За крепостной стеной

Каждое действие вызывает ответную реакцию. С тех пор, как Виктор отказался управлять волей других, жизнь закономерно взялась за него самого. Не успел он толком вдохнуть, как-то прижиться в центральных дворах, получить, в конце-концов, новую трость, как на его пороге нарисовалась Джинкс с новостью о том, что ей исполняется тринадцать. Возраст, в котором пилтоверских детей отдают в подмастерья, наступил подозрительно быстро. Вопрос, куда теперь ее девать? Первым малодушным порывом было сбыть девчонку с рук, пристроив в приличную гильдию. Официально у нее нет семьи, нет корней, потому совет запишет ее в любую, которую выберет опекун. То есть он сам. Один быстрый росчерк на пергаменте — и с глаз долой как минимум на пять лет. Виктор задумался. Джинкс — хоть он в жизни в этом не признается — это ценный ресурс. Поэтому и гильдию для нее следует выбирать с умом. Это должна быть солидная община, играющая не последнюю роль в функционировании замка и подвластных земель. Например, охотники, купцы или, прости господи, придворные дамы. Однако что-то не давало ему покоя. Все же у чужих риск оступиться был невероятно высок. Если про него самого говорили, что он нелюдим и неулыбчив, то Джинкс была откровенно с придурью. Эта чудаковатость (читай, чужеродность) сквозила в ее движениях, манерах, одежде и речи. Эту малолетнюю разбойницу уже вряд ли получится перевоспитать. Не безопаснее ли оставить ребенка при себе? Но тут есть риск, что оступится он сам. А она полетит в пропасть вслед за ним. Возможно, даже буквально. — Поля Кираманнов — твоих рук дело? — шепотом спросил он, придерживая двери и запуская гостью к себе в покои. Лишние уши им тут ни к чему, а разговор предстоял серьезный. — Я лишь чуть-чуть помогла. Джинкс не умела накладывать чар, но ее умению влезать в любые щели (и всевозможные неприятности) мог позавидовать каждый маг. Лично Виктор завидовал еще и способности подопечной невозмутимо наблюдать за последствиями посеянного вокруг хаоса. — Надеюсь, несколько мешков зерна и пять коров того стоили, — холодно заметил он. Ругаться не имело смысла. Эта тактика общения с Джинкс была давно вычеркнута как бесполезная. — И что это у тебя на губах, помада?! — Да, помада! И не пять коров, а десять! А ещё мед и бочки с пивом из амбаров. Ты слишком много времени провел здесь и забыл, каково там. Малолетка знает, куда бить. Но хотя бы приглушила голос, и на том спасибо. —“Там” и без нас разберутся, — зашипел в ответ Виктор, едва раскрывая рот. — Сколько раз повторять, наша работа заключается в том, чтобы быть тут, здесь и сейчас. Смотреть в оба. Ты вообще хоть иногда думаешь? Тебя могли поймать в два счёта. Ты слишком приметная, — он ткнул пальцем в длинные голубые косы, перехваченные стальными кольцами. — В отличие от тебя, фокусник. — Есть убитый. Он особо подчеркнул последнюю фразу, но девочка лишь равнодушно пожала плечами. Пикироваться она всегда умела, а вот сочувствия от нее не дождешься. Вот и сейчас Джинкс с ходу перевела тему разговора, да так резко, что у Виктора закружилась голова. — Ты идешь на День жениха и невесты? День жениха и невесты? Ах да, конечно, древняя традиция прославленной крепости. Все радуются и дружно делают вид, что любят друг друга и кому-то есть до кого-то дело. Так это уже сегодня? — Идём-идём-идём!— заканючила девочка, вцепившись ему в плечи. — Виктор, я специально накрасилась! Будут живые цветы, разные соревнования с призами, а потом и на ярмарку можно зайти. А еще мне ужасно хочется посмотреть, поцелует ли леди Медарда Джейса Талиса! Виктор промолчал, стараясь стряхнуть с плеч на удивление сильные пальцы и пропустить все сказанное мимо ушей. Наконец, ему удалось оттолкнуть девчонку в сторону. Скорчившись от боли, он упал на ближайший стул. Сегодня нога донимала его сильнее обычного. Скорее всего, естественная реакция тела на этот День, как там его... Однако показаться лекарю все же стоило. Итого, сегодняшнее утро уже подкинуло ему целых две проблемы и ноль решений. И мысли одна веселее другой. Маг тяжело оперся локтями на свой заваленный документами стол. Почти вся его поверхность была занята чертежами замка, которые он получил от нового гильдмастера-стратега. Тёмные точечки и чёрточки на пергаменте почему-то никак не желали обрести смысл, расплываясь в одно большое невнятное