Южный

      Кто бы мог подумать, что я окажусь в «Южном» снова. Ощущение, будто и не было этого года, поскольку все здесь было таким же, как в прошлом августе: те же кирпичные двухэтажные корпуса, расположенные лесенкой один за другим, те же заросшие плющом беседки, игровые площадки вдоль леса, зеленые зоны с розами и ромашками, те же вожатые. И даже лица детей казались смутно знакомыми! Такое ощущение, что все, кто был в прошлом году на третьей смене, не сговариваясь, купили путевки на тот же период в этом году.       Почему я оказался здесь снова?       Черт его знает!       Мое плечо оттягивал рюкзак, на дне которого покоилась аккуратно сложена серая футболка, которую я не стирал (и не надевал!) с прошлого лета. Почему не стирал? Потому что боялся, что граффити и аккуратно выведенная маркером фраза сотрутся.       Я стоял в толпе других детей и глазами искал лишь одного человека, понимая, что если его здесь не окажется, то вот это вот всё, мое присутствие здесь – всё зря.       Я не понимал, почему для меня это было таким важным. Возможно, меня терзало праздное любопытство. Хотя в глубине души, я подозревал, что какой-то тайный смысл в оставленной год назад на моей футболке фразе все это время искал лишь я сам.       И вот я увидел его. Появление Тэхена сложно было бы не заметить. Там, где проходил этот «мистер популярность», который выделялся в толпе своей копной ярко красных волос (прошлым летом его волосы были натурального цвета – слегка вьющиеся темные локоны шоколадного оттенка с выгоревшими на солнце более светлыми прядями), начиналась бурная реакция: девчонки визжали и с криками набрасывались на него с объятиями, а парни протягивали кулаки, чтобы стукнуться в приветственном жесте. Тэхен и прошлым летом притягивал взгляды всех вокруг, но в этом году от него просто невозможно было оторвать глаз. На нем была белая облегающая майка с v-образным вырезом, подчеркивающая его подкаченное тело и загар оттенка молочного шоколада. Светло-синие джинсы «скинни» с рваными прорезями на коленях выглядели очень эффектно на его длинных ногах, а весь образ завершали высокие бело-красные Nike Airforce. Классические черные Ray-Ban на носу и несколько разноплановых браслетов на левом запястье лишь еще больше добавляли стиля и приковывали взгляды.       В тот момент, когда Тэхен проходит мимо меня, я перестал дышать. Реакция определенно была странной, но я списывал это на то, что на улице сильно парило, было практически нечем дышать, а шлейф от парфюма Тэхена только усугублял ситуацию. Я посмотрел в спину прошедшего мимо меня парня с ноткой разочарования.       Он даже не взглянул в мою сторону.       Не узнал?       Возможно.       Этот год для меня, также, очевидно, как и для Тэхена с его заметно похорошевшим внешним видом, прошел неплохо. Да, я не стал более общительным, но меня уже не назовешь серой мышью. За прошедшие одиннадцать месяцев мое увлечение рисованием нашло слегка новое воплощение. И весь учебный год я занимался кастомизацией одежды. Я, наконец, нашел свое призвание и свой стиль. Я даже неплохо раскрутился в соцсетях и заработал хорошие деньги на апгрейде базовых вещей. Чтобы было понятнее, насколько хорошие деньги у меня стали водиться, поясню. Я смог приобрести графический планшет, о котором давно мечтал. Я купил себе путевку в этот лагерь на кровно заработанные. И мне ничего не стоило баловать девушек, с которыми я встречался весь прошедший год, подарками, походами в кафе и кино на заработанные моим кропотливым трудом деньги.       