За крепостной стеной

Обратная дорога в замок не отличалась ничем примечательным. Общее уныние разбавляли лишь жалобы рыцарей и громкие зевки Джинкс и Экко. Первые были разочарованы тем, что злосчастные шпионы так и не явились на встречу с “посланниками из Ноксуса”. А молодежь просто-напросто не привыкла к ночным дежурствам. Или чем они там занимались, после чего в косах Джинкс запестрели ромашки, а на губах Экко заиграла мечтательная улыбка. Как там Джинкс сказала? “Искали Варвика?” Теперь это так называется? Получается, они с Джейсом тоже его искали. А нашли лишь чувство неприкаянности и бесконечные сожаления о том, что могло бы быть. Не сговариваясь, бывшие товарищи отступили в хвост отряда и теперь ехали плечом к плечу, думая каждый о своем, но при этом об одном и том же. Как это часто бывает, путь назад пролетел почти незаметно. Узкая тропинка ширилась, копыта коней больше не вздымали в воздух облака пыли, и очень скоро дорога стала мощеной. Навстречу начали попадаться торговые повозки — те немногие, что сумели достать пропуска. Наконец, на горизонте показались величественные серые стены и вытянутые силуэты наблюдательных башен. — Виктор, — позвал Джейс и кивнул на стены. — Мы почти на месте. — Да. Так хорошо вернуться домой, — отозвался он, даже не потрудившись приправить голос энтузиазмом. Отлаженный механизм по производству лжи дал сбой. В мыслях Виктор был далеко отсюда. В лесу, у озера, мокрый и дрожащий в руках Джейса. Задержавшись там на какой-то миг, он позволил себе перенестись еще дальше. И вот он уже стоит лицом к лицу с молодым рыцарем, который сбегал с дежурств в потайной подвал, чтобы вместе работать над новым захватывающим проектом. Быстрые заметки на клочках пергамента, серьезный взгляд из-под растрепанной челки. Cкрытая улыбка в уголках родных губ. А сейчас их совместная мечта лежит погребенная под руинами дома Талисов. Растоптанное и всеми забытое видение светлого будущего. Виктор с головой погрузился в воспоминания и не заметил, что настоящий Джейс уже некоторое время просил его внимания. Рыцарь придержал поводья коня своего спутника и наклонился ближе, так, что их колени почти соприкасались. — Как только мы войдем в замок, меня снова закружит водоворот дел. Рыцарский долг быстро напомнит о себе. А пока мы здесь, за стенами, возможно… возможно мне захочется поговорить со старым другом чуть-чуть дольше. При этих словах Виктор, наконец, обратил все свое внимание на говорящего. Джейс тем временем понизил голос до доверительного, чуть смущённого шёпота, словно признаваясь в некой шалости: — Знаешь, по-моему, меня не стоило назначать капитаном стражи. Я так люблю задушевные беседы. Слово за слово, а там, глядишь, и сболтнуть могу чего лишнего. Слишком легкая находка для шпионов. Виктор навострил уши и подался вперед. Такими словами не бросаются просто там. Джейс собирался ему что-то рассказать? Он хотел было забрать поводья из его рук, но вместо этого их пальцы встретились где-то на середине и одновременно сжали кожаные ремни. — С друзьями и поболтать не грех, — тихо отозвался стратег. — Как-то раз старый друг спросил меня, почему охота на шпионов началась именно сейчас. Почему так внезапно закрыли ворота, почему ужесточили пропуска? Ему стало любопытно, — Виктор кивнул, холодея от непонятного предчувствия. — Совет планирует идти штурмом на Заун. Поход, который подчинит крепость раз и навсегда и обрушит ее стены. Уничтожит сопротивление на корню. Наступление запланировано через два месяца. Это будет гарантированный успех. Их застанут врасплох, — голос бывшего партнера сделался жестким, — Умрут все, кто посмеет оказать сопротивление. Пока еще никто ничего не знает, и не должен узнать, пока Совет лордов не начнет приготовления. Круг посвященных лиц весьма ограничен. Все распоряжения исходят прямиком от членов Совета. Но я доверяю этому другу. Точнее, очень хочу доверять. Виктор силой воли подавил в себе желание сорваться на крик, развернуть коня и сломя голову помчаться в обратную сторону. Штурм Зауна! Вот оно. То, к чему он готовился с первого дня пребывания в Пилтовере. Джейс будто вырвал этот