More, please

      Никогда больше не ходить в клубы с Ли Феликсом.       Ну или хотя бы заранее уточнять, какой именно клуб имеет в виду друг, уговаривая в очередной раз «выбраться вечерком в пятницу просто отдохнуть».       Это единственные мысли, которые остались в голове Хёнджина за последние минут пятнадцать. Он стоит практически неподвижно с приоткрытым ртом в центре всеобщего сумасшествия, глупо хлопая глазами. Небольшой приветственный зал клуба «Red Lights» символично утопает в красном свете потолочных ламп и заполнен разношёрстной толпой, снующей из стороны в сторону. Выглядят они все… не совсем привычно для какого-либо клуба вообще, что заставляет цепенеть и обхватывать себя руками, будто это может помочь спрятаться от заинтересованных глаз.       Если быть честным перед самим собой, Хёнджин впервые видит помещение, чуть больше чем наполовину заполненное частично или полностью обнажёнными людьми. Повсюду мелькают кожаные намордники, вовсе не похожие на собачьи, маски, портупеи, ошейники — некоторые даже с поводком. На ком-то остаётся хоть какая-то одежда: короткие юбки или шорты, открытые кроп-топы или нижнее бельё. Вторая половина присутствующих выглядит более классически: костюмы, водолазки и брюки, преобладающе в тёмных оттенках. Но даже среди них мелькают любители кожи, из которой выполнены штаны, перчатки или любой другой декор одежды.       В своих свободных серых джинсах с рваными коленями, светлой майке и полупрозрачном, крупной вязки бежевом пуловере Хёнджин откровенно чувствует себя лишним. Случайным гостем на чужом празднике порока.       Гости продолжают наполнять холл, приветственно смеются и обмениваются парой фраз, прежде чем разойтись. Кажется, здесь каждый знает друг друга. И, судя по количеству прибывающих, постепенно скрывающихся в разных направлениях коридоров, воздуха на всех с трудом должно хватать, ведь окон здесь не наблюдается.       Хёнджин в очередной раз оглядывается по сторонам, тяжело сглатывает скопившуюся во рту слюну и делает неуверенный шаг вперёд. Куда, чёрт возьми, подевался Феликс? Он же совсем недавно был рядом, дополняя шокирующее оцепенение своими восторженными охами и вздохами. Жаль, что Хёнджин сразу не додумался вцепиться за руку друга и в результате позволил ему так быстро ускакать в неизвестном направлении.       Со слов Феликса, «Red Lights» принадлежит его сводному брату Чану — старшему сыну второго мужа его матери. В общем, даже не седьмая вода на киселе, но вроде как и родственник. Отец Чана скоропостижно скончался через несколько лет совместного проживания с матерью Феликса. А сам Чан всего ненадолго остался с ними, пока не покинул Австралию, чтобы учиться в Корее. Да так и остался здесь жить. И теперь, когда Феликс тоже решил получить высшее образование на этнической родине, ему нужно держаться за любые родственные связи. Мало ли что, в конце концов, может случиться. Тем более с Чаном они в юношестве были очень близки.       Это «мало ли что» для Хёнджина, например, уже случилось, и жизнь его после этого никогда не будет прежней. Он, конечно, не какой-то дилетант и о существовании BDSM-сообществ слышал неоднократно. Только сам этим никогда не интересовался, а посещать подобные заведения и подавно в его планы не входило. Но он здесь и с трудом пытается поверить собственным глазам. Ноги от уже увиденного деревенеют и отказываются идти, ведь чем дальше, тем страшнее — это закон всего на свете. Но он раз за разом совершает над собой усилие, делая маленькие шаги в неизвестность. Здесь пугает каждый коротко брошенный взгляд, а кислорода в груди с каждой секундой остаётся всё меньше. Внутренний голос кричит ультразвуком, что идти нужно в обратную сторону — к выходу. Только сначала всё же хочется найти Феликса, схватить шкодливого белобрысого друга за ухо и вывести его на свежий воздух. А потом можно будет отпустить себя, облегчённо выдохнуть и высказать всё, что Хёнджин об этом думает.       Атмосфера в клубе весьма специфичная. Если постараться абстрагироваться от пестрящих своей или телячьей кожей посетителей, то можно заметить дорогую и кричащую о роскоши обстановку. Стены украшены тёмно-красными плотными гардинами, мебель повсюду сплошь в чёрных оттенках кожи и лакированного дерева. Мысль о том, что попасть в подобное место просто так, без приглашения, практически невозможно, проскакивает в голове лишь на мгновение. Им с Феликсом прямо перед входом выдали VIP-бейджи для личных гостей владельца заведения, хотя у остальных на руках надеты разноцветные браслеты. В цветах Хёнджин даже не пытался разобраться. Единственной его целью до текущей секунды остаётся покинуть здание и никогда близко к нему не подходить.       Когда удаётся чуть восстановить дыхание и успокоиться от первоначального шока, происходит первый казус. Хёнджин, продолжая оглядываться по сторонам в поисках Феликса, попадает в поток внезапно воодушевившейся толпы, резво направляющейся в сторону одного из коридоров. Волна движения подхватывает его, заставляя быстро семенить ногами. На середине узкого прохода ему удаётся сделать шаг в сторону, чтобы просто прижаться к стене и пропустить бегущий люд позади него.       Тут происходит второй казус, выбивающий из колеи окончательно. Хёнджин спотыкается обо что-то и чуть ли не падает навзничь, пока его не подхватывают со спины, возвращая в вертикальное положение. Своего спасителя ему так и не удаётся уследить, зато под ногами оказывается вполне себе реальный человек, облачённый в кожаные трусы и умело лавирующий на четвереньках среди толпы. Вероятно, об него Хёнджин и споткнулся. Совсем молодой парень, навскидку даже моложе его, испуганно поднимает на Хёнджина глаза, а увидев VIP-бейдж, рассыпается в извинениях и чуть ли не целует ему обувь.       Хёнджин таращится на него как на умалишённого, теряется в моменте и суматошно отходит на шаг назад, в результате сталкиваясь ещё с несколькими посетителями. Одна из женщин в чёрном кожаном боди останавливается совсем рядом и игриво смотрит в его сторону. Протягивает руку, с силой обхватывает длинными холодными пальцами подбородок Хёнджина, прищуривает глаза и, с интересом рассматривая его лицо, произносит:       — М-м-м… Хорошенький.       Врождённая гордость подкидывает не самую здравую для текущей ситуации идею — сдерзить и ответить: «Я знаю». Он не нуждается в оценке своей внешности от тех, кто ему неинтересен. Но Хёнджин, решив всё же держать себя в руках, а заодно и язык за зубами, просто резко отстраняется. Всем своим видом демонстрирует, что трогать его было плохой затеей. Женщина, огорчённо цыкнув, выпускает из хватки подбородок, отворачивается и уходит в первоначальном направлении. По телу проносится разряд отвращения, заставляя передёрнуть плечами.       