Нелюдь

      Городской маг встретил меня настороженно, заподозрив во мне то ли конкурентку, то ли тайного ревизора Ковена магов. Я заверила его, что в их городе проездом, выполняю частный заказ, но делу это не помогло, скорее, наоборот — его глаза блеснули завистливой алчностью, и я поняла, что теперь он скорее удавится, чем поможет сопливой вертихвостке отработать клиентские денежки. Мешать бы не начал, и на том спасибо.       Распространяться насчет упыря я не стала. Зависть иногда толкает людей на странные поступки по принципу «що не зъим, то понадкушую», как выразилась бы моя подруга Орсана. С этого типа станется покинуть уютный, жарко натопленный и элегантно обставленный кабинет на втором этаже городской управы и самолично отправиться в местные негостеприимные леса истреблять нежить только для того, чтобы не дать заработать на ней другому.       Хотя вообще-то говоря, на охотника за нечистью городской маг походил слабо. Это был грузный краснолицый мужчина лет, наверное, пятидесяти, ухоженный, гладковыбритый, очень солидно и импозантно выглядящий. Такой хорошо смотрелся бы в кресле градоправителя или министра при королевском дворе, но вот представить его с мечом в одной руке и пульсаром в другой у меня не хватило фантазии. В золоченой рамочке над дубовым столом висел диплом магистра третьей степени, специализацию я не могла разглядеть — слишком кудряв был почерк, но, по-моему, это была теоретическая магия. Это могло объяснять, почему господин Альвис согласился на назначение в такую глушь — теоретики вообще были странным народом; вершиной их мечтаний по большей части было, чтобы их не трогали и давали спокойно заниматься исследовательской работой. Что ж, в Балобанах городскому магу явно не грозила смерть от переутомления на рабочем посту. За то время, что я беседовала с ним, его не побеспокоил ни один проситель и ни один посыльный от городских властей с каким-либо поручением.       Ничего полезного разузнать у него мне так и не удалось. Оценочная численность нежити в окрестностях Балобанов не превышала обычных для данного места и времени года значений. Никаких аномалий, ни в последнее время, ни вообще за время его работы на данном посту (около трех лет) поблизости зафиксировано не было. Возмущений магического фона, которые должны были сопутствовать открытию чрезвычайно мощного (со слов господина Соколова, невероятно мощного) портала, также не наблюдалось. Здесь мое терпение лопнуло и я в упор уставилась магу в лицо.       — Вы хотите сказать, господин Альвис, что не знаете, был или не был в радиусе десяти верст от вас открыт портал мощностью в несколько тысяч УМЕ? Разве в ваши должностные обязанности не входит отслеживание малейших изменений в источниках Силы подотчетного вам региона? Между прочим, позапрошлогодняя трагедия с экспансией ложняков через Ведьмин Круг произошла как раз в районе Гребенчатых гор, в какой-то сотне верст отсюда!       В глазах городского мага мелькнуло мстительное удовлетворение.       «Все-таки ревизорша Ковена, — отчетливо читалось в них. — Ну-ну, выкуси-ка, девчонка!»       — Увы, госпожа Редная, — голос мага источал медоточивое злорадство. — Боюсь, что вы не вполне знакомы со спецификой наших мест. Видите ли, природный магический фон здесь, в северо-западных предгориях, аномален в принципе. Это не нарушает работу большинства чар и заклинаний, но, к сожалению, искажает некоторые магические импульсы, тем сильнее, чем больше расстояние их работы. Видите, мы даже не держим штатного телепата — слишком сильные возникают помехи, проще оказалось послать верхового до Стармина, чем тратить время на игру в испорченный телепатофон. Кстати, поисковые импульсы, отправленные на дальние расстояния, тоже могут исказиться... думаю, вам стоит сделать поправку на конфигурацию Силы в ваших поисковых заклинаниях, если не желаете бродить в здешних лесах до скончания века. Так, о чем это мы с вами?... Ах, да, выбросы Силы. Выбросы Силы, госпожа Редная, здесь зафиксировать практически невозможно. Они гасятся чрезвычайно быстро, а остаточное излучение распространяется по криволинейным траекториям, которые невозможно отследить до источника. Увы, увы... поверьте, мне жаль, что я ничем не могу вам помочь...       