Black & White

Время в Хогвартсе стало тягучим, словно застрявшим в густом мёде. Астория всегда любила школу, но эти последние месяцы казались особенно невыносимыми. Она скучала по Сириусу. Письма приходили нерегулярно, но каждое было желаннее золота. Сириус умел писать так, что её сердце начинало биться быстрее, а руки дрожали от предвкушения. Он шутил, жаловался на одиночество, сотый раз проклинал Орден за то, что его заперли в доме, но между строк сквозила тоска. А когда в письмах появлялись откровенные фразы, написанные в полубезумном состоянии после долгих бессонных ночей, Астория зажимала пергамент в пальцах, закрывала глаза и представляла, как он шепчет эти слова ей на ухо. Она старалась отвечать в том же духе, доводя его до грани.

«Ты сводишь меня с ума, девчонка. Если ты появишься передо мной прямо сейчас, я... »

Астория перечитывала строки снова и снова, прежде чем спрятать письмо. Но помимо тоски по нему, было и другое. Амбридж. Её бесконечные правила, запреты, розовые одежды и этот сладкий, липкий голос вызывали у Астории желание сбежать. Она видела, как угасает Гарри — его злость, раздражение, бессилие. Она пыталась поддерживать его, но чувствовала, что не может достучаться. Она ходила на собрания Отряда Дамблдора, занималась в Выручай-комнате, оттачивая защитные заклинания, однако знала: её мысли далеко отсюда. Но ещё хуже стало после февраля.

«Я не могу больше писать тебе письма, Тори. Держись»

После этого её грудь сжалась от тревоги. Несколько писем к нему тоже остались без ответа, поэтому она перестала писать. Никакой связи. Она боролась с беспокойством, загружая себя учёбой. ЖАБА были на носу, и хотя она знала, что справится, без привычного письма с поддержкой Сириуса учебники казались особенно тяжёлыми. Когда Фред и Джордж решили уйти красиво, школа взорвалась восторгом. Астория стояла среди толпы, наблюдая, как гоблины и фейерверки взмывают в воздух, и впервые за долгое время почувствовала настоящую радость. — Живите без нас, если сможете! — Фред и Джордж поклонились, прежде чем скрыться за порогом Хогвартса. Она не могла не улыбнуться. Они нашли свой путь, свою свободу. Но её путь всё ещё вёл в другом направлении. К Сириусу. И когда Гарри рассказал о своём видении, Астория знала: этот момент поворотный. Уайт уже несколько часов не могла избавиться от чувства тревоги. После возвращения в школу её кольцо ни разу не изменило своего тёплого, спокойного свечения, означая, что Сириус в безопасности. Но стоило ей услышать от Гарри, что он видел, как Блэка пытают в Отделе тайн, в ней словно что-то надломилось. — Гарри, ты уверен? — Голос её был ровным, но внутри всё клокотало. — Я видел его! Волдеморт пытает его, и он зовёт на помощь! — воскликнул Гарри, не в силах усидеть на месте. Астория незаметно провела пальцем по кольцу, вглядываясь в мягкое сияние. Ни намёка на тревогу, ни малейшего изменения. Её мысли метались: могла ли она ошибаться? Или же ошибался Гарри? — Гарри, послушай, — она старалась говорить спокойно, но чувствовала, что с каждым словом уверенность ускользает. — Я знаю, что ты видел, но ты сам говорил, что в прошлом году Волдеморт подстраивал видения, чтобы заманить тебя в ловушку. Может быть, и сейчас... — Ты мне не веришь? — Глаза Гарри полыхнули злостью и отчаянием. — Я просто... — она замялась, снова бросив взгляд на кольцо. Оно не могло ошибаться. Не могло. — Я просто хочу, чтобы ты подумал. — Если есть хотя бы шанс, что это правда, я не могу сидеть сложа руки! Решимость в его голосе была непреклонной. Астория сомневалась. Она могла сказать, что останется, что доверяет кольцу больше, чем видениям. Но что, если это действительно правда? Что, если Сириусу нужна помощь? В конце концов, сомнения взяли верх. Она не могла позволить себе ошибиться. Астория отправилась с ними в Министерство. Отдел тайн казался живым. Стены, мерцающие странным светом, залы, полные загадочных сфер и шепчущих голосов. Лабиринт бесконечных дверей. Время здесь текло иначе, путаясь в хитросплетениях магии. Астория чувствовала, что не должна была здесь находиться. Она пыталась остановить Гарри. Умоляла, убеждала. — Гарри, я уверена, что он в порядке. Её голос дрожал, но руки оставались твёрдыми. Она сжимала кольцо, подарок Сириуса, чувствуя едва заметное тепло. Оно не предвещало беды. — Ты не понимаешь! Я видел, как он страдает! Волдеморт... он... — Гарри смотрел на неё с отчаянием, с той же болью, что всегда была в его глазах, когда речь шла о семье. Но он не знал. Не знал, каково это — чувствовать. — Ты прав. Я не понимаю, — медленно сказала она. Но сомнение уже поселилось в её голове.