Наконец-то вжавшись в стену, мысленно представляя себя невидимкой, Хёнджин прикрывает глаза и вновь обхватывает себя руками. Пытается делать тот минимум, на что его организм, находящийся на критической отметке стресса, ещё способен — дышать.       Вдох-выдох. Ничего сложного. Только почему-то это даётся с трудом. То ли царящая атмосфера так давит на него, то ли просто не хватает кислорода от переизбытка посетителей в заведении.       Когда шум шагов постепенно затихает, Хёнджин осмеливается открыть глаза. Рядом уже не осталось ни парня, ползающего на коленях, ни бегущих в одном направлении и звенящих цепями гостей заведения. Уже легче. Сердце по-прежнему бьётся загнанным в клетку кроликом, в чём нет ничего удивительного, особенно после таких бестактных прикосновений и чрезмерной наготы перед глазами. Выдохнув остаток углекислого газа, Хёнджин вдыхает заново полной грудью. И только сейчас замечает, что бейджа на нём больше нет. Интересно, в какой момент он его потерял?       Вероятно, всему виной оказалось последнее столкновение. Маленькая табличка и без того держалась на честном слове, а точнее — на сплетённой нити его пуловера. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего угрожающего для своей чести и достоинства, Хёнджин опускается на колени и в приглушённом свете начинает рыскать по полу ладонями. Было бы легче, если бы бейдж не был в тех же оттенках, как и всё его окружающее. Он продолжает на ощупь искать потерянную вещь, пока под его руки не попадают вычищенные лакированные туфли.       Замерев на месте, Хёнджин медленно поднимает взгляд выше. Перед глазами возникают чёрные выглаженные брюки на крепких бёдрах, такой же пиджак и жилет на сильной груди, чёрная рубашка с галстуком, на котором на мгновение сверкнуло что-то металлическое — вероятно, такой же бейдж, массивная шея, и… альвеолы лёгких окончательно схлопываются, не позволяя сделать ни единого нормального вдоха.       Таких притягательных людей Хёнджин ещё не встречал. Мужчина, возвышающийся над ним скалой, достаточно красив по всем меркам Хёнджина. Жёстко очерченные скулы, мягкий рот с чёткой линией пухлых губ, крупный нос, сверкающие чем-то запретным глаза и чёрные, идеально уложенные волосы, лишь прядь чёлки спадает на высокий лоб. Совершенство.       На вид незнакомец выглядит значительно старше, возможно, лет на пять или чуть больше. А может, такой образ создаёт его крепкое телосложение. Снисходительно, но с толикой интереса, мужчина смотрит сверху вниз, разглядывая Хёнджина с высоты своего роста. А Хёнджин так и продолжает сидеть на коленях, зачем-то уложив ладони на бёдра и приоткрыв рот, и зачарованно хлопает глазами. Продолжается это недолго. Чуть усмехнувшись и склонив голову набок, мужчина протягивает руку к лицу Хёнджина и обводит кожаной перчаткой линию его челюсти.       Его прикосновение ощущается иначе. Оно осторожное. Хёнджин бы даже сказал — заботливое. А тёмный взгляд настолько глубокий и завораживающий, что отвести глаз просто не остаётся возможности, как, собственно, и желания.       Очередной шум приближающейся толпы приводит в чувства. Хёнджин мельком бросает взгляд в сторону холла, суетливо ёрзая на месте. Мужчина, стоящий перед ним, тоже оборачивается через плечо на чей-то голос. Коротко кивает и, возвратившись взглядом к Хёнджину, дарит ему обескураживающую улыбку, обнажающую ямочки на щеках. В заключение подмигивает, прежде чем уйти. Сумасшествие какое-то.       Подскочив на ноги, Хёнджин озирается по сторонам. Бейдж найти уже вряд ли удастся. Скорее всего, его кто-то поднял в толпе. А даже если не поднял, то чёрт с ним. Если получится найти Феликса, можно будет просто попросить новый. Желание получить другой бейдж Хёнджин пока не старается идентифицировать для себя как намерение остаться. Он делает неуверенный шаг в сторону комнаты, куда торопились присутствующие, и замечает в отдалении вход с вывеской бара, расположенный на другом конце помещения. Там-то, скорее всего, и зависает Феликс, как самый заядлый любитель пропустить пару бокальчиков коктейля. Остаётся только добраться до бара и ни с кем больше не столкнуться.       Только судьба Хёнджина сегодня не собирается быть благосклонной к нему. Стоит ему ступить в зал, разделяющий узкий коридор и помещение с баром, внимание привлекает свист, разрезающий воздух, и следующий за ним человеческий крик. Мучительный, громкий и холодящий все внутренности. Хёнджин вздрагивает, морщится от растекающейся внутри него фантомной боли и чувствует, как собственные кости осыпаются гипсовой крошкой, припечатывая ноги к полу. Словно в замедленной съёмке, он поворачивается на источник звука.       Лучше бы, конечно, он этого не делал.       Зал, где Хёнджин оказался, темнее, чем основной холл заведения. Вокруг имитированной круговой сцены расставлены стулья, на которых сидят облачённые в одежду посетители. Кто-то закинул ногу на ногу, кто-то просто вальяжно откинулся на спинку и расслабленно наблюдает за происходящим на сцене. Вторая половина присутствующих — обнажённая или сохранившая на себе клочки ткани — расположилась у первых в ногах или на коленях. Большая же часть находящихся здесь из-за нехватки стульев просто стоит вдоль стен с пугающими улыбками на лицах.       На сцене расположен деревянный крест, на котором распят полностью обнажённый парень — с виду стройный, но не лишённый мускулатуры, с каштановыми волосами. На его спине уже алеет яркая полоса, и что-то подсказывает Хёнджину, что она будет далеко не последней. Около парня стоит мужчина крепкого телосложения, в чёрных кожаных брюках, с пояса которых свисают несколько массивных металлических цепей. Накачанную грудь мужчины обтягивает футболка-сетка, а завершает образ безрукавка из красной кожи, на спине которой красуется надпись «DominAte».       Мужчина невысок, но определённо красив и хорошо сложен. Его мощные руки в чёрных полуперчатках крепко удерживают хлыст. Да, Хёнджин в этом абсолютно уверен — он видел такие, когда увлекался верховой ездой. Сам, правда, никогда не использовал, потому что было жаль ни в чём не повинных животных, а тут… живой человек вообще-то!       