей понравился бы человек, который умеет играть на грани, но не пересекает её. Достаточно уверенный, но не давящий. Тот, кто знает, как вывести её из себя, но никогда не перегибает палку. Мальчишки слушали с небывалым вниманием. — Он должен быть не просто забавным, а уметь смеяться вместе с ней. Сильным, но не тем, кто стремится её подавить. Ей бы не понравился тот, кто говорит громче всех — её привлекают люди, чья сила не требует крика. Гарри с Роном переглянулись. Сириус поймал себя на том, что действительно увлёкся. Он видел в Астории слишком много слоёв, которые никто из них даже не замечал. Она была порывистой, но рассудительной. Она играла, но никогда не теряла контроль. И он точно знал, кто бы смог её завоевать. Кто уже это сделал. И этот кто-то не был рыжим и веснушчатым. Рон прищурился: — Ну и кого из близнецов ты имеешь в виду? Сириус едва не поперхнулся собственными мыслями. Мальчишки смотрели на него, ожидая ответа. Внутри поднялась тихая, но бурная волна смеха. Они не понимали. Они ещё были слишком юны, чтобы догадаться, о ком он на самом деле говорил.

Мерлин, мне даже повезло.

Сириус лениво откинулся назад, поднося стакан к губам: — Догадайтесь сами, юноши. Астория была слишком умна, слишком проницательна. Она играла, потому что он дал ей повод. Она знала, как его дразнить, как проверять его терпение. И чёрт его побери, он это обожал. Обожал её дерзость, её хитрость, её умение сводить его с ума. Она повернулась. Сделала шаг назад, едва заметно приподняв подбородок, словно бросая ему вызов. Сириус чуть наклонился вперёд, глядя на неё исподлобья.

Играй, Астория. Играй сколько хочешь. Но сегодня ночью…ты за это заплатишь.

***

Вечер перешёл в ночь, гости разошлись по комнатам, и дом на площади Гриммо погрузился в дремоту. Лишь несколько свечей продолжали мерцать, отбрасывая мягкий свет на стены. Астория медленно поднималась по лестнице, ощущая на себе пристальный взгляд. Она не оборачивалась — не хотела давать им обоим лишнего повода потерять контроль прямо здесь. Она знала, что Сириус ждёт. Стоило ей дойти до своей комнаты и прикрыть дверь, как через несколько мгновений та тихо открылась снова. Он вошёл, молча захлопнув дверь, но в воздухе уже искрило напряжение. Двигался медленно, но этом приближении было что-то хищное, что-то неизбежное. Как если бы он смаковал накал, растягивал этот момент — и для себя и для неё. Тори не сделала ни шага назад. Она стояла перед ним, чуть вздернув подбородок, взглядом улавливая каждую вспышку в потемневших глазах. Спокойная, уверенная, насмешливая. Её волосы чуть растрёпаны после танцев, губы совсем немного припухли от бесконечных улыбок и разговоров, и даже проклятое платье — лёгкое, струящееся по телу — всё ещё дразнило его одним своим видом. — Довольна собой? — его голос был низким, напряжённым. — Вполне. — она не старалась скрыть улыбку. Блэк молча смотрел на неё, позволяя воспоминаниям о прошедшем вечере закипеть в его крови. Её руки, скользящие по чужим плечам. Её тело, прижимающееся к другому. Её смех, её движение бёдер, её касания.

Твои руки должны быть только на мне.