Да, для меня все слегка изменилось с тех самых пор, как я стал больше внимания уделять своему внешнему виду. Кроме гардероба, постоянно пополнявшегося крутыми шмотками (которые я делал себе сам), я каждый месяц стал посещать барбершоп, чтобы постричься и/или покрасить волосы и салон красоты, чтобы мои руки всегда выглядели ухоженно. Раз в неделю я начал ходить в тренажерный зал, все-таки красивые шмотки смотрелись лучше на спортивном теле. Поэтому, уже полгода как, я был не хлипким дрыщом, каким был раньше, а стройным парнем с подкаченными руками, кубиками пресса на животе и рельефными бедрами. Облегающие джинсы, по моему скромному мнению, на мне смотрелись теперь очень "аппетитно".       «Пирсинг в семнадцать лет? Почему бы и… «Да!», – сказал я себе и сделал шесть проколов в мочке правого уха и еще три – в левом. Тату? Тот же ответ. Эскизы, к слову, я рисовал себе сам. У меня набито всего три небольших татуировки на правой кисти, и я не планировал останавливаться на этом.       Родители восприняли мои новые предпочтения неохотно. Но после того, как я скинул на них, своего рода, ядерную бомбу в виде изрядно испорченных полугодовых отметок, они сразу сообразили, что тату – всего лишь блажь в этом неожиданном для них «бунте на корабле» с моей стороны. Мне пришлось даже использовать запрещенный прием, чтобы достучаться до родителей и вбить им в голову, что «все, что не делалось, все к лучшему». На одном из семейных ужинов, которые обычно случались у нас дома по пятницам, я вручил маме коробочку с ключами от новенького мерседеса и сказал, что они, наконец, могут выдохнуть спокойно, поскольку их сын вырос. Да, я еще был несовершеннолетним, но до восемнадцати оставалось каких-то шесть месяцев, что уже абсолютно не имело никакого значения, поскольку «я все давно обдумал и решил» – так я начал свою заранее подготовленную речь. Я сказал родителям, что больше не буду тратить время на школьное обучение, что я посвятил целых десять лет жизни на зубрежку скучных учебников, чтение сотен книг из списка дополнительной литературы и высокие баллы в дневнике. Я уже был достаточно грамотен и смышлен, чтобы осознать, что можно слегка притормозить в этом направлении.       В итоге моя тирада свелась к тому, что я сказал родителям о том, что пересмотрел свои приоритеты, где центральное место теперь было отведено развитию себя, как художника. Я сказал, что уже начал обучение в онлайн-школе для дизайнеров, что параллельно работал, создавая кастомизированные вещи на продажу. И в перспективе собирался к концу года накопить достаточную сумму для оплаты годового взноса за дистанционное обучение в престижном европейском универе (в который я на тот момент уже сдал экстерном вступительные экзамены и ждал творческого конкурса по изобразительному искусству, но об этом я скромно умолчал, ничего не сказав родителям).       Не знаю, шикарный подарок ли сыграл свою роль, или все дело было в моем врожденном даре убеждения, но родители меня поддержали и сказали, что гордятся своим сыном (я даже прослезился слегка в тот момент).       Несмотря на все эти, я бы сказал, кардинальные перемены во мне, я все также оставался полной противоположностью Ким Тэхена, с той только разницей по сравнению с прошлым годом, что теперь я мог составить тому конкуренцию на любовном фронте.       Представительницы слабого пола стали липнуть ко мне, как мухи на мед. Мне даже не нужно было прилагать какие-то усилия, чтобы привлечь их внимание. Кто бы мог подумать, что молчаливый, необщительный парень, как я, сможет пользоваться популярностью у противоположного пола. Но многие из тех, с кем я встречался, говорили о том, что я привлек их своей загадочностью. Никогда бы не подумал, что обычное молчание партнера можно расценивать, как будоражащую сознание таинственность.       Хорошо помню свои самые первые отношения. С девушкой на четыре года старше меня. Я был таким наивным. Я с благоговением слушал признания в любви на первой неделе нашего с ней знакомства. Таял как мороженое на солнце, когда она меня целовала: влажно, со страстью, засовывая свой длинный язык мне в рот. Первый минет, первый секс. Эта девушка показала мне все грани сексуальной жизни. А потом… А потом она обнулила одну из моих карт и ушла в закат. Я чувствовал себя использованным. Потому что поверил, потому что влюбился. Или это был просто подростковый всплеск гормонов? Кто знает, но горечь на языке, вспоминая все это, я чувствовал до сих пор.       