За крепостной стеной

— Стоять!!! Запинаясь о собственные ноги и поливая пол кровью, Виктор кинулся к дверям. Выбраться из этого проклятого места, а потом… будь что будет. По пятам его преследовали топот и выкрикиваемые проклятия. Бум-бах-бум. Звуки все ближе. Он заставил ноги двигаться быстрее. Но он не смог бы бежать, даже если бы его преследовал вооруженный до зубов отряд. И так ясно: после всего, что он услышал, его не выпустят из покоев Сейло. Вряд ли он попадет под суд. Что тогда? Замуруют его в стену прямо тут, под гобеленом с единорогом, безмятежно жующим травку с руки чистой девы? Здравствуй, тайный страх — смерть от удушения. Хотя нет, это вряд ли. Удушиться он не успеет. Сейло просто порвет его в клочья, а Синджед тихонько заберет то, что останется. "На нужды науки, сами понимаете". Вот такой вот бесславный конец. Удача заканчивается даже у самых везучих. А ему везло просто непозволительно долго. Бум-бах-бум. Кровь стучала в ушах. Всем свои существом Виктор устремился к цели. Оттолкнув стоявшего на пути ошарашенного камердинера, он ввалился в приемный зал. Боль в боку стала какой-то совсем уж дикой, будто бы в ране копались невидимые когти. В глазах на какой-то миг стало темно, пульс ударил в висках, и он припал на одно колено. Мир вокруг плыл. Встать! Немедленно! Вот дверь. Прямо перед носом. Еще один, последний рывок! Только бы хватило сил… Он поднялся и пошатнулся, едва не упав снова. Пальцы вцепились в дверную ручку. Холодное железо обожгло ладонь, скользкую от крови. Прямо в затылок ему дышали подбежавшие Сейло и Синджед. Как ни крути, было уже поздно. Виктор с усилием навалился на двери плечом, одновременно вспомнив о том, что в голенище сапога он припрятал стилет. Массивные створки скрипнули, поддаваясь, клинок уже у него в руке… За дверью стоял Джейс.

***

Виктор загнанно обернулся. Его преследователи с изумлением уставились на нового посетителя. — Талис! — Я стучал, но никто... — рыцарь оглядел развернувшуюся перед ним сцену. Прищурившись, пробежал взглядом по кровавому следу на щеке у Виктора и скрытому полумаской лицу Синжеда. — Что, черт возьми, тут происходит? Едва раскрывая рот, Виктор шепнул: “Помоги”. Глупо — ведь Джейс вел на него охоту, так же, как и остальные. Но именно так велел поступить ему инстинкт самосохранения, увидевший в бывшем партнере последнюю соломинку. Если есть хоть какой-то шанс, что Джейс сжалится… что в его сердце осталась хоть капля былой искренности и тепла… Его Джейс. Он должен быть где-то там. Пусть он прочитает мысли, пусть поможет! Помоги себе сам — возразил внутренний голос. Используй на нем свою магию, давай! Простой приказ “Задержи их”, и ты успеешь уйти. Виктор заставил голос умолкнуть. Сил на сопротивление оставалось все меньше. Они вытекали из него с каждой пролитой каплей крови, как и желание бороться. Он всё ещё сжимал стилет, но рука, утратившая твердость, опустилась и безвольно повисла вдоль тела. Ни в одном из придуманных им миров он не был способен причинить Джейсу вред. — Я спросил, что здесь происходит. Мэл! — за спинами мужчин Талис заметил поблескивание золотых украшений. — Что ты тут делаешь?! — Джейс! Все очень серьезно, — низким, властным голосом произнесла Медарда и сделала шаг вперед. — Лорд Сейло срочно вызвал