Я скрипнула зубами. Этот холеный боров нагло смеялся мне в лицо, но ничего поделать я не могла, и мы оба это знали.       — Карта конфигурации магического фона предгорий у вас имеется?       — Разумеется, госпожа Редная, — господин Альвис был сама любезность. — В архиве, вторая дверь по коридору направо. Я распоряжусь, чтобы мой секретарь вам помог.       Слова «мой секретарь» он произнес с таким видом, будто речь шла по меньшей мере о секретаре казначейства или другой важной государственной должности. Дернув шнурок звонка, он, видимо, счел свою задачу по поддержанию вежливой беседы выполненной и, водрузив локти на стол, углубился в чтение небольшого томика в засаленной обложке. Может быть, справочника по теоретической магии, хотя на мой взгляд эта книжонка подозрительно смахивала на те малопристойные романы, которые в обилии продаются на рынках и в лавках Стармина.       Минуты через три появился секретарь. При виде него мне захотелось плакать. Мальчишке было самое большее лет семнадцать, он был худеньким, бледным и к тому же слегка прихрамывал на правую ногу. Кроме того, у него был тот характерный взъерошенный вид заезженной рабочей клячи, каким обладают все без исключения подмастерья, когда им приходится помимо собственных обязанностей выполнять при хозяине роль прислуги за все. Одет он был чисто и аккуратно, но небогато, и по тому, как он поспешно поклонился господину Альвису, я поняла, что своего работодателя он боится.       — Госпожа Редная — магистр-практик из Стармина, — не терпящим возражений голосом произнес маг, и я не стала его поправлять. В конце концов, «из Стармина» звучит не только солидней, но и пристойней, чем «из упырячьей Догевы». — Желает ознакомиться с картой магического фона наших окрестностей. Проводи ее в архивную, Ромаш, и помоги ей. И не забудь, что до завтрашнего утра ты должен закончить с тем, что я тебе поручил сегодня.       «А если не успеешь, то я превращу тебя в жабу», — мысленно закончила я. Судя по тому, как поспешно закивал паренек, нечто похожее на эту угрозу было основным стимулом его деятельности. Мне стало противно. Дико хотелось поставить этого зарвавшегося индюка на место, но я не сомневалась, что после моего отъезда он не преминет сорваться на мальчишке, поэтому, ограничившись холодным кивком на прощание, я покинула кабинет городского мага вслед за своим провожатым.       Шагая по коридору, я гадала, почему городской маг так охотно согласился показать мне карту вместо того, чтобы сослаться на пожар, наводнение или нашествие крыс, мышей и жуков-бумаготочцев. Но недоумение тут же отпало, едва Ромаш, распахнув передо мной дверь архивного помещения, подвел меня к его дальней стене. Искомая карта висела на ней; впрочем, «висела» — немного не то слово. Она скорее представляла собой прекрасно выполненную фреску размером приблизительно три на два локтя. Кто-то потратил немало времени на то, чтобы нанести на штукатурку точнейшую крупномасштабную карту предгорий и потом аккуратно исчертить ее тонкими концентрическими изолиниями, соединяющими точки равного магического потенциала. Но мне было не до восхищений мастерством картографа или терпеливостью того мага, который наносил на его детище конфигурацию магического фона. Одного взгляда на эти линии было достаточно, чтобы понять — краснолицый боров не врал и с поисковой магией здесь действительно могут возникнуть проблемы. Стандартное заклинание, рассчитанное на среднебелорские условия применения, нуждалось во внесении поправок. Хуже всего было то, что адаптировать его, судя по всему, придется не единожды. Я скользнула взглядом по аккуратно подписанным рядом с изолиниями значениями УМЕ и едва не застонала. Понятно, почему господин Альвис так веселился! Взять карту с собой не выйдет, перерисовать на свою не позволял масштаб — всей этой фреске на моей карте соответствовал участок размером примерно с медный пятак. Скорректировать заклинание прямо здесь? А откуда мне знать, под какую именно точку?       