За крепостной стеной

Едва очутившись внутри, Талис присвистнул и закрутил головой — ну ничего себе! В покоях Виктора пол выложен узорчатыми керамическими плитками, а стены отделаны красным деревом. Глаз Джейса, неизбалованный красотой, радуется, а Виктор лишь машет рукой на изысканное убранство. Статус мага обеспечивал ему не только две просторные комнаты и шикарную мебель, но и вид из окна на внутренний двор. Рыцарь, недолго думая, распахнул дубовые ставни, впуская внутрь воздух, людской гомон и лязг оружия. Если он не ошибался, прямо под ними находилась та часть двора, в которой обычно тренировались его товарищи. И точно — высунув голову и посмотрев вниз, он узнал парочку знакомых, оттачивающих навыки метания копья. Как хорошо, что у него сегодня отгул. Интересно, смотрел ли Вик на его тренировки? Трудно не заметить, когда ватага рыцарей рубится у тебя под окнами каждый божий день. Взбудораженный мыслью о том, что маг мог наблюдать за тем, как он, разгоряченный, с обнаженным торсом, упражняется до изнеможения, Джейс вернулся в комнату и продолжил осмотр. В центре спальни возвышалась кровать с балдахином. Постеленная на ней перина выглядела пухлой и свежевзбитой. Значит, тут Виктор спит... И сны ему здесь снятся исключительно нравственные и чистые, ведь так? Джейс усмехнулся, представляя себе кусочек подобного сновидения с обязательной моралью в конце. Это бы было так по-викторовски. Окажись в этой кровати сам Джейс, ответ был бы куда менее богоугодным. Не удержавшись, он потихоньку присел на край и собственнолично проверил мягкость покрывал. Возле окна он приметил еще одну диковинку — ростовое зеркало в овальной раме. Рыцарь улыбнулся своему отражению, с удовольствием потянулся и пригладил волосы. В этих покоях он был званым и, как он сам тешил себя надеждой, желанным гостем. Странная беспричинная радость наполняла последние дни и оставалась загадкой для него самого. И плитки, и зеркало, и увешанные гобеленами стены — все казалось исключительным, прекрасным, и одновременно было частью чего-то большего. Виктор упоминал, что после выхода из гильдии магов ему придется попрощаться с роскошными покоями и сменить их на что-то попроще, но, судя по тону, ему было на это глубоко наплевать. А Джейсу просто нравилось его слушать. Нравилось понимающе поддакивать в ответ на жалобы на самовлюбленного гильдмастера-стратега. Нравился исходящий от Виктора запах сухой соломы в те дни, когда тот работал с животными (“кладбище амбиций”, как он называл свою временную обязанность), и свечного дыма — когда учился. — Я уже говорил, и в сотый раз повторю: я так за тебя счастлив! — прокричал рыцарь Виктору, который потерялся где-то в глубинах массивного платяного шкафа, отгороженного от основной части покоев деревянной перегородкой. — Кажется, еще вчера на стене мы говорили о переменах, как о чем-то несбыточном, а сегодня — посмотри на себя! Посвящение в стратеги и официальное зачисление в новую гильдию. Жаль, что я не могу пойти. Таинство обряда и все дела. Не получив ответа, рыцарь скосил взгляд в сторону шкафа. Из-за перегородки мелькнул кусочек голой кожи, и Джейса тут же бросило в жар. Он мысленно дал себе оплеуху и отвел глаза. Казалось бы, что такого. Сиди и смотри на здоровье. Обнажение во время тренировок для рыцарей дело привычное. Такое же естественное, как и заигрывание с хорошенькими девушками на рынке. Но, черт, это же Вик... С ним он никогда и ни в чем не мог быть уверен. Чем больше Талис думал об увиденном, тем сильнее отливала кровь с его головы. Рот стремительно наполнялся слюной. Слишком уж чувственно отозвалась эта картина в его теле, слишком неестественные образы подкидывало воображение. Рядом — спальня с пуховыми одеялами. За тонкой перегородкой — ничем не прикрытая белоснежная кожа. Сделать два шага, протянуть руку и... Нет. Нет. Его учили, что несдержанность — это порок. Стыдно. Смотреть нельзя. Но он же не записывался в праведники, в конце-то концов! Не без труда выиграв внутреннюю битву, Джейс украдкой повернул голову обратно, но хозяин комнаты уже успел переодеться. Любой обитатель замка выглядел бы достойно в темно-бордовой бархатной тунике и длинной черной мантии, расшитой золотой символикой гильдии стратегов. Однако в сочетании с бледностью Виктора, с его темными волосами и светлыми прядями у лица этот наряд создавал удивительный и притягательный контраст. Ещё бы стереть синеву под глазами и добавить щепотку веселости на осунувшееся лицо... Вик, как всегда, казался слегка отстраненным, но Талис хорошо знал, что это всего лишь ширма. — Как тебе? Маг скептически рассматривал себя в зеркале и явно не осознавал впечатления, которое производил своим видом. — Ты выглядишь чудесно, — отозвался Джейс, искренне восхищаясь. — Дай