кошачья мята

Джисон взбегает по лестнице, перепрыгивая то через одну, то через две ступеньки подряд, благодаря этому быстро поднимается на третий этаж и останавливается прямо у двери, пытаясь восстановить дыхание после бега, оперевшись о ноги. Вдох-выдох. Щёки красные, куртка до конца не застегнута и свободно повязанный шарф. Джисон немного придя в себя шарится по карманам и понимает, что ключи от квартиры забыл на работе. Бьёт себя по лбу, причитая, какой же придурок. Ничего не остаётся делать, как звонить в дверь. Только сейчас, чуть восстановив дыхание и понимая, что стоит на пороге собственной квартиры и за дверью там — Минхо, Джисон начинает себя накручивать, что возможно он сейчас делает что-то не то. Ещё не поздно развернуться, сделать шаг назад. Может быть стал включаться здравый смысл, что до этого благополучно спал. Что же говорит душа? Душа не говорит, а делает: тянет руку к звонку и заставляет пальцы нажать на кнопку. Слышится неприятный звон. «Надеюсь, не напугал его». Хотя Минхо скорее всего, слышал, как Джисон подошёл, потому что его топот по подъезду и громкое, словно он сейчас отдаст богу (кошачьему) душу, дыхание довольно сложно проигнорировать с таким слухом, как у кота. Замок щёлкает, дверь открывается. На пороге стоит Минхо в своих тапках с кроликами, но при этом уже собран: осталось надеть пальто и можно будет выходить. — Джи… Договорить Минхо не удаётся, потому что Джисон просто сносит его с ног, накрывая губы жадным поцелуем, и кое-как пяткой ноги захлопывает дверь за собой. Минхо глаза широко раскрывает и ладонями в грудь упирается от неожиданности, кофта тут же холодит ладони, но расслабляется, почувствовав на языке вкус малины и привычную сладость. Прикрывает глаза. Кончики пальцев проходятся сзади по шее Джисона, пробираясь под собственный шарф и царапая кожу. После чего уши дёргаются, с удовлетворением улавливая стон парня. Правда непонятно: это от ногтей, что дразнят сейчас, или же из-за того, что Минхо снова слишком увлёкся и клыком прокусил Джисону губу. Малина на языке приобретает железный привкус. — Минхо, ты, — Джисон отрывается от таких желанных губ, чтобы перевести дыхание, и только сейчас замечает, как одет кот, — ты куда-то собрался? — В банк. Я же тебе писал, но ты попросил подождать, — говорит как ни в чем не бывало, но при этом сам сбито дышит. Распушившийся хвост из стороны в сторону виляет, выдавая хозяина с потрохами. — Банк подождёт. Минхо хотел уже было возразить, но Джисон снова утягивает его в поцелуй, не давая сказать и слова, направляет его к своей спальне, ведя за собой. Лишь на пороге, оказавшись прижатым к дверному косяку, до Минхо доходит весь смысл происходящего. — Подожди-подожди, — Минхо отрывается от Джисона, сталкиваясь с ним лбами. Джисон хотел было разочаровано выдохнуть, но сглатывает, слыша: — пошли ко мне в комнату. Сказать, что Джисон сейчас пребывает в шоке, значит ничего не сказать. Хотя он в принципе весь день от сообщений Минхо каждый раз отлетал куда-то на другую планету, теряя связь с реальностью. Либо этот кот специально пишет так, чтобы довести Джисона, либо оно само по себе вот так выходит, — непонятно. Ясно одно — это работает. У Джисона отключается мозг каждый раз от осознания, что ему доверяют, заботятся, ценят. Готовы впустить на свою территорию и сделать его своим. Посвящают в маленькие нюансы своей природы. И любят. Любят же? Чёрт возьми, это взаимно. — Пошли. — Только куртку сними. И переоденься, пахнешь улицей, — Минхо морщит нос и делает шаг по направлению к своей комнате. — Это как? — растерянно чешет затылок Джисон. — Выхлопными газами, морозом и другими котами. Джисон опешил. — Мне не нравится, — заключает Минхо и открывает дверь в свою комнату нараспашку, приглашая таким образом беззвучно к себе. И только сейчас до Джисона доходит, что по дороге на работу он снова пытался увязаться за дворовой кошкой и ему удалось покормить ещё двух у магазина.