Верховные Ведьмы и магистры второй степени не сдаются, напомнила я себе. Попросив у секретаря лист бумаги и карандаш, я аккуратно наложила на карту заклинание. Линии, нанесенные красной краской, начали светиться — тускловато, но пойдет. Я приложила бумагу к краям карты-фрески, кое-как зафиксировала их, приклеив на хлебный мякиш (эксперименты с магическим клеем я забросила еще на шестом курсе — жизнь дороже) и начала обводить поверх бумаги светящиеся под ней красные линии.       Вскоре я приноровилась и дело пошло довольно быстро. К тому времени, как я обнаружила, что бумагу перекосило и все придется начинать сначала, я успела перенести на свой лист примерно треть настенной карты. Пробормотав под нос несколько слов на родном языке Вала, я присела на трехногий табурет у окна и с наслаждением опустила затекшие руки. Требовался тайм-аут.       Мальчишка-секретарь за все время моей работы не произнес ни слова. По-моему, столичную магистершу он боялся еще больше, чем своего непосредственного начальника, видимо, исходя из принципа «знакомый мракобес лучше незнакомого». Он сидел за небольшим неудобным столиком, не глядел в мою сторону и вообще старался не дышать. Меня грызла совесть — оставить меня одну в архиве он не мог и вынужден тратить на меня свое время вместо выполнения собственной работы; вполне может быть, что теперь ему по моей милости предстоит бессонная ночь. Но выхода не было, я тоже была связана обязательствами и должна была отработать хотя бы полученный аванс.       — Госпожа магистр, — несмело подал голос паренек минут через пять, когда я, сочтя себя достаточно отдохнувшей, перевернула лист бумаги чистой стороной вверх и начала вновь прилаживать его на настенную карту. — Если вам угодно, я мог бы снять для вас точную копию.       Я тяжело вздохнула. Угодно-то мне было угодно...       — Боюсь, у меня нет на это времени, Ромаш. Не сомневаюсь, что чертить ты умеешь куда лучше меня, (хотя бы потому что делать это хуже или хотя бы так же мало кому дано, добавила я мысленно), но я просто не могу ждать, пока ты перерисуешь карту. Кроме того, у тебя наверняка хватает и своей работы.       — Что вы, госпожа магистр, это совсем недолго! — заверил меня парнишка. Достав из стопки чистый лист бумаги, он тщательно смочил его поверхность какой-то жидкостью из темно-синей квадратной бутыли, смахнул излишки жидкости куском ветоши, потом, аккупатно выровняв углы, приколол лист большими кнопками поверх карты — прямо к штукатурке. Я следила за его действиями с растущим изумлением. Удостоверившись, что лист закреплен как следует, паренек положил на него обе ладони, закрыл глаза и сосредоточился. Я почувствовала слабый магический импульс и тоже поспешно прикрыла глаза. Внутренним зрением было хорошо видно, что от рук паренька исходит неяркое голубоватое сияние; ухватить узор заклинания я не успела, потому что все закончилось очень быстро. Открыв глаза, я увидела, что на влажном листе бумаге проступает подробный цветной рисунок скрытой под ним карты.       — Снимаю шляпу, — пробормотала я. Принцип я поняла — в основе лежала магия иллюзий, Ромаш проецировал фантом карты на лист бумаги, а какая-то алхимическая субстанция, которой он был смочен, фиксировала это изображение, но какая же ювелирная при такой работе требовалась точность! Даже внешность человека скопировать было проще, чем рисунок с таким количеством мелких деталей.       Ромаш тем временем открепил лист от стены, осторожно уложил его на стол и принялся с помощью короткой пушистой кисти, напоминающей помазок для бритья, наносить на него какой-то серебристый порошок.       — Это закрепитель, госпожа магистр, — пояснил он. Судя по тому, как ловко и привычно работали его руки, проделывал подобную процедуру он далеко не впервой. Закончив наносить порошок, он вернулся к настенной карте, по очереди коснулся метин на стене, оставшихся от канцелярских кнопок, и те исчезли на глазах. Даже мелкий узор, тисненный на штукатурке, восстановился во всех подробностях. — Теперь минут десять посохнет и можете забирать.       Я кивнула, разглядывая с интересом уже не карту, а его самого.       — Ты, значит, маг? И давно ты здесь работаешь?       — Три года, госпожа магистр. — Ромаш плотно закрутил крышку банки с порошком и убрал ее вместе с синей бутылью в узкий стенной шкафчик. — Только я не маг, ну в смысле — не настоящий маг. Я, правда, учился в Школе, но мне пришлось уйти после седьмого курса.       — Почему? — вырвалось у меня. Я тут же пожалела о сказанном, потому что лицо паренька заметно поскучнело и он поспешно отвернулся, делая вид, что переставляет что-то на полке. Тем не менее, он ответил и голос его звучал довольно ровно:       — У меня очень слабые магические способности, я плохо успевал по целому ряду предметов. А директор Питрим распорядился сократить количество стипендий на кафедре теоретической магии из-за проблем с финансированием Школы, и... платить за меня было некому, перевестись на другую специальность я не мог, а на стипендию не прошел по конкурсу. Но мне повезло — меня заметил господин Альвис, которому как раз нужен был помощник, и предложил работать у него, так что мне удалось получить неплохое место.       «То есть ты с четырнадцати или пятнадцати лет горбатишься на этого индюка, который наверняка с радостью спихнул на мага-недоучку большую часть своих рутинных обязанностей, получаешь при этом жалованье младшего писаря, и еще считаешь, что тебе повезло, бедолага...»       Я вздохнула. Кафедра теоретической магии была в старминской Школе сиротинушкой при живых родителях. Денег, выделяемых казной на финансирование Школы, вечно не хватало, и надо было на чем-то экономить, но на чем? Факультет пифий готовил телепатов, на которых всегда был очень большой спрос со стороны государственных учреждений и торговых гильдий — именно телепаты обеспечивали быструю и безотказную связь с самыми отдаленными уголками страны и сопредельными державами. Травники лечили людей и готовили лекарственные снадобья, не говоря уже о магических косметике и любистоках, перебои в производстве которых могли вызвать в Стармине если и не революцию, то по крайней мере народные волнения. На боевых магах экономить дураков не было — с самого Противостояния наша специализация считалась самой востребованной и почетной, потому что жить хочется всем. Поэтому отыгрывались обычно на безответных теоретиках, исходя из принципа «все, что нужно, в магии уже открыто, а без остального вполне проживем». Именно на эту специальность приходилось наибольшее количество «золотых» мест — туда брали детей богатых родителей, обладающих минимальными магическими способностями, и, естественно, расплачиваться за это приходилось талантливым ребятам из бедноты, таким, как этот Ромаш. Учитель Ксандр, еще до того, как стал директором Школы, часто скандалил по этому поводу с Питримом — его возмущала эта практика. Я сама слышала, как он в сердцах говорил, что такой политикой Ковен Магов роет себе могилу, и, в общем, была с ним согласна. Бездарность и дилетантство в сфере исследований и разработок менее заметны, чем среди практиков, но это не значит, что они менее опасны. Может даже больше, потому что их эффект проявляется только тогда, когда уже ничего не исправить. Но мое мнение на сей счет никого не интересовало, а Учитель, хоть и обладал солидным весом в Ковене, изменить ситуацию не мог, потому что все, как всегда, упиралось в эти проклятые деньги.       Ромаш протянул мне просохшую карту.       — Пожалуйста, госпожа магистр. Если нужно, я могу масштабировать.       — Нет-нет, и так замечательно, — заверила я его, принимая подарок и сворачивая его в трубку. — У тебя не будет из-за меня неприятностей? Твой шеф наверняка заметит, что реактивов поубавилось.       Ромаш покачал головой с легкой улыбкой.       — Нет, что вы, госпожа магистр. Господин Альвис не настолько мелочен.       «А скорей всего, просто не знает, сколько у него чего, потому что всю работу за него все равно делаешь ты», — подумала я и проговорила вслух:       — Может, будешь звать меня по имени? Когда ко мне обращаются «госпожа магистр», я чувствую себя ровесницей Катиссы Лабской. Да и выкать мне необязательно, как-никак, коллеги. — Я протянула ему руку. — Меня зовут Вольха.       Мальчишка шарахнулся от моей руки, заливаясь густой краской.       — Нет, что вы... Я не могу!.. Вы ведь... такая...       Я растерянно опустила руку. Парнишка был красный, как вареный рак. Хорошо еще, у меня хватило такта не переспросить, какая именно «такая». Мысль о собственной роковой красоте, сражающей невинных юнцов с первого взгляда, была необычайно соблазнительной, но я понимала, что бедняга, судя по всему, просто панически стесняется женщин. — Ну... как знаешь. В любом случае — спасибо тебе большое, ты мне очень помог. Не знаю, что бы я без тебя делала.       Я немного покривила душой — конечно, справилась бы и своими силами, на худой конец даже без карты, но мне хотелось сделать парню приятное. Кроме того, он действительно сильно облегчил мою работу.       — Ну что вы, это ведь было совсем несложно. — Цвет лица Ромаша постепенно приходил в норму. Он даже отважился взглянуть прямо на меня. — Если это не тайна, что вы собираетесь с ней делать?       — Не тайна, конечно. — Я коротко изложила суть проблемы, на всякий случай дипломатично умолчав о немертвой природе объекта моих поисков. Вряд ли, конечно, парень станет откровенничать со своим шефом, но вдруг да и проболтается... Господин Альвис вполне способен будет подкинуть мне проблем, настучав в Ковен о моем явном нежелании упокоить опасное умертвие. Кроме того, то, что парень при поступлении в Школу избрал для себя стезю теоретика, означало, что он, скорей всего, немного трусоват — обычно мальчишки всеми силами старались попасть на факультет боевых магов. А пугать его мне не хотелось.       Ромаш выслушал меня с интересом. Глаза его заблестели.       — Господин Альвис прав, поисковая магия здесь действительно будет плохо работать. Даже с поправками на местную конфигурацию — сигнал будет немного искажаться. Знаете, похоже, как будто аукаешь в тумане — звук быстро глохнет и иногда кажется, что идет совсем с другой стороны. Предмет разыскиваемого лица у вас только один?       — Один, конечно, зачем мне второй? — Я похлопала себя по нагрудному карману куртки, проверяя, не потеряла ли я маленький кожаный кошелечек со стальной сережкой на нитке. Нет, он был на месте. За окном уже стемнело, пора было возвращаться — Вал, наверное, заждался меня. Ромаш открыл передо мной дверь и повел меня по коридору к выходу.       — Просто так можно было бы повысить точность. То же самое заклинание, взятое с двух точек на расстоянии, скажем, в полусотню саженей. Оба дают направление в виде прямой линии, точка пересечения линий будет указывать на объект. И погрешность таким образом снизится.       Действительно, просто и изящно. Почему это мне самой не пришло в голову? Впрочем, я никогда в жизни не работала в паре с другим магом, так что второе заклинание брать было бы некому.       — Был бы второй предмет, взяла бы тебя в напарники, — пошутила я. Ромаш снова покраснел, на этот раз от похвалы. А я твердо решила, что, когда вернусь в Стармин, серьезно поговорю с Учителем. У парня явно неординарные способности и склонность к нестандартным решениям, хватит ему прозябать в этой глуши на побегушках у самодовольного борова. Уж одно-то бюджетное место они как-нибудь найдут, не развалятся.       