Сириус сжал руками её талию так, будто хотел оставить на ней следы — доказательство, что эта игра окончена. — Ты пытка, — его голос был низким, напряжённым, почти срывающимся на рык. Астория не двинулась с места. Только улыбнулась — та самая ленивая, опасная улыбка, от которой у него всегда темнело в глазах. — А ты нет? Он стиснул зубы. — Я едва сдерживал себя весь вечер. — Правда? Она подалась вперёд, почти касаясь его губами, но не до конца. Вызов. Дразнящее напоминание, кто сегодня выигрывал эту игру. Сириус резко втянул воздух. — Ты знала, ведь так? Астория провела кончиком пальца по его скуле, едва касаясь кожи. — Видела. Твоя ревность не громкая, но заметная. Если знать на что смотреть. Он сжал её талию ещё сильнее. — Зачем продолжала? Она хмыкнула, прикусив губу. — Разве не очевидно? Ты бросил мне вызов, а теперь на взводе из-за того, что я его приняла? Сириус толкнул её к стене — не больно, но так, что у неё перехватило дыхание. Его руки сжали её запястья, прижимая к холодному покрытию, и только сейчас она заметила, что он дрожит, сдерживая себя из последних сил. — Ты хочешь продолжить, да? — его голос звучал хрипло, горячее дыхание обжигало её кожу. — Думаешь, я отступлю? Астория выгнулась, упираясь в него, и её голос сорвался на полушёпот: — Я думаю, что ты сгоришь. Его губы нашли её, грубо, отчаянно, с той самой страстью, что бурлила в нём весь вечер. Он хотел её. Её смех, её улыбки, её издевательские взгляды, её тело, извивающееся в его руках. Он хотел забрать это обратно. Каждую секунду, которую она заставляла его мучиться. Каждое прикосновение, которое она подарила другим. Каждую каплю этого вечера, когда он должен был быть единственным. Астория застонала в его губы, пытаясь высвободить руки, но он не позволил. — Ты останешься здесь, — он смотрел на неё глазами, в которых полыхал огонь. — Ни одного шага, слышишь? Она улыбнулась. — Я даже не думала убегать. Сириус царапнул зубами её шею, лаская кожу губами, языком, оставляя горячие следы. — Уверена? — Если бы я хотела убежать, ты бы меня не поймал. Опомнившись, он решил сменить тактику. Забрать у неё власть, лишить контроля — так же, как она лишала его покоя этим вечером. — Ты играла весь вечер, Тори, — прошептал он, касаясь губами её уха. Астория задрожала, но не отстранилась. В конце концов, именно этого она и добивалась. — А ты разве не любишь игры? — Только когда побеждаю. Сириус не торопился. Он чувствовал, как напряжение между ними достигло предела, но не собирался давать ей лёгкую победу. — Ты провела сочельник, мучая меня, — его голос звучал низко и хрипло, почти ласково, но в этой мягкости таилась угроза. — А теперь хочешь, чтобы я сразу сдался? Астория чуть приподняла подбородок, но в глазах её мелькнуло предательское нетерпение. — Думаешь, я не выдержу? Он усмехнулся. — Нет, Тори. Я хочу, чтобы ты признала поражение. Он касался её так, как делала она весь вечер — не