***

Джисон стоит на пороге комнаты и не решается сделать шаг вперёд. Громко сглатывает и осматривается. Наконец-то у него появилась возможность рассмотреть комнату дальше полуголого Минхо и шкафа сбоку в углу. «Тут чисто», — первая пометка в голове. На фоне комнаты Джисона чуть ли не «стерильно». На столе ноутбук, зарядка и блокнот с разноцветной обложкой, которую Джисон не может со своего места разглядеть, зато прекрасно видит ручку с колпачком в виде кошачьей лапы. «Пиздец, мило». А ещё на кровати нет ни одной подушки, зато огромное одеяло и два пледа аккуратно сложенные лежат на краю. Плотная штора, полностью закрывающая окно, не пропускает дневной свет в комнату, и светильник на прикроватной тумбочке — единственный источник света, но его достаточно, чтобы увидеть, что Минхо уже переоделся в домашнюю футболку и штаны. Стопы босые. Видно как пальцы то на одной ноге, то на другой поджимает, а ещё кончик хвоста то появляется в поле зрения из-за спины, то исчезает. Медленно. Его владелец выглядит расслабленным, но при этом уверенным. Вот только у Джисона вся уверенность, с которой он бежал с работы до дома, кажется, снова покинула тело, оставив в голове лишь один вопрос: «а что теперь?» Теперь Минхо подходит осторожно, беззвучно к Джисону, берет его за руки, поднимая чуть вверх и сцепляет в крепкий замок. Руки оказываются сжатыми между двумя сердцами: одно бешено бьётся, вот-вот выпрыгнет из груди, другое размеренно, лишь иногда делая лишний перестук, выдавая снова подкрадывающееся волнение, которое Джисон не услышит. Зато точно чувствует горячее дыхание у себя на щеке и губы в паре миллиметров от уха: — Проходи, — шёпотом. Минхо кончиком языка лижет за ухом, оставляя влажный след, и тут же отстраняется, делая пару шагов назад, смотря прямо в глаза Джисону и ведя за собой. Это была первая метка. Только вот о кровать спотыкается в итоге так, что ноги подкашиваются. Минхо падает спиной на мягкий матрас, а Джисон оказывается точно над ним. Хорошо, сработала быстрая реакция выдернуть руку и найти опору в ней, чтобы полностью не придавить парня. Забирается с ногами на кровать и удобно устраивается на чужих бедрах. Минхо глазами часто-часто моргает, в этот раз не шипя, а затаив дыхание, и прикрывает, расплываясь в ощущениях, чувствуя пальцы Джисона на кончике уха и мягкие, чуть шершавые, покрывшиеся едва заметной коркой, потому что меньше на холоде бегать надо, губы на своих. Джисон трёт плотную кожицу, подушечкой пальца ведёт против шерсти, чешет у основания, после зарывается рукой в волосы и поглаживает. У Минхо тепло разливается по телу через вены и сгущается внизу живота. В голове туман, сквозь который виден лишь образ Джисона. Больше никого. Минхо уверен в том, что Джисон его человек как никогда раньше. Такой порой отчасти несуразный, взбалмошный, непредсказуемый, но при этом простой. Заботливый, громкий и уже ставший родным. Целует в веко, в мокрый кончик носа и углубляет поцелуй, морща нос, уколовшись о клык. Вот так прибежал и наконец «отпинал» одного из врагов Минхо — его собственный мозг. Джисон тянется к краю своей футболки и, нехотя отрываясь от Минхо, снимает, приподнявшись. Минхо перестав чувствовать на себе чужой вес выползает из-под парня повыше, наконец-то полностью оказываясь на кровати и следуя примеру Джисона, снимает с себя одежду. Правда сразу всю. — Блять. Джисон так и стоит замерев с футболкой, покоящейся на запястьях, в шоке, взглядом ведя по Минхо от макушки до кончиков пальцев, и выдыхает, цепляясь за основание хвоста чуть ниже поясницы в районе ягодичного разреза, когда Минхо, встав на четвереньки и изгибаясь в спине, как можно более аккуратно, перекидывает одежду на стол. — Пиздец. Это лучше, чем было в фантазиях, чем во сне, чем вообще… Джисон правда не мог себе даже представить это зрелище наяву. Минхо невероятный, идеальный, такой нереальный. Заметив, что Джисон завис, присаживается на колени, руками между бёдер оперевшись, прикрывая уже полувставший член, и спрашивает: — Что-то не так? — наклонив голову на бок. Джисон откидывает футболку в сторону, быстро стягивает с себя остатки одежды, что менее аккуратно, чем у Минхо, оказались скинутыми на пол. — Всё так, — и не давая Минхо ответить, валит его уже осознанно, насколько это вообще может быть сейчас в его состоянии, на