За крепостной стеной

Летели минуты, часы и дни. Погожая весна в Пилтовере сменилась нежарким, сухим летом. В июне пернатые и хвостатые подопечные Виктора обзавелись потомством, а сам маг — трогательной россыпью веснушек на непривычной к солнцу светлой коже. Про “трогательную”, это, конечно, не он придумал. Так выразился Джейс, встретив друга после особенно яркого и безоблачного денька, который тот провел на работе в псарне. “Не трогательная, а предательская” — досадовал Виктор, укрываясь от солнечных лучей в потайном подвале дома Талисов. Он сам считал, что дурацкие пятна на носу портили его и придавали вид мальчишки-сорванца, и уж никак не солидного мага, и даже не начинающего адепта гильдии стратегов. Зато тот факт, что рыцарь каждый вечер возвращался в подвал, чтобы продолжить совместную работу над хекстеком, внушал уверенность и спокойствие. В мыслях Виктора меч, прислоненный к стене рядом с тростью, стал своего рода эмблемой их совместных трудов. Про подвал, ровно как и про их тайное начинание, не знал никто, кроме Джинкс. А их с Джейсом связь росла все крепче. Это волновало Виктора во многих смыслах. В свое оправдание он мог сказать, что его специализацией была магия, а не предсказания. Входя в эту авантюру, он никак не мог предвидеть, что ежедневные встречи и беседы с простым рыцарем станут приносить ему удовольствие. Он думал, что знакомство сойдет на нет после пары неудачных экспериментов над кристаллами. Но не успел Виктор и глазом моргнуть, как его с головой затянуло их исследование, теперь казавшееся прорывным. Каждый день от открывал все новые и новые ящики необъятного шкафа, в которым Джейс хранил грани своей личности. На уровне глаз лежали простые и понятные качества "на каждый день": общительность, амбициозность, дружелюбие. В тех отделах, что повыше — вещи “на особый случай”. Там можно было наткнуться на такие черты, как вспыльчивость, ранимость и здоровый эгоизм. Сегодня друг блистал эрудицией, невиданной даже для магов. Завтра был старательным, но неусидчивым учеником. А еще маг узнал, что Джейс может сердиться на него, хотя прежде казалось, что это невозможно. — Ты сам говорил об осторожности. Говорил, что нужно ограничить количество людей, которые знают про хекстек. И что? Почему ты все рассказал ей? Почему тогда Кейт нельзя? — Джинкс полезна для дела, — терпеливо объяснял маг. — Сам знаешь, без нее нам не достать нужных деталей. Это была правда. Союзник в лице Джинкс нужен был хотя бы для того, чтобы выискивать и доставлять им необходимые вещества и инструменты. Чтобы быть настороже и следить за всеми, кто приближается к подвалу Талисов. И потом, если что-то вдруг случится с ним, девочка будет в курсе создания технологии хекстека. Она учится быстрее, чем кто-либо, кого Виктор знал. У нее явный талант к технике и изобретательству: сразу смекнула, что секрет магической силы кроется в рунах. Решение оставить ее своей ученицей было верным, хотя количество пошлых шуточек, которые приходилось выслушивать, еще никогда не было так велико. — Она моя ученица. Учеба не всегда идет… официальными путями. Кроме того, — Виктор помедлил, но все же продолжил. — Может, ты не в курсе, но когда ей было восемь, она полгода провела в плену в Зауне. До сих пор ее все сторонятся. Такого объяснения для Джейса должно хватить. С точки зрения Пилтовера, плен — это позор, а пленные, пусть и свои, приравнивались к предателям. Стереть это невидимое клеймо порой не получалось долгие-долгие годы. — Теперь понятно, почему она мне так не нравится, — Джейс был непреклонен в своей оценке. — Вонь Зауна не смыть. Магу тоже очень хотелось как следует рассердиться в ответ. Швырнуть в него тростью и сломать зазнавшийся нос, чтобы никакая “вонь” ему впредь не мешала. Окажись на месте Виктора любой другой заунит, он не смог бы сдержать презрения к представителю угнетающего народа. А он почему-то не мог выдавить из себя даже одну капельку ненависти к Джейсу. Хуже того, маг просто умолял собственное сердце успокоиться, стоило лишь заслышать звук знакомых упругих шагов. Словно издеваясь, оно радостно подскакивало даже в те моменты, когда рыцарь поливал грязью его соплеменников. "Собаки", "отребье", "дикари" — и так по многу раз. Виктор стискивал зубы и терпел. Нарастить толстую кожу было вопросом выживания в Пилтовере. Если что-то действительно беспокоило его, так это легкомыслие напарника. Их рабочий материал был слишком нестабилен, чтобы обращаться с ним так небрежно, как это делал