пятно. Вероятно, причина в особом измененном состоянии сознания под названием “эффект Джинкс”. Хворь опасная и лечится только устранением первопричины. Наконец, маг не выдержал и спросил: — П-ф. Откуда ты только понабралась этих сплетней? — От Аниты, прислужницы в покоях леди Мел, — с готовностью объяснила Джинкс. —Леди много болтает со своей подругой Элорой. — И что же они сказали? — равнодушный тон всегда был его коньком. — Леди только о том и говорят, какой у сэра Джейса большой… — Все, не желаю слышать! Боги, зачем он вообще спросил? Сейчас Джинкс заметит, как он покраснел, и вот тогда она возьмется за него по-настоящему. К счастью, прямо сейчас у девочки на уме был лишь предстоящий праздник. — Ну пожа-аа-луйста, Виктор! Пойдем и развлечемся немного хоть раз. У меня сегодня день рождения, но меня не пустят на праздник без сопровождающего! Ты злишься из-за полей? Прости, я так больше не буду-у-у! — У меня полно работы. И меня не интересует ни Джейс, ни леди Медарда, ни твой день рождения, — отрезал Виктор тоном, подразумевающим окончание дискуссии. — Еще как интересует! Он вообще-то единственный, кто с тобой разговаривает, кроме меня и старого дедушки Хеймердингера. Если не пойдешь, я расскажу сэру Джейсу, как ты высматриваешь его из окна с утра, пялишься, когда он тренируется, и обливаешься слюнями! — выпалила его “протеже” на одном дыхании. Отлично. Милое дитя еще даже не взяли в ученицы, а она уже шантажирует мастера. Гнать бы ее взашей, да рука не поднимается. — Заткнись и впредь следи за языком. Иначе передумаю брать тебя в подмастерья. — В подмастерья к кому — ученику стратега? Магу, который отказался от своей силы? Вот уж честь! — Ты всегда можешь пойти в ученицы к конюху. Джинкс сразу как-то скисла. Личико опустилось, косы грустно повисли поверх тощей спины. Виктор цокнул языком, изучая её еще по-детски нескладную фигурку. Собственно, ничего удивительного в ее худобе не было. Два года в сытом, жирующим на солнце Пилтовере — достаточно, чтобы избавиться от акцента, научиться кланяться настолько низко, насколько этого требует этикет, и, по-снобски скривив губы, жаловаться на погоду. Но едва ли всей жизни хватит, чтобы извести страх и голод из этих хрупких костей и вернуть краски на бледное, землистое лицо. Ему ли этого не знать. Но все же он был неумолим: — Будешь помогать ему выгребать навоз, а я постою тут, в уюте и тепле, и посмотрю. Как замечательно, что мне недавно привезли дрова для камина и новые пуховые одеяла … И, между прочим, хоть я не пользуюсь больше магией, мои знания никуда не делись. Так что послушай меня, Пауд… — Не зови меня так! — ощетинилась девчонка. — Извини. Я забыл. Прости, Джинкс, — Виктор поднял руки ладонями вверх, признавая ошибку. — Пожалуйста, пойми, я просто очень сильно не хочу увидеть твою шею сломанной в петле. Хочешь верь, хочешь нет, но это разобьет мне сердце. Но ни на какой дурацкий праздник я все равно не пойду. Конец разговора. У Джинкс накопилось слишком много нерастраченной энергии. Если не перевести ее в нужное русло, это может плохо кончиться для них обоих. А ведь у этой нахалки большой потенциал — конечно, если закрыть глаза на проблемы с самоконтролем. Не её вина, что она оказалась здесь, без друзей, родных, а единственной жилеткой, в которую можно поплакать, оказался кто-то вроде него. А он сам? Когда последний раз он развлекался? Разве он не мечтал начать новую жизнь — настолько, насколько это возможно в его положении? Проснуться однажды и понять, что страх разоблачения остался позади. Отмыться от мрачной репутации и собственных ошибок. Что там говорила Джинкс? День жениха и невесты? Может, этот Виктор, из новой прекрасной жизни, как раз ходит на праздники? Позволяет себе выпить в таверне с друзьями и посмеяться над их шутками. А если момент выдастся особенно удачным, даже отмочить шутку самому. Не то чтобы у Виктора было бедное воображение, но представить это получалось с трудом. Взять ту же ярмарку — это вообще зачем? Что там делают? Как туда одеваются? Наверное, там еще и танцуют... Маг посмотрел вниз, на свою искривленную, малоподвижную ногу. Из него танцор такой же, как из Джинкс придворная дама. Информация, которая его интересует, вращается в палатах лордов и на пышных пиршествах высшей знати, а не каких-то там ярмарках. Никто из его бывших коллег по