А если он ошибся?

А если ошибаюсь я?

И теперь они стояли здесь, среди древних тайн, и всё рушилось. Пожиратели смерти появились внезапно, словно тени, сжимая пространство вокруг них. Голоса превратились в ураган приказов и криков. — Берите пророчество! — крикнул кто-то, и Гарри крепче сжал сферу. Астория выхватила палочку, рефлекторно ставя щиты. Столкновения вспыхивали повсюду, вспышки света разрывали тьму зала. Она заметила Люциуса Малфоя — его ледяной взгляд скользнул по ней, но он выбрал целью Поттера. Астория блокировала заклятие, отпрыгивая в сторону. Она ударила в ответ. Красный луч пронёсся в воздухе, сбивая Малфоя с ног. Но их было слишком много. Крики. Тяжёлые удары. Гарри, Гермиона, Невилл…

Где Сириус?

И вдруг воздух раскололся, будто кто-то прорвал ткань реальности. Ослепляющий свет разлился по залу. Орден. Она заметила его сразу. Сириус был вихрем силы и огня. Он двигался с грацией зверя, легко уворачиваясь от проклятий, смеясь. Его звук оглушал. Астория знала этот смех. Это был смех свободы. Всё происходило так быстро, что времени на страх не оставалось. Проклятья рассекали воздух, сливаясь в неразличимый поток вспышек и звуков. Где-то рядом кричали её друзья, всполохи заклинаний отражались в зеркальных поверхностях загадочных сфер. Астория уклонилась от очередного удара, чуть не запнувшись о разбитый пьедестал. Беллатриса смеялась, её голос звенел в ушах, как нож по стеклу. — Ну же, детка, покажи, чему тебя научили! — насмешливо выкрикнула Лестрейндж, снова взмахнув палочкой. Астория подняла щит, отражая заклинание, и ответила своим. Это был не просто бой — это была война взглядов, ненависти и чистой магической силы. Зал наполнился ослепительным светом. Сириус влетел в сражение, применяя различные заклятия. Беллатриса отступила, но её улыбка не угасла. — О, Сириус… Ты так прекрасен, когда злишься. Каждый удар — как танец, безумный, смертельный. Астория сильнее сжала палочку. Её сердце колотилось. Всё вокруг исчезло. — Тебе придётся постараться лучше, Белла! — крикнул он, ловко увернувшись от её атаки. И вдруг… Астория не сразу поняла, что случилось. Всё произошло в один бесконечно долгий миг. Вспышка, проклятье, застывшее выражение на лице Сириуса, и его медленно падающее тело. Время сломалось. Она видела, как он движется назад, как его глаза ищут её среди хаоса. И он нашёл. Последний взгляд. Арка поглотила его. И Сириус исчез... Мир померк. Она не слышала криков Гарри, не видела, как Люпин ловит его, удерживая от броска в арку. Её собственное тело словно потеряло вес. Беллатриса что-то выкрикнула, но Астория не слушала. Она подняла палочку, не думая, не чувствуя, посылая в Лестрейндж одну за другой волны гнева, силы, ярости. Их дуэль вспыхнула с новой мощью, но теперь она сражалась не за победу — за месть. Заклинания рассыпались искрами, ударялись в колонны, гремели о стены. Лестрейндж улыбалась, наслаждаясь этим хаосом, а Астория продолжала бить, пока дыхание не стало рваным, а тело не охватила судорога. — Глупенькая, — хихикнула Беллатриса. — Он ушёл. Его больше нет.

Нет…

Она чувствовала пустоту внутри, такую всепоглощающую, что даже гнев больше не мог её заполнить. Всё рухнуло в одно мгновение. Здесь же, в этом чёртовом зале, под сводами, хранящими все тайны мира, исчез тот, кто был её домом. Астория Уайт была повержена. Она упала на колени, опустив палочку. Её не беспокоило больше ничего, ни опасность, ни летящие вспышки над головой... Тори потеряла себя. Её взгляд был прикован к кольцу, камень в котором померк, в нем больше не было жизни или тепла, в нем больше не было Сириуса.

***

Последние недели учебного года прошли в странной тишине. Астория вставала по утрам, одевалась, шла на занятия. Она отвечала на вопросы преподавателей, выполняла домашние задания, готовилась к экзаменам. Механически. Она практически не разговаривала в свободное от занятий время. Её лицо было бесстрастным, движения – точными, без единого лишнего жеста. Даже в день сдачи ЖАБА, когда ученики нервно бормотали заклинания перед входом в аудитории, она просто сидела в стороне, бездумно скользя взглядом по строчкам учебника. Она больше не видела ничего.

Сириус умер...