кошмар из глубин его сознания. Его родичи… Огонь сожрет всех, кто жил в его памяти. — Зачем ты мне это рассказываешь? — выдавил он после паузы. — Это секретная информация. Разве это не измена — делиться ею с непосвященными. — Это моя ответственность и мое решение. Просто я не могу… быть нечестным с тобой, Виктор. О чем Джейс говорит? Какая честность? Он запутался. Если бы не тот поцелуй... Он привязал их друг к другу и мертвым грузом тянул ко дну. Пропитанный обманом, как и весь этот поход, как и вся их история, с самого первого дня. Или наоборот? Он давал смелость поверить? Он запутался… запутался. — Сам решай, что делать — или не делать — с этим знанием. А я буду смотреть и ждать. Незащищенная доспехом, теплая ладонь отпустила поводья и вцепилась в его плечо. Джейс зашептал едва слышно: — Прошу, дай мне что-то, любую мелочь, чтобы я мог поверить и тебе! — Любую мелочь? Ты говоришь загадками, — вскинул подбородок Виктор, из последних сил цепляясь за личину верноподданного стратега. — Или ты просто хочешь знать, что я ел на обед?.. — Поговори со мной, откройся мне, не делай из меня врага! — жаркий шепот у уха, до боли похожий на правду. — Твоя рука в моей — вот и все, о чем я могу думать. Я до сих пор слышу, как твое сердце бьется у моей груди, и я так больше не могу, Вик, я, наверное, схожу с ума… Что угодно, только не молчи! Слова были хороши. Черт возьми, так хороши. Они звучали искренне, проникали под кожу и заставляли каждую клеточку тела ныть от тоски. Сказать ему: “Я знаю. Я тоже схожу с ума.” Да что ты говоришь? — во внутреннем голосе слышится издевка. Да, ты сходишь с ума, если готов поверить ему и нырнуть в омут с головой. Рассказать ему все? Прямо-таки с самого начала? Как полюбил его и подставил, несмотря ни на что? И что будь у тебя выбор, скорее всего, ты сделал бы это снова? А будь выбор у него, заполучи он заветное признание, он не колеблясь снес бы тебе голову? Такие вещи, как предательство, вполне вписывались в картину мира Виктора. Он передавал и его предавали. Но не Джейс. Только не он. Джейс знал о его чувствах и умело использовал это. Да, он изменился, но чтобы пойти на такую низость… Собственно, а чего еще он ждал? Счастливый конец — лишь в глупых книжках Джинкс. Счастливый конец — это не про них. Виктор медленно покачал головой. Его сердце кровоточило. — Я не понимаю, о чем ты. — Пожалуйста, Виктор, не заставляй меня!... Так ты делаешь только хуже! Он молчал. Наконец, спросил отрешенно: — Какие распоряжения будут у моего капитана после возвращения в замок? Джейс выдохнул сквозь зубы. Виктору показалась, что воздух вокруг него завибрировал от гнева. — Для тебя — никаких. А вот мне нужно время, чтобы решить, что с тобой делать. Если думаешь, что это так просто, то ты ошибаешься. Он резко пришпорил коня и окликнул всадников впереди: — Эй, там! Прекратите ныть, как старые вдовы у колодца. Не знаю, как вы, а я за эту вылазку узнал всё, что хотел. *** Закат того же дня Виктор встретил, сидя в одиночестве на деревянном ящике в углу внутреннего двора. Возвращаться в свою темную комнату, чтобы омрачать мысли еще сильнее, не хотелось. В минуты волнения он привык теребить браслет с кристаллом, но Джейс отнял его в походе. Виктор рассеянно потирал белую полоску, оставшуюся от ремешка. Вокруг мелькали люди, бурлила жизнь, а вот его существование, казалось, замерло в тот момент, когда Джейс “проболтался” о штурме. А может, еще раньше, в момент поцелуя над темным озером? Или тогда, четыре года назад, когда он не встал на его защиту на суде? А что теперь? Он сам когда-то сказал Джейсу: выбор есть всегда. Вот он и делает свой выбор. Он мог уйти в Заун. Хоть сегодня же. Подкараулить у ворот, когда один из стражников отойдет, поразить другого своей давно дремавшей магией и пробить себе путь из замка. Никакие пропуска его не остановят. Он уведет коня из ближайшего крестьянского дома и поскачет домой в Заун. Он предупредит их и сможет помочь. Но как слабым заунским укреплениям справиться с мощью пилтоверских магов? Их сейчас не пять и не десять, как когда-то, а около тридцати. Тридцать человек, способных за несколько