гильдии там никогда не появлялся. Его беспокойные размышления прервал стук в дверь. — Иди открой, — велел он притихшей девочке. — Сэр Джейс! — многозначительно возвестила она, пропуская гостя внутрь. В дверном проеме показалась темноволосая макушка проблемы номер три. Его новый знакомый — а с недавних пор еще и кто-то вроде напарника. Жизнерадостный, нарядный. В вызывающе белом плаще с эмблемой дома Талисов и с нашивкой рыцарской гильдии. Идеальную картинку дополнял узкий, подчеркивающий талию жилет. Виктор невольно опустил взгляд вниз — высокие кожаные ботинки выгодно демонстрировали красивую форму ног. Джейс был без доспехов, в его облачении не видно было ни одного драгоценного камня, но он все равно как-то умудрялся излучать вокруг себя сияние и блеск. Типичный пилтоверский позер. Посетитель несколько удивленно посмотрел на незнакомую девочку. — Привет, Вик! Ты идёшь на День жениха и невесты? Да чтоб вас всех. Сговорились, что ли? Стоп. Как он к нему обратился?.. Виктор вздрогнул. Его еще никто никогда так не называл. — Здравствуй. Да, мы идём. Собирайся быстрее, Джинкс! Сколько можно копаться. Он не видел, как девочка за его спиной сделала большие глаза.

***

Всю дорогу до центральной площади Джинкс показывала неприличные жесты, кивала подбородком в сторону ничего не подозревающего Джейса и губами выводила в воздухе: “о-гром-ный”. Виктор изо всех сил старался не поддаваться на провокации. Он так быстро согласился пойти на праздник, но почти сразу же пожалел о своем решении и теперь плёлся за этими двумя, как на каторгу. Толпы народу и шум начинали угнетать его; монотонный стук трости по камням аккомпанировал пасмурному настроению. Случай не мог собрать вместе менее подходящее трио. Джейса по дороге часто окликали, хлопали по спине и улыбались. Его здесь знали и любили: сияние отпрыска дома Талисов распространялось далеко за пределы внтуренних дворов. А те прохожие, которые узнавали Виктора, почтительно кивали и тут же отводили взгляды. К счастью, таковых было немного — маг специально надвинул на глаза капюшон, чтобы не привлекать внимания. В отличие от Талиса, наряжаться он не стал — не тот повод. Зато Джинкс, как она сама выразилась, "накрасилась". В веществе, которым девочка щедро намазала губы и щеки, Виктор безошибочно узнал пищевой краситель. Повсюду пестрели яркие флажки; до ушей доносились трели каких-то детских свистулек вперемешку с мелодичными звуками арфы. Гильдия живописцев превзошла сама себя — на каменных стенах замка не оставалось живого места от плакатов, призывающих “женихов” поскорее выбрать своих “невест”. Толпа собиралась внушительная. Насколько Виктор помнил, предстоящий праздник изначально был развлечением для простонародья, но со временем сделался популярным и завоевал сердца молодых людей из знатных домов. Суть праздника была предельно проста и легко считывалась по тем же плакатам. Каждый “жених”, участвующий в игре, имел право возложить понравившейся “кандидатке” на голову венок из свежесрезанных цветов. Далее он мог поцеловать девушку, а та, в свою очередь, имела право отвергнуть его ухаживания. Неудачник будет, разумеется, публично освистан. Однако, если ухаживания приняты, кандидатка становилась “невестой”, и молодые “женились” ровно на один день, чтобы потренироваться на будущее и сполна насладиться вкусом несвободы. Венки всех цветов и размеров можно было купить тут же, у уличных торговцев. Каждый волен унижаться, как сам того пожелает, подумал Виктор, но тут с удивлением заметил, что Джейс остановился и принялся разглядывать венки. Он тоже хочет принять участие в игре? — Я думал, мы только посмотреть, — заметил маг. — Побуду немного “женихом”. Это для Кейт. Ей будет приятно. — Ты вроде говорил, что у вас договорные отношения на крайний случай. Что она друг. — Да, ну это простой символический жест. Леди любят цветы, — невозмутимо изрёк рыцарь, протягивая торговцу несколько монет и принимая взамен венок из лиловой сирени. Однако Виктор не успокаивался: такое легкомыслие, хоть и в отношении праздника, где люди женятся на один день, приводило его в замешательство. — Но это же не просто цветы. Леди Кейтлин может подумать, что... — Виктор, ну что ты прицепился, а? Так и скажи, если захотел один для себя. Пришлось прикусить язык, пока Талис не стал углублять подкол. С него станется.