Джейс. Оставлять кристаллы где попало, не позаботившись о их защите. Не использовать перчаток, не беречь глаза. Виктор говорил ему. Бережно складывал кристаллы в особую коробку на замке. А на следующий день, вернувшись в их укрытие полуживой от усталости, обязательно находил беспризорно катящийся по столу самоцвет. Оба начинали проявлять нетерпение. — Вик, так не пойдет. Может, расскажешь, в чем дело? Я же вижу, ты сердишься. — Тебе показалось. — До сих пор дуешься за тот поцелуй? Я же уже извинился. Мне жаль. Плохая шутка. — Сказал же, не сержусь. Но одна просьба у меня все же есть. Пожалуйста, будь осторожнее. Замок и совет еще не готовы узнать о хекстеке. Поэтому следи за кристаллами в оба. А еще больше — за тем, что говоришь другим людям. — Отлично. Тогда скажи, сколько нам еще ждать? Обитатели замка не будут ждать двадцать лет, пока мы разгрызем секрет рун и протестируем технологию вдоль и поперек. Они нуждаются в магической силе уже сейчас. Когда мы покажем хекстек совету лордов? — Когда прототип будет полностью готов и функционален, а наши аргументы — достаточно убедительны. Нам нужны не пустые наброски, а что-то весомое. Нельзя просто так представить совету взрывоопасное вещество и заявить, что оно подарит магию народу. Нас могут обвинить в ереси. В подрыве естественного хода вещей. Испокон веков маги были избранной гильдией, способной оказывать влияние на политику и экономику сообществ. Их сила давалась с рождения и никак иначе. А мы с тобой, Джейс, хотим взять и перевернуть все с ног на голову. Наберись терпения и сохраняй холодную голову. Мы им покажем, когда время придет. Браво, Виктор, прекрасная речь. Даже Силко был бы впечатлен. На самом деле, если интуиция и знания его не подводили, они были уже в двух шагах от успеха. Куда ближе, чем он пытался доказать Джейсу. Но Виктор все равно был недоволен. Он всегда гордился тем, что очень хорошо умел лгать. Годы в Пилтовере научили его рассказывать любую ложь без запинки и предельно убедительно. Но в этот раз в его прекрасно аргументированную, продуманную речь закралось что-то, чего он никак не ожидал — тягучее, неотпускающее чувство вины. Чтобы побороть это непрошенное чувство, он взял привычку брать пропуск Джейса и подниматься ночью на стену, на самую высокую ее башню. Всматриваться в глубину звездного неба, которое в такие моменты словно бы становилось чуточку ближе. Насладившись видом, Виктор любил представлять, как теплый ночной ветерок еще в полдень гулял над родными крышами Зауна. Там, где остались люди, которых он помнил и любил. Этот ветер омывал его лицо и тихо шептал на ухо, что он справится. И в такие моменты Виктор и правда в это верил. А может, все было совсем не так. Может быть, его чувства были куда более банальными и плотскими, чем хотелось признавать, а с такими понятиями, как совесть и вина, он распрощался уже давным-давно. В тот день, когда вражеское войско напало на его родной замок, по дороге разграбив и спалив дотла их деревню. Он был всего лишь ребенком. Слишком маленьким и напуганным, чтобы отдать им приказ остановиться. У того рыцаря был молот. Не такой уж и большой, но, как оказалось, в самый раз для тонкой детской ноги. Кости так и не срослись, как положено, наградив Виктора неизлечимой деформацией и хронической болью. С того дня он никогда больше не видел своих родителей. Пилтоверцы. Их драгоценный Совет. Будь они все прокляты. Как-то раз, пока Талис отбывал караульную службу, маг выловил Джинкс и велел ей быть наготове. — Наготове для чего? — Возвращаться домой, глупенькая. Скоро ты увидишься с сестрой. Именно так. Конец его злоключений был уже близок. Оставалось подобрать подходящую комбинацию рун, вроде той, что Джейс носил на запястье. А это лишь вопрос времени. Как только нужное сочетание будет найдено, он отдаст Джинкс кристаллы вместе со всеми своими записями и пошлет ее домой. В Заун. Силко и остальные будут ждать ее. То, что не успеет завершить он, сделает она. Возможно, мечтал Виктор, следующим шагом станет создание переносных устройств, заряженных энергией хекстека. Имея на руках такую магическую мощь, Заун сможет дать отпор в следующий раз, когда они придут. Сможет построить крепостную стену невиданной доселе высоты и прочности. Замок перестанет терять своих лучших сыновей и дочерей. Страдания Зауна должны прекратиться. Некоторым из их народа, например, Джинкс, “повезло”. Виктор скормил Джейсу сказку про заунский плен, чтобы объяснить некоторые странности поведения