дней снести любые стены. Виктор не числился более в их гильдии и не знал всех подробностей, но понимания у него хватало. Его старая магия плохо годилась для обороны. Штурм она не остановит. Целая армия ему не по зубам. Нет, надо посмотреть правде в глаза. Если он уйдет домой сейчас, то только для того, чтобы умереть там вместе со всеми. Присоединиться к Скай и остальным, кто когда-то попался в лапы пилтоверской стражи. Их смерть не помогла никому и была горькой, но бесполезной утратой. И как бы заманчива ни была мысль о том, что он падет, как герой, сражаясь за родную землю, это был путь в никуда. Он не привык так легко сдаваться. Был еще вариант… Джейс вспоминал про Кейтлин и ее сторонников. Он говорил, что она выступает за мир. Пойти к Кейт и открыться перед ней, как он уже открылся когда-то? Мысль об этом искушала своей простотой, но это был слишком серьезный риск. Риск, который они с Джинкс не могли себе позволить. Кроме того, он сам не знал, насколько много влияния у Кейт и хватит ли его, чтобы переубедить совет лордов не идти в наступление. Если уж ее собственная мать считает ее сумасшедшей… “Все распоряжения исходят прямиком от членов Совета”. Оставалось последнее. Подобраться к членам Совета ближе. Куда ближе, чем когда-либо сможет Кейт или Джейс, и отсрочить их решение. И, увы, он точно знал, в чью именно дверь придется постучать. Виктор поймал на себе пристальный взгляд голубых глаз в первый же день после возвращения во внутренние дворы. Планы лорда Сейло на его счет, похоже, ничуть не изменились за прошедшее время. Он все еще вожделел его, даже после стольких лет. И даже после того, как Виктор утратил все свое влияние и былую привлекательность — какой бы сомнительной она ни была. Ещё бы. Такие люди, как Сейло, всегда помнят отказы. Помнят и не прощают. Только это имело значение, а вовсе не то, что он обзавелся костылем и распрощался с ролью мага. Виктора передернуло от отвращения. Однако решение принято. Голос неразумного “я”, громко сопротивляющийся решению хозяина, удалось задушить. Он тяжело поднялся с ящиков и взял костыль. Ему захотелось увидеть хотя бы одно дружественное лицо перед тем, что ему предстояло сделать. Виктор редко заглядывал в общий зал, где ночевали подмастерья. Сейчас, пока солнце ещё не село, юноши, девушки и дети наслаждались редкими минутами отдыха. Джинкс долго искать не пришлось — она сидела в самом центре зала, окруженная младшими детьми. Рядом Виктор приметил Экко, который почему-то держал в руках таз с водой. Дети заметили Виктора и притихли. Оруженосец Джейса поднял руку в знак приветствия, но Виктор все равно чувствовал себя здесь лишним, как и любой взрослый член гильдии. Он уже собирался уходить, но тут Джинкс поймала его взгляд и подошла ближе. Ладони ученицы были перепачканы чем-то голубым. — Ты что-то хотел? Нужна помощь? — Джинкс, ты бы хотела вернуться? — поддавшись порыву, шепотом спросил он. — Ты серьезно? — глаза девушки удивленно расширились. — Прямо сейчас? В этом все дело? — Нет. Конечно, нет. Просто спрашиваю. Когда-нибудь. Вообще. — Прохлаждаешься здесь со своей больной ногой, чтобы “просто спросить”? О таких вещах? — она нахмурилась. — Виктор? Все хорошо? — Соскучился по тебе. — Тебя что, продуло в походе? Эх ты, фокусник. Если пришел пялиться на меня, то так и скажи. Но вообще-то мое сердце уже занято, — она обернулась на Экко и одарила его лукавой улыбкой. — А лучше вообще иди и не мешай. Мы тут важным делом заняты. Отец Иши — торговец и привез с собой новый краситель. — И что? — Вот что, — она протянула к Виктору голубые ладони и с нажимом провела ими по каштановым прядям у лица, пачкая их краской. — Так-то лучше. Дети в зале дружно захихикали. Экко тоже рассмеялся, да так громко, чуть не выронил из рук таз. Теперь Виктор точно знал две вещи. Он должен помочь Зауну. И при этом он должен отвоевать для них право остаться в Пилтовере. Нет, не для них. Для нее. Она другая. Пилтовер — это ее мир. Здесь ее друзья, ее возлюбленный, и он больше не вправе требовать от Джинкс служения “дому”, который она едва ли помнит. Выход есть. Единственное верное решение.

