White tombstone

Бальза фыркнул, не удостоив её полноценным взглядом. Всё это казалось ему пустой болтовнёй. Парень оттолкнул её руку с раздражённым жестом, не тратя сил на ответ, и быстрым шагом направился к выходу. Девушка ещё что-то сказала ему вслед, но он даже не удосужился разобрать её слова. Важнее было другое, не задерживаться. Альва ждал снаружи, а заставлять его ждать слишком долго не входило в планы Луки. Выходя из уборной, он на мгновение задержался, выпрямился и, как ни в чём не бывало, направился обратно, ловко возвращая на лицо обычное равнодушное выражение. Лоренц же по-прежнему стоял неподалёку, заканчивая разговор с санитаром, а после распрощался с ним рукопожатием. — Вымыл начисто, можете проверить, — усмехнулся пациент, подходя ближе и демонстративно показывая ладони. Альва коротко взглянул на него, словно оценивая что-то, а затем жестом указал на столовую. — Тогда идёмте. Не нужно задерживаться. Лука кивнул и спокойно направился вперёд, но в голове всё ещё прокручивал слова Трейси. "Ты вообще понимаешь, во что погряз?" что ж, он сам всё прекрасно понимал. И только ему решать, как этим воспользоваться.

***

После утреннего обхода и неожиданного разговора с Трейси Бальза продолжал не подавать виду, но чувствовал себя настороженно. Он понимал, что с каждым днём его пространство становится всё более ограниченным, а врачи, похоже, всё пристальнее наблюдают за ним. Однако сам день тянулся в обычной, скучной манере, короткие разговоры, медицинские процедуры, один сеанс терапии с психиатром, где как всегда – оба играли в тонкую игру контроля. Но ближе к вечеру что-то изменилось. Луку забрали на обязательное обследование, стандартную проверку, которая проводилась раз в месяц, но на этот раз ему показалось, что врачи были излишне внимательны. Санитар, сопровождавший его, слишком пристально смотрел, а медсестра, меряя давление, мельком взглянула на него так, словно знала что-то, чего он не знал. Лука никак не мог понять, что происходит, пока после всех процедур его не отвели к Лоренцу. Врач сидел в своём кабинете, на этот раз с явной сосредоточенностью. Он не стал тратить время на лишние фразы, перебирая документы. — Придётся кое-что изменить в вашем режиме, — спокойно начал он, отложив ручку. — После недавнего инцидента с архивом руководство требует усиленного контроля за некоторыми пациентами. Юноша не дрогнул, но внутри напрягся. — Я не очень понимаю, к чему это. Вы же не подозреваете меня, верно? Альва не ответил сразу, лишь выдержал секундную паузу, прежде чем продолжить. — Руководство решило, что вам будет полезнее находиться под постоянным наблюдением. Вплоть до сопровождения в любые отделения и процедуры. — Насколько постоянным? — Лука изобразил лёгкое удивление, хотя в груди уже неприятно сжалось. — Полностью, — ровно произнёс Альва, откинувшись на спинку кресла. — И теперь, в рамках терапии, мне предписано забирать вас с собой и контролировать ваше состояние даже за пределами больницы, это касается разрешения на выезд. Мне позволили вас взять в город. Бальза медленно вдохнул, делая вид, что обдумывает услышанное. В голове складывалась новая картина, на первое время он собирается не только держать его под контролем, но и.. забрать в город. Это был шанс. Он чуть склонил голову, задумчиво улыбаясь. — Хм, интересный метод лечения. Получается я буду с вами ещё ближе? — До выяснения всех обстоятельств, вашу палату осмотрят, — выпалил доктор, зная что это и правда мог быть он. — Это необходимо. Лука глупо похлопал глазами, почувствовав, как настроение мгновенно изменилось. Он знал, что это будет неприятно, но не мог не заметить, что всё начинает выходить из-под контроля. Тем не менее, младший не подал виду, лишь слегка приподняв бровь. — Как скажете, — спокойно ответил Лука, хотя внутри начинал бороться с чувством беспокойства. Лоренц сделал короткую паузу, словно ожидая реакции от Луки, но тот, как и всегда, сохранял внешнее спокойствие. — Я понимаю, что вам не нравится эта