меня по вопросу снабжения нашей армии. Виктор тайком прокрался в его покои и подслушивал наш разговор. Боюсь, он сделал это по приказу наших врагов. Другого объяснения нет. — Вызвал тебя… в такой час? И ты согласилась прийти? — Пока ты развлекаешься пустыми домыслами, Виктор роется в наших письмах, шпионит за каждым словом! — Вот оно что, — последовал сухой ответ. — Он опасен! — Мы ошибались, доверяя ему. — Без сомнения, очередной соглядатай из Зауна, — вступился Синджед. — А мы верили ему столько лет. Или тебя недавно перетянули, заунская крыса? — Сейло кинул уничтожающий взгляд на Виктора, словно забыв, с каким желанием он смотрел на него каких-то полчаса назад. — Талис, должен признать, что вы даже вовремя. Ваше донесение о готовности оборонительных сооружений может подождать. Зовите стражу, а мы пока посмотрим за ним. — В этом нет необходимости. Как капитан стражи, я заберу его лично. — Вы? Куда? — Как куда? — Джейс обнажил меч, и все присутствующие инстинктивно отпрянули. — Под арест, куда же еще. Вы же сами сказали: крыса опасна. Все смотрели на Виктора. А он держался за бок, зажимая пальцами рану и согнувшись в три погибели. Ноги подкашивались от слабости. Худшие страхи обрушивались на него один за другим — он попал под настоящий камнепад, он задыхался под их тяжестью. — Ты слышал меня. Вперед, — Талис кивнул в сторону коридора. Затем одним быстрым взмахом меча выбил клинок из руки бывшего пилтоверского стратега. А сам Виктор не мог найти в себе силы сделать и шаг. — Шевелись. Джейс не любил повторять дважды. Теперь острие меча указывало точно в горло арестованного. Виктор судорожно выдохнул. — Будь осторожен, Джейс! Под напутствие Медарды они вышли из покоев. Дверь за их спинами закрылась с протяжным, тоскливым скрипом. Подгоняемый остриём, теперь упирающимся в затылок, Виктор сделал несколько шагов вперёд. — Джейс, пожалуйста… Там была Мэл, ты же сам ее видел! Она и Синджед, а еще Сейло, в сговоре, и варят какую-то отраву. Думаю, остальные члены Совета ничего об этом не знают. Они называют ее Мерцанием, — заговорил он быстро и тихо, из последних сил удерживая себя в сознании и боясь, что не успеет договорить. — Она нужна, чтобы превращать не-магов в каких-то… монстров с магической силой, и Джейс, знаешь, это почти как хекстек, только наоборот… оно убивает, Джейс, а еще Мэл сказала, что ей плевать на жертвы… — Смотри-ка, как у тебя язык развязался. Джейс вообще-то был не прав. Язык у него не развязался, а заплетался, хотя Виктор говорил еще и еще. И про хекстек, и про мертвого “приятеля” из коридора. То, что он выпил у Сейло, точно не было простым вином. Он стал нести невероятную околесицу — невнятным, прерывающимся голосом — и сам это понимал. Кажется, он даже начал отговаривать Джейса жениться на Медарде. А еще — о ужас и стыд — сказал что-то про ее прическу, про то, как понравился ему поцелуй у озера, а под конец принялся слёзно просить не хоронить себя под единорогом. Голова была как в огне, но острие по-прежнему холодило затылок, напоминая о том, где он и что с ним происходит. Еще полминуты, и голоса паники и абсурда в голове начали утихать. Измученное напряжением и ранами тело в конце-концов подвело его. Не пройдя и десяти шагов, Виктор обмяк и рухнул рыцарю под ноги.