давая слишком многого, оставляя за собой власть. Его пальцы скользнули по её запястью, едва ощутимо прошлись по предплечью, затем — по ключице, но не дальше. Видел, как она сжимает губы, как глубже дышит, как её взгляд становится темнее. — Сириус... — Что, Тори? — наклонился ближе, проводя носом по щеке, не позволяя губам коснуться. — Ты издеваешься. — Разве? — его ладонь прошла вдоль её спины, огибая изгиб поясницы, не задерживаясь там, где она так ждала. Уайт чуть дёрнулась навстречу, но он лишь качнул головой. — Не так быстро. Она хотела возразить, но в её глазах уже мелькало понимание. — Какие правила? — спросила она, чуть склонив голову. Сириус смотрел на неё долго, будто даже не задумывался об этом так далеко, не думал, что она согласится. Но в итоге усмехнулся. — О, Тори, если бы ты только знала, как легко я мог бы тебя сломать. Она медленно скрестила руки на груди, взгляд сверлил его лицо. — Ты правда считаешь, что сможешь выиграть? — Я уже выиграл, — просто сказал он. Она ведь сама всё устроила. Хотела увидеть его таким — несдержанным, жадным, охваченным желанием. Она хотела довести его до грани, но не учла одного: Сириус Блэк не всегда срывается первым. Теперь, когда он был абсолютно уверен, что Астория его, от макушки до пят, он мог терпеть. Мог ждать. Сириус ухмыльнулся и поднял ладони. — Правила простые. Мы просто идём спать. Она прищурилась. — Ты так легко сдаёшься? Он покачал головой. — Я ничего не сдаю. Просто хочу посмотреть, как долго ты выдержишь, зная, что могла бы получить всё прямо сейчас. Она судорожно вздохнула. — Ты чудовище, — выдохнула она. — Я просто умею ждать, Тори, — его голос стал тише, глубже. — Посмотрим, умеешь ли ты. Чего он не ожидал, так это загадочной улыбки. — Хорошо. Твои правила — закон. — она протиснулась между ним и стеной в сторону и, не торопясь, расстегнула застежку на платье. Оно скользнуло вниз, оставляя её почти обнажённой перед ним. Двумя пальцами поддела трусики и стянула их вниз, маняще прогибаясь. Она даже не оглянулась, бросая их назад, зная, что он машинально поймает. Тори нырнула под одеяло, потягиваясь как кошка, совершенно не смущаясь от его безумного взгляда и шумного дыхания. — Сладких снов, Сириус Блэк. Сириус застыл на месте, сжимая пойманое белье в кулаке. Всё его нутро, его тело, требовало сорваться с места, сдернуть одеяло, доказать, что он всё ещё ведёт. Но он удержался. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Сам же придумал это глупейшее правило. Медленно, нарочисто спокойно разделся и тоже, аккуратно лёг под одеяло, стараясь не задеть её. Тишину можно было резать ножом. И вдруг её голос, едва слышный, но пропитаный таким дьявольским торжеством, что он едва не застонал : — Знаешь, я так много ночей провела без тебя. Думаю, что смогу удовлетворить себя самостоятельно... имея лишь богатую фантазию и несколько пальцев. В тот же миг он затаил дыхание и закрыл глаза.