Эта мысль висела в воздухе каждую секунду, но она не пыталась её отогнать. Её мир обрушился в тот день, когда он упал в арку. Огонь, который он зажёг в ней, погас, оставив после себя ледяную пустоту. Когда учебный год закончился, Астория отправилась не в Нору, а сразу на площадь Гриммо. В штаб-квартире Ордена было тихо. Здесь, среди старых книг и тёмных коридоров, она могла остаться наедине с его призраком. Она сидела в библиотеке, окружённая десятками пергаментов. Перед ней лежали конверты – пустые, лишённые смысла. Её пальцы дрожали, когда она в очередной раз развернула одно из писем. Сводка. Болтовня. Новости... Эти письма были заколдованы, скрыты от чужих глаз. Всё, что они писали друг другу весь последний год… где это теперь? Шаги за её спиной были тихими, но она почувствовала присутствие задолго до того, как услышала голос. — Что это, Тори? Что ты делаешь? Она не подняла глаз, лишь сжала пергамент крепче. — Хочу найти письмо в пустом конверте и прочесть… Мы вели переписку весь последний год. Люпин подошёл ближе, взял одно из писем, развернул. — Это сводки новостей… — сказал он, нахмурившись. В этот момент осознание ударило его в грудь и он всё понял. Астория опустила голову и задрожала от боли, что сжимала ребра. Она могла читать только те письма, что отправляла сама. Но его слова, его рука, его почерк — исчезли вместе с магией, что связывала их, что охраняла их тайну. — Теперь да, — голос был сухим, безжизненным. — Они были заколдованы. Я могу прочитать свои, но… больше не вижу его. Словно последний кусочек его души стёрли из её жизни. Люпин сел напротив, долго смотрел на неё. В его взгляде не было жалости, только понимание. Он знал, что значит терять кого-то, кого любишь. — Я не могу сказать тебе, что со временем станет легче, — тихо сказал он. — Это ложь. Ты научишься жить с этим. Научишься скрывать. Но боль никуда не уйдёт. Она медленно кивнула. — Я не хочу забывать. — И ты не забудешь. Он вздохнул, провёл рукой по уставшему лицу, словно решаясь на что-то. Люпин знал её довольно хорошо и понимал, что разговорами ей не помочь. Они никогда не помогают. Астория Уайт нуждается во времени. — Ты нужна Ордену, Астория. Если ты хочешь — оставайся. Остаться. Здесь, в доме, где каждый уголок напоминал о нём. Здесь, среди тех, кто знал правду. — Конечно, профессор, — прошептала она. Она не знала, что принесёт будущее. Но она останется. — Я уже давно не твой профессор. Надеюсь, что смогу стать тебе другом, если он понадобиться. — Спасибо. Астория изменилась. Она больше не отворачивалась от сложных решений, не боялась заглянуть в самые тёмные уголки магии, если это могло принести пользу Ордену. Где-то глубоко внутри она знала, что идёт по грани, но отступать не собиралась. Она первой вызывалась на задания, часто действовала одна, и даже самые опытные члены Ордена не могли не замечать её хладнокровие. Римус смотрел на неё с беспокойством, но молчал. Он знал, что пустота внутри неё не заполнится ни словами, ни советами. Только действие могло дать ей хоть иллюзию цели. Как-то раз, возвращаясь с задания, она задержалась в штабе дольше обычного. Камин трещал, но его тепло казалось далёким. Люпин вошёл в комнату, остановился у двери, наблюдая за ней. — Ты совсем не отдыхаешь, — сказал он тихо. Астория пожала плечами, не отрываясь от разложенных перед ней пергаментов. — Мне не нужно. Римус тяжело вздохнул. — Ты бросаешься в бой, не думая о последствиях. Мы все это видим. Она подняла на него взгляд — пустой, бесконечно уставший. — Я просто делаю то, что нужно, — произнесла она, и в её голосе не было ни капли сомнения. Люпин хотел возразить, но понял, что слова не изменят её. Она не искала спасения. Она искала смысл. Римус понимал, что уговоры бесполезны, но всё же не мог просто молча наблюдать. — Я видел это раньше, — сказал он, подходя ближе. — Такое же выражение лица у человека, который уже не живёт, а просто существует. Астория хмыкнула, склонив голову к плечу. — Твоя забота трогательна, Римус. Но мне не нужно сочувствие. — Тогда что тебе нужно?

Сириус. Мне нужен Сириус.