ученицы, но на самом деле Джинкс была урождённой зауниткой. Рыцари поймали ее девочкой восьми лет, вывезли из замка и хотели продать на рынке невольников, но Виктор выкупил ее и освободил. Многих других такое “счастье” обошло стороной. Годами мужчин, женщин и детей из Зауна захватывали, вывозили из родных земель и продавали в прислугу, как живые щиты для войска или для сексуальных утех. Джейс еще слишком молод. Слишком неопытен. Люди из высших гильдий никогда не задаются вопросом, откуда взялась новая прачка или кормилица, и куда вдруг пропала через несколько месяцев “службы”. А если и задаются, то правда нисколько не мешает им и дальше использовать бесплатный труд невольников. Джейс Талис. Его друг Джейс. Мечтатель с чарующей улыбкой и мечом наперевес. Нечаянная привязанность, отягощенная чувством вины... Он должен как можно быстрее выбраться из этой западни под названием “рыцарство”, пока капкан за ним еще не захлопнулся. Как ему самому придется объяснять партнеру потерю камней и записей после побега Джинкс, он пока не задумывался. Как-нибудь выкрутится. Будет все отрицать. А если не получится, то это не так уж и важно, если Джинкс доберется до дома. Он уйдет достойно, с поднятой головой, зная, что за ним правда и торжество народа Зауна. Все равно здесь, в Пилтовере, он был обречен с самого начала. Нужно послать голубя к Силко и Севике и предупредить их. А заодно переслать последние чертежи крепости, которые он получил от гильдмастера. Какая ирония — передача информации в родной замок была бы невозможна без его так называемого дара.

***

— Так не может больше продолжаться, — бросил Джейс, стрелой влетев в подвал на исходе одного из долгих июньских дней. Маг щурился на узкую полоску закатного света, проникающего через низкое окошко в темноту их укрытия. Резкий хлопок двери выдернул его из собственных мрачных размышлений. Волосы партнера в беспорядке, глаза сверкают, как у одержимого, а шаг размашистый и быстрый — такой вид предвещал либо очередную блестящую идею, либо очередные препирания. — О чем ты? — Я знаю комбинацию рун. — Знаешь?! — опешил Виктор. — В моем видении тот чародей использовал ее, чтобы открыть портал и перенести нас с матерью в безопасное место. Я все видел. Только я никак не могу вытащить ее из памяти. Виктор, мы уже все перепробовали. У нас не осталось выбора. Давай ты… поможешь мне вспомнить? — Я? Но как?... — и через секунду до него дошло. Джейс хочет, чтобы он сделал это. Приказал ему вспомнить. — Это исключено, — его первая реакция была незамедлительной. — Будь у нас готовая комбинация, мы могли бы продвинуться в разы! Показать совету результат уже в ближайший месяц! — Нет, не проси меня. Я отказался тогда, откажусь и сейчас. — Пожалуйста, Вик, — Талис сократил расстояние между ними и вытянул руку, чтобы по привычке положить ее магу на плечо. — Не будь таким упрямым. Однако Виктор уже был знаком с этой манипуляцией, поэтому ловко увернулся от непрошенного касания. Он быстро выучил урок: стоит только попасться в эти могучие, горячие лапы — и внутренняя стена из ценностей и убеждений тут же посыпется, как карточный домик. — Джейс, магия повелевания — это не игрушка и не какое-то поле для экспериментов, — сбито произнес маг, попятившись и отступая за стол. — Неизвестно, как отреагирует твое сознание на прямой приказ извне. Да стой ты, хватит!.. — Талис, дико усмехаясь, нагнулся через стол, схватил его за край плаща и потянул на себя. — Представь, что ты окончательно забыл комбинацию рун... а твой мозг продолжит искать несуществующие воспоминания… ты можешь сойти с ума! Если уже не сошел — отпусти меня сейчас же! — Послушай, я уверен: твоя магия способна творить добрые вещи! Просто попробуй. В конце-концов, Джейс оказался проворнее и исхитрился-таки поймать друга и тесно прижать его ладони к своей груди. Это означало лишь одно: для Виктора битва была с треском проиграна. Не желая признавать поражения и стыдясь своей слабости, он со всей силы дернул руки на себя, но не сдвинулся ни на сантиметр. Хитрец, стоящий непоколебимой горой напротив, лишь участливо наблюдал: мол, что-то не так? Понимающая улыбка на его губах могла довести до бешенства человека куда более терпеливого, чем Виктор. Рыцарь растянул прикосновение еще на пару показавшихся вечностью секунд. Убедившись, что напарник перестал вырываться, наклонился к раскрасневшемуся уху: — Я доверяю тебе все: свой подвал, свое сознание и свой пропуск на стену. И не отнекивайся, я знаю, что ты брал.