***

Все болело. К горлу подступала тошнота. Перед глазами мелькала закольцованная цепь событий: объятия Сейло-Мерцание-провальная попытка бегства и острие меча. Арест. Арест! Виктор со стоном вынырнул из темноты. Странно: он был по шею закутан в одеяло. Хм. Ну нет. Что-то не сходилось. По всей логике событий он должен был очнуться как минимум в зловонной темнице, а скорее всего — не очнуться вовсе. Но вместо этого — мягкая перина в незнакомой постели… Он с усилием повернув голову. И тут же наткнулся на пару ореховых глаз, которые внимательно изучали его лицо. — Джейс… — С возращением. Виктор опустил глаза. Поверх одеяла был наброшен плащ — судя по всему, принадлежал он тоже Джейсу. Бок по-прежнему горел, хоть и не так сильно, как можно было бы ожидать. Предчувствуя неприятное зрелище, Виктор всё же приподнял край одеяла. Его рана была перевязана. На холщовой тряпице проступили несколько красноватых пятен, но кто-то явно позаботился о том, чтобы сама рана оставалась чистой. Пояс от туники, которым он наспех обмотал ладонь, остался, но был завязан туже и аккуратнее. — Где я? — само место было ему незнакомо. — В моих покоях. — Как долго?.. — Около четырех часов. Тебя изрядно отделали. Ты просыпался пару раз, я поил тебя, и ты снова засыпал. — Джейс… почему я здесь? — Виктор потерянно рассматривал свои ладони, не смея поднять глаз. — А сам-то как думаешь, Вик? — в голосе Джейса звенит раздражение, но нет ни намека на ненависть или гнев. — Когда-то я сказал, что ты сам придешь ко мне в спальню. Видишь, не получилось. Пришлось нести тебя на руках. На руках?! К горлу вдруг подкатил мерзкий, неприятный ком. Виктор скривился и отвернулся. Его снова затошнило. Джейс вскочил и поставил рядом с кроватью ведро, но, к счастью, приступ тошноты почти тут же отступил. — Опий, — по-прежнему хмурясь, произнес Талис. — Дрянь редкостная. Тошнить будет еще какое-то время. Но, по иронии, именно благодаря ему ты сейчас не кричишь от боли, а вполне способен поддержать беседу. А побеседовать с тобой я пытаюсь уже ох как давно. Ну конечно. Опий. Сообразить можно было и быстрее — на вкус то пойло было как забродивший уксус. Ну, не то чтобы у него была возможность привередничать в тот момент… — Мне очень жаль, — продолжил рыцарь. Его пленник прикрыл глаза, ожидая приговора. В общем-то, теперь ему было уже все равно. — Я бы хотел, чтобы тебе не пришлось выбирать между долгом и собственной жизнью. У Виктора не нашлось слов. Глаза его распахнулись так, будто он впервые увидел свет. — Когда-то я поделился с тобой самым дорогим, а ты не можешь подарить мне даже каплю доверия, — капитан рыцарей поднялся на ноги и отвернулся. — Даже не знаю, для чего я так стараюсь. А главное — я совсем не знаю того, для кого я это делаю. Так что ты натворил у Сейло? Какое еще Мерцание? Как тебя вообще занесло к этому выродку? Хотел подарить ему свое целомудрие в обмен на отсрочку приказа о штурме? Мне казалось, мы уже условились, что оно принадлежит мне. Щеки вспыхнули огнем. Ужасно хотелось накрыться с головой. Чтобы как в детстве, когда даже самое захудалое одеяло могло отрезать на время все тревоги, страхи и чувство стыда. Сделав несколько глубоких вдохов, Виктор поборол трусливый порыв и оставил одеяло в покое. — Плохо? — неверно истолковал Джейс его метания. — Я хочу умереть в этой постели, — вот и все, на что его хватило. — Не говори ерунды. С такой царапиной, как твоя, у тебя нет шансов. Ты не заслужил такой легкой смерти. Но-но, — увидев, что “арестованный” приподнялся, Джейс легко толкнул его в грудь, и Виктор упал обратно на подушки. — Значит, это и был твой план того, как остановить штурм? Умно, надежно, исход высечен в камне. Браво. — Вообще-то, план почти сработал, не приди твоя