Ведьма.

— Я не был готов к такому. — его голос стал хриплым, срывающимся. — Ты недооценил меня? — Астория повернулась на бок, излучая самодовольство. — Нет. Скорее переоценил себя. — ему не удалось сдержать смешок. Он провел руками по лицу, хмыкнув ещё раз, прокручивая в голове этот вечер. — Значит ты признаешь поражение? — Да, Тори. Целиком и полностью. — Славно. А теперь я хочу свой приз. — И что же ты хочешь в качестве приза? - он повернул голову и встретился с хитрыми сияющими глазами. — Тебя. — Знаешь, проигрывать тебе даже приятнее, чем побеждать, — он позволил себе ещё один смешок прежде чем притянул к себе и завладел её губами.

***

Астория проснулась от ощущения тепла. Её голова покоилась на груди Сириуса, теплая рука лениво скользила по её спине, а дыхание мерно касалось макушки. — Доброе утро, — его голос был низким и тёплым, словно мягкий бархат. Она улыбнулась, не открывая глаз. — Доброе. Сириус чуть сжал её, прижимая ближе. — Как себя чувствуешь? — Как человек, которого любят, — её пальцы лениво очерчивали узоры на его груди. — Рад, что мы чувствуем одно и то же, — добавил он, переворачивая её на спину, чтобы посмотреть в глаза. Она встретила его взгляд, полный тёплого, глубокого чувства. — Рождество, — напомнила она, ухмыляясь. — И что? — И подарки. Сириус громко вздохнул, словно она только что потребовала от него невозможного. — Давай ещё немного останемся здесь, а? — его губы, обрамленные колючими волосками, скользнули по девичьей шее. Астория тихо рассмеялась, проводя пальцами по его щеке. — Не думаю, что нам удастся задержаться надолго, не привлекая внимания. Будто подтверждая её слова, снизу раздались голоса, звон посуды и звук открываемых подарков. Сириус со стоном откинулся назад, прикрывая лицо рукой. — Громкое семейство. — Наше семейство, — напомнила она, улыбаясь. Он посмотрел на неё, затем тяжело вздохнул и сел, проводя ладонями по её бёдрам. — Ладно. Раз уж тебя не уговорить на ещё один ленивый час в постели, думаю, пора вручить твой подарок. Астория приподнялась на локтях, с любопытством наблюдая, как он наклоняется к тумбочке и достаёт что-то, завёрнутое в бархатную ткань. — Сириус… — Я, конечно, надеялся вручить это в более… романтичной обстановке, но ладно. Астория приоткрыла рот, когда в её ладони легло небольшое колечко с тёмным камнем. — Оно особенное, — пояснил Сириус. — Магическое. Оно отражает моё состояние. Так ты сможешь не переживать лишний раз. Астория провела пальцем по гладкому камню. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой, даже когда мы далеко друг от друга. Она накрыла его ладонь своей. — Я никогда не чувствую себя одинокой, когда знаю, что ты есть в этом мире. Астория надела его на палец и, прикусив губу, скользнула ладонью по его груди. — Думаю, перед тем как пойти вниз, у нас есть ещё несколько минут. Сириус хрипло рассмеялся, но прежде чем успел схватить её, Астория выскользнула из-под его рук и села на краю кровати. — Но сначала… — она достала из-под подушки небольшой свёрток. — Это тебе. Он приподнял бровь, но взял подарок, развернул ткань и замер. В его руках оказались серебряные карманные часы с выгравированными на внутренней стороне крышки, словами.

«Время не имеет власти над нами»