***

Виктор не мог поверить, что так легко поддался на уговоры. Вот он слышит свое гордое и принципиальное “нет,” миг — и оно превращается в четкое “я согласен”. С каких пор он так размяк? За минуту его скрутили в послушный узел, а здравый смысл разбился всмятку о низкий, просящий голос — и это без всякой магии. И почему, спрашивается, они до сих пор не разжимали рук, стоя напротив друг друга в тревожном ожидании? На душе было неспокойно, и Виктор предпринял последнюю попытку воззвать их обоих к разуму. — Доверяешь мне все? Тебя совсем не волнует, что я могу воспользоваться тобой и твоей доверчивостью? Сказал — и мысленно окунул себя в бочку с водой. “Воспользоваться тобой”? Это же надо ляпнуть! Хоть бы Джейс не понял его неправильно. Но кто-то же должен был поднять вопрос о доверии, ведь так? — Если честно, я на это и рассчитываю, — напарник наклонил голову и изучающе пробежался взглядом по его лицу, чем еще больше смутил Виктора и заставил его теряться в догадках об истинном смысле произнесенных слов. Он счел за лучшее поскорее перевести тему. — Э-э, ладно, тогда прежде всего тебе надо расслабиться. Даже не знаю, наверное, лучше сесть. Или ты хочешь лечь? — он засуетился, с облегчением выпутывая руки их чужого захвата и оглядываясь по сторонам. М-да, из мебели только стол, два покосившихся стула, ящик и несколько полок с рабочими инструментами. — Я лягу, — Джейс согнул колени, опускаясь на холодный каменный пол. — Вот так? — Подожди минутку. Отстегнув застежку своего плаща, Виктор сложил его в два слоя и расстелил на камнях. Как хорошо и кстати, что когда-то он не пожалел золотых монет на подкладку из шелка. Повертев головой, заметил брошенную в углу куртку Джинкс. На удивление чистая, сгодится для подушки. Наконец, он расправил края импровизированного “ложа” и махнул партнеру рукой — теперь можно. Джейс лег. Виктор ухватился за спинку близстоящего стула и несколько неуклюже опустился рядом. — Я все время буду здесь, ладно? Все будет хорошо. Ну что, готов узнать тайны хекстека? — Я готов, — несмотря на демонстрируемую решимость, Талис, кажется, начинал нервничать. — А ты? — Тоже. Напомню, сейчас твой разум станет уязвимым и открытым для меня. Твой последний шанс сказать “нет”, пока я не разузнал все твои грязные секреты. О нет, только не снова. Да что за дьявол тянет его сегодня за язык? Дело совсем плохо, раз он принялся шутить. — Мне… нечего от тебя скрывать… Вик. Мелкая дрожь, пробежавшая по телу лежавшего, не укрылась от глаз Виктора. Джейс выглядел таким мягким и таким твердым одновременно. Мягкие — тени на щеках от догорающей свечи, твердые — плечи, грудь, решительное выражение, застывшее на красивом мужественном лице, напряженная складка между бровей… — Вик! Ты что, уснул? Мне немного холодно вот так лежать. Поэтому начинай скорее, пожалуйста, если не хочешь, чтобы я отморозил себе зад. А еще ты уселся на моей ноге. Мне не тяжело, но это… отвлекает. Виктор неловко и смущенно завозился, отодвигаясь. Все верно. Нужно поскорее собраться с мыслями. — Хорошо. Закрой глаза, — начал он. — Сейчас ты услышить мой голос, но в этот раз все будет немного по-другому. Ты почувствуешь легкость и небольшое головокружение. Это нормально, не бойся. Дыши глубоко и мерно. Постарайся думать о своем видении, постарайся вспомнить, с кем ты разговаривал в тот день… какие запахи ощущал… что почувствовал, когда увидел того мага. Каждая мелочь важна. Я все время буду тут. Ты можешь держаться за мою руку, — их пальцы вновь переплелись, но на этот раз никто не дергался и не вырывался. Оба приняли этот жест как самый естественный и нужный на земле. Джейс послушно прикрыл глаза, а Виктор задумался. Легкий транс… минимальное давление, чтобы помочь ему вспомнить… Если Джейс действительно расслаблен и открыт, то хватит и трех слов. Если это не сработает, то можно углубить воздействие и использовать два. Чаще всего этого хватает. По крайней мере, в прошлом