нареченная. — Оно и видно. Я сразу так и подумал, когда увидел тебя там в дверях: полуживого, в крови и напичканного этой дрянью. Кстати, я перевязал раны, но тебе все равно нужен лекарь. Органы не задеты, но все равно та, что на боку, выглядит скверно и легко может воспалиться. Но я не рискнул звать никого из лазарета. Если честно, я здорово перетрусил, пока ты тут лежал. Всякое могло случиться. А я сначала и не знал, что с тобой. Талис прикусил губу и посмотрел исподлобья почти что виновато. Актерская игра или игра света, но внутри у Виктора камень за камнем рассыпалась внутренняя стена сопротивления. Шрам на смуглой щеке словно стерся, открывая ту живость и нежность, в которой он так безвозвратно утонул когда-то. — Джейс, все это правда. Тебе нельзя жениться на Мэл, — уже чуть более окрепшим голосом он пересказал рыцарю все то, что услышал и увидел в потайной комнате. — Теперь ты знаешь, почему Сейло и слышать не хотел про твои исследования тогда. У них уже есть источник магии, но им же они и губят жителей Пилтовера. Этих... кандидатов. Умоляю, поверь! — Допустим, я верю. Многое из того, что ты говоришь, сходится. Но ведь и они правы. Пауза, чтобы набраться духу. Оба знали, что за этим последует. — Ты работаешь и всегда работал на Заун. Ты шпион и предатель, — слова упали, как камень, снова разводя их по разные стороны. — Будь ты сейчас на моем месте, ты сдал бы меня при первой же возможности. Скажи, что это не так. — И как давно ты знаешь? Первый раз за все время, проведенное в замке, Виктор позволил себе использовать родной диалект. Он в совершенстве овладел пилтоверским акцентом еще в детстве. Однако теперь, когда все маски были сорваны, он хотел, чтобы Джейс знал, как он звучит на самом деле. — Давно, — Талис не выказал никакого удивления. — Начал подозревать, еще когда ты рассказал про прошлое Джинкс. Что-то не сходилось в том, как ты нянькался и шушукался с ней днем и ночью. Собственно, как и сейчас. Но я не понимал тогда… Потом, на суде, когда они сказали про сообщника из Зауна и оборудование, я уже знал наверняка. Слишком много совпадений. — И ты все равно не сдал меня, — пробормотал Виктор и, уже не владея собой, схватил Джейса за руку. — Все это время… Ты даже не знаешь всего, я так сильно, так сильно хотел тебе все рассказать! Послушай, я… я так сожалею. Прости! Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Прости меня, Джейс. Он ожидал чего угодно — препираний, обвинений. А больше всего презрительного молчания. Но вместо этого вдруг услышал: — Ты так красив. — Еще один садист, — Виктор рассмеялся от неуместной шутки и тут же схватился за бок. Но вглядевшись в лицо Джейса, понял, что неуместен был как раз его смех. — Скорее мазохист — вздохнул Талис, — если решился купиться на очередную твою хитрость. Если это так, то я готов. Слышишь? Лежащего настиг новый приступ кашля, и Талис, встревоженно оглядев его, принес еще питья. Виктор принялся потягивать теплую воду, время от времени тяжело переводя дух. Только сейчас, с внезапно проснувшимся любопытством, он заметил, что комната Джейса сильно напоминала поле боя: повсюду грязная посуда, возле двери — гигантский молот, щит с заметной вмятиной и пара клинков. Рядом с кроватью лежала рубаха, пропитанная кровью — без сомнения, его собственной. Однако, стоило Виктору перевести взгляд на стол, его мнение поменялось. Он улыбнулся. Кое в чем его старый партнер не изменился. Все тот же легкомысленный юнец, только с пышным званием. Каждый, у кого есть глаза, сразу бы понял: в этой комнате жил не только воин, но и исследователь. На деревянной поверхности громоздилось множество свитков, разбросанные гусиные перья, а еще — тут сердце Виктора екнуло — среди вороха пергаментов он умудрился