***

Слуги наполнили дубовую кадку горячей водой, и, поклонившись, ушли. Виктор закрылся в своей комнате и сбросил одежду. Чистая подогретая вода и услуги носильщиков обошлись ему в приличную сумму, но в последние годы он был предельно экономен и не разбрасывался монетами. А сегодня, как ни крути, был особенный день. Он не без труда забрался в воду. В нос ударил пряный, терпкий аромат — слуги щедро набросали в кадку пучки шалфея и добавили несколько веточек розмарина. Глубоко вздохнув, Виктор принялся методично смывать с себя дорожную пыль и натирать кожу травами. Затем несколько раз окунулся с головой. По поверхности воды стали расползаться голубоватые блики. Краска, которую привез отец Иши, быстро смывалась. Было даже немного жаль. Виктор подумал, что Джейсу бы точно понравилось — он посмеялся бы от души, глядя на его разноцветные волосы. В его глазах он всегда был красивым. Стоп. Опять помутнение, и ему нужно очнуться. Джейс предпочитает шикарные формы и безупречные локоны леди Мэл. Однотонное идеальное полотно, в котором нет места неопрятности и уж тем более цветным прядям. Просто очаровательно. И жалко. Штурм родной крепости через два месяца, а он думает о том, что командир пилтоверской стражи сказал бы о его волосах. Вершина стратегического мышления. Почему Силко не предупредил его, что к тридцати годам люди становятся настолько сентиментальными? Он говорил только, что будет больно. А к боли Виктору не привыкать. Представив лицо бывшего наставника, Виктор отогнал глупые мысли прочь. А Сейло… Каковы бы ни были его предпочтения, ему должно понравиться подношение. Глядя в пустоту, Виктор понимал, что у него только один шанс. Белобрысый лорд производил впечатление самодура, бросающегося словами и деньгами, но за этой маской крылся острый ум и наблюдательность. Именно Сейло первым сообразил сравнить остатки оборудования Джейса с полученными разведчиками образцами из Зауна. Место в Совете не получают просто так, даже если твоя родословная тянется сквозь десятки поколений. И все равно он ему не нравился. Виктор поморщился от жжения в плече. Он и не заметил, что уже добрые четверть часа усердно растирал кожу грубой льняной тряпицей. Нехорошо — теперь на белой коже остались хорошо заметные красные полосы. Внутри словно лопнула натянутая тетива. Беззвучно всхлипнув, Виктор подтянул колени ближе к груди. Впервые за долгое время его мысли были не о Зауне, не о его вечном противостоянии с Пилтовером, и даже не о Джейсе. Он думал о себе. Он жалел себя и свои несбывшиеся мечты. В памяти всплывали танцы, которые он наблюдал со стороны и которые так никогда и не станцевал. Все праздники, которые он пропустил. Перед глазами вставали цветущие весенние поля, любоваться которыми у него не было причины. Виктор думал о голосах друзей, которых так и не завел. И о том единственном человеке, рядом с которым хотел бы провести всю жизнь. Кожа горела и ныла от натертостей, но глаза оставались сухими. Когда вода в кадке остыла и окончательно приобрела голубой цвет, Виктор понял, что готов.