Она замерла, стиснув зубы. Ответ крутился на языке, но она не могла произнести его вслух. Она пыталась найти цель, но каждая схватка, каждое задание, даже победа — всё оставляло внутри только ещё больше пустоты. Люпин медленно выдохнул. — Ты не хочешь слушать, но я скажу. Ты важна для Ордена, но если так и продолжишь... долго не продержишься. — Возможно. Но, честно говоря, меня это не волнует. — Волнует. Ты просто не позволяешь себе это почувствовать. Она усмехнулась, но в глазах мелькнула боль. — Это не важно. Я буду делать то, что должна. Люпин провёл рукой по лицу, пытаясь подобрать слова. — Если бы он был здесь, он бы тебя встряхнул. Вышвырнул бы из штаба, чтобы заставить дышать, жить, смеяться. Астория вздрогнула, как от удара, и зажмурилась. — Но его нет, — тихо сказала она. И это была истина, которую она не могла изменить. Астория не пыталась уйти от разговора, но и смысла в нём не видела. Люпин был прав. Сириус бы никогда не позволил ей жить так — сжигая себя изнутри, балансируя на грани смерти и жизни. Но Сириуса не было. А значит, она могла делать что угодно. — Ты думаешь, что это выход? — спросил Люпин. — Что боль пройдёт, если ты будешь бросаться в бой без оглядки? Астория резко поднялась, рассыпав пергаменты. — Это единственное, что у меня есть, — её голос сорвался, и она вцепилась пальцами в край стола, чтобы скрыть дрожь в руках. — Сражаться, убивать, выигрывать хоть что-то у этих ублюдков. — Ты не только воин, Тори, — Римус смотрел на неё мягко, но в его глазах было железное понимание. — Ты человек. Она покачала головой. — Человека во мне не осталось. Люпин устало вздохнул. — Это не правда. Но если ты действительно в это веришь... Тогда в чём разница между тобой и теми, с кем мы воюем? Астория почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не ярость, не боль, а просто слабое осознание, что он попал в точку. Девушка действительно забывала, ради чего начинала эту борьбу. Она медленно опустилась в кресло. — Я не знаю, как остановиться, Римус. Он сел напротив, сцепив пальцы в замок. — И не нужно. Но ты должна научиться жить, а не просто выживать. Тори устало провела рукой по лицу. — Я постараюсь, — голос был тихим, но в нём прозвучало обещание. На следующий день она отправилась на очередное задание. Ордену нужно было выяснить, где скрываются Пожиратели, и Астория с парой авроров должна была провести разведку. Они скрывались в тенях, наблюдая за подозрительным складом в Лондоне. — Если что-то пойдёт не так, отступаем, — шепнул один из авроров. Астория кивнула, но внутри знала, что если что-то пойдёт не так, она будет биться до последнего. И, конечно, что-то пошло не так. Они были замечены. Вспышки заклинаний прорезали воздух. Она увернулась, едва не получив в плечо, и ответила огненным снарядом, заставив противника отступить. — Нам нужно отходить! — крикнул аврор, но Астория уже вела бой. Она видела только цель. Только врагов, которых нужно уничтожить. Зелёная вспышка мелькнула слишком близко, и она едва успела отпрянуть, разрывая дистанцию. — Чёрт возьми, Уайт! — раздался голос одного из соратников. — Нас перебьют! Но в какой-то момент всё стихло. Пожиратели отступили. Остался лишь один. Беллатриса Лестрейндж. Их взгляды встретились. — Как мило, — голос Беллатрисы капал ядом. — Маленькая девочка, которая думает, что может играть с большими хищниками. Астория сжала палочку. — Ты зря вышла одна, Лестрейндж. — О, ты правда так думаешь? — женщина расхохоталась, наклоняя голову. — Я помню тебя, крошка. Ты была там, когда мой милый кузен упал в арку. Астория стиснула зубы, но ничего не ответила. — И каково это — терять того, кого любишь? — ведьма сделала шаг вперёд. — Я не дам тебе удовольствия видеть мою боль, — голос Астории был ледяным. — О, но я уже её вижу. Она сочится из тебя. Ты сломана, девочка. — А ты мертва, — спокойно ответила Астория и первой атаковала. Заклинания сыпались как град. Беллатриса смеялась, уворачиваясь, но Астория не давала ей спуска. — Слишком злишься, крошка, — голос Беллатрисы был насмешливым. — Гнев ослепляет. — А твоя безумная самоуверенность убьёт тебя, — ответила Астория, уклоняясь от атаки. Она больше не чувствовала ничего. Только холодное, методичное желание убить. И она почти добилась этого. Почти. Но Пожиратели вернулись. И численный перевес был не на её стороне. — Нам нужно уходить! — снова крикнул аврор, прикрывая её. Астория сжала зубы, но отступила. Она не могла умереть. Пока ещё нет. Но в следующий раз Лестрейндж не уйдёт. Тори поклялась. После неудачной попытки убить Беллатрису Астория осознала две вещи: она недостаточно сильна и ей нужна новая тактика. Боль внутри не исчезла, но она научилась сдерживать её, запирая в глубине сознания, словно зверя в клетке. Теперь каждый бой был тренировкой, каждая схватка — возможностью стать быстрее, точнее, смертоноснее. Орден доверял ей всё больше опасных заданий. Она научилась работать с оборотнями, проникать в логова Пожирателей, спасать узников. Она развивала магию щитов и зачарованных артефактов, исследовала древние проклятия. Но главное — она ждала. Ждала момента, когда сможет снова встретиться с Беллатрисой. Месяцы, полные крови и битв. Долохов оставил ей шрам на боку, но она его переиграла, сбросив с моста во время стычки. Она работала с только что обручившимися Люпином и Тонкс, прикрывала их во время операций. Ближе к августу получила почти смертельный удар во время боя, но Молли Уизли вытянула её, целыми днями меняя компрессы и проклиная за глупость. А зимой Астория Уайт исчезла. Не было писем, вестей, не было даже слухов. В разгар войны её отсутствие заметили не сразу, но со временем Орден начал шептаться: «Может, погибла?» Люпин искал её следы, но они обрывались внезапно. Никто не знал, что она ушла добровольно. Тори понимала: если она хочет победить, она должна измениться. Она углубилась в недры тёмной и светлой магии, отдала себя тренировкам. Она изучала заклинания, которые раньше пугали её. Испытывала их на себе. Проверяла пределы тела и разума. К весне её стиль боя изменился. Она больше не сражалась, словно школьница, защищая себя. Теперь она нападала первой. Она отрезала волосы, оставив короткий, удобный для боя стиль. Они поблекли, будто в ней самой почти не осталось жизни.