Слов просто не находится. Они ведь живут в двадцать первом веке, а не во времена, когда провинившихся допустимо было демонстративно наказывать кнутом или палками. Однако, при всей мерзости разворачивающейся картины, Хёнджин никак не может отвести взгляд. И вздрагивает всем телом, когда хлыст, свистнув в воздухе, опускается на спину прикованного парня во второй раз. Только теперь за задушенным криком Хёнджин слышит… стон? Точно, томный стон наслаждения.       Что? Это же не может приносить удовольствие, ему просто показалось. Или нет?       Все мысли разом покидают голову Хёнджина. В черепной коробке пульсирует зияющая пустота, разбавляемая звуками рассекаемого воздуха, ударов хлыста, криков и следующих за ними стонов. Публика похвально посмеивается и присвистывает, словно наблюдать за подобным им очень нравится. Когда прикованный к кресту парень лихорадочно поворачивает голову в другую сторону, глаза улавливают слабое подобие улыбки. Больной, нездоровой, но улыбки.       Раскрыв глаза и рот, Хёнджин стойким оловянным солдатиком застывает на месте, желая провалиться сквозь землю, но оставаясь не в состоянии сдвинуться ни на шаг. Он просто смотрит и вздрагивает на каждом ударе, словно бьют сейчас его, а не прикованного на сцене.       Сколько продолжается эта пытка, Хёнджин осознаёт с трудом. Минуту, пять или все тридцать — время словно остановилось. Всё кажется каким-то нереальным кошмарным сном, из которого никак не удаётся выбраться. Хёнджин даже пробовал себя щипать за бедро. Не помогло. После очередного удара на спине парня темнеют чёрно-красные кровавые капли и медленно скользят тонкими дорожками по травмированной коже. И это для тонкой натуры Хёнджина оказывается чем-то слишком за гранью его понимания.       На талии внезапно ощущается невзначай опустившаяся чужая рука. Даже это прикосновение уже не кажется чем-то отвратительным и недозволенным. Приблизившееся тепло чужого тела согревает спину, а приятный древесный аромат парфюма с нотками цитруса и мяты пробирается в лёгкие и добавляет тот минимум спокойствия, который Хёнджин так отчаянно искал в себе. Рвано выпуская воздух из лёгких, он даже расслабляется на мгновение и задумывается, что был бы не прочь просто отвернуться от всей ужасающей его картины, зажмуриться и вжаться всем телом в стоящего позади.       Ухо опаляет горячим дыханием. До приятной волны мурашек, лишающей контроля над телом. Вместо должного спокойствия Хёнджина начинает слегка потряхивать от переизбытка эмоций и нехватки тактильного контакта. Хочется, чтобы его обняли и приласкали. Словно прикосновения могут помочь вырваться в реальность и наконец сдвинуться с места. К разгорячённому дыханию присоединяется глубокий, бархатистый мужской голос, тихо шепчущий на ухо:       — Нравится?       — Что? — теряется Хёнджин, пытаясь собрать свои мысли в приличный набор слов. — Ему же больно.       — Думаю, что приятно ему немного сильнее, — с усмешкой отвечает стоящий позади.       — Кто этот парень? — дрожащим голосом вырывает из себя Хёнджин. — Он что, мазохист?       — Парень? — слышится вопрос с усмешкой. — Это Сынмин. Большая шишка, между прочим. Но есть у него тайные пристрастия и склонности к мазохизму. А Чанбин со своими садистскими замашками прекрасно с ним справляется.       — Кошмар какой-то, — на выдохе произносит Хёнджин.       Рука на талии скользит более уверенно, задевая и натягивая вытянутые нити пуловера. Хёнджин даже не пытается обращать на это внимание, даже когда чужая ладонь оказывается под верхней кофтой и аккуратно сжимает его талию через тонкую ткань майки. С усилием заставив себя оторваться от сцены, Хёнджин кидает короткий взгляд через плечо — его удерживает в равновесии тот самый мужчина, которого он встретил в коридоре. Незнакомцу будто вовсе не интересно представление. Он горящими глазами рассматривает самого Хёнджина, а когда опускает взгляд ниже, удивлённо приподнимает брови.       — Как ты вообще попал сюда, зайчонок? — с глубокой хрипотцой уточняет мужчина.       — Я… Я просто в бар шёл, — испуганно шепчет Хёнджин, вспоминая о своей первоначальной цели. Бегло кидает взгляд на горящую вывеску над приоткрытой дверью, до которой осталось всего пара десятков метров, и кивает в ту сторону.       — А где твой браслет? — не сдаёт позиции незнакомец и обхватывает свободной ладонью его правое запястье.       — Мне его не выдавали.       Покачивая головой, Хёнджин наконец осознаёт своё положение. Он без опознавательных признаков стоит в зале с публичной пыткой хлыстом, ещё и в объятиях незнакомого мужчины. Только почему-то рядом с этим человеком чувствуется нарастающее внутреннее спокойствие.       — Пойдём, — усмехается мужчина, — я доведу тебя до бара, пока ты не упал в обморок и смог наконец выдохнуть.       В баре становится легче дышать благодаря кондиционерам в потолке, активно выдувающим воздух. Свет здесь более мягкий, по периметру расставлены небольшие столики красного цвета, рядом с которыми расположены чёрные кожаные диваны. Свободных столов в помещении нет. Хёнджин, суматошно озираясь по сторонам в поисках Феликса, не улавливает ни малейшего намёка на знакомую белобрысую макушку друга. Зато контингент здесь мало отличается от остального — полуголые парни и девушки следуют по пятам за своими «хозяевами», а некоторые ползут на четвереньках за туго натянутым поводком.       Стоит только его сопровождающему подойти к одному из столов, как отдыхающие там приветственно кланяются, извиняются и покидают свои места. Мужчина опускается на один из двух диванов и рукой приглашает Хёнджина присоединиться за его столик. Что ж, других мест всё равно нет, а Феликс рано или поздно должен появиться именно здесь. Хёнджин опускается на соседний диван, скромно сцепляет ладони в замок и укладывает их на колени. Нервное возбуждение не позволяет успокоиться, так что он, покачиваясь вперёд-назад, продолжает искать Феликса глазами.       — Что-нибудь выпьешь? — привлекает к себе внимание мужчина, задумчиво разглядывая барную карту, оставленную на столе.       — Да, — соглашается Хёнджин, — «Секс на пляже», — и уже тише добавляет: — если тут такое подают, конечно.       Мужчина заливисто смеётся и отбрасывает на стол барную карту.       — Интересный выбор. Здесь подают всё, как и в любом другом заведении, — по-доброму отвечает он. — Так, может, всё же расскажешь, как ты оказался здесь?       — Я… — задумывается Хёнджин, пока смысл вопроса не доходит до него окончательно. Он по-прежнему без каких-либо опознавательных знаков и явно выделяется из общей массы. — Я пришёл с другом, Феликсом. Только потерял его практически сразу.       — Ах, ты, наверное, Хёнджин? — откидываясь на спинку и вытягивая вдоль неё руки, спрашивает мужчина.       — Да, — кивает Хёнджин. — А как вы узнали?       — Это моя работа, — пожимает плечами незнакомец, — знать всех в лицо и по именам.       Загадочный взгляд вновь обращён к Хёнджину. Он ёжится от неловкости — его так открыто рассматривают, что вновь становится не по себе. Зато ситуация облегчается осведомлённостью мужчины о личности Хёнджина. Он не какой-то проходимец и оказался здесь по личному приглашению хозяина клуба. Более того, VIP-посетителей, как он уже успел понять, трогать запрещено. Значит, можно больше не беспокоиться и спокойно дождаться Феликса на этом месте. Желательно в компании рядом сидящего человека, пока ему не выдали новый бейдж.       Хёнджин позволяет себе самую малость — в ответ рассмотреть незнакомца. Дорогой костюм сидит на его статной и сильной фигуре идеально, будто сшит на заказ по индивидуальным меркам. Правая ладонь затянута в цельную синюю кожаную перчатку. На галстуке поблёскивает металлический держатель в виде оскаленной пасти волка. Именно его Хёнджин и принял сначала за бейдж. Интересно, почему волк? Возможно, это знак отличия для разного персонала заведения? На нагрудном кармане чёрного пиджака красуется красная табличка «Sr. Kristopher». Хёнджин делает пометку в голове, что, вероятно, это имя собственное.       — А вы, получается, что-то вроде службы безопасности? — аккуратно уточняет он и поднимает взгляд на загадочное властное лицо.       — Что-то вроде того, да, — со смешком отвечает Кристофер. — Так куда подевался твой бейдж, Хёнджин?       — А, это... — Хёнджин откидывается на спинку дивана и обиженно дует губы, отводя взгляд в сторону. — Я потерял его в коридоре. Как раз искал, когда мы с вами в первый раз встретились.       — Тогда хорошо, что ты попался в мои руки, а не кому-то другому, зайчонок. Иначе всё могло закончиться гораздо плачевнее для тебя.       — Я бы сопротивлялся, — фыркает Хёнджин, — и громко кричал.       — Чем привлёк бы ещё больше внимания к своей персоне, — усмехается Кристофер. — Не хочу тебя пугать, но половина присутствующих здесь как раз предпочитает ломать и укрощать особо строптивых.       — А вы? — зачем-то спрашивает Хёнджин и прищуривается, смотря прямо в глаза. — Тоже любите?       — Нет, — спокойно отвечает тот.       — А такое? — Хёнджин кивает в сторону выхода из бара. Туда, где, по всей видимости, всё ещё продолжается представление, судя по доносящимся восторженным и ободряющим крикам зрителей.       — Что? — Кристофер оборачивается в ту же сторону и с пониманием возвращает взгляд к Хёнджину. — Публичные порки с телесными повреждениями? Нет, это тоже не моя тема.       Простая игра слов не позволяет Хёнджину задуматься, есть ли в ответе Кристофера хоть малейший подвох. В конце концов, он здесь вроде как охранник и не обязан увлекаться той сферой, в которой трудится. Каждый зарабатывает как может. Зато полученная информация позволяет окончательно расслабиться и улыбнуться.       «Ну хоть один нормальный чувак среди толпы умалишённых», — думает Хёнджин про себя и начинает уважать Кристофера чуть сильнее.       На несколько минут за их столиком воцаряется молчание. Хёнджин не находит, что такого дельного можно сказать или спросить, а нарушать тишину своими глупыми вопросами и переживаниями отчего-то боязно. Он просто рассматривает интерьер и окружающих людей по сторонам. Временами удивлённо поднимает брови или открывает рот. Но за прошедшее время он успел немного привыкнуть к весьма специфичному контингенту, поэтому реагирует на всё уже не так бурно.       Официанты в уже знакомых кожаных трусах передвигаются по бару в основном на четвереньках, когда не нужно нести большие подносы. Некоторые остаются около столиков посетителей и позволяют использовать свою спину в качестве дополнительного стола или подставки для ног. Это зрелище ошеломляет в глубине души — неужели кто-то по доброй воле может согласиться на подобное обращение с собой? Но Хёнджин этого не показывает, стараясь сохранять внешнее спокойствие.       Их заказ до сих пор не принесли. Горло от частого дыхания через рот уже немного пересохло, и Хёнджин не отказался бы поскорее обхватить коктейльную трубочку губами и сделать пару глотков напитка. А ещё лучше — затянуться после этого сигаретой, хоть он и не курит. Но это точно должно помочь успокоиться. Не зря же половина курящих имеет никотиновую зависимость именно во время стресса.       — Дыши через нос, Хёнджин, — как бы невзначай вырывает его из мыслей властный голос Кристофера.       Хёнджин поворачивается к нему, хлопая глазами, но рот прикрывает. Кристофер будто и не смотрит на него, что-то задумчиво печатает в телефоне, а потом убирает смартфон и поднимает ответный взгляд.       — Полезная и правильная привычка, знаешь ли. Так что, твой друг Феликс не предупредил тебя о формате клуба, когда приглашал на вечер?       — Нет, — качает головой Хёнджин. — И как только я найду его, придушу своими руками…       — Ну-ну, — расплывается в улыбке Кристофер, — не горячись. А вдруг ему понравится? Нужно придумать что-то более интересное…       — Да нет, — отмахивается Хёнджин от этой мысли. — Он, конечно, бывает немного еб… кхм, неуравновешенным. Но такое точно никогда не входило в его интересы.       — Тогда почему он привёл тебя именно сюда? — резонно уточняет Кристофер. — В тихом омуте черти водятся.       И Хёнджин действительно задумывается. Феликс рассказывал, что его брат — врач-стоматолог. Что у него своя частная клиника в центре Сеула. А ещё он владеет элитным клубом, куда без особого приглашения не попасть. Неужели и сам Феликс не знал, чем именно увлекается его брат? Но об этом лучше спросить лично, а не строить догадки в отсутствие друга и надумать себе лишнего.       — А здесь много других помещений? — зачем-то спрашивает Хёнджин, снова оглядываясь по сторонам. Даже в баре он видит несколько дополнительных проёмов, прикрытых шторами или дверьми, где периодически скрываются посетители, парами или в одиночку.       — Ещё несколько. В противоположной стороне центрального холла находится ещё один зал со сценой. И, судя по всему, туда ты не попал, что очень даже хорошо.       — Почему это? — удивляется Хёнджин.       — Там в самом разгаре проходило другое представление с девушкой в главной роли. Лия совсем молода, но анкету на поиск постоянного доминанта пока не заполняла. И пару раз в месяц приходит сюда в качестве модели. У неё весьма обширная аудитория и специфические вкусы. А ещё минимальный список табу, чем не может похвастаться и половина присутствующих сабмиссивов. Так что желающих на её кандидатуру здесь достаточно.       — Тоже порка? — хмурясь, уточняет Хёнджин.       — Порка — это вообще самая малость допустимого в этом сообществе. И если тебя так впечатлила именно она, то я не уверен, что ты справился бы с увиденным в той комнате.       — А там что? — кивает Хёнджин в противоположную сторону, справа от барной стойки.       — Там комнаты для VIP-свиданий. Если интересно, я могу показать тебе, — хитро улыбаясь, предлагает Кристофер.       — Нет, — резко отвечает Хёнджин и часто мотает головой. А потом внезапно воодушевляется и спрашивает: — А вдруг Феликс сейчас там?       — Не думаю, — спокойным голосом на корню убивает идею Кристофер. — Иначе я бы знал об этом.       Тяжело вздохнув, Хёнджин сосредоточивает взгляд на стоящем перед ним столе и поджимает губы. Чёртов Феликс Ли и его безопасность не выходят у него из головы. Этот лучезарный веснушчатый дурак, похожий на невинного ангелочка и нарядившийся в чёрную прозрачную водолазку со стразами, мог угодить в холодные лапы кого угодно в этом заведении. Может, стоит пройтись по комнатам, а не сидеть за столиком в относительном спокойствии? А вдруг именно сейчас Феликса распяли на том самом кресте и собираются пороть?       Задумчивый, тревожный взгляд поднимается выше и выхватывает из толпы приближающуюся фигуру. Сфокусировавшись, Хёнджин узнаёт мужчину в кожаных штанах и красном жилете — того самого, что ранее держал в руках хлыст. Паника мгновенно парализует тело, пульсируя в висках. «Бежать!» — кричит внутренний голос. Но Хёнджин не в силах пошевелиться. Он лишь съёживается на месте, пытаясь стать меньше или вовсе исчезнуть под пристальным взглядом приближающегося.       — Крис, — хрипловато здоровается мужчина и протягивает руку, — давно не виделись.       — Чанбин. — Кристофер отвечает рукопожатием. — Пару недель всего, — слегка усмехается он. — Как прошёл отпуск?       — Спинка у Сынмина поджарилась на солнышке, — хохочет мужчина, — и сегодня оказалась особенно чувствительной.       — Кстати. — Кристофер переводит взгляд на Хёнджина. — Это Хёнджин. Он сегодня гость господина Бана.       — Какой милашка, — хмыкает Чанбин, а Хёнджин лишь неловко кивает болванчиком в качестве приветствия. — Ну, хорошо вам провести время, а мне пора заняться обработкой ран моего саба.       Мужчина довольно улыбается и подмигивает Хёнджину, отчего в жилах стынет кровь. А затем уверенным шагом направляется к входу в помещение с VIP-комнатами, о которых ранее упоминал Кристофер. Его широкая спина скрывается за полупрозрачным красным занавесом, и Хёнджин, зажмурившись на несколько секунд, наконец позволяет себе облегчённо выдохнуть. Напряжение, сковывавшее плечи, постепенно отпускает, но сердце всё ещё продолжает биться слишком быстро. Осторожно приоткрыв глаза, он переводит взгляд на Кристофера, который, похоже, вовсе не разделяет его волнения.       Кристофер спокойно наблюдает за ним с лёгкой усмешкой на губах, будто заранее знал, какую реакцию вызовет встреча с этим человеком. Хёнджин хмурится, пытаясь совладать с разбушевавшимися эмоциями, и безмолвно вопрошает, стоит ли ожидать ещё большего шока от этого вечера.       — Саба… Слово-то какое, — бубнит он себе под нос. — Неужели нельзя как-то по-человечески?       — Саб или сабмиссив звучит более поэтично, чем просто раб или рабыня. Не находишь? — невозмутимо произносит Кристофер. Вряд ли ему нужен ответ. Скорее, вопрос был задан более риторически. — Хотя это в любом случае остаётся на усмотрение доминанта.       — Я могу отлучиться на пару минут? — спрашивает разрешения Хёнджин, не осознавая, зачем вообще ему необходимо чьё-то одобрение.       — Конечно, — пожимает плечами Кристофер. — Вход в туалетные комнаты слева от бара. На таблички не засматривайся. Тебе лучше посетить ту, где нарисован ошейник.       В туалете Хёнджин задерживается дольше, чем следовало. Хорошо, что перед выходом из дома он так и не воспользовался косметикой — благодаря этому теперь можно спокойно умыть лицо холодной водой. Он остаётся у зеркала ещё минут десять, внимательно разглядывая себя в отражении, стараясь дышать ровнее и привести мысли в порядок. Однако собраться с силами не удаётся, а подступающая в отсутствии Кристофера нервная дрожь уже пробирает спину. Был бы он в комнате совсем один, справиться с собой было бы намного проще. Но мимо него то и дело проходят обнажённые «сабы» — это слово прочно засело в голове.       Юный парень, чьё худое тело облачено в короткие кожаные шорты и портупею, а на сосках поблёскивают металлические шарики пирсинга, останавливается рядом, внимательно изучая их отражение в зеркале, и пытается поправить свою причёску. Время от времени он бросает любопытные взгляды на внешний вид Хёнджина, явно не узнавая его среди привычных обитателей заведения.       — Новенький? — загадочно спрашивает парень, одаривая его добродушной улыбкой.       — Нет, — тихо отвечает Хёнджин. — Я просто гость.       — М-м-м, — задумчиво тянет парень, чуть прищурившись. — Мы все когда-то были просто гостями, — усмехается он и, не сказав больше ни слова, неторопливо удаляется из помещения.       Они здесь все ненормальные — в этом Хёнджин уже убедился. Но смириться с этим фактом всё равно непросто. В обычной жизни эти люди наверняка выглядят совершенно иначе. Несколько знакомых лиц, часто мелькающих на телевидении, он точно успел заметить. Один из тех, кто теперь фривольно расхаживает в кожаных трусах и ошейнике, на кольце которого закреплены две тонкие цепи с металлическими зажимами для сосков, — советник какого-то министра, Хван Ин Ёп. Ещё парочка медийных личностей и даже представители крупных конгломератов. Всё это… слишком.       Чуть увлажнив бальзамом пересохшие губы, Хёнджин поправляет растрепавшиеся волосы. Удлинённые обесцвеченные пряди ещё немного влажные на концах от воды и слегка завиваются. Он заправляет их за уши, стараясь пальцами придать причёске хоть какой-то порядок. Подушечки случайно задевают мочку уха, цепляя маленькую серёжку-гвоздик. В тот же миг по телу пробегает дрожь — фантомное воспоминание горячего дыхания и томного, глубокого голоса, успокаивающе нашёптывающего вовсе не утешающие слова в демонстрационном зале, накрывает с новой силой.       Пальцы медленно опускаются по лицу, скользят по скуле — там, где его касалась рука Кристофера, затянутая в синюю кожаную перчатку. Даже сейчас это ощущение кажется таким ярким, таким живым, словно всё произошло всего пару секунд назад.       