ситуация, — продолжил он, сдержанно, но всё же с лёгким намёком на сожаление. — Но это необходимо. Для вашей же безопасности. Пациент, казалось, совсем не разделял его беспокойства. Он отошел от стола, встал у окна, но всё равно продолжал слушать, несмотря на свою внешнюю беспечность. — Конечно, — сказал он, не поворачиваясь. — Что ещё? — Ничего, но знаете, я не могу позволить, чтобы вы оказались в ситуации, где вам могут угрожать тем.. чем угрожали раньше, — в комнате повисла тишина, и только звуки из коридора доносились через дверь. Лука молчал, обдумывая слова врача. — Я же сказал, что ничего не скрываю. Что вы там найдёте, если решите обыскать? — его голос прозвучал с лёгкой насмешкой, но внутри чувствовалась растущая тревога. Психиатр вздохнул, встав из-за стола чтобы шагнуть к двери, указывая жестом, дабы пациент следовал за ним. — Посмотрим, — спокойно ответил психиатр. После того как они покинули кабинет, атмосфера стала ещё более напряжённой. Старший дал указание нескольким сотрудникам проверить комнату Луки, и тот, чувствуя, что не может сопротивляться, просто наблюдал за всем происходящим. Они стояли на пороге, наблюдая за процессом. Тревога становилась ярче, особенно для Луки, который старался скрыть своё волнение. Он ощущал, как каждый взгляд санитаров был словно прожигающим, проверяющим каждый угол, каждую деталь его комнаты. Лоренц стоял рядом, его лицо оставалось нейтральным, но взгляд скользил по юноше рядом, отмечая небольшие движения, как тот сжимал кулаки или покусывал губы. Работники проверяли каждую щель, каждый ящик, медленно двигаясь к кровати. Когда один из них подошёл к матрасу, Бальза почувствовал, как дыхание стало чуть тяжелее. Он знал, что в матрасе спрятаны таблетки, те самые, которые он не принимал, и которые скрывал от Альвы. Когда санитар сдвинул матрас, взгляд Бальзы автоматически потянулся за движением. Его сердце забилось быстрее, как будто он мог почувствовать каждый шаг санитара, как тот приближается к скрытому месту. И вот, момент настал. Мужчина вынул горсть таблеток, с блистерами, и без, держа все на ладони. Тот взглянул на врача, который молча наблюдал за происходящим. Парень сжался, но не сказал ни слова, виновато опустив глаза. Он не мог понять, что теперь будет, скажет ли доктор что-то или сделает вид, что ничего не произошло. "Мои таблетки.." — прошептал себе Лука, но не успел выразить это вслух, как один из санитаров, заметив его выражение, тихо покачал головой. Они молча положили упаковку обратно на кровать, стараясь не привлечь лишнего внимания. Лоренц, несмотря на молчание, все же заметил как пациент нервничает. Он не сказал ничего, но взгляд стал более внимательным. В комнате повисла тишина. После осмотра санитар только кивнул Альве, молча указывая на таблетки. Парень же не мог скрыть свою растерянность, но ничего не сказал, лишь тихо стоял, не решаясь встретиться с глазами старшего. Документы не нашли. — Хм, вам есть что сказать? — спросил Лоренц спокойно, внимательно изучая лекарства, как будто видит впервые. Лука опустил взгляд. — Я не хотел их пить, — глупый ответ, очевидный, но ему нечего добавить. Собеседник медленно вздохнул, неудивительно. — Почему? — Они.. мне не нужны. — Я назначил их не просто так. Врач смотрел на него не с раздражением, а с разочарованием. Это хуже. — Вы.. Вы ведь сами понимаете, — Лука морщится. — Я чувствую себя нормально, и я не хочу, — он замолкает, не находя подходящего объяснения. Где-то в глубине души ему стыдно. — Значит не доверяете мне? — почти шёпотом уточнил психиатр, на что юноша нервно сглатывает. — Это не так. — Это именно так. Бальза замирает, моргает, а затем медленно сжимает пальцы в кулак. Внутри нарастает раздражение. Он должен был ожидать подобного ответа, но почему-то оно задевает сильнее, чем он думал. — И это говорите вы? — Лука слабо усмехается. — Вы, который врал мне с самого начала? Который говорил одно, а делал другое? Который считал себя вправе решать за меня? Я дал осмотреть свою комнату