***

Астория появилась в Хогвартсе вместе с остальными, через портрет в Выручай-комнате. Её даже никто не узнал в этой суматохе. Вот только... — Астория... — Люпин оборвал планирование на полуслове. Его глаза расширились, когда он внимательно изучал её внешность. — Ты звал. Я здесь. — Мы думали, что ты погибла! — завопила Гермиона, бросившись обнимать старого друга. — Давно, — Уайт холодно постучала Гермиону по спине. — Хорошая стрижка. Тебе идёт, — Джинни улыбнулась и Тори, заставив себя, улыбнулась в ответ. Но в глазах не было эмоций. — Мешали, пришлось состричь. Когда битва началась, она приняла часть командования на себя. У неё была единственная цель: убить как можно больше врагов. Заклинания свистели в воздухе. Астория сражалась на лестницах, в коридорах, на развалинах, не помня усталости. Пыль висела в воздухе, стены осыпались, вспышки заклинаний рассекали мрак. Она двигалась через хаос, уверенно, без колебаний. Здесь не было времени на разговоры. Её сердце колотилось в груди, но не от страха — от предвкушения. Уайт вернулась туда, где должна была быть. Грохот. Она повернулась и увидела, как огромный кусок стены начал рушиться. А под ним — Фред. Он смеялся. Проклятая привычка близнецов — смеяться даже в лицо смерти. Астория не думала. — Ступефай! — её сила ощущалась даже в таком простеньком заклятии. Красная вспышка ударила Фреда в грудь и его отбросило в сторону. В ту же секунду каменная глыба рухнула на то место, где он стоял. Воздух заполнила пыль, заглушив все звуки. Астория бросилась вперёд. — Фред?! Он был в сознании, но ошеломлён. Лёжа на спине, он моргнул, глядя на неё. — Чёрт… что за манеры, Тори? Так разве можно с друзьями? Она резко втянула воздух, ощутив, как лёгкие сдавило от облегчения. — Заткнись, — прошипела она, но в голосе прозвучало что-то, что заставило его широко улыбнуться. — Ты меня спасла. Значит, я теперь твой должник? — Значит, ты теперь жив. Фред хотел было пошутить, но замолчал, увидев её взгляд. Она изменилась. Он тоже. — Тебе нужно в безопасное место, — твёрдо сказала Астория. — И оставить Джорджа? Ни за что. Его голос был таким же, как раньше, но она видела в глазах нечто новое. Фред понимал, что это не просто битва — это всё. Она кивнула, помогая ему подняться. — Тогда не вздумай умирать, Уизли. — Только если ты так просишь... Других бы и слушать не стал. Они разошлись в разные стороны, снова став частью войны. Астория металась среди сражающихся, отбивая проклятия, не щадя никого из врагов. Она была тенью, крошащейся в толпе, движущейся со смертоносной точностью. Но одно имя пульсировало в её голове. Беллатриса Лестрейндж. Она нашла её, в конце концов. Когда Уайт увидела эту безумную ведьму, нутро сжалось в предвкушении. — Я обещала тебе смерть при следующей встрече. И вот мы здесь, — Астория улыбалась, но от этой улыбки веяло холодом, силой и яростью. — Ах, ты ещё жива? — Беллатриса усмехнулась. — Я надеялась, что ты сгнила где-нибудь в канаве. — Разочарую. После встречи со мной, умирали в канавах твои друзья. Вы с Долоховым были близки? — Астория сжала палочку. Они схлестнулись. Беллатриса двигалась быстро, но теперь Астория была быстрее. Её заклинания били точно, каждое движение выверено. Она неслабо помучила соперницу, доводя её к ужасающим страданиям. Это было не гуманно, непросительно и...и полностью заслужено. Лестрейндж отняла у неё всё, это она сделала Тори такой, какой она была сейчас. — Где твой возлюбленный? — насмешливо прошипела Беллатриса, кашляя кровавой пеной. Она хотела кольнуть побольнее, чувствуя приближение смерти. — Ах да… он мёртв. Астория не помнила, какое именно заклинание использовала. Но Беллатриса закричала в агонии, а после затихла с выражением ужаса на лице. В этот раз навсегда.