Хёнджин резко мотает головой, пытаясь стряхнуть наваждение воспоминаний, пока окончательно не утонул в них. Ладони потеют от переизбытка эмоций, накрывших его с головой. Нервный тремор пробегает по всему телу, и Хёнджин, пытаясь успокоиться, потирает дрожащие руки о джинсы. Влага исчезает с кожи, но внутреннее напряжение остаётся.       Нет, так не пойдёт. Лучше вернуться в бар. Оставаться рядом с тем загадочным мужчиной, если он ещё не ушёл, кажется сейчас самым разумным решением.       Кристофер — особенный. С одной стороны, его следовало бы бояться — беспрекословная властность искрит в его взгляде и ощущается в каждом движении. С другой — таких людей слушаются. Они подчиняют не словами, а самой своей сущностью. Таинственной аурой. Внутренней силой и непоколебимой уверенностью в себе. А ещё… рядом с ними ощущается странное спокойствие. Даже сейчас, несмотря на всю окружающую суматоху, Хёнджин представляет себя с Кристофером как за каменной стеной. И, наверное, именно поэтому ему хочется держаться ближе. Не отступать от Кристофера ни на шаг.       Проведя в последний раз ладонями по волосам, Хёнджин глубоко вздыхает и выходит из туалетной комнаты. В баре стало душно и тесно — кажется, большая часть посетителей разошлась из демонстрационных залов в поисках отдыха. За их столиком тоже прибавилось народу. На диване, где ещё недавно сидел сам Хёнджин, теперь расположился Кристофер, а на втором — очередная странная парочка. Атмосфера вокруг будто сгустилась, и дышать снова становится слишком тяжело.       Подходя ближе, Хёнджин внимательно рассматривает два новых лица.       На диване, вольготно откинувшись на спинку, сидит молодой парень, небрежно закинув ногу на ногу. Он явно моложе Кристофера, но в его диковато-холодном взгляде чувствуется та же властность и сила. Только спокойствия и доверия он почему-то не вызывает. Чёрные волосы парня уложены гелем, хотя несколько прядей выбиваются из общей массы, придавая образу лёгкую небрежность. Обтягивающая чёрная водолазка подчёркивает подтянутый торс, а узкие бёдра обтянуты кожаными брюками. На шее, поверх ткани, поблёскивает красным массивная цепь, улавливая свет ламп.       В левой руке парень удерживает поводок, кончик которого скрывается за спинкой дивана, а правой, на которой надета красная кожаная перчатка, зарывается в растрёпанные русые волнистые волосы своего саба, небрежно перебирая пряди.       На полу, покорно сидя на пятках, второй обнимает руками ноги своего хозяина. Его грудь едва прикрывает почти незаметный кроп-топ телесного цвета, сливающийся с кожей, а на округлых бёдрах плотно сидят короткие чёрные кожаные шорты. Он довольно прикрывает глаза, словно смакует момент, и послушно подставляет голову под ленивые ласки сидящего над ним. Наверняка наслаждается своим положением.       За несколько шагов до дивана Хёнджин, оглядывая толпу, принимает для себя очередное решение. Они все не просто ненормальные. Они психически нездоровые. И нужно делать отсюда ноги как можно скорее.       Как бы он ни старался сохранить самообладание, отвращение всё же прорывается наружу. Его лицо непроизвольно кривится, губы поджимаются от отчаяния, а плечи передёргивает. Хёнджин быстро оглядывает бар, выискивая Феликса, но тот, похоже, ещё не появлялся. Да и то, что друг обязательно должен появиться именно здесь, уже не кажется таким неоспоримым фактом. Остаётся лишь вернуться взглядом к Кристоферу и постараться как можно культурнее попрощаться, попросив проводить его до выхода.       Кристофер, словно ни в чём не бывало, невозмутимо поднимает глаза на Хёнджина и хлопает ладонью по дивану рядом с собой. Приглашает присесть?       Хёнджин на мгновение напрягается, хмурит брови, но всё же опускается рядом. Раньше сидеть на этом диване в одиночестве было достаточно комфортно, но теперь его бедро касается небрежно откинутой ноги Кристофера. Жар его тела ощутимо пробирается сквозь одежду, пронизывая чувствительную кожу и оставляя фантомные ожоги.       Волнительно. Или это просто стресс так сказывается?       Смущённо кашлянув, Хёнджин собирается сказать пару слов на прощание, но его внезапно опережают.       — Хёнджин, познакомься, — деловито представляет незнакомцев Кристофер. — Это мои друзья. Чонин. — Он указывает на парня, развалившегося на диване. — И его верный пёсик — Джисон-и.       — Добрый вечер, — буркает Хёнджин, чувствуя, как напряжение вновь накатывает волной.       Взгляд Чонина слишком пристальный, слишком острый и изучающий — настолько, что снова хочется провалиться сквозь землю. Хёнджин задумывается. Есть ли вообще из этого заведения выход, кроме как упасть в самое адское пекло, где вариться в котлах будет намного приятнее, чем находиться в клубе? Он сжимает ноги вместе, влажные ладони обхватывают колени, поглаживая ткань джинсов в нервной попытке хоть как-то себя успокоить.       — Какой милый, — с усмешкой тянет Чонин и хищно прищуривает глаза, придавая выражению лица толику лисьей хитрости.       Снова «милый». Они другие слова вообще знают?       — Давненько у тебя никого не было, Крис.       — Я не… — вспыхивает Хёнджин.       Но его останавливает сильная рука, на мгновение опустившаяся на бедро. Ладонь Кристофера плавно скользит вверх, сжимая мякоть мышцы пальцами, и так же бесследно исчезает. Хёнджин замирает, глупо приоткрывает рот и опускает взгляд на свою ногу, пытаясь осознать, действительно ли это только что произошло.       — Ты всё не так понял, Чонин, — спокойно отвечает за него Кристофер с едва заметной ноткой предупреждения. — Хёнджин не мой. Он, между прочим, гость владельца заведения.       За столом раздаются тихие сдавленные смешки. Чонин даже не пытается скрыть веселья — он откровенно смеётся, наслаждаясь моментом. Джисон хоть и старается сохранить видимость покорности, прячет лукавую улыбку за коленом своего хозяина. Даже Кристофер, кажется, вот-вот поддастся общему настроению. Его плечи едва заметно подрагивают, словно он пытается удержать подступающий смех.       Хёнджин раздражённо оглядывает присутствующих, пытаясь понять, что именно вызвало такую реакцию. Обида нарастает неприятным, колючим комком в груди. Он хмурится и резко отворачивается, стараясь не вслушиваться в разговор. Но фразы всё равно доносятся урывками до сознания. Чонин, кажется, говорит о том, как было бы забавно поучаствовать в одном из представлений. Хёнджин передёргивает плечами и пытается сосредоточиться на вновь прибывающих гостях.       