без возражений. Без сцен. А теперь выходит, что я должен ещё и оправдываться? Лука делает шаг ближе, взгляд становится острее, цепляет. — Или дело не в этом? Вы не боитесь, что я вам не доверяю. Вы боитесь, что я перестану быть удобным. Поэтому пичкали меня таблетками да? Знали что они подавляют меня? Делали это специально? — Бальза, — мужчина сделал медленный вдох, поднимая ладони, словно пытаясь угасить его пыл. — это назначено протоколом. — Да мне плевать! — юноша резко вскидывает руку, словно отталкивает само пространство между ними. — Вы манипулировали мной! Как и все. Как и все остальные! — Это не так, — голос Лоренца остаётся спокойным. — Ах, не так? И что? Что тогда это было? Забота? Или очередной способ держать меня под контролем? — Я пытался помочь вам, — Лоренц делает ещё один шаг, перекрывая ему возможность уйти. — Стабилизировать вас. Дать вам возможность чувствовать себя лучше. — Лучше? — Бальза хищно улыбается. — Как мило. Значит, лучше, это быть покорным овощем, который послушно глотает всё, что ему дают? — Нет, вовсе нет. — Бред! А что, если бы я просто продолжал пить эти таблетки, не думая ни о чём? Просто слушался? Какой от этого толк? — Вы бы были в безопасности. — В безопасности? — голос младшего дрогнул. Сначала он даже не замечает этого. Гнев, злость, разочарование, всё это сжимается внутри тугим узлом, не находя выхода. — Безопасность в чем? В том, что я не смогу думать? Не смогу чувствовать? Быть человеком? Сотрудник молчал. — Скажите хоть что-то! — вновь восклицает он. Совсем не понимая, почему это так выбивает его из колеи. Почему эмоции заполняют полностью, почему он не может раздавить его словами, взглядом. К горлу подступает что-то удушающее. Мир качнулся. Лука не сразу осознаёт, что происходит, всё будто уходит из-под ног, словно он летит, но не знает, куда. — Вы не понимаете, — речь Альвы где-то рядом, но звучит будто издалека, сквозь плотную пелену шума в голове. — Нет, это вы не понимаете! — голос сорвался. Сначала это даже похоже на крик, но в следующий момент ломается. Что это? В груди сжимается что-то горячее, тянущее, будто нарастает изнутри, как огонь, разгорающийся под рёбрами. Сердце ударило раз, два, слишком быстро, слишком резко. Руки дрожат, дыхание ломается. Слишком много. Слишком сильно. Не здесь. Не сейчас. — Бальза? — Альва приблизился, но собеседник не мог смотреть на него. Всё плывёт, теряет очертания, отчего тот безвыходно прижался к стене, щурясь в панике. Он не чувствует пола под ногами, только холодную дрожь, расходящуюся по телу. Воздуха нет. — Не могу.. — почти беззвучный шёпот, почти мольба. Он вновь делает шаг в никуда, но ноги подкашиваются, и в тот же миг чьи-то руки хватают его, удерживают. — Смотрите на меня. Дышите. Лука пытается, но не может. Щёки мокрые. Слёзы? С каких пор? — Я.. я.. не. — Дышите. Голос врача режет сквозь хаос в голове. Он дрожит, как осиновый лист. Чужая рука крепко держит его, тёплая, живая. — Я не ругаю вас. Я здесь. Лука хочет что-то сказать, но горло сжимает, так быстро? Что это? Почему? Мысли путались, он ничего не понимал. Однако доктор, ещё как. Резкий срыв, непонимание, все это спровоцировало паническую атаку, неконтролируемые эмоции, всё это вернулось, как он и опасался. Таблетки. Не все они не были карательной мерой, не были средством подавления личности. Это была защита. Старший знал что назначал. Чётко рассчитывая дозировку. Ровно столько, сколько нужно, чтобы уравновесить эмоции, чтобы не загонять себя в такое состояния. Но Лука не пил их. А дрожал, не мог дышать ровно, пока слёзы катились по щекам. "Ты ведь сам этого добивался, не так ли?", "Хотел контролировать. Хотел показать, что сильнее.", "Но теперь, в этот момент, ты просто напуганный ребёнок." Лоренц прикрыл глаза, сдерживая глухой вздох. Он не злится. Не упрекает. Он просто поддерживает его, удерживает, стоит неподвижно, пока Лука цепляется за него, пряча лицо в плечо. "Я не хотел, чтобы это случилось. Но разве я не знал, что оно случится?"