кровать, оказавшись у Минхо между ног, и утягивает его в глубокий поцелуй. Джисон руками блуждает по обнаженному телу, пересчитывает слегка выпирающие рёбра и оглаживает мягкий живот. Ведёт пальцами ниже по блядской дорожке волос, что когда-то давно, ещё в первый «заход» в комнату Минхо захватила внимание, и давит большими пальцами на тазобедренные косточки. Минхо выгибается и кусается, ощутив крепко впивающиеся ладони в свои ягодицы, и крепко сжимает талию Джисона между бедрами, не разрывая поцелуй, перекатывается сначала на бок, а после уже сам сверху, сидя у парня на животе. Трётся задницей об уже вставший член Джисона, что оставляет влажный след естественной смазки на разгоряченной коже. Джисон охает и неосознанно бёдрами толкается навстречу. Минхо же спускается ниже, игнорируя. Лижет щёку, ведёт по линии подбородка и спускается ниже. Кончиком языка очерчивает кадык и впивается губами, оставляя маленький, едва различимый след от зубов. Вторая и третья метки. У Минхо внутри всё вибрирует и тихим мурлыканьем выливается наружу. Он спускается ниже, головой «бодается» в грудь, а после очерчивает языком ореолы сосков: что один, что другой. Носом между трется, пока ногти медленно, но верно оставляют свой след от подмышек до боков у живота. И поднимается обратно. Вперёд толкается в попытке сымитировать толчки и целует. За последние недели ему так понравилось целоваться. Как сплетаются их языки — так правильно. Как поцелуи с животным напором сменяются нежными, расслабляющими и ленивыми — невыносимо. Губы Джисона нужны Минхо как кислород. Они опьяняют похлеще любой кошачьей мяты, заставляют мысли скрутиться в неразборчивый клубок и гонять его по задворкам сознания. Одеяло под ними скомкано, покрывала уже давно скинуты ногами на пол. Тяжелое дыхание Джисона и мурлыканье Минхо — единственные звуки, что можно было расслышать в квартире вместе с жужжанием холодильника. Минхо рядом с Джисоном ощущает себя котенком, которому хочется ласки. Снова переворачивается на спину, позволяя Джисону вести. Джисон бесконтрольно выцеловывает каждый миллиметр кожи на лице и шее, пока рука пробирается между их телами и сжимает между собой два уже давно возбужденных органа, изнывающих без внимания, собирает естественную смазку и рвано начинает двигать рукой. И скулит, когда Минхо между их поцелуями языком делает маленькие мазки на коже, словно Джисон его холст. Минхо рядом с Джисоном ощущает себя игривым котенком. Кончиком хвоста щекочет бок парня, плавно вверх-вниз, и в конце концов обвивает талию Джисона хвостом целиком. Шерстка становится слегка влажной и примятой из-за пота. Губы болят, красные капельки крови скапливаются в уголках губ и по контуру. Грубые, хаотичные движения рукой едва в такт бедрам парней, иногда мяукающий под ним от удовольствия и шикающий, когда ногтем Джисон задевает крайнюю плоть, Минхо доводит до исступления. — Чёрт, — Джисон шипит, когда в спину глубоко внутрь впиваются ногти и стонет громко так, что Минхо пугается и убирает руки. — Нет, верни, — сказанное куда-то в шею. Минхо слушается. Трется щекой о Джисона и толкается ему в руку. Ему хочется обвить Джисона собой целиком, облизать каждый кусочек его тела, свернуться рядом с ним и так прожить вечность. Хочется Джисона всего: над собой и в себе. Просто Джисона. Кроме Джисона в голове мыслей ноль. — Я сейчас, — Минхо так жалобно ещё после мяукает прямо на ухо, что Джисон кусает его за плечо и ускоряется. Между стонами теряется его мягкое «котёнок», «мой» и «ты сокровище». — Я люблю тебя, — уже найденное со всей откровенностью, доведя Минхо до пика, и, размазывая его белое семя по собственной плоти Джисон доводит до разрядки и себя. Становится лениво и тихо. Улегшись на бок, Минхо закидывает одну ногу на Джисона и пальцами проигрывает у него по спине. Вибрации изнутри затихают, разум постепенно проясняется. Джисон обнимает в ответ, чувствуя кончик носа у себя на шее и как легонько его касаются губы, нашептывающие: — Мой милый человек. Джисон не может разобрать слов. У него в ушах до сих пор мурлыканье вперемешку с шипением и скулежом. — Что? — гладит ласково по спине, по загривку, и снова чешет за ушком. — Мой милый мальчик, — тихое. Минхо отстраняется, чтобы посмотреть прямо в глаза: — Ты мой милый мальчик. У Джисона сердце пропускает удар.