***

Когда всё закончилось, Астория стояла посреди разрушенного Хогвартса, тяжело дыша. Она посмотрела вокруг себя, на руины, на тела, на мир, который нужно было заново собирать. Окончательное решение пришло ровно в это мгновение и уголок губ дернулся, по старой привычке. Воздух был пропитан болью, рыданиями, шёпотами утешения. Люди искали своих близких. Кто-то замирал в ужасе, кто-то падал на колени, кто-то просто не мог пошевелиться. Перешёптывания были повсюду, куда бы она не шла. Астория чувствовала их, когда шла по коридорам Хогвартса, превратившимся в лазареты. Когда проходила мимо раненых, их взгляды задерживались на ней чуть дольше обычного. Она видела шёпот на губах, тени сомнений в глазах некоторых из бойцов. Но её не цепляли их слова и взгляды. Уайт медленно подошла к группе рыжеволосых людей, которые держались друг за друга, словно их сила заключалась в единстве. Молли сидела на скамье, прижав ладонь к губам. Джинни стояла рядом, крепко сжимая пальцы отца, а Артур обнимал её одной рукой. Близнецы стояли рядом, оба бледные, но живые. Перси тоже был здесь. Сердце сжалось, когда она поймала их взгляды. Она помнила тот момент, когда стены рушились, когда воздух был полон криков и проклятий. Помнила, как метнулась к нему, как откинула его изо всех сил. Помнила, как сердце замерло, когда земля ушла из-под его ног. — Вы все целы? — спросила она, зная ответ, но всё же нуждаясь в подтверждении. — Да. Тори, ты... Ты... — Фред нарушил молчание первым. Он выглядел ошеломлённым. — Да, — тихо ответила Астория. Джордж посмотрел на брата, затем на неё. В его глазах читалось нечто большее, чем благодарность. Что-то глубокое, необъяснимое. Фред сделал шаг вперёд. — Я должен сказать спасибо...тогда не осознал, что именно ты сделала... — он осёкся, с трудом подбирая слова. — Не надо, — перебила она. — Я просто сделала то, что должна была. Он сжал челюсти, но затем кивнул. Молли подняла голову. Её глаза были покрасневшими, но полными тепла. — Спасибо, дорогая, — голос её был сдавленным. — За то, что спасла моего мальчика. Астория почувствовала, как в горле встал ком. — Мы были на войне. Я не могла иначе, — честно ответила она. Рука Молли дрогнула, будто она хотела коснуться её, но передумала. — Ты не выглядишь как человек, который себя бережёт, — негромко сказал Артур, пристально глядя на неё. Астория усмехнулась, опуская голову, будто смотреть на него было больно. — Я не берегла себя уже...очень давно. — Это видно, — тихо заметил Джордж. Она всё-таки посмотрела на них, на этих людей, что стали для неё почти семьёй, но не смогла сказать больше ни слова. Потому что чувствовала: в ней самой от семьи ничего не осталось. Только долг. Тори остро ощутила себя лишней, поэтому просто пошла дальше. Тело Нимфадоры лежало среди других павших, и Римус Люпин смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту. Будто боялся, что если закроет глаза, её лицо исчезнет навсегда. Сперва Астория наблюдала за ним со стороны, не смея подойти. Она знала этот взгляд. Видела его в зеркале, когда Сириус упал в Арку. Она сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Римус не шевелился. Его плечи были напряжены, как натянутая струна. Астория опустилась перед ним на колени, на холодные камни, пропитанные кровью и пылью. — Римус, — она сказала его имя так, будто это могло вернуть его обратно, в этот мир. Он не ответил. Она не пыталась найти правильные слова. Знала, что их просто нет. Ведь его слова когда-то не помогли ей. Но она всё равно была рядом, как тогда был он. — Она была яркой, — тихо сказала Астория. — Тёплой. Она выбрала тебя, потому что любила. Римус резко вдохнул, но не поднял глаз. — Я... не заслуживал её, — хрипло прошептал он. — Никогда. Астория покачала головой. — Она бы убила тебя за эти слова, ты же знаешь. Вы, мужчины эры Мародеров, слишком сомневаетесь в себе. Но вас можно любить. Любить вас — самая лёгкая вещь на свете. Губы Римуса дёрнулись в