***

      В путь с Валом мы отправились не то чтобы на рассвете, но довольно рано. Его собственный вечер прошел еще бесплодней, чем мой: городишко углежогов оказался не только крошечным, но и до отвращения благопристойным. Прошатавшись пару часов по улицам, Вал так и не нашел ни веселых девиц, с которыми можно было бы поразвлечься, ни крепких парней, с которыми можно было бы затеять драку, и, похоронив надежду на цивилизованные развлечения и вечернюю светскую жизнь, вернулся в гостиницу.       — Ну, девки — понятно, — бухтел он у меня прямо над ухом, назойливый, как одинокий комар посреди горницы. — Тут, по-моему, из баб только та стряпуха и есть, хозяин, должно быть, деньги берет за погляд на такую диковину. Но мужики-то, мужики молодые и здоровые куда делись? Лесорубы, углежоги, они-то где?       — Может быть, в лесу — валят деревья и жгут уголь? — ехидно предположила я. Причитания Вала по пропавшим справным мужикам, изрядно напоминающие сетования девки-вековухи, начинали действовать мне на нервы. — Вот разыщем упыря — можешь, не сходя с места, тут же отправиться на поиски настоящих мужиков! Если будешь умницей, намекну тебе, как можно их разыскать даже без магии.       Вал хмыкнул и наконец заткнулся. Магии здесь действительно не требовалось — погода стояла ясная, небо было синее, звонкое и прозрачное, и с гребешка холма, через который нас вела в лес узкая, на одного конного, тропа, хорошо было видно, как там и сям над лесом поднимаются густые столбы дыма, исходившие от пережигаемых на уголь дровяных плах, сложенных в аккуратные кучи. Да и теньканье топора, звонко разносившееся от балки к балки, говорило о том, что местные жители ценили вёдро не меньше, чем селяне-хлеборобы, и старались использовать хорошую погоду, чтобы как следует поработать. А не слонялись по городу в рассуждении, об кого бы почесать кулаки.       Время от времени я сверялась с сережкой-маяком. Она немного «рыскала», давая угол разброса градусов примерно в двадцать, но это было вполне терпимо. Не раз и не два я помянула добрым словом Ромаша — его карта сослужила мне добрую службу. Помимо конфигурации магического фона, она давала еще и очень точное представление о местной географии. Следуя указаниям нашего компаса, мы свернули с тропы, перевалили через безлесый гребень и углубились в поросшую ельником балку. Коней пришлось пустить прямо по руслу текущего вдоль балки широкого мелкого ручья — еловый лес вообще слабо приспособлен для верховых прогулок. Смолка не возражала, ей нравилось брести по бабки в прозрачной серебристой воде, а вот Валова кляча явно считала, что для водных процедур не сезон и не время, и пыталась свернуть и взобраться по склону балки; при этом развесистые еловые лапы, нависающие над водой, с размаху шоркали Вала по лицу, и он, матерясь и понукая лошадь поводом, пинками и плетью, кое-как снова направлял ее на путь истинный.       Ручей (мы двигались вверх по его течению) постепенно сужался, но все еще вел нас в нужном направлении. Часа через полтора мы добрались до его истока — ключа, бившего из-под поросшего лишайником и мхом гранитного валуна. Здесь густой ельник постепенно редел, а выше по склону, насколько хватало взгляда, и вовсе переходил в величественный красно-золотистый сосняк.       После мрачного елового бора ощущение было такое, словно мы вырвались из подземного гномьего склепа и попали в просторный и светлый, полный солнечных лучей, свежего воздуха и одуряющего запаха сосновой смолы эльфийский храм. Стройные колонны сосен уходили куда-то под небеса, их кроны слегка покачивались от ветра. Где-то далеко щебетали пичуги, других звуков здесь не было — стук топоров остался далеко позади, отрезанный от нас двумя перевалами, и даже лошади ступали почти бесшумно, потому что копыта их тонули в темно-золотистом слое палой хвои. Я зажмурилась, глубоко вдохнула запах сосен и почувствовала, как все мое существо наполняется совершенно иррациональной, солнечной, кипучей радостью. Здесь было просто необыкновенно хорошо.       