Все последующие отношения, которые у меня складывались в течение этого полугода, были пустыми. Меня мало интересовало все, что мне говорили. Я уже не верил ни единому слову тех, с кем я был, потому что я прекрасно видел («спасибо» моей самой первой, усвоил урок), что все, что им было нужно от меня, это мои деньги и моя внешность. Либо мне просто не везло, не знаю. Но все, с кем я встречался, грешили именно этим. Они просто пользовались мной до тех пор, пока мне не надоедало их лицемерие, и я не прекращал этот цирк.       Я ничего не требовал, ничего не ждал и ни на что не рассчитывал. «Хочешь быть со мной? Окей. Терпи или вали», – я сразу устанавливал вокруг себя определенные рамки, указывая таким образом на грани дозволенного.       Скучно, пресно, одиноко.       Пока я был погружен в свои мысли, как раз началось распределение по отрядам. Поскольку первый отряд, в который я попадал по возрасту, должен был дежурить в столовой, его формирование проходило в первую очередь. Нужно было видеть ту толпу девчонок, которые рванули в центр главной площади, когда в микрофон озвучили имена вожатой и воспитателя и номер отряда. По ощущениям, их было не меньше шестидесяти. К счастью, культорганизатор тут же объявила, что начнет проверять путевки, и те, кому нет семнадцати, будут отсеяны. И малолетки тут же гурьбой рванули обратно к своим чемоданам, оставшись ни с чем. Бедолаги не смогли оказаться поближе к Тэхену, вот незадача, а ведь именно из-за него образовался такой ажиотаж.       Пятнадцать парней, включая меня, и двадцать пять девчонок, попавшие в первый отряд, рассредоточились по площади, возвращаясь за своими вещами, а потом вновь собрались возле воспитателя, чтобы централизованно направиться к самому дальнему корпусу от главной площади, где нам предстояло жить.       – Котики-зайчики, давайте поживее, – было настолько необычно слышать такое обращение от двухметрового лысоватого мужчины спортивного телосложения в ярко-желтой майке, коротких цветастых шортах, а-ля Гавайи, который оказался нашим воспитателем на этой смене.       Насколько я помню, в прошлом году он тоже был на первом отряде. И если мне не изменяла память, то его звали Арнольд Вячеславович (глупо, конечно, но когда называли имена нашего воспитателя и вожатой, я пропустил все мимо ушей, поскольку слегка залип, провожая взглядом «мистера популярность» и думая о своем). Но среди молодежи в ходу было прозвище «каратист». Будто в подтверждение своих мыслей, я услышал, как идущие за мной две девчонки начали шептаться о том, что очень рады, что смогли попасть именно в отряд к «каратисту», хотя им еще не стукнуло семнадцать. Потом их болтовня плавно перетекла в русло «наконец-то будет шанс подобраться к Тэхену». А затем их внимание, видимо, зацепилось и за мою клетчатую удлиненную рубашку, с рисунками и фразами, которые я наносил сам, и они начинали обсуждать мою скромную персону, прямо у меня за спиной. На фразе «а он ничего такой» я поспешил ретироваться куда-нибудь подальше от местных сплетниц, поэтому ускорил шаг и поравнялся с какой-то девочкой, которая еле волочила сумку размером с медведя-гризли.       Я был бы не я, если бы проигнорировал терзания этой пухленькой девчушки, кряхтящей и перекидывающей свой баул с одной руки в другую всю дорогу до корпуса. В основном, конечно, мое сострадание и участие распространялось обычно на бездомных котиков и собачек, мимо которых я не мог пройти на улице, не покормив. Но, видимо, какое-то отдаленное сходство малявки с милым розовым поросенком, нуждающемся в моей помощи, не покидало меня, поэтому вырвалось как-то само собой следующее:       – Давай помогу! – и я тут же перехватил ее сумку на ходу.       