разглядеть набросок, удивительно похожий на их старый стабилизатор. Он обреченно вздохнул. Хекстек, борьба за свободу Зауна. Мечты, его и Джейса… Теперь-то ясно: все было зря. — Заун будет разрушен, Джейс. Это конец. Я проиграл. Если подумать, то проиграли мы оба. Рука Джейса, всё ещё зажатая в его собственной здоровой ладони, чуть дернулась. А затем сильные, чуткие пальцы едва ощутимо скользнули по коже, поглаживая. — Это Мерцание…. — Виктор постарался придать голову твердости, несмотря на дрожь, прокатившуюся по телу от легчайшего прикосновения. — Я не знаю, когда именно Синджед начал варить его, но, по-моему, первые пробы начались еще до того, как… как тебя отправили в ссылку. Все просто. Мой дом обречен. И я вместе с ним. Непобедимая армия Пилтовера стоит на костях погибших от яда Мерцания. — Итак, твои чары соблазнения не сработали на нашем замечательном лорде-добряке. Что же у нас получается? Я сказал всем, что веду арестованного в темницу, но вместо этого отправился с ним прямиком к себе в покои. И держу его тут уже несколько часов. Очень скоро все сообразят, что ни в какой темнице ты не сидишь, и отправятся за ответом ко мне. Никакого ответа они, конечно же, не получат. Как думаешь, сколько у нас осталось времени? Три часа? Пять? Десять? А может, они уже что-то подозревают? — Ты все ещё можешь сделать то, что полагается. Более того — я прошу тебя сделать это. Ты уже знаешь — пока я жив, я сделаю все, чтобы ослабить Пилтовер. Подумай о том, что скажет Совет! — Плевать я хотел на Пилтовер, — жестко прервал его Джейс. — Плевать я хотел на то, что скажет Совет. Они растоптали меня, когда я верил в них. “Как и я” — подумал Виктор. “Почему ты не вспомнишь об этом?” — С меня хватит, — Джейс выпрямился, и голос его зазвучал властно и гордо, полный силы и убеждения. Глаза его сверкали. — Надо мной нет и не будет никакого хозяина. Я не стану слушать ни их, ни тебя. Мое решение таково: я ни за что на свете не отдам тебя им. Пусть только попробуют меня остановить. — Но почему? — ошеломленно пробормотал Виктор, не веря. — После всего, что я сделал? — Что ты сделал? Ты спас меня. Спас мою жизнь, Вик. Я думал, что хочу избавить Пилтовер от насилия и войн. Потом, что хочу мести. Сейчас я просто хочу вернуть своего партнёра. В один миг Виктор растерянно заморгал, словно ослепленный внутренним светом, который исходил от человека, которого он так давно любил. А уже в следующий — растворился в его объятиях, удивительно нежных и бережных. Сильные руки держали — словно он был драгоценностью. Губы шептали — будто он был прощен. Виктор ощутил, как его дыхание постепенно выравнивалось. Легкие наполнялись теплом, а сердце забилось сильнее и ровнее. Впервые в жизни он позволил себе поверить. Потому что все это правда. Это происходит здесь и сейчас. В тот момент, когда он сдался, он вышел победителем и получил приз, о котором не смел и мечтать. Маска незнакомца, закованного в латы, с руками по локоть в крови, трескалась на глазах. Для него — он такой. Только для него. Горячий, живой, нужный. Виктор верил, теперь он по-настоящему верил в то, что может заслужить прощение. — Может, просто сбежим, а? — сдавленный шепот приятно защекотал волоски на затылке. — На ярмарку? — шмыгнул носом Виктор, чувствуя, как по щеке покатилась непрошенно-постыдная слеза. — На ярмарку. — А как же леди Мэл? — он резко дернулся, потревоженный неприятной мыслью. — Она твоя невеста, я знаю, но я же сказал тебе, она... Джейс нехотя разомкнул руки и заглянул ему глубоко в глаза. Произнес успокаивающе, но твердо: — Успокойся и не думай ни о чем. Тебе нужен сон. Я буду чертовски рад, если ты не умрешь этой ночью. Виктору тут же захотелось уступить и лечь. Он медленно опустил голову на подушку, впервые