***

Их троица один за другим прошествовала в распахнутые двери самой известной пилтоверской таверны. Джейс уверенно, Джинкс с разинутым ртом, а Виктор сумрачной тенью вслед за ними. Стены полутёмного помещения украшали гобелены с весьма фривольной сюжетной композицией, которые невесть как и откуда здесь взялись: совет и знать не одобряли распущенности. Но, как видно, на сегодня почтенные лорды сделали исключение. Деревянные лавки посдвигали по углам, освободив в центре пространство для забавы и танцев. Видимо, “отбор” будет происходить прямо здесь, внутри. По правой стороне выстроилась группка хихикающих девочек, девушек и несколько взрослых женщин. Первая партия кандидаток в невесты. По левой толкались мужчины разных возрастов, уже красные и слегка поддавшие. Виктор их прекрасно понимал. Без пинты эля вытерпеть это слащавое представление было невозможно. Зрители и участники на старте, барашек жарится на вертеле. Атмосфера интриги осязаема и застревает комом в горле. Маг опустился на свободную лавку возле стойки, за которой распоряжался хозяин таверны, и устало вытянул ноги. Место было выбрано стратегически важное: не светишься в центре, а крепкий алкоголь всегда под рукой. Весьма удобное расположение для того, что он умел делать лучше всего — наблюдать за происходящим и пытаться извлечь из него хоть какую-то пользу. Его подопечная забралась с ногами на стул рядом и выглядела так, словно попала прямиком на небеса. При этом ушки на макушке и стреляет глазами во все стороны. Какая-то из “невест” сейчас точно хватится браслета или ожерелья. У Виктора было сильное подозрение, что именно Джинкс стащила его старую трость с драгоценным камнем. Ничего, он по ней не скучает. Новая была куда более практичной и удобной. Виктор подозвал хозяина и заказал один стакан ягодного сока "для подмастерья". Тем временем Талис со своей сиренью присоединился к женихам. Как злорадно отметил маг, ситуация явно вынудила засмущаться и его. Переминается с ноги на ногу, глаза опущены в пол. Так-то. Оказывается, отважные рыцари тоже умеют краснеть. Виктор, спрятав нескромный взгляд в бокале с элем, мимо воли залюбовался. Такого красивого молодого мужчину он еще не встречал никогда. Ни дома, ни здесь. Он назвал Талиса напарником, но правильным словом для того, что они делают, было бы “сообщник”. Он назвал его проблемой, но Джейс мог оказаться решением. Их совместная авантюра под названием “хекстек” могла быть тем ключиком, который Виктор подбирал все эти годы. А отношения, что возникли между ними, эта странная приязнь, была лишь побочным эффектом. Печальным недоразумением, если подумать. Пока они были в самом начале пути с непредсказуемом исходом, но одно Виктор знал точно — вряд ли он окажется благоприятным для рыцаря. Несмотря на это, он был полон решимости исполнить свой долг. Без риска не бывает побед. Это не первый и не последний раз, когда он жертвует своими интересами ради общей цели. А Джинкс сама не знает, о чем говорит. Ей просто нравится его доводить. Вон, леди Медарда не пришла на праздник и поцелуем одаривать никого не спешит. Так что это все байки. А он сам может любоваться на красивую картинку столько, сколько ему заблагорассудится. Все же эта картинка была бесконечно, несправедливо добра к нему… — Начинается! Сейчас выберут первую невесту! Получив долгожданный сигнал, зрители захлопали и загалдели. Хохот веселых компаний перемежался звуками лютни и звоном столовых приборов. Табачный дым в воздухе сделался настолько плотным, что несколько мужчин рядом с Виктором зашлись в приступе кашля. А он сам безучастно наблюдал, как первая кандидатка получила венок из маков и ответила “жениху” согласием и жарким поцелуем. Значит, через одного наступит очередь Джейса. Его глаза выхватили из толпы знакомое лицо: дочь купца Кейтлин Кирамман. Она пришла как “невеста” — изысканная, надменная — и держалась чуть