Девочка, не поднимая головы, немного заторможенно разжала ладонь, оставив на мне весь вес своей ноши.       – Спасибо, – робко промямлила она. Боковым зрением я заметил какие-то дерганные движения. Медленно повернув голову, я увидел зажимающую руками рот малявку, раскрасневшуюся, как помидор, семенящую рядом со мной.       Ей вообще хотя бы пятнадцать есть?       На добрых две головы ниже меня, и в три раза шире, с этими ее длинными косами, в которые были вплетены серебристые ленты, но с безумно милым лицом и большими, добрыми глазами, выглядывающими из-под густой русой челки. Она сейчас была похожа на кота из Шрека. Один в один.       – С тобой все в порядке? – поинтересовался я скорее из вежливости.       – Да, – не размыкая ладоней, пропищала та и опустила глаза.       На этом наш разговор заканчился. Если бы я был более общителен, я бы, наверное, поинтересовался, как ту зовут и откуда она. Опять же, чисто из вежливости. Но вместо этого мы просто молча дошли до нашего корпуса, и я поставил ее сумку на скамейку.       – Ребята, живенько разделитесь на группы по пять человек, и мы начнем расселение по комнатам, – громогласно проревел Каратист, а его голос эхом пронесся по округе. – И давайте сразу определимся, кто пойдет со мной на дежурство в столовую.       Пока все с криками и воплями делились по палатам, я молча стоял чуть поодаль и наблюдал за сим действом. Главная беда нашего отряда, к такому выводу я пришел спустя десять минут безрезультатных споров ребятни, в том, что девчонки не могли поделить, если я верно расслышал, Кэти – высокую, стройную блондинку в короткой юбке и на высоких шпильках – которую почему-то все хотели себе в соседки. И, никто и не сомневался, ведь такая же драка в это время параллельно проходила на мужском фронте, но уже за Тэхена. Меня эти войны даже начали забавлять, от чего я периодически давился беззвучным смехом, пряча свое веселье за фэйковым кашлем, отворачиваясь от толпы.       Всё, к счастью, закончилось громким ором Арнольда Вячеславовича, который сформировал комнаты Кэти и Тэхена на свой вкус, а с недовольными с особой жестокостью расправился тут же, назначив тех на дежурство в столовой.       В корпус я зашел одним из последних. С четырьмя такими же, как я, парнями без особых предпочтений. Наша комната оказалась на втором этаже самой дальней по коридору. Дальше всего от туалетов, от лестницы, ведущей к выходу из корпуса и от комнаты вожатых. Возможно, наша палата была сладким кушем, поскольку, пока мы с моими соседями разбирали сумки, к нам постоянно кто-то заглядывал в открытую настежь дверь и завистливо стонал, говоря о том, что нам повезло больше всех. Лично я с трудом понимал, в чем конкретно заключалась VIPовость этих апартаментов. Прогулявшись по коридору до туалета, я мельком бросил взгляд в комнаты других ребят и ни нашел ни единого отличия: те же пять кроватей по периметру, тумбочки между ними и встроенный шкаф-купе при входе.       – Ну что, давайте знакомиться, – прервал тишину в комнате худощавый паренек с рыжими волосами, расположившийся на кровати возле окна, только я переступил порог палаты. – Меня зовут Хосок, но можете звать меня Хоби, или Хобс. В этом лагере я впервые, обычно родители берут путевки в международные кэмпы, но в этом году что-то не срослось и пришлось перебиваться тем, что есть, – по его кислой мине сразу стало понятно, что «Южный» далеко не тот уровень, к которому тот привык.       – Меня Чимин зовут, – отозвался невысокий блондин, стоявший возле шкафа и укладывающий свои вещи ровными стопками. – В «Южном» тоже впервые. Я каждый год стараюсь попасть в новый лагерь, мне так интереснее, – разместив последние вещи на плечиках в шкафу, он продолжил, – слушайте, сразу предупрежу, что люблю, чтобы в комнате был идеальный порядок, поэтому постарайтесь на разводить здесь авгиевы конюшни, пожалуйста. А то для вас все может закончится печально. Я не угрожаю, но могу сказать, что в прошлом году одному нечистоплотному пацаненку из моей комнаты пришлось даже отчалить домой из-за возникшего между нами конфликта на этой почве.       – Чистота и порядок – это, конечно, хорошо, – заговорил темноволосый парень, лежащий прямо в обуви на своей кровати, стоящей возле входа. – Но в пределах разумного, – на его лице расплывается хитрая ухмылка, и он продолжил свою мысль, прожигая взглядом спину все еще копающегося в шкафу Чимина. – И я ни на что не намекаю, но мне уже восемнадцать, и я не потерплю неуважительного отношения к своей персоне по любому поводу. Меня, кстати, Джин зовут.       – Восемнадцать? Ого! Мне казалось, что лагерь строго до семнадцати, – лицо Хоби вытянулось от удивления.       – Верно, – отозвался Джин, – но я стал совершеннолетним всего за пару дней до заезда, и для меня, вроде как, сделали небольшое исключение из правил. А еще, я бы не хотел, чтобы вы выносили эту инфу за пределы этой комнаты, – он приподнялся на локтях и осмотрел всех присутствующих суровым взглядом, – надеюсь на ваше благоразумие, я вам это сказал только по большой дружбе. От соседей по комнате у меня нет секретов.       – Раз такая пьянка, тогда я тоже скрывать не буду, – тихо начал темноволосый парень плотного телосложения, сидевший все это время на кровати, которая стояла слева от входа между койками Чимина и Хоби, и все это время читавший какую-то толстенную книгу. – Меня зовут Намджун, можно просто Джун. Мне тоже восемнадцать. И это должно остаться между нами, – он поднес указательный палец к губам и плотно сжал губы, вместо того, чтобы протянуть ожидаемое «тс-с-с-с».       – Погодите, количество секретов на квадратный метр что-то зашкаливает, – ляпнул Хоби, но, заметив грозный прищур Джина, который резко обернулся в его сторону, тут же захлопнулся.       – Надеюсь, у нас не будет проблем из-за вас, ребятки, – указывая своим коротеньким пальчиком на Джина и Джуна, как какая-нибудь занудная училка, произнес Чимин. – Мне вот точно не нужны проблемы. Начнете тут алкашку и сигареты в вещах прятать, да девок на наших кроватях раскладывать.       Комната окунулась в гробовую тишину после этих слов. А меня начало жутко пробивать на «ха-ха», настолько нелепо прозвучала эта тирада от Чимина, надувшего пухлые губы и застывшего в недоумении возле шкафа с парой своих до тошнотворности идеально белых кроссовок в руках Уверен, где-то в глубинах его чемодана еще должен быть набор чистящих средств и щеток для поддержания такой белизны, не смотреть же на них как на музейный экспонат он собирается всю смену. Смех, видимо, душил не только меня, поскольку звенящую тишину нарушил гогот четырех взрослых лбов. Хоби, Джин и Джун складывались пополам от смеха каждый на своей кровати.       – Чего ржешь, а? – почему-то из всех присутствующих мишенью для того, чтобы выплеснуть всю свою обиду Чимин выбрал меня. Возможно, я привлек его внимание, потому что стоял почти рядом, ведь я так и не нашел удачного момента пройти вглубь комнаты, когда начался этот «час знакомств», и так и застрял возле двери, только успев ее плотно захлопнуть, опершись на косяк.       – Прости, не хотел тебя задеть, – стараясь говорить как можно ровнее, вытирая ладонью проступившую на глазах от смеха влагу, говорю я.       – Кстати, из нас всех только ты не представился, красавчик, – мне на подмогу пришел Хоби, чему я безумно обрадовался, поскольку не знал, что еще такого сказать Чимину, чтобы тот не дулся.       – Чонгук. Мне семнадцать. Алкашка, сигареты, секс с девушками на кровати Чимина мне неинтересны, – говорю я, косясь в сторону блондинчика. Наша комната снова взорвалась от дикого ржача. Смеялись все, кроме последнего, разумеется. Видит бог, я не хотел обижать этого помешанного на чистоте милаху, но мне почему-то в том момент хотелось сказать что-нибудь остроумное.       О том, что я совершил роковую ошибку, я понял ровно в тот момент, когда Чимин абы-как закинув свои кроссы, которые все это время бережно держал в руках, в шкаф, от души толкнул дверцу, которая как по маслу скользнула по направляющим и с грохотом влетела в стену. Потом резво понесся в мою сторону.       Я ожидал чего угодно, но только не того, что он просто пройдет мимо, слегка задев меня плечом, скорее случайно, потому что места для двоих перед входной дверью было не так уж и много, кровать Джина стояла практически впритык, оставляя какой-то метр для маневров.       Чимин резко толкнул дверь обеими руками так, что та с грохотом ударилась о стену коридора, и унёсся прочь в сторону туалетов с глазами на мокром месте.       – Ни фига себе, неженка, – ошарашено произнес Джин, потирая виски, – моя бывшая любила такие истерики закатывать. Ну так то была бывшая, а тут…       – Тебе бы, – оторвавшись от книги, начал было Джун, но чем закончилась фраза я не услышал, потому что уже вышел из комнаты и направился в сторону туалетов.       Чимина я нашел сразу, только распахнул дверь мужского туалета, он сидел боком прямо напротив входа на широком подоконнике большого двухметрового окна, обхватив ноги руками и опустив подбородок на колени. Все его лицо было мокрым от слез. Честно говоря, я плохо себе представлял, как себя вести в подобной ситуации, что говорить и как успокаивать расклеившегося парня.       – Чимин, – начинал было я, медленно приближаясь к нему, но парень тут же, не поворачивая головы, выкинул в мою сторону руку, заставляя меня остановится в нескольких метрах от него.       – Уходи, – с истеричными нотками в голосе, всхлипнул он.       – Чимин, прости, я переборщил, – вкрадчиво сказал я и сделал шаг в его направлении. Не заметив негативной реакции с его стороны, я подошел к нему вплотную и опустил руку на плечо. – Ситуация не стоит и выеденного лица, ну правда же! В конце смены мы будем вспоминать этот момент, и ты сам будешь смеяться над тем, какая нелепая история с нами приключилась в первый же день знакомства, согласись.       – Это было грубо с твоей стороны, – Чимин поднял на меня свое зареванное лицо, а его нижняя губа слегка дрогнула.       – Был неправ, – признался я, помогая парню слезть с подоконника. – Ты простишь меня?       Вместо того, чтобы что-то сказать, Чимин крепко обнял меня и уткнулся носом мне в плечо, согласно кивая.       – Интересное начало смены, – раздался низкий, пробирающий до мурашек голос с нотками насмешки со стороны входа. – Голубки, нашли бы себе более подходящее место для своих утех, а то прямо средь бела дня, да и в общественном туалете.       Я отстранился от Чимина, взял его лицо в свои ладони и большими пальцами стер влагу с его пухлых щек. Одними губами, не издавая ни звука, попросил его, чтобы не обращал внимания на выпад какого-то придурка, что я со всем разберусь сам, а затем развернулся лицом к непрошенному гостю и остолбенел. Белая футболка, рваные джинсы, ярко-красная копна волос. Это был Тэхен собственной персоной.       – Вот это поворот, – на идеальном лице звезды «Южного» расплылась ехидная ухмылка. – Так ты у нас, оказывается, по мальчикам, Чонгук?       Значит, все-таки вспомнил меня.       – Ему просто что-то в глаз попало, а я пытался помочь, – зачем-то начал оправдываться я.       – Да-да, – высокомерно бросил Тэхен, скользя оценивающим взглядом по Чимину. – Латентный именно так бы и ответил. – И он прошествовал мимо нас с Чимином во второе помещение туалета, где располагались писсуары и кабинки с унитазами.