слабом подобии улыбки. Но взгляд его снова упал на Тонкс, на её рыжеватые волосы, больше не меняющие цвет, на пальцы, которые уже никогда не сожмут его ладонь. — Он теперь один. — прошептал он. Астория знала, кого он имеет в виду. Тедди. Ребёнок, который настолько мал, что даже не сможет вспомнить свою мать. — Он не один. У него есть отец. Римус прикрыл глаза. — Я не знаю, как им быть. — голос его был пустым. Астория мягко коснулась его руки. — Никто не знает. Но ты сможешь. Он не ответил, но пальцы его дрогнули под её ладонью. Она почувствовала, как он сжал руку, как будто пытался ухватиться за реальность. Люпин ещё не представлял, как жить дальше, но где-то в глубине души всё ещё был жив. И ради сына он попробует. Астория поднялась, чтобы уйти. Ей не за чем оставаться, ведь сделала всё, что сама себе пообещала. Она поклялась сражаться, пока война не будет окончена. Дело сделано. Теперь не обязательно было поддерживать связь, ведь она больше не чувствовала в этом надобности. Тори утратила...свою личность. Она не была одна, но без Сириуса просто была никем. Уайт вышла за пределы замка и обернулась, чтобы взглянуть на него в последний раз. Хогвартс был основательно разрушен, но она была уверена, что волшебники смогут его восстановить. Глубоко вздохнув, она вынула палочку и уже хотела трансгрессировать, но увидела приближающихся Гарри, Рона и Гермиону. — Мне нужно с тобой поговорить, — его голос был твёрдым, но усталым. Он смотрел на неё, будто пытался понять, но не мог. Гермиона и Рон замерли рядом, явно чувствуя напряжение. Астория кивнула, пряча полочку обратно в карман. — Говори. Он помедлил. — Я слышал, как ты… — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Как ты сразила Беллатрису. — Да, — её голос был ровным, бесцветным. — Это было жестоко. — выпалил он. — Я знаю, кем она была. Но ты… Тори, что с тобой случилось? Она наклонила голову, изучая его. — Я сражалась. — Где ты была всё это время? — в его голосе появились нотки раздражения из-за её односложных ответов. — Тебя считали мёртвой! Люди горевали, а ты… ты просто исчезла! Его злость не была неожиданной. Она была к ней готова. — Я делала то, что должна была, — спокойно ответила Уайт. — Ты истязала её, пытала, а затем убила. — он не спрашивал. Он знал. — Да, — повторила она. — И это всё, что ты скажешь? Ты даже не сожалеешь? Астория выдержала его взгляд. — А должна? Гарри сжал кулаки. — Ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь, — её голос остался спокойным, но внутри что-то вспыхнуло. — Я не ты, Поттер. Я не Святой Спаситель. Беллатриса не заслужила срок в Азкабане. Даже поцелуй дементора — был бы слишком щадящим наказанием. Гарри открыл рот, но тут вмешалась Гермиона. — Гарри, не только ты терял близких. Каждый переживает это по своему. Никто не будет скорбеть о Лестрендж, — её голос был твёрдым, даже строгим. Гарри осёкся, переводя взгляд с Гермионы на Асторию. — Ты… — он снова сжал челюсти. — Ты правда стала другой. — У тебя на то, чтобы понять это, ушло несколько минут, — усмехнулась она. — Грейнджер поняла сразу. Гермиона сжала губы, но не отвела взгляд. — Я давно поняла, что ты изменилась. И поняла почему, — тихо ответила она. Астория посмотрела на неё с лёгким уважением. — Как всегда, самая проницательная из трио. Гарри выглядел растерянным. Он не узнавал человека, стоящего перед ним, хотя раньше считал её близким другом. — Ты действительно не жалеешь? Астория вздохнула. — Если бы мне пришлось сделать это снова… я бы сделала всё так же. Гарри долго смотрел на неё, затем отвёл взгляд. — Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь снова почувствовать что-то кроме пустоты, Тори. Она молча наблюдала, как он уходит. Гермиона задержалась на секунду дольше, затем тоже развернулась. Рон лишь бросил на неё короткий взгляд, в котором было всё: признание, сожаление и немного страха. Когда они ушли, Астория развернулась вокруг себя и исчезла с характерным хлопком.