в стороне от других кандидаток. Волосы цвета вороньего крыла уложены в замысловатую прическу. Наверное, ищет Джейса. Они действительно превосходно смотрелись бы вместе. Зря он вообще сюда пришел. Виктор тяжело поднялся, взял трость и, хромая, направился к выходу. Джинкс может остаться, если ей так нравится праздник, но ему уже пора. Внезапно его задел плечом один из посетителей. Виктор обернулся, их взгляды пересеклись, и в таверне вдруг повисла мёртвая тишина, как в полдень на центральной площади за секунду до казни. Что такое? Все почему-то пялились на него. Виктор захлопал глазами и растерянно посмотрел поверх толпы. Он не понимал, что сделал, чтобы вызвать такую реакцию. Проклятье, что, что не так? Где он прокололся?.. Джейс протянул руку и неуловимо-быстрым движением откинул с его головы капюшон. У Виктора просто-напросто не хватало скорости отреагировать на его действия. Волос и лба коснулась щекочущая цветочная тяжесть, и в следующий миг рыцарь наклонился и влепил поцелуй прямо ему в губы. Сладость, тепло их смешавшегося дыхания и нежный аромат сирени развеяли табачный дым вокруг. На пару секунд чужие руки задержались на его лопатках, затем скользнули вниз, на поясницу, и тут же в сторону. Наконец, Джейс оторвался от него, легко царапнув щетиной. Притихшая толпа, как по команде, захохотала, нет, даже завизжала от восторга, как резаная. Снова послышались песни, а потом, все в том же безумном, головокружительном ритме, пошла очередь следующего “жениха”. Виктор потрясенно смотрел. — Извини! Я не хотел тебя оскорбить или обидеть! — прокричал сквозь шум Джейс. — Просто это показалось… — Смешным? — подсказал маг, напрасно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. — Да… да, смешным! То есть нет, ты не подумай, я не над тобой смеюсь. Это как-то само собой случилось, — волна новых “женихов” теснила Джейса в сторону. Его речь становилась все менее слышимой. — Я хотел дать венок Кейт, но в последний момент увидел её лицо и... она бы выцарапала мне глаза, понимаешь? А с тобой… я подумал, что ты-то меня точно простишь. Ведь простишь, да? Он хотел сказать что-то еще, но смеющаяся толпа унесла его прочь, заглушив скороговорку извинений. К Виктору, оставленному в одиночку задыхаться у стойки, зрители тут же потеряли всякий интерес. А он все никак не мог сдвинуться с места. Трость выпала у него из рук в момент поцелуя, и чужие сапоги затолкали её куда-то далеко под стол. Медленно, как во сне, он поднес пальцы к губам. Пилтоверский красавчик, инструмент для достижения его, Виктора, цели, только что засунул его в раскаленную печь, с размаху закрыл ногой дверцу, и даже не заметил. Отправил его прямиком в жар преисподней и получил в награду свист и улюлюканье толпы. Он называл его другом. У друзей так принято? Может быть, так поступают все? Виктор не знал. Джейс не только подарил ему первый поцелуй, он был его самым первым и единственным другом. Лоб и виски продолжали щекотать маленькие душистые цветы. Виктор осторожно стянул с головы венок и прижал его к груди. Сладкий аромат снова наполнил легкие и всколыхнул воспоминания о том, как пышно цвела сирень в саду возле его дома. Как давно это было... Пожалуй, теперь ему действительно пора. Он уже поразвлекался достаточно. Однако осуществить задуманное ему снова не удалось. Его коснулись, на этот раз со спины, но теперь Виктор смог безошибочно распознать, кому принадлежали тёплые и сильные руки. — Из тебя бы вышла та ещё горячая штучка, — по загривку побежали мурашки, хотя магу все еще было убийственно жарко. — Вик. Джейс развернулся к Виктору лицом и вложил ему в руку потерянную трость. — Ты, кажется, забыл? Молодым положено провести весь день вместе. Давай сбежим отсюда? — На ярмарку? — маг выдал первое, что всплыло в голове. — На ярмарку, — глаза напротив смотрели ласково, но в их глубине плясал озорной огонёк. — Куда только захочешь.