кошачья мята

Джисон подходит к сонному Минхо, что проснулся от звука шагов, и оставляет легкие поцелуи на щеке, виске и макушке. Минхо жмурится, руки вперед тянет, утягивая таким образом Джисона в объятия, и валит прямиком на себя. — Ты захвачен, — еле разборчиво мурлычет себе под нос. Джисон вообще-то не против. Он с этой целью и пришел. — Прям навсегда и безвыходно? — чешет Минхо за загривок и проводит по линии челюсти дорожку из поцелуев, целенаправленно игнорируя губы. — Прям безвыходно, но не навсегда. Ты ведь скоро захочешь есть, — Минхо улыбается, вдыхая запах Джисона. Он пахнет сигаретами, привычной карамелью и… Морем? — Очень скоро. — Придется кормить. Только что тебе приготовить? — Себя, — Джисон приподнимается, чтобы лучше разглядеть любимое лицо. У Минхо уши дергаются и уже так привычно моргают глаза в замешательстве, что, кажется, смотрел бы вечность. Но Джисон, не давая опомниться, накрывает чужие губы в поцелуе и тут же проникает языком в рот, уколовшись о клык. Так обыденно. Руки пробегают по телу, сжимают бока, цепляют ногтями соски, провоцируя шипение. Джисон задирает футболку и, ненадолго прекратив поцелуй, избавляет себя и Минхо от верхней одежды. Ерзает на бедрах Минхо, с удовольствием подмечая, что тот уже возбужден. Руками о кота упирается и улавливает у него вибрации в районе груди. Минхо хоть до конца не понял, как вообще ситуация вышла из-под контроля, он вообще спал до прихода парня, свернувшись в «клубок». Но ему все нравится, все устраивает. Потому что он полностью доверяет Джисону. — Если я включу верхний свет? — Джисону в целом комфортно и уже привычно, что комната освещена лишь светильником на прикроватной тумбочке, но ему хочется видеть Минхо. Его налитые кровью влажные от поцелуев губы, в которых хочется забыться, вздымающийся мягкий живот, который лишь поцелуями покрывать и тереться носом, напряженные бедра, которые, возможно, хочется искусать. Хочется видеть каждый шрам и неровность. И то, что сейчас выделяется через ткань домашних штанов хотелось бы рассмотреть и без них. Минхо на пару секунд замирает после вопроса, но утвердительно кивает. Ему комфортнее в приглушенном свете, он чувствует себя так в безопасности, но это ведь Джисон? Где, как не рядом с ним, наиболее безопасно для Минхо? — Включай, — Джисон, получив разрешение, спрыгивает с кровати, в два шага преодолевает расстояние до переключателя и «щелчок». Минхо жмурит глаза от яркой вспышки, не заметив, когда Джисон умудрился уже снять с себя штаны и оказаться снова рядом с ним. В глазах мерцают блики, и только чужие проворные пальцы, что тянутся к резинке домашних штанов и захватывают вместе с ней ткань боксеров, приводят в себя. Минхо сам поддается вверх, освобождаясь от одежды целиком. — Блять, — у Джисона перехватывает дыхание, потому что то, о чем он думал со вчерашнего вечера и сегодня весь день в универе, оказывается правдой. — А можно потрогать? — Ты же уже… — у Минхо вопросительно бровь взлетает вверх, — трогал? — и до конца не может понять этот восторг в глазах Джисона, ведь он был перед ним голым в прошлый раз. — Да я не очень… Понимал тогда вообще, что делаю? Ты себя то видел? Темно было, к тому же. Да сейчас тоже не то, чтобы что-то отличалось. Я про понимание происходящего. Просто я наконец-то могу говорить. Бессвязное, но это же все еще мои слова. Хотя, — Минхо не выдерживает, хватает руку Джисона за запястье и прикладывает ее к своему уже налитому кровью, сочащемуся естественной смазкой члену, и мычит от удовольствия, когда Джисон, понимая, что от него хотят, затыкается и давит большим пальцем на головку, размазывая преэдикулят по нежной коже, и захватывает половой орган в кольцо. Медленно рукой ведет вниз, крепко сжимая ствол, чтобы прочувствовать каждую неровность, каждый шип, которых ближе к основанию становится больше. Они мягкие и чуть щекочут кожу на ладони, если вести плавно, растягивая удовольствие. Джисон не торопится, расцепляет руку и кончиком пальца касается то одной зазубрины, то другой, не замечая совершенно, что Минхо сверху прикрыл лицо руками и сквозь щели между пальцами наблюдает за