Сириус провёл пальцем по буквам, прочитав их шёпотом. — Ты… — Нам понадобилось немало времени, чтобы осознать кто мы друг другу и кем хотим быть. Ты часто упоминаешь разницу в возрасте, часы вынужденой разлуки, но... Время вообще не имеет значения, если мы выбираем друг друга. Он долго молчал, глядя на подарок, а потом всё же поднял взгляд на неё. — Спасибо, Астория. Их глаза встретились, но интимность момента прервал стук в дверь. — Вы там долго?! - близнецы закричали во весь голос. Тори и Сириус рассмеялась, перекатываясь в постели. — Пора вниз, — прошептала она. — Пора, — нехотя согласился он. — Поправь волосы, а то все подумают, что ты развлекалась ночью. Она бросила в него подушку и, смеясь, потянула за руку. — Пойдём, пока нас не вытащили силой. Сириус неохотно встал, но прежде чем выйти из комнаты, всё же украл у неё ещё один быстрый поцелуй. После обмена подарками их ждал Рождественский завтрак, переходящий в обед. Молли смогла, наконец, успокоится, после того как проплакала несколько часов. Перси вернул ей вязаный свитер, даже не оставив записки, не спросив про отца. Однако предстоящая поездка к мужу в больницу Св. Мунго заставила её взять себя в руки. Пока все собирались, кто-то из Ордена оставил на кухне старую карту Лондона, которую использовали для планирования передвижений. — Тори, идёшь? Мы готовы! — Миссис Уизли заглянула на кухню. — Да, бегу. — Уайт хотела быстро оббежать стол, но зацепила шарфом стоящий стакан с тыквенным соком. Он пролился на карту и чернила начали исчезать. — О, нет-нет-нет! Простите, я... Я всё исправлю. — Мы не можем потерять эту карту, — обеспокоенно сказала Молли, поглядывая на часы. — Ты уверена, что справишься? — Конечно, — уверенно ответила Тори. — Я останусь и к вашему возвращению карта будет как новая. — Хорошо, детка. Если что, не стесняйся попросить этого ворчуна о помощи, — женщина усмехнулась, намекая на Блэка. — Передавайте привет мистеру Уизли! — Обязательно! — уже с порога ответила Молли, выталкивая толпу подростков на улицу. Как только дверь за последними захлопнулась, дом окутала тишина. Астория слушала, как затихал звук разговоров. И только когда уверенность в том, что они с Сириусом остались одни, стала абсолютной, она позволила себе расслабиться. Сириус молча смотрел на неё, прислонившись к дверному косяку. Он пытался сдержать улыбку. В глазах застыло что-то тёплое, что-то голодное. Он не мог поверить, что им, наконец, не нужно прятаться. — Так уж случайно? — протянул он, скрестив руки на груди. — Совершенно случайно, — без намёка на вину ответила она, одним взмахом палочки устраняя ущерб. Он шагнул ближе, провёл пальцами по её запястью, затем крепко обнял. — Мерлин, наконец-то. Знаешь, сколько раз я мечтал о том, чтобы просто ходить по этому проклятому дому, держа тебя за руку? — тихо пробормотал он, сжимая её пальцы чуть крепче. Астория не ответила. Она просто повернулась и, не отпуская его руки, потянула за собой. Впервые они могли не бояться внезапного стука в дверь или необходимости замереть от любого звука. Дом был их. Они могли ходить по коридорам рука об руку, целоваться у окна, касаться друг друга на лестничном пролёте, не скрываясь в тенях. Это было странно. Привычные коридоры, скрипучие лестницы — всё то же самое, но впервые не нужно было красться, приглушать голос, бояться взглядов. — Знаешь, когда-нибудь всё будет именно так, — тихо сказала она, устроившись рядом, на диване в гостиной. — Ни Ордена, ни войны. Просто дом. — Ты и я? — он наклонился, касаясь её виска губами. — Я и ты. — улыбнулась она. Сириус поднёс к её губам чашку с чаем, не убирая руку, даже когда она сделала глоток. Астория улыбнулась, почувствовав тепло его ладони. — Ты ведёшь себя так, будто я исчезну, если ты меня отпустишь, — заметила она. Он не ответил сразу. Лишь чуть дрогнули уголки губ, прежде чем Блэк тихо произнёс: — А если так? Слишком многое могло случиться. И слишком часто он терял тех, кого любил. Астория положила ладонь ему на грудь, ощущая, как ровно и уверенно бьётся его сердце. — Ты меня не потеряешь. По крайней мере, не по моей воле. В этом можешь быть уверен. Огонь в камине трещал мягко и успокаивающе. Астория сидела в его объятиях, разглядывая языки пламени. Каждый думал о своём, но об одном и том же. — Какой бы ты хотел дом? — спросила она, откинув голову ему на плечо. — Любой, только без проклятых портретов, книг с заклятиями и семейных реликвий, которые пытаются тебя убить. Она рассмеялась. — А если серьёзно? — Небольшой, с уютными комнатами, без темных углов и холодных стен. Высокие окна, много света. — Где-нибудь у воды? — Да. Или на краю леса. — И с большой кроватью, — добавила она, не оборачиваясь, но чувствуя его взгляд. Он усмехнулся, взъерошив её волосы. — Да, одна кровать. И ты никуда из неё не уйдёшь. — Заведём пса. Сириус приподнял бровь, чуть склонив голову к плечу. — У тебя уже есть один. Астория усмехнулась, не споря. В её взгляде сверкнуло что-то лукавое, но в следующую секунду она произнесла совершенно другим тоном: — Детей? Он не сразу понял, что она сказала. Или, вернее, его разум отказался понимать. Но тело выдало — он замер, дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжали её плечо. Астория почувствовала, как он напрягся, будто хотел сбежать, скрыться, раствориться, и быстро продолжила: — Ты был бы хорошим отцом. Мне нравится наблюдать за тобой, когда ты говоришь с Гарри, поддерживаешь его и защищаешь. Он закрыл глаза. Чёрт.

Отец.