только кое-что поправлю. Придвинувшись сбоку, он наглухо застегнул крючки на мантии Виктора под самое горло. Жест вовсе необязательный, и, конечно же, никак не связанный с желанием прикоснуться или иными скрытыми смыслами. Зато теперь, когда они оба как следует одеты и прикрыты, смотреть можно. Джейс уставился на их отражение в зеркале. Проклятье. А ведь они хорошо смотрелись вместе. — Не знаю, стоит ли говорить, но от тебя все еще пахнет собаками, господин стратег. Если Виктор и смутился от замечания, то виду не подал. — Поверь мне, Джейс, никому, кроме тебя, не взбредет в голову меня нюхать. На церемонии будут только серьезные люди. Так что возьми с них пример и отодвинься. Вот же ханжа! Раздает указания налево и направо, будто он член Совета, а сам отодвигаться никуда не спешит. А кроме того — и тут Джейс готов был биться об заклад — Вик наверняка уже давным-давно наложил на него проклятие, иначе как объяснить навязчивое желание постоянно его трогать? Иногда, например, как сейчас, держать руки при себе было выше всяческих сил. — Как скажешь. Я не хочу больше давить на тебя. Знаешь, я все как следует обдумал, — Джейс решил не тянуть и выложить все, что лежало на душе. — То, что произошло тогда в подвале, не должно повториться. Ты был прав насчет той затеи: мне не нужна твоя магия. Я вполне способен разгадать чертовы руны и без нее. Не будем мучить ни тебя, ни меня. И не будем торопиться. — Джейс... Мне важно было это услышать, — с неподдельной благодарностью отозвался маг. — Я рад, что ты сам это понял. — Как я и сказал, больше никакого давления. И мыться ты можешь, когда захочешь, — подумав, добавил рыцарь. — Ценю твою заботу. — И еще одно: отныне я перестану посягать на твое целомудрие. — А ему что-то угрожало? — спросил Виктор с обеспокоенным видом и небрежным движением снова расстегнул верхние крючки на шее. — Возможно. Смею напомнить, из нас двоих “невестой” был ты, — произнес Джейс, напряженно наблюдая за его манипуляциями. — Но с этим покончено. Я хочу, чтобы ты сам пришел ко мне. Вот так. Проговорился глупо и быстрее, чем успел подумать. Пальцы Виктора замерли на застежках, и Джейс услышал прерывистый нервный выдох. — И знаешь, что еще? — собственный язык продолжал опережать разум. Как будто он уже не сказал достаточно. — Я все равно счастлив. Я имею в виду, здесь и сейчас, с тобой. Наши исследования, подвал и все остальное. Когда ты рядом, мне спокойно. Я даже перестаю бояться, что скоро придет день, когда мне придется убить человека. Лицо Виктора сделалось обеспокоенным и даже мрачным. Глаза забегали, а длинные пальцы вновь принялись теребить края мантии. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но по прошествии минуты в покоях не раздалось ни слова. Джейс поднял тяжелую тему, которую они оба откладывали на потом. Доносить собственные чувства и страхи до другого человека никогда не было его сильной стороной, а нерешительность в глазах друга делала эту задачу еще труднее. Ища поддержки, Талис ткнулся лбом в худое плечо, покрытое бархатом и шелком. — В каком-то смысле я даже рад этой задержке с хекстеком, — пробормотал он, окончательно растеряв всю свою уверенность. — Только давай не будем больше ссориться? Я чувствовал себя как полный осел. И да, я безумно рад, что твои мечты о смене гильдии сбылись, но прямо сейчас я не хочу, чтобы ты куда-то уходил. Когда Виктор наконец отозвался, он звучал взволнованно, проникновенно, и так мало похоже на обычного себя: — Джейс, я знаю, что я вовсе не подарок. Я тяжело схожусь с людьми — не то, что ты. Но с меня хватит. Я не железный. Как насчет новой договоренности? Сейчас мне действительно пора идти. Но я вернусь после обеда, и уже в новом статусе. И тогда, обещаю, мы вместе решим, как нам быть с твоей рыцарской обязанностью и... с моим целомудрием. Теперь пришел черед Джейса застыть, переваривая услышанное. Он перегрелся на последней тренировке? Получил удар копьем в голову? Просто-напросто сошел с ума? Да нет же, он услышал то, что услышал. Его Виктор, такой сдержанный, тихий, чурающийся легчайших касаний Виктор только что… пообещал отдаться ему? — Не волнуйся, — донесся до него негромкий успокаивающий голос. — Твои мечты исполнятся быстрее, чем твои страхи. С этими словами маг мягко повел плечом, прося Джейса поднять голову. Взял трость, последний раз посмотрел на своего гостя и, прихрамывая, вышел прочь. Талис едва удержался, чтобы не ухватить и не притянуть к себе подол струящейся по полу мантии, а вместе с ней и всего Виктора: тонкую нежную фигуру, укутанную в шелк. Рыцаря вдруг озарило понимание: его радость вовсе не была беспричинной. Ее происхождение было весьма однозначно. Он был счастлив, потому что на свете и рядом с ним был такой человек, как Вик.