Внезапно на столе появляются бокалы. Официант аккуратно расставляет их и остаётся на месте, склонив голову.       Хёнджин с облегчением тянется к напитку, но не успевает — Кристофер берёт его первым. Медленно делает глоток, будто нарочно затягивает момент, несколько секунд смакует вкус. А затем с тихим рыком ставит бокал обратно и легко подталкивает его по скользкой поверхности столика официанту.       — Я просил безалкогольный, Чон Вон, — со сталью в голосе рычит Кристофер. — Давно в списке свободных сабов не был?       — Простите, Господин Кристофер. — Официант мгновенно опускается на колени. Он низко кланяется, не осмеливаясь поднять глаза. — Если позволите, я всё быстро исправлю.       Кристофер лениво отмахивается:       — Брысь отсюда.       Стакан исчезает со стола так же быстро, как появился. Хёнджин же злится. Раздражение накатывает на него горячей волной, сжигая остатки благоразумия. Он резко поворачивается к Кристоферу и адресует ему твёрдый, нечитаемый взгляд. Тот с лёгким удивлением поднимает глаза в ответ. Ждёт объяснений подобной реакции.       — Господин Кристофер, — шипит Хёнджин с долей сарказма, — а если я хотел именно алкогольный?       Но ответа не следует. Только взгляд. Глаза Кристофера темнеют, прищуриваются, медленно скользят по лицу Хёнджина, задерживаются на губах, спускаются ниже, будто оценивая. Возникает замедленная, едва уловимая пауза. За долю секунды Хёнджин чувствует, как по коже пробегает нервная дрожь. Желание извиниться вспыхивает в голове — абсурдное, чуждое. Или… просто опуститься на колени, как тот официант. Но Кристофер спокойно отворачивается, словно ничего не произошло, и продолжает разговор с сидящими рядом.       Это ненормально. Это пугает, парализует, сводит с ума. Всё вокруг кажется абсолютно неправильным. Атмосфера давит, подчиняет, ядовито проникает под кожу. Лишает контроля над собственными реакциями и желаниями. Нужно убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Выбросить этот вечер из памяти, забыть адрес, стереть воспоминания о тех, с кем Хёнджин успел познакомиться. Но в голове возникает новая проблема — внезапно включившийся топографический кретинизм. В таком состоянии он вряд ли дойдёт даже до ближайшей остановки.       — Тебя устраивает твоя жизнь, Сон-и? — невозмутимо спрашивает Кристофер у Джисона, сидящего на полу.       Хёнджин непроизвольно переводит взгляд на «пёсика». Тот сначала смотрит на своего хозяина, будто выпрашивая разрешения, ластится лицом к его колену. И лишь после одобрительного кивка отвечает:       — Да, господин. Я очень счастлив. Спасибо.       — Это замечательно. Главное, чтобы в этот раз тебе было комфортно.       Интересно, о каком «комфорте» идёт речь? Внутри Хёнджина закипает раздражение, смешанное с усталостью. Он ведь надеялся хотя бы на бокал алкоголя, чтобы смочить пересохшее горло. Но его лишили даже этого — без спроса, без малейшего уважения к его желаниям. Первый минус балл Кристоферу в его мысленном списке улетает в мусорную корзину.       Слишком хочется домой. Колени дрожат, руки слабеют, будто выжатые досуха. Возможно, это реакция организма на нескончаемый выброс адреналина, который впервые накрыл ещё в холле заведения, а затем только усиливался. Феликса уже не хочется ждать. В конце концов, он сам первый бросил Хёнджина и исчез в неизвестном направлении. И потом, это же клуб его брата. Здесь явно никого не убивают и не избивают до полусмерти, судя по расслабленным лицам посетителей. Феликс доберётся домой сам.       В последний раз оглядывая помещение бара, Хёнджин делает глубокий вдох, собираясь озвучить своё намерение уйти. Но прежде чем он успевает открыть рот, его накрывает неожиданное чувство облегчения.       К его столику приближается окрылённый Феликс.       Веснушчатое лицо друга пылает восторгом и ярким румянцем смущения, глаза сверкают возбуждением, а губы растянуты в широкой довольной улыбке. Кажется, здесь весело всем, кроме Хёнджина.       — Джинни! — взволнованно восклицает Феликс, почти подпрыгивая на месте. — Ты не поверишь, что я только что видел!       И Хёнджин, возможно, разделил бы этот порыв, если бы не желание прибить белобрысого друга прямо на месте. Желательно несколько раз, чтобы впредь не таскал его по таким заведениям. Вспоминается тот самый кнут. Полоснуть им по спине Феликса сейчас было бы как нельзя кстати. Меняя растерянное выражение на напряжённое, Хёнджин надувает губы, готовясь прямо при всех высказать другу пару ласковых, и оглядывает его прищуренным взглядом.       Волосы Феликса, ещё дома аккуратно стянутые в низкий хвост, уже слегка растрепались и небрежными прядями обрамляют лицо. Его губы припухли — и причина этому очевидна, учитывая мужские руки, уверенно покоящиеся на его талии. На шее красуется непонятно откуда взявшаяся тонкая цепочка, визуально напоминающая чокер или подобие ошейника. Бейдж на груди отсутствует, так же как и у Хёнджина.       Гнев рвётся наружу. Руки чешутся от нетерпения врезать хотя бы по стене и сжимаются в кулаки, а ногти болезненно впиваются в ладони. Но прежде чем он успевает что-то сделать, горячие пальцы накрывают его руку.       Кристофер.       Его прикосновение как и прежде спокойное и уверенное. Словно предупреждающее. Он медленно поглаживает костяшки, чуть надавливая, будто призывая к разуму. Он всегда такой горячий? Или это Хёнджину холодно от нервного отходняка?       — Здравствуй, Феликс, — мягко произносит Кристофер.       Феликс замирает, а прежняя улыбка медленно сползает с его лица.              — Ой, Чан, — внезапно тушуется он и отводит взгляд в сторону. — Не знал, что ты тоже здесь… Спасибо, что присмотрел за Хёнджином.       — Ликси, — предупреждающе-холодным тоном отзывается Кристофер. — Тебе напомнить моё имя?       — Прости, — едва слышно шепчет Феликс. — Крис… Спасибо, что присмотрел за моим другом.       Хёнджин перестаёт дышать.       Крис. Кристофер.       И тут его накрывает осознание.       Это тот самый Чан, о котором Феликс бесконечно рассказывал по вечерам последние несколько месяцев. Человек, который заменял ему отца целый год. Заботливый, строгий, но надёжный брат. Чан, который лично передал Феликсу бейджи на входе, а Хёнджин даже не удосужился взглянуть на этого человека. Тот самый Крис, которого Хёнджин назвал «службой безопасности», в то время как все остальные называли «господином».       