Не сговариваясь, здесь же мы решили устроить привал. Вскипятили ключевой воды на крошечном костерке из сосновых веточек, поджарили и проглотили, почти не жуя, купленные утром у стряпухи свиные колбаски и растянулись на мягкой подстилке из сосновых иголок. Вал сообщил мне, что намерен подрыхнуть с полчасика, смежил веки и тут же захрапел. Я же, так и не освоившая солдатский навык мгновенного засыпания в любом месте и в любое время, расстелила на земле карту и погрузилась в ее изучение.       Красные извилистые линии магического фона на ней складывались в затейливые узоры. Какое-то время я любовалась ими, водя по ним пальцем, потом вдруг мой палец словно споткнулся.       — Вал, смотри! Аномалия! — забывшись, я ощутимо ткнула напарника локтем в живот.       Дальнейшее произошло в одну секунду. Я отлетела в сторону сажени на полторы, больно ударившись затылком о ствол вековой сосны, а пятой точкой — о землю. В воздухе свистнула сталь, тролль, мгновение назад валявшийся на земле, раскинув руки, и мирно похрапывающий, одним прыжком взвился в воздух, и теперь стоял, хищно сгорбившись, на полусогнутых ногах, и поводил перед собой острием меча.       — Где?!!       Я икнула.       — Что... где?..       — Где... эта!       Я робко ткнула пальцем в карту.       Валу понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя и сообразить, что к чему.       — Тьфу, дура, — только и сказал он в конце концов, убирая меч в заспинные ножны.       Потирая пострадавший затылок, я подсела к нему. Было немного неловко. Пожалуй, я и в самом деле избрала не лучший способ будить спящего наемника.       — Вот, смотри. — Я указала сухим прутиком точку на карте, где изолинии против всех правил не шли параллельно друг другу, а пересекались, скручиваясь в затейливый узел. — Ано... — я поспешно проглотила окончание слова и поправилась: — что-то странное, я хочу сказать. Естественный магический фон искажен каким-то мощным стационарным вмешательством. И между прочим, это совсем недалеко от нас. Туда, к скалам. — Я показала рукой на северо-запад. — За час доберемся.       — Зачем? — хмуро буркнул тролль. Он явно был настроен принять в штыки любую высказанную мной инициативу.       — Что зачем?       — Зачем, спрашиваю, нам туда добираться. Мы вроде как упыря ищем, а не эту твою... ненормалию. Чего ради такой крюк делать?       — Как — зачем?! Да ты представляешь ли, что там может быть? Это не заурядный источник Силы, это что-то такое... такое... Это может быть все, что угодно! Ключ с живой водой! Жила самородного антара! Портал в другой мир! Диссертация на степень Архимага!       Вал скептически глядел на меня сверху вниз. «Неубедительно», — отчетливо читалось на его скучающей физиономии. Я поняла, что уникальная тема для диссертации уплывает у меня из-под носа.       — И кроме того, — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более правдоподобно, произнесла я, — кроме того, подобные аномалии иногда указывают на мощное авторское охранное заклятие, наложенное, как правило, сразу несколькими сильными магами... например, на место, где спрятан ценный клад.       Маленькие глазки тролля возбужденно вспыхнули.       — А взломать сможешь? — поспешно уточнил он.       — Ну, заранее сказать с уверенностью тут нельзя... — Я скромно потупилась. — Но ты знаешь, за последние двести — триста лет магия сильно шагнула вперед. И проклятье, наложенное, скажем, тремя архимагами древности, иногда вполне по силам снять даже адепту-старшекурснику, если, конечно, в Школе он не ворон ловил...       Я еще говорила, а Вал уже побросал наши пожитки в котомки, затянул подпругу своей кляче и вскочил в седло.       — Ну так чего мы ждем? Давай, пока кто вперед нас не добрался!