***

В конце-концов, что может пойти не так? — Ты пришел. Камердинер проводил его в кабинет. Размеры помещения и высота потолков поражали воображение. Интересно, сколько поколений рода Сейло пробивали себе путь к вершинам. Фигурально и буквально: покои находились в самой высокой и видной из замковых башен. При виде Виктора лицо Сейло всего на миг выразило изумление, которое тут же исчезло и уступило место вежливому довольству. Лорд окинул взглядом его изящный наряд и блестящие волосы. Скривился при виде костыля, но в конце-концов растянул губы в улыбке и поднялся с кресла. Виктор мысленно выдохнул: это хороший знак. Ему пришлось по вкусу то, что он увидел. Первая проверка пройдена. Сейло кивнул камердинеру, и тот с поклоном удалился. — Что-то ты не торопился, — протянул высокий голос. — Но я все равно знал, что так будет. Идем за мной. Ты, должно быть, устал после похода с этим плебеем Талисом. — Просто падаю с ног, — поддакнул Виктор, едва заметно вздрогнув при имени Джейса. Плохо. Весь успех задуманного зависел от его умения сохранять хладнокровие и держать язык за зубами. “Последний шанс”, повторил он себе. Не поддаваться. И ничего не бояться. Страх убивает разум, а разум ему еще пригодится. И все же, перейти бы побыстрее к делу, пока голова и сердце еще окончательно не переругались друг с другом! Если уж он решил попрощаться с собственным достоинством, то пусть хотя бы это будет быстро. Но советник, кажется, был в настроении поговорить. — Будь моя воля, я ни за что не позволил бы этому проходимцу из нищего рода пролезть так высоко. Между нами, у Мэл ужасный вкус... Ну, да ладно, зато у меня хороший. Мое предложение остается прежним. Чего бы ты ни пожелал, я смогу это устроить. Избавиться от Талиса и его походов? Поменять командира? А, может быть, ты хочешь вернуться в старую гильдию? Только скажи. Сейло приблизился, но воли рукам пока что не давал. Конечно. Он же деловой человек. А они еще не заключили сделку. — А за это?.. — к черту обмен вежливостями, пора переходить к сути. — Погреть вам постель, господин советник? Сейло одобрительно покивал. — Вот это мой Виктор. Все такой же дерзкий. Теперь покажи мне, каким ты можешь быть послушным. И чтобы без всяких магических штучек.

***

Длинный коридор, ведущий в спальню, был хорошо освещен. Факелы делали свое дело, но откуда-то все равно тянуло холодом и сыростью. Гобелены на стене — мрачные сцены охоты и чего-то еще. Виктор не мог разобрать. Перед глазами мельтешила какая-то рябь, хотя он не был ни голоден, ни болен. Сейло шел медленно, поддерживая его под руку — жест, который можно было бы истолковать как заботу, вот только Виктор понимал: его держат на случай, если он передумает и решит сбежать. В самом начале коридора они прошли мимо человека, полусидевшего, полулежавшего на длинной лавке. Стражник? Если так, то службу он нес спустя рукава. Стражник глубоко спал. Во всяком случае, никак не отреагировал ни на стук костыля, ни на приближающиеся шаги. Сейло заметил его интерес. — Не обращай внимания. Приятель немного перебрал с выпивкой. Ух ты, это не просто спальня — это замок в замке, утопающее в роскоши помпезное помещение. Сейло берет Виктора за руку и толкает на кровать, без всяких лишних маневров и прелюдий. У Виктора выбивает дух, он не знает, ни что делать, ни как себя вести. Он должен быть соблазнительным. Должен нравиться Сейло, если хочет завоевать его доверие и оказывать на него влияние. Глаза цепляются за парчовые балдахины. Пальцы впиваются в бархатное, щедро украшенное золотым шитьём покрывало. — Выпей. Ты весь дрожишь. Проклятье. Он все-таки заметил. Это плохо, очень плохо. Он тут, чтобы ублажать члена Совета, а не искать жалости. Виктор залпом опустошает бокал, надеясь, что напиток успокоит дрожь, а вместе с ней страх и отвращение — как к хозяину спальни, так и к себе самому. Силко бы сказал: “Так нужно”. Джейс бы сказал… — Мне нравятся твои родинки. Без сомнения, у его ангела-хранителя скверное чувство юмора. И это ещё если допустить, что он вообще существовал. — Страшно? — Сейло медленно подошел к кровати, на ходу развязывая пояс на тунике. — Или так сильно хочется? Я бы хотел