***

Непонятно, о чем думал Виктор, уйдя на церемонию и прислав взамен себя “подмогу” — неумытую девчонку Джинкс. Джейс планировал провести остаток дня в поисках секретной комбинации рун, а не сидя в няньках у раздражающей "ученицы". И сдалась она Виктору? Почему он к ней так привязан? В итоге девочку из подвала он выпроводил, оставив сторожить дом снаружи, а сам принялся за работу. Его руки перебирали изображения рун, а воображение яркими мазками рисовало картину: вот он предстает перед советом лордов со своим изобретением. Вот использует дар магии прямо в зале совета, наблюдая воочию, как надменность и серьезность на их лицах сменяются восхищением и восторгом. Они с Виктором рука об руку входят в новую эру прогресса и изобилия, используя хекстек как источник энергии для невероятных технологий. Образы в его голове были настолько реальны, настолько осязаемы, что Джейс наяву ощущал вкус триумфа и признания. Желание первым прикоснуться к неизведанному ярким пламенем горело в его груди. Руны могли извлечь из кристаллов их магический потенциал, который, Джейс не сомневался, был огромен. Но как же подобрать нужное сочетание? Ответ вертелся на кончике языка, но ни в какую не желал себя обнаружить. Руна вдохновения, руна точности… в них он был почти уверен. Черт, чего же еще не хватало? Может быть, руна творчества? Что-то вспыхнуло в его голове — видение, проблеск, за которым он так долго и безуспешно гонялся — и Джейс вспомнил! Последней, недостающей руной была… За спиной заскрипела дверь, но ему нельзя было отвлекаться. Только не сейчас, когда он уже почти испробовал заветную комбинацию. — Сэр Джейс? — позвал его тоненький голос. — Вы снова забыли убрать запасные кристаллы в коробку… Сзади послышался звук упавшего и покатившегося по полу предмета. Затем короткий вскрик. Раздражаясь все больше, Джейс повернул голову в направлении шума, но увидеть его источник уже не успел. Ослепительная белая вспышка осветила подвал, сметая со стола книги, перья и баночки с чернилами. Резкая боль обожгла спину и плечи. Ударная волна свалила рыцаря с ног и выбила воздух из легких. Последним, что уловило его зрение, прежде чем погрузиться во тьму, был всполох разлетающихся голубых кос.

***

Джейс проснулся вместе с болью, и первое, что он услышал после пробуждения, был собственный жалостный стон. Превозмогая ломоту во всем теле, он поднялся на ноги. Ноги стоят — и это хорошо. На нем нет обуви и минимум одежды — и это плохо. Во рту стоит противный солоноватый привкус крови, а в голове клубится рой вопросов. Что произошло? Где он, черт подери? Почему здесь так темно и тихо? Зрение понемногу привыкало к темноте, картинка перед глазами перестала плыть, и лишь тогда он смог получше рассмотреть место, в котором находился. Долго разгадывать загадку не пришлось — действительность преподнесла ему ответ простой и беспощадный. Это совершенно точно была темница. Тесная камера трех шагов в длину и четырех в ширину. В углу — соломенный тюфяк, на котором он только что лежал. В полу отверстие для отправления естественных потребностей. На низком столике поднос с кувшином воды и куском хлеба. Голова по-прежнему раскалывалась от боли, но туман в ней понемногу начал рассеиваться. Джейс смутно припоминал толчок в спину и то, как на него обрушились доски и куски камней. Потом сплошное черное пятно. Там, в подвале, случилось что-то, заставившее стены его дома пошатнуться и чуть не взлететь на воздух. Еще там была Джинкс, но что с ней случилось, он не имел ни малейшего представления. Джейс еще немного подумал. Да, это точно был взрыв. Черт знает что… В памяти всплыли лица лекарей, но лекари не задержались там надолго. Его травмы были несерьезными: в него влили какую-то горькую целебную дрянь и тут же бросили на допрос. А потом еще и еще один. С каждым последующим он словно уменьшался в размерах. Зачем он проводил свои эксперименты? Откуда взялись кристаллы? Кто ему помогал? Отвечай. Отвечай. Отвечай! И Джейс отвечал, как мог. Честно и не выдумывая, но ему все равно не верили. Его жестоко избили, но