Оцепенение охватывает сознание полностью. Мир рушится на глазах. В голове ощущаются удары собственного пульса, отдающиеся по всему телу. Хёнджин медленно поворачивает голову к Кристоферу, шокировано приоткрыв рот, и буквально задыхается. Пытается ухватить губами тот минимум кислорода, необходимый для жизнеобеспечения, но его буквально душит фантомная верёвка на шее. А Кристофер лишь смотрит в ответ снисходительно. Без злости, которой боялся Хёнджин.       Становится стыдно и неловко. И ещё больше неуютно.       Рука Кристофера поднимается, легко касается подбородка Хёнджина, заставляя его закрыть рот. Лёгкая улыбка на губах не предвещает ничего хорошего. Смешки за столом становятся громче — теперь Хёнджин хотя бы понимает их причину. Но даже в этой ситуации Кристофер остаётся спокойным. В его глазах нет насмешки. Лишь тихое удовлетворение, будто он только что завершил удачную игру и наслаждается результатом.       — Через нос, зайчонок, — шёпотом напоминает Кристофер.       Хёнджин резко поворачивается к Феликсу, пытаясь хоть за что-то зацепиться.       — Ликси, я смотрю, ты уже нашёл себе компанию, — обращается к брату Кристофер. — Добрый вечер, Минхо.       — Привет, Крис, — отвечает мужчина, крепче прижимая Феликса за талию ладонью в белой полуперчатке. Второй перебирает цепочку на его шее.       Минхо очевидно привлекателен. В распахнутом классическом чёрном пиджаке, узких брюках с идеально выглаженными стрелками, белой шёлковой рубашке, несколько верхних пуговиц которой расстёгнуты и слегка обнажают крепкую грудь. Чёрный галстук свободно распущен и служит скорее украшением, дополнением к образу. Он выглядит словно бог порока. Тёмные волосы, отливающие светом красных ламп, обрамляют спокойно-расслабленное лицо. Его взгляд — хитрый, соблазняющий. Любящий поиграть. Даже сейчас Минхо доволен своей добычей и выпускать её из лап, кажется, не собирается.       Он лениво осматривает присутствующих, задерживает взгляд на Джисоне и криво ухмыляется.       — О, Сон-и! Неужели белку посадили на поводок, и теперь она лает по команде?       Джисон смущённо опускает глаза, а Чонин, не разжимая пальцев в волосах «пса», коротко бросает:              — Джисон-и, скажи «гав».       Без тени колебаний Джисон поворачивается к Минхо. Устроившись удобнее на пятках, он поднимает руки с колен, складывая их по-собачьи на груди, и чётко, послушно произносит:       — Гав!       Кристофер, Чонин и Минхо довольно смеются, а Джисон получает одобрительное поглаживание по голове. Ненормальные. Если Хёнджин не уберётся отсюда немедленно, его психика просто сдастся и капитулирует. В ближайшей психиатрической лечебнице, возможно, уже готовят для него отдельную палату. А спокойный сон без кошмаров покажется недосягаемой роскошью.       — Феликс, я думаю, что нам уже пора, — осторожно говорит Хёнджин, но Феликс тут же грустнеет. Его плечи мгновенно поникают, а на лице мелькает тень разочарования.       Поднимаясь с дивана, Хёнджин рывком выдёргивает руку из крепкой хватки Кристофера. На коже всё ещё ощущается его жар, словно прикосновение оставило невидимый ожог. Становится странно пусто. Будто забрали что-то важное, оставив после себя только липкий осадок. И от этого только хуже.       — Спасибо за вечер. А вам, Кристофер, отдельная благодарность за… компанию.       — Ну что ты, зайчонок, — с теплотой в голосе отвечает Кристофер. Почти ласково, но всё же с некой хищностью, пробирающей до мурашек. — Мне приятно слышать твою благодарность. Я бы хотел, конечно, слышать её чаще…       Он делает едва заметную паузу, прежде чем, словно невзначай, добавить:       — Но прежде чем я вызову вам такси, может, оставишь мне свой номер телефона?       Протянутый смартфон почему-то кажется весомее, чем обычный гаджет. Словно это крючок. Ловушка для Хёнджина. И где-то на задворках сознания он это прекрасно понимает. Но его пальцы всё равно послушно набирают цифры и совершают прозвон до глухого сигнала в кармане. Только позже он, возможно, осознает, что мог оставить любой номер. Чужой. Но почему-то этого не сделал. Сейчас об этом не хочется думать. Сейчас хочется выбраться отсюда, вытрясти из Феликса всю душу за этот адский вечер, залить в себя пару бутылок соджу и провалиться в беспробудный сон. А по пробуждении осознать, что это был всего лишь затянувшийся ночной кошмар.

***

      Гости начинают медленно расходиться, покидая заведение. Постоянные посетители занимают недавно освободившиеся VIP-комнаты до самого утра. Воздух всё ещё пропитан тяжёлым запахом дорогого алкоголя, парфюма, пота и похоти. Кристофер и сам не прочь уединиться с кем-нибудь из свободных и особо нуждающихся, но с лёгкой улыбкой стоит в холле и наблюдает, как Чанбин направляется к выходу, неся на руках почти безвольное тело Сынмина. Тот обвивает его шею слабыми руками, жмётся губами к коже — счастливый. До жути порочный, переполненный грязными желаниями, но счастливый.       Из таких, как Сынмин, получаются идеальные сабы. Те, кто устали от власти и контроля в повседневной жизни. Вне этих стен они управляют, принимают решения, несут ответственность. Но здесь, в клубе «Red Lights», они жаждут другого. Они хотят быть сломленными. Хрупкими, разбитыми, втоптанными в грязь. Уничтоженными — наедине или на глазах у толпы. Они хотят боли, граничащей с наслаждением. Хотят, чтобы их использовали, забирали их тела без права на собственный выбор.       Перед глазами всплывает другой образ. Светловолосый, дерзкий, но при этом покладистый. Стройный и гибкий — и внешне, и внутренне. Красивый. Хёнджин — совершенный саб для Кристофера. А как прекрасно из его уст прозвучало «Господин Кристофер»…       Хёнджина можно воспитать, научить, раскрыть. Заставить гореть, заставить просить ещё. Это не будет легко, но Кристофер никогда не искал простых путей. Главное — зацепить его. Посеять в нём искру желания. А дальше? Дальше Хёнджин сам потянется. Сам попросит.       И Кристофер даст. Даст ему больше, чем тот может себе представить.       — Сонхва.       Кристофер лениво наклоняет голову, подзывая к себе одного из сотрудников безопасности. Молодой парень в безупречно сидящем чёрном костюме мгновенно оказывается рядом, склонив голову в покорном жесте.       — Да, господин Бан, — ровным и бесстрастным тоном отвечает он, опустив глаза в пол.       — Найди всё, что сможешь, о Хван Хёнджине, — безапелляционно требует Кристофер без единого намёка на сомнение. — И отправь мне на личную почту.       — Немедленно займусь, — отзывается Сонхва, коротко кланяется и растворяется в полумраке клуба.       Кристофер провожает его взглядом. Уголки губ едва заметно дрожат в приятном предвкушении.       Игра началась.