сказать, что не кусаюсь, но обещать ничего не могу. Виктор заставляет себя сидеть смирно. Повилять хвостом, показать послушание… Что еще? Не отводить глаз. В книгах, которые он читал, все так делали. Смотрели в глаза любимым. Кубок выпал из немеющих рук, с металлическим звоном покатившись по полу. Сейло окончательно избавился от туники, демонстрируя слабую, лишенную мышц грудь. Виктор молча сносит тяжелое пыхтение на собственной шее, липкие объятия и все остальное. Остатки его единственного приличного наряда валяются где-то на полу. Затем вдруг — ничего. Сейло отстраняется. Почему? Попеняет ему на отсутствие энтузиазма, или?.. Цепкие сильные пальцы хватают ладонь Виктора, подносят ее вверх, пока она не оказывается на уровне холодных голубых глаз. Сейло выхватывает откуда-то маленький серебряный кинжальчик и быстрым отточенным движением проводит острием по коже. Вспышка боли. Тонкая красная линия проложила путь от запястья до указательного пальца. Виктор не издал ни звука. Лишь на миг зажмурил веки. В памяти полыхнуло: тяжёлый молот, собственный крик и поломанное тело на пыльном перекрестке дорог. Запоминай свое “сейчас”, которое ты заслужил. В тот же момент тишину в спальне прервал резкий звук. — Господин Сейло! — кто-то настойчиво стучал в дверь. — Да чтоб вас… — Господин Сейло! — Я занят, кретин! Убирайся! — Господин, это срочно. К вам леди Медарда. Нервный, нетерпеливый вздох у самого уха. — Как всегда вовремя… ладно, я скоро вернусь. Никуда не уходи, — бросил ему Сейло, запахивая тунику. Виктор сидел на кровати, словно парализованный, смотря в никуда. Он подумал, что Сейло сейчас уйдет, но вместо этого прославленный лорд еще раз сжал его ладонь и медленно провел ею по его же лицу, оставляя след на щеке. Кровавая метка: “моё”. Совсем как Джинкс, мелькнуло в затуманенном разуме. Только она отпускала, а он приговаривал остаться. — Не скучай без меня. Он вышел. Еще пару мгновений понадобилось Виктору, чтобы стряхнуть с себя оцепенение и начать дышать. Слабость в ногах и лёгкий шок еще давали о себе знать, но слова слуги за дверью быстро разогнали туман в голове. “К вам леди Медарда”. Он снова начинал мыслить трезво. Ладонь болела, но кажется, он легко отделался. А вот какие дела были у Мэл Медарды, невесты Джейса, к Сейло? Да еще в такой поздний час. У Мэл, которая так печется о манерах и приличиях и учит остальных леди, как надлежит вести себя в обществе. О чем она хотела поговорить? Внутренний голос бил в набат и кричал: это оно. Должно быть оно. Секрет, до которого он не мог дотянуться все эти годы, сейчас на расстоянии вытянутой руки. Виктор соскользнул с кровати, на нетвердых ногах встал и поднял костыль, который Сейло зашвырнул далеко в угол комнаты. Там же нашлась и его одежда. На пол упало несколько ярко-красных капель. Виктор чертыхнулся. Порезанную ладонь следовало перевязать — нельзя оставлять следы. Он покрутил головой. Пояс от туники, валяющийся на полу, тонковат, но сейчас не время выбирать. С величайшей осторожностью он приоткрыл дверь спальни. Никого, только спящий “приятель” в начале коридора. Отлично. И хоть его пугала мысль о том, что Сейло вот-вот вернется, теперь у него был только один путь. Вперед. Осторожно, и главное — не стучать костылем. Они должны быть где-то недалеко. Виктор прислушался. Сначала — ничего, но через некоторое время он уловил приглушенные голоса. Странно. Они доносились как будто бы из-за стены, но он не видел поблизости других дверей… Что-то не сходилось. Возможно, где-то тут был тайный проход? Ощупывая стены, Виктор изо всех сил пытался расшевелить собственную интуицию. Что было непросто — вино и страх все еще пульсировали в висках. Голову слегка вело, пространство вокруг то сужалось, то раздвигалось. Однако слух обострился до предела, и когда один из голосов прозвучал чуть громче прочих, он уже знал, где искать. Портьера, которую он сперва принял за оконную. Но за ней нет ни света, ни сквозняка. Он осторожно потянул за тяжелую ткань, и обнаружил за ней узкую дверь. Сердце гулко толкнулось в груди. Виктор надавил, и дерево поддалось с мягким щелчком. Почти не дыша, он заглянул в щель. В темноте за дверью были люди.