в жизни позволяя себе насладиться искренней заботой, проявленной другим человеком. Это было… хорошо. В один миг забыть о том, что он старше и опытнее. Что он чужак. А еще он ранен, разоблачен, и через несколько часов Совет лордов назначит за его голову баснословную награду. Он просто хотел позволить Джейсу позаботиться о себе. — Как ты себя чувствуешь? — Я хочу умереть в этой постели, — повторил он умиротворенно. Боль понемногу отпускала. Наверное, действие опия еще не закончилось. Получается, Джейс прав, и в каком-то роде ему даже повезло. Он до обидного часто бывает прав. Если бы не эта его легкомысленность... Впрочем, этот недуг тоже излечим. Он по-прежнему невозможно красив, и эти широкие плечи и чудесная кожа золотистого оттенка... Возможно ли, что для них двоих еще не все потеряно? Ох. Должно быть, у него снова начался бред… Вот черт. Джейсу предстоит услышать про себя много интересного и даже не вполне пристойного… Рыцарь тем временем приставил к кровати стул и вновь осторожно сжал его ладонь. — У тебя руки как ледышки. — Так погрей, — полусонный, Виктор все же почувствовал в себе азарт рискнуть. Он посмотрел с вызовом. Джейс сложил его руки лодочкой и послушно подышал на них, стараясь не беспокоить порез. — Джейс, — снова позвал Виктор тихо, смотря в одну точку. — М? — Сколько у нас осталось на самом деле?.. Рыцарь задумался. — До рассвета никто ничего не поймет. Возможно, чуть дольше. А потом — кто знает… Знаешь, а ведь я проклинал тот день, когда ты спас меня на стене. Я говорил себе — он враг, он заставил меня существовать, бросил и обрек на несчастье. А сейчас, первый раз за все время, мне не жаль, что я жив. Кстати, — он вдруг хитро улыбнулся. — Что там за история с единорогом? Какая еще могила в стене? — Пожалуйста, не вспоминай. — А что не так с прической Мэл, позволь узнать? — наморщил лоб рыцарь, по-прежнему тепло усмехаясь. — Джейс. — Ладно, ладно, отдыхай. А я буду охранять твой сон. Талис замешкался на мгновение, затем встал, задул свечи и поднял с пола меч. На какой-то безумный миг Виктора охватил ужас, но он быстро схлынул, когда Джейс похлопал по перине и устало пробормотал: — Хотя знаешь, я, пожалуй, тоже прилягу, если ты не против, — меч опустился на простыню как раз по центру кровати, разделяя ее на две половины. Талис чуть повозился и не без труда устроился на правой стороне, подминая под голову одну из подушек. — Ну и ночка выдалась, да, Вик? "Пленник" уставился на поблескивающую в темноте сталь, в последний момент так нагло отрезавшую от него живое и желанное тепло. Потом на крупный силуэт Джейса на расстоянии локтя. И на его бедные руки и ноги, которым так отчаянно не хватало места и которые едва-едва умещались на его узенькой половине. — Да ну тебя, — буркнул бывший стратег и последним усилием спихнул меч на пол. — Виктор, что ты?.. Не для того он прошел сквозь огонь и воду, чтобы церемониться и переживать о благопристойности в такой момент. Виктор нащупал чужое плечо и потянул на себя, промычав в свое оправдание что-то невнятное. Несмотря на пережитый страх, ночь оказалась спокойной. Настроженность, витавшая в воздухе, таяла и отпускала их сердца. Может быть, и зря. Но это было их “здесь и сейчас”, которым Виктор не намерен был ни с кем делиться. В темноте они лежали, обнимая друг друга, вслушиваясь в потрескивание камина и шаги обитателей замка, доносившиеся из-за двери. Рука Джейса покоилась на его груди, мерно вздымающейся с каждым вдохом. Хотелось смеяться и плакать, но Виктор не позволил себе ни того, ни другого. Он знал точно: Талис вслушивался в его дыхание, и потому старался дышать ровнее и глубже. И впервые за четыре года сон не заставил себя ждать. В ту ночь он видел спокойные, удивительно мирные сны.