хуже всего было то, что он до сих пор не понимал, в чем его подозревают. Возвращаясь в темницу, он тут же валился обратно на свой прогнивший тюфяк из соломы и засыпал, обессиленный и раздавленный. Затем просыпался, ел принесённый чёрствый хлеб, ходил по камере и снова засыпал. Его душа страдала не меньше, чем тело. К нему никто не приходил. Никто ничего не говорил. По его подсчетам, прошло около недели с момента взрыва, и это были дни бесконечного ожидания и бессилия. Заточенный в своей камере, он был беспомощен, как младенец. Ночами он просыпался от собственного крика, в поту, дрожа от холода и одиночества, не в силах справиться с сжирающими его заживо кошмарами. Что сталось с его изобретением? Вспомнив о силе ударной волны, Джейс чуть не застонал. Глупо надеяться, что уцелел хотя бы один кристалл… Как на взрыв и его последующее заточение отреагировала мать? Кейт? Виктор? Товарищи по отряду? Почему друзья и близкие не приходили справиться о нем? Что будет хуже: если они отреклись от него и уже никогда больше не придут, или если придут и увидят его таким? Грязным, голодным, отчаявшимся. Он ждал, и ждал, и мучил себя целыми ночами, надеясь услышать за дверью знакомое постукивание трости. Нет, не постукивание, хватило бы одного лишь шелеста плаща, чтобы он узнал... Все, что угодно, только не эта неизвестность. В тишине его слух предельно обострился, но его по-прежнему окружало безмолвие. Джейс забывался в тревожном сне лишь под утро, когда за дверями его темницы сменялся караул. Однажды, в одну из таких бесконечных ночей ожидания, он все же услышал тот звук, которого так боялся и так желал. Кто-то легонько скребся в дверь снаружи. Слишком деликатно и тихо для стражи. Звук повторился несколько раз, и Джейс на коленях подполз к двери. — Кто там? Виктор? — Джейс? — раздалось в ответ. — Как ты? Звук родного голоса отозвался жгучими слезами в глазах. — Кейт, это ты? Это правда ты? Кейт! — Джейс, у меня всего одна минута, — быстро зашептала девушка. — К тебе никого не пускают, но один стражник неровно ко мне дышит, и он разрешил мне пройти. — Я понял, Кейт, не буду тянуть. Ради бога, скажи, где моя мать? Почему не приходит? — Она… она в лазарете. Взрыв в вашем доме, чем бы он ни был, задел и главную его часть. Еще ранило какую-то девочку, которая оказалась рядом. Она тоже в лазарете, кажется, ей оторвало палец. Ты можешь мне рассказать, что там вообще произошло?! Чем ты там занимался? — Не сейчас. Известие о матери потрясло его. Если у Кейт действительно минута, ему нужно получить от нее как можно больше информации. — Знай только, что я никогда не сделал бы ничего против Совета и Пилтовера, — твердо произнес он. — А что Виктор? — А при чем тут Виктор? — Кейт была явно удивлена вопросу. — Вы разве пересекались в последнее время? Он имеет ко всему этому какое-то отношение? Спохватившись, рыцарь покачал головой, но тут же понял, что подруга все равно его не видит. — А знаешь, а ведь это идея, — вдруг произнесла девушка. —У Виктора есть влияние в совете, и возможно, он замолвит за тебя слово. Я поговорю с ним. Джейс, держись, мы что-нибудь придумаем. Я с тобой. Кейт вскоре оставила его, но примерно через час рыцарь снова услышал чьи-то шаги. В замке его камеры повернулся ключ. Стражников было двое, и Джейс не узнавал их лиц. — Одевайся. У тебя пять минут. В него швырнули какую-то одежду и сапоги, и он быстро переоделся и обулся, как и было велено. Чьи бы ни были эти вещи, это явно было лучше, чем босые ноги и порванная рубаха, что он носил на себе последнюю неделю в заточении. После этого его вывели из темницы, все еще ничего не объясняя. Проходя коридор за коридором, взбираясь по винтовым лестницам, они поднимались на высшие уровни замка. Щурясь от яркого света и едва волоча ноги, рыцарь начинал узнавать дорогу. Наконец, они оказались перед огромными, окованными железом дверями с эмблемами всех действующих гильдий. Разумеется, Джейс знал это место. Зал Совета. Двери тяжело распахнулись, его ввели внутрь, и все голоса мгновенно стихли. В зале воцарилось полное молчание.