ним, весь красный: то ли от возбуждения, то ли от стыда. Интерес парня к его телу не раздражает, а еще больше заводит. У Джисона слюна в уголке губ скапливается, пока он сосредоточенно, высунув язык, исследует то, чего раньше не видел. Языком слюну подхватывает и сглатывает, резко наклоняясь вниз и вбирая в себя головку, создает вакуум и посасывает. Минхо же просил его съесть. А сейчас то ли скулит, то ли мяукает, то ли все сразу. Руками наволочку комкает и плывет. Как бы он не ненавидел воду, сейчас ощущает себя так, словно лег на спину, закрыл глаза и полностью предоставил себя стихии, что обволакивает тело целиком. Ерзает. — Стой, стой, стой! — Минхо кое-как находит в себе силы это сказать, при этом пугая Джисона. У того паника в глазах, что что-то не так сделал, руку сразу же одергивает и отодвигается подальше. — А? — Я… — дышать все еще тяжело, потому что по своим ощущениям оргазм почти вот-вот должен был наступить. — Я бы хотел сегодня продвинуться дальше. В плане… — в голове растоплена печь. Мысли плавит. — Ты… Или я? Мне вообще не принципиально, кто сверху. — Ты, — не раздумывая уверенно отвечает Минхо. — О, — хоть Джисон действительно сейчас хотел попробовать даже быть снизу, потому что, блять, с тем, что у Минхо — обязательно нужно будет это сделать. Он пытается откинуть эту мысль прочь как можно скорее, потому что Минхо лежит сейчас перед ним, раздвинув ноги и смотрит так просяще, что Джисону ничего не остается, как подчиниться. Он кидается к своим штанам, находя в кармане тюбик со смазкой и презервативом. Он ни на что не надеялся, конечно, сегодня, но на всякий случай прихватил под свое настроение. Комкает покрывало и подкладывает под поясницу кота и аккуратно пальцем проводит по колечку мышц. Минхо от ощущений холодной вязкой жидкости шипит, но тут же одергивает себя и замолкает, прикусив губу. Джисон проникает внутрь чуть глубже, поглаживая при этом бедро, и внимательно следит за изменениями в выражении лица котолака. Второй добавляет, растягивая. Третий. При этом целует в колено и внутреннюю сторону бедра. Кусает, чтобы немного отвлечь от возможных неприятных ощущений. И наконец-то находит чувствительную точку. — Пожалуйста, — на выдохе. — Что, котёнок? — Я готов. Правда, — перед глазами у Минхо пелена и расплывчатый силуэт младшего. Голова ощущается так, как будто его закинули на непрекращающуюся вращаться карусель. Только есть нюанс: Минхо и сам слезать с нее не хочет. Он резко двигает бедрами, насаживаясь полностью на член Джисона и охает громко. Джисон все еще осторожничает, боясь причинить боль, хотя медленно двигаться, сдерживая себя, — «пиздец» как сложно сейчас. Еще пару движений бедрами Минхо, и Джисон понимает, что все хорошо. А по громким стонам кота в перемешку со скулежом и мяуканьем, где-то между жалобным «поцелуй меня» — Минхо, потому что губы Джисона все еще ведут похлеще кошачьей мяты, и «боже, как хорошо», оглушающими шлепками голой кожи и рычанием прямо в губы, когда руки на пояснице в основании хвоста оказываются, благодаря чему Минхо еще больше прогибается, немного меняя угол проникновения, и так даже лучше и звонче, — Джисон понимает, что это конечная. Джисон не помнит, как дошел до оргазма. Как Минхо ему в моменте по старым следам на спине оставляет кровавые полосы и, даже не притрагиваясь к себе, доходит до пика, пачкая их животы. Джисон помнит, как в порыве нежности, когда он еще не вышел из Минхо, был притянут к нему. Плотно, липко и грязно, но при этом так нежно и трепетно. Помнит, как Минхо слизал маленькие капли крови с его губ и утянул в поцелуй. Как даже не пытался углубить его, а просто касался губами мягко снова и снова: в уголок, верхнюю, нижнюю, рядом в щеку, после в кончик носа, не забыв оставить и своим влажным след. Как перевернулся на бок и по свойски закинул на Джисона ногу, прислонился щекой к груди, одновременно и ластясь, и прислушиваясь к еще не восстановленному сердцебиению. Джисон помнит, как Минхо поцеловал его ровно по середине грудной клетки, кончиками пальцев легонько провел, прошептав: — Хотелось бы поставить метку и там, — имея в виду на сердце. — Ты уже.