люди, которые находились под воздействием его магии, приходили в себя в течение одного-двух дней, и приказ наносил им минимальный вред. Его размышления вдруг прервал непрошенный, но предельно откровенный голос в голове. А что, если сразу произнести одно слово? Ведь тогда можно быть уверенным в результате. Можно выпытать у Джейса все и даже больше. Сделать из него послушную марионетку, которая с поклоном преподнесет ему разгадку тайны рун, а потом забудет, что они когда-либо встречались. Решение всех проблем, мощная боевая магия и спасение Зауна на расстоянии вытянутой руки. Одно слово изменит все. "Вспоминай". И тут же какой-то другой голос, негромкий, но не менее решительный, вступил в спор с первым. Да, искушение сильно. Но зачем тогда все эти нежности? Зачем постеленный плащ, зачем переплетенные пальцы? Зачем свечи, что он берег к его приходу? Виктор вдруг почувствовал, как чародейская сила, дикая, стихийная, поднялась и забурлила в нем, готовая выплеснуться наружу после стольких месяцев покоя. Ее агрессия и напористость поразили его самого. Еще секунда, и приказ сорвется с языка... И тогда последствий не сможет предугадать он сам. Его начало потряхивать. Дрожь побежала по кончикам пальцев и перекинулась на предплечья. Что-то было не так. Прямо сейчас он не приказывал — он терял контроль. Его магия насквозь пропиталась жаждой мести и, надрываясь, кричала: узнай комбинацию первым! Уничтожь проклятый замок, это твой шанс! Цена не важна, важна лишь цель. Нет, важна — возразил ему тот самый негромкий голос, что он уже слышал раньше. Ты не станешь рабом собственной магии. Никакая высшая цель, никакая справедливость не оправдывает того, какую цену ты хочешь заплатить. Прислушайся ко мне. Вдохни глубоко. Ты знаешь, что это правда. Виктор сжал теплые пальцы друга и тут же выпустил их из рук. Вот и все. Он принял решение. Яростная волна внутри него понемногу улеглась и теперь плескалась где-то далеко-далеко на задворках сознания. — Я отказываюсь. — Что?? — Джейс резко открыл глаза. — И не смей никогда больше меня об этом просить. Виктор начал подниматься, но рыцарь вскочил на ноги первым. Взгляд, которым он наградил напарника, трудно было поддать описанию. Растерянность, гнев и разочарование переплетались в нем в тесный узел. — Да что тобой не так?! — взорвался Джейс. — Что? Ты делал это с десятками, нет, с сотнями. Что сейчас по-другому? Подотри уже сопли и сделай свою работу как следует! Неужели так сложно перешагнуть через свои гребаные принципы хоть раз?! Виктор невольно сжался от крика и вида нависающей над ним громады. — Почему ты снова молчишь? Отвечай! Что же, у него были ответы на все заданные вопросы, но другу они не понравятся. Все они начинались и заканчивались им самим. Джейс вдруг изменился в лице — почти так же быстро, как перешел на крик. Запустил обе руки в волосы, провел ладонью по лбу и щекам, чуть не впиваясь в кожу ногтями. Словно стирая с лица черты враждебного чужака. Рыцарь снова обрел самообладание, но Виктор сполна ощутил вспышку его ярости. В подвале повисла гнетущая тишина. Когда Джейс наконец заговорил, на его лице появилось отрешенное, почти скорбное выражение. — Боже. Прости меня, Вик, — широкая ладонь протянулась навстречу. — Конечно, я знаю. Я знаю, почему сейчас все по-другому. Но и ты меня пойми. У меня нет другого выбора. Открыть секрет магии было моей мечтой, сколько себя помню. Мне кажется иногда, не стань ее, не будет и меня. Я должен освободить Пилтовер от насилия, и я готов заплатить за это любую цену. Нет, это я должен освободить Заун от насилия Пилтовера. Маг поднялся на ноги. Сгорбившись, он смотрел на смуглую, покрытую мелкими шрамами руку, что помогла ему встать. — Ты обязательно все вспомнишь, — наконец, произнес он. — А теперь я бы хотел немного побыть один. В последнее время… много чего навалилось. Извини. Я не должен был на тебя кричать. — Ничего страшного. Выбор есть всегда, Джейс.