***

— Сколько на этой неделе? — Два. А у тебя? — Один. Лежит в коридоре, и не похоже, что собирается вставать. — Очередное разочарование. Нам нужно больше. Виктор видит два силуэта достаточно четко. Естественно, сам хозяин покоев и его недавний мучитель. И Медарда. Тени от факелов пляшут на ее лице, подчеркивая раздражение и недовольство. Чуть дальше, в темноте, угадывается третий силуэт, но Виктор не может разглядеть его черт. Однако когда человек подает голос, Виктор вспоминает. Он уже слышал его раньше, давным-давно. Синджед, глава гильдии клириков. Скрытный тип, он мало показывался на людях. Даже на всеобщие собрания глав гильдий присылал заместителя. Почему он тут? К чему вся эта таинственность? Он стал свидетелем заговора? — Вы требуете от меня невозможного, — Синджед, в отличие от своих собеседников, звучит спокойно и слегка устало. — Успешно обратить и обучить столько людей за два месяца. Отсюда и жертвы. Мерцание всегда имело побочные эффекты, тут уж ничего не поделаешь. — Жертвы были и раньше, мне плевать на жертвы! — нетерпеливо выкрикнула Мэл. — Синджед, мне нужны новые маги сейчас. Сколько кандидатов выжило за последние полгода? — Один из двадцати. — Мало. Мне нужно больше Мерцания. Больше кандидатов, больше магов. Без полноценной магической армии Заун никогда не будет нашим. Штурм провалится! — Мэл, успокойся, тридцати будет достаточно, — это Сейло вступил в разговор. — Это маги с самыми разными специализациями. И потом, кто ты думаешь нас там встретит — армия воинственных лесных мутантов? Заун жалок и падет даже с тем, что мы имеем. Мерцание? Жертвы? Виктор почувствовал, как неконтролируемая волна ярости заливает все его существо. Пальцы, сжимающие костыль, крупно задрожали и мгновенно покрылись липким потом. Ну разумеется. Как еще гильдия магов могла увеличиться втрое за столь короткий срок? Магов, дар которых проявляется от рождения столь редко. Иноземцы?! Как мог он быть таким идиотом?! Рассиживал над картами под руку с гильдмастером-стратегом, пока вокруг десятками умирали люди во имя неуемных амбиций Совета. Как могли служащие ему птицы и звери не заметить этого? Лесные мутанты? Нет, мутанты вовсе не зауниты, а те несчастные, в которых вливают это… вещество. Кандидаты, так они сказали? Они насильно насыщают не-магов этой дрянью, Мерцанием, и она дает им силы, близкие к природной магии. Нет, не так. “Кандидатам” не давали силы. Их осознанно вели на заклание, зная, что выживут единицы. Должно быть, это длилось годами. Как, как мог он этого не знать? Они поломали жизнь и мечты Джейса, потому что им не нужна была благотворительность и его разговоры о прогрессе. Им нужна была непобедимая армия. Любой ценой. Эти люди решали, кому позволено творить — он не побоялся бы этого слово — добро. И уничтожали его в таких, как Джейс. — Возьмите. Это все, что у меня есть на сегодняшний день. Синджед подошёл ближе, и теперь Виктор отчётливо видел его изуродованное, старое лицо. В руках клирика сверкнули несколько склянок со светящейся жидкостью. Это и есть то самое Мерцание? В таком случае он слышал достаточно. Пора уходить. Даже больше — та часть мозга, которая заставляла его избегать неприятностей и заботиться о себе настолько, чтобы продолжать быть полезным Зауну, велела ему бежать. Немедленно. Он должен рассказать обо всем Джейсу. Про Мэл. Про Мерцание, и про то, почему Совет никогда не хотел слушать про хекстек… Помогать людям? Им не нужна была сомнительная разработка в начальной стадии. У них уже был готовый ответ. Убийцы. Затаив дыхание, Виктор сделал шаг назад и потянул за портьеру. Теперь только бы не заметили. Не услышали скрип двери, легкий холодок сквозняка… Как назло, голова кружилась все сильнее. Неужели в том вине что-то было?.. — Мой господин? — вновь раздался скрипучий голос Синджеда. — Что с тем кандидатом из коридора? Я бы забрал тело себе. И тех двух от вас, моя леди. На нужды науки, сами понимаете… Виктор тихо ахнул. — Сейло, у тебя гости? — Эй, — крикнул мужской голос. Кажется, это был Сейло. — Стой! Уходить сейчас же! Его услышали! Виктор метнулся к двери, цепляясь за холодную стену. В тот же миг его пронзила резкая, жгучая боль. В тело словно вонзился раскалённый крюк. Скрючившись, он схватился за бок. Пальцы нащупали мокрое пятно — кровь просачивалась под рубашку. Он не успел разглядеть в подвальном мраке уже знакомый ему серебряный кинжальчик, который метнула бледная, худая рука. Услышав стук сапог, взбегающих вверх по лестнице, он рванулся вперёд, к спасению.