***

Прошёл месяц. Дом Люпина был маленьким, но уютным. В воздухе витал запах чего-то домашнего — может быть, травяного чая и шоколада. Тёплый свет ночника бросал мягкие отблески на стены, пока Астория сидела в кресле, наблюдая, как Римус укачивает сына. Тедди уже давно смежил веки, его крошечные пальцы сжались в слабый кулак, а дыхание стало ровным. Люпин выглядел уставшим, но роль отца ему шла. В его глазах появилось что-то новое — глубокая, безоговорочная любовь. Астория не сразу осознала, что улыбается. — Ты хороший отец, — тихо сказала она, когда он, наконец, осторожно уложил малыша в колыбель. Люпин усмехнулся, поправляя одеяло. — Надеюсь, что так. Они вышли на улицу, закрыв за собой дверь. В воздухе витал запах влажной земли и свежескошенной травы. Над головой раскинулось звёздное небо. Астория вскинула голову, наблюдая, как одна из них сорвалась вниз, оставляя за собой тонкую серебристую дорожку. — Ты хочешь уйти, — сказал он, и это был не вопрос. Астория задержала дыхание. Неужели это так очевидно? — Да. Люпин долго смотрел на неё, потом медленно кивнул, словно подтверждая что-то для себя. — Я знал, что этот день придёт. Она повернула голову, прищурившись. — Почему? Римус вздохнул. — Потому что я узнал тебя. Она замерла. — Что? — её голос был чуть хриплым. Ей вдруг показалось, что он поковырялся в её мозгу и выудил оттуда все её планы. Люпин опустил взгляд, будто раздумывая, как лучше сказать. — Я говорил Сириусу, что вы с Эстер очень похожи, но даже не подозревал, что вы... один человек. Такое просто не могло прийти в голову. Я знал Эстер, мы были знакомы. Она могла найти общий язык с кем угодно, только Хвоста недолюбливала. Теперь я знаю почему. Сириус был без ума от неё, я таким счастливым его видел...только когда он был с тобой. — Когда ты понял что именно я собираюсь делать? — Когда увидел тебя в Выручай-комнате перед сражением. Ты отрезала волосы. Они больше не обрамляли лицо. В глазах была...зрелость. Война изменила тебя. Смерть Сириуса изменила тебя. Из девушки-подростка ты превратилась в могущественную ведьму за такой короткий срок. — Почему ты ничего не сказал? — Я...просто был благодарен, что ты держалась ради друзей. За то, что не решилась на это раньше и пришла помочь нам. Многое могло пойти не так без тебя, Астория. — А теперь я пришла попрощаться. — Да, — тихо подтвердил он. — Ты не обязана ничего мне объяснять. Я просто хочу, чтобы ты знала: ты заслуживаешь этого. Астория сглотнула, снова подняв глаза к небу. Кулаки сжались и голос дрогнул. — Это путь в один конец, Римус. У меня нет причин возвращаться туда, где его больше нет. — Если... Просто знай, что тебе всегда рады в этом доме. Помни о безопасности. Нельзя менять события и вмешиваться в поток времени. Ты можешь сделать хуже. — Не буду ничего менять, — её голос дрогнул. — Я не эгоистка. Просто хочу снова почувствовать… хоть немного счастья. Он смотрел на неё с чем-то похожим на понимание. — Вы познакомились в канун Рождества, — сказал он наконец. Она резко повернулась. — Что? — Ты и Сириус, — Люпин слегка усмехнулся. — Тогда, для него в первый, для тебя во второй раз. Тебе не нужно притворяться. Просто будь собой. Астория закрыла глаза, позволяя этим словам осесть в сознании. Слёзы, которые она так долго сдерживала, внезапно подступили к горлу.

Будь собой.

Эти слова застряли в сознании, словно отголосок далёкого прошлого, которое ещё не случилось. Астория судорожно вдохнула, но не открыла глаз. Она боялась, что если посмотрит на Люпина сейчас, то её решимость пошатнётся. Всё слишком реально. Всё слишком больно.

Сириус...

Она не могла изменить его судьбу. Не могла спасти его, не могла предупредить. Но могла… быть рядом. Просто быть. Когда она, наконец, открыла глаза, Люпин всё ещё смотрел на неё с каким-то грустным, но тёплым выражением. В этом взгляде было понимание, была тихая печаль и что-то ещё — опасение? — Спасибо, Римус, — её голос дрогнул, но она не отвела взгляд. Он кивнул. — Просто… помни о том, зачем ты туда идёшь. — Помню. Она задержалась ещё на мгновение, будто впитывая атмосферу этого дома, этого человека, его тихого смирения. Потом развернулась и ушла.

***

Уайт стояла в центре пустой комнаты, сжимая в руках сломанный маховик времени. Время. Оно всегда было её врагом, её проклятьем, её наказанием. А теперь? Теперь оно могло стать её шансом. Ведьма глубоко вдохнула, последний раз прокручивая в голове план. Она не станет вмешиваться. Не будет менять историю. Она просто… поживёт. Пусть даже это будет совсем короткий срок. Пусть даже это путь в один конец. Закусила губу, сильнее сжав маховик. В груди что-то сжалось, а потом… Время разорвалось. Тёмная воронка закрутилась вокруг неё, с силой вырывая её из реальности. Она падала. Сквозь ночь. Сквозь прошлое. Сквозь воспоминания, которые ещё не случились. И в тот момент, когда воздух вырвался из лёгких, в голове была лишь одна мысль:

Я иду к тебе, Сириус.