Вся его жизнь — одно сплошное доказательство того, каким НЕ должен быть отец. Его собственный — тиран, который пытался превратить сына в того, кем он никогда не хотел становиться. Джеймс… Джеймс мог бы быть отличным отцом. Но теперь его нет. Остался только Гарри, и Сириус пытался быть для него хоть кем-то. Но он не был уверен, что способен на это. — Я… не думал об этом, Тори. — Его голос дрогнул. Он заставил себя вдохнуть, выдохнуть. — Моя репутация и… — И ты не виновен. Простые слова. Три коротких слова. Но они, как всегда, звучали так, будто это не просто мнение, а закон, истина, реальность, которая важнее любых чужих обвинений. Астория повернулась к нему, чтобы заглянуть в глаза, провела рукой по щеке. — Достаточно того, что я это знаю. Плевать на остальных и на то, что они думают. Она говорила спокойно, но в голосе звучала такая уверенность, такая тёплая, обжигающая нежность, что он почувствовал, как всё напряжение разом спадает. Он взял её ладонь и прижал к губам, задерживая там на несколько секунд. — Ты действительно так думаешь? Она улыбнулась. — Я знаю. Сириус почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается, а потом постепенно отступает, оставляя вместо тревоги что-то совсем другое. Он не был уверен, что ему позволено мечтать о таком будущем. Но если кто-то мог его убедить, что оно возможно — это была Астория. Он не отрывал взгляда от её глаз. В них не было сомнения. Ни капли. Только уверенность, тепло и мягкость, с которой она всегда смотрела на него. Сириус почти физически ощущал, как её слова продолжают вибрировать в его голове, проникая глубже, чем он готов был признать.

Ты был бы хорошим отцом

Эти слова звучали в нём, отдавались эхом. Но как? Как он мог бы быть хорошим отцом, если всю жизнь старался не быть таким, каким был его собственный? Его мысли бешено метались.

Дети? Я о себе не могу заботиться нормально. Я даже не могу выходить из этого чёртового дома, не рискуя попасть в лапы дементоров!

Но она верит. Чёрт возьми, она действительно верит...

Её пальцы всё ещё касались его лица — лёгкое, но незыблемое прикосновение, как якорь, удерживающий его в реальности. Он вдруг понял, что боится.Боится мечтать. Боится позволить себе представить, как было бы, если бы всё закончилось хорошо. Если бы тьма рассеялась, если бы война закончилась, если бы он смог жить по-настоящему. И вдруг перед глазами вспыхнули образы — их дом, где нет этих проклятых обоев с родословной, нет эха криков его матери. Двор, где весело носится чёрный пёс, а где-то рядом звонкий смех ребёнка. Кто-то маленький и смеющийся карабкается к нему на колени, вцепляясь в его волосы. Сириус сглотнул. Он не заслуживает этого. Но Мерлин, как сильно он этого хочет. — О чём ты думаешь? — прошептала она. Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал её. Медленно. Безумно нежно. Как будто, если бы он не был так осторожен, всё разрушилось бы в одно мгновение. Они целовались в полутемной гостиной, ощущая, как день тает, утекая сквозь пальцы. У неё ещё будут долгие месяцы в школе, у него — пустой дом. Они оба это знали. Астория провела пальцами по его щеке, заглядывая в глаза. — Запомни этот день, ладно? — Как будто я мог его забыть. Она улыбнулась, мягко коснувшись его губ. — Нет, я имею ввиду... Даже если впереди будет что-то ужасное. Даже если мир снова перевернётся. Запомни, как мы были здесь. Как хотели детей, дом у леса и собаку. Как просто держались за руки. Сириус посмотрел на неё внимательно. — Ты говоришь так, будто знаешь, что нас ждёт впереди. — Я просто знаю, что счастье — штука хрупкая. Он кивнул, проводя ладонью по её спине. — Тогда будем беречь его, сколько сможем. И в этот вечер они держались друг за друга крепче, чем когда-либо прежде.