Экзорцизм для чайников или Как помочь своему бывшему найти дорогу в Ад

My heart pounds louder and louder

I'vе already gone beyond my limits

I'm in shock, е-electric shock

f(x) — Electric Shock

      — Хонджун, оставь электричество в покое, я пытаюсь готовить!       Люстра в очередной раз дернулась, жалобно потрескивая. В углу Уголек прижался к полу и с самым презрительным выражением морды смотрел на хозяйского «нежеланного гостя».       — Но мне ску-у-у-у-чно… — заныл Хонджун, зависая в воздухе. В последнее время он завел привычку летать вверх ногами, что крайне раздражало Сонхва.       «Просто призрак. Он просто призрак, ты не сможешь ударить его даже если захочешь, Сонхва. Предметы пролетают сквозь него. Мы уже проходили это. Спокойно», — мысленно повторял, словно мантру, Пак.       — А если я из-за тебя устрою пожар, и мы как два дебила будем заперты в этой квартире вечность, будет ахуеть как весело!       — Можем тогда устраивать пранки новым жильцам вместе!       Сонхва даже на секунду задумался.       — Заманчивое предложение, но я, пожалуй, хочу еще пожить… — выдохнул он и бросил на призрака предупреждающий взгляд. — Да отстань ты от люстры! Из-за тебя Уголек сейчас кошачий инфаркт схватит!       В подтверждение слов кот внезапно завопил, как будто собирался изгнать Хонджуна собственными силами.       — Ладно-ладно, живите, смертные, — призрак картинно вскинул руки и опустился обратно на пол.       Сонхва вернулся к плите, стараясь игнорировать призрачное присутствие за спиной.       — Знаешь, в бытие призраком есть свои плюсы… — Хонджун завис прямо за ним, смотря через плечо на стейки, которые вот уже битый час пытался пожарить Сонхва.       — Например?       — Например, мне больше не придется травиться твоей отвратительной готовкой.       Сонхва замер, сжал в руке лопатку и медленно повернулся, воображая себя героем триллера.       — Говорит человек, который однажды поджег спагетти, пытаясь их сварить.       Хонджун надулся, что заставило Сонхва усмехнуться и триумфально поднять лопатку вверх.       — Я же не виноват, что они такие длинные!       — Ты мог их просто сломать и сварить так.       — Итальянцы бы тебя за такое…       — Итальянцы бы сожгли тебя на костре за те спагетти, которые ты устроил!       Они замолчали, уставившись друг на друга с воинственным лиц. Хонджун усмехнулся.       — Ну ладно, допустим, я не был великим кулинаром.       — Допустим?! — выкрикнул Сонхва, неверяще глядя на призрака. — Да Гордон Рамзи от твоей готовки отправился бы прямиком в могилу!       — Но! — не слушал его Хонджун, продолжая. — По крайней мере, я никогда не добавлял майонез в рис с кимчи.       Сонхва скрестил руки на груди.       — Это был эксперимент.       — Это было оскорбление кулинарии!       — По крайней мере, мой рис с кимчи никогда не горел! Нам пришлось вызывать пожарных, когда его последний раз готовил ты.       — А твои стейки были такими сухими, что ими можно было забивать гвозди!       — Зато мы всегда были сыты!       — Потому что заказывали доставку после этих твоих «кулинарных экспериментов».       Сонхва открыл рот, чтобы возразить. Но понял, что ему просто нечем крыть. Тупой призрак тупого бывшего. Так что он просто закатил глаза и вернулся к плите.       — Ненавижу. Просто сиди тихо и не мешай готовить.       — Как скажет Его Величество король сухих стейков.       В воздухе мелькнула тень, а затем легкий холодок коснулся щеки Сонхва. Он замер, не сразу осознавая, что это было. Призрачный поцелуй?       Сонхва резко обернулся, но Хонджун уже исчез. Только люстра тихо покачивалась над головой.

***

Doctor, doctor, help me

Make me better, you got me so lovesick

ZEROBASEONE — Doctor! Doctor!

      Однажды утром Сонхва наконец понял, что ему надоели постоянные унижения и насмешки в собственном доме, извергающиеся из незакрывающегося рта бывшего. Так что он стал искать пути решения своей очень экстраординарной проблемы.       Сначала Сонхва, как человек рациональный, избрал самый логичный способ — и пошел к психиатру. Что, если Хонджун и правда был только лишь извращенной формой ПТСР или личной шизофренией Сонхва? Это звучало намного лучше, чем «эмоционально-нестабильный личный бывший-призрак Сонхва». В конце концов, один из этих странных типчиков, говорящих с тобой, как с детсадовцем, мог бы помочь с его проблемой.       — Ну, потеря близкого человека — это всегда травма, — мягко произнес психиатр, мужчина средних лет в бежевом костюме и очках. — Вам нужно время, чтобы осознать и прожить свою скорбь.       Сонхва сдержанно кивнул, но внутренне ощущал, что его терпение постепенно сдавало.       — Угу.       — Скажите, что именно вас сейчас беспокоит больше всего? — продолжал психиатр тоном, которым обычно успокаивают разбушевавшееся животное в зоопарке.       Сонхва нервно скользнул взглядом в угол кабинета, где находился Хонджун. Тот, как всегда, сидел с самодовольной улыбкой и сложенными руками, изредка пародируя психиатра и строя Сонхва рожи.       — Ну… он… — Сонхва слегка сжал руки, пытаясь не смотреть на призрака… потому что тот выглядел действительно забавно.       — Да? — психиатр наклонился чуть вперед, готовый выслушать что-то действительно серьезное.       — Он не уходит.       Сонхва вновь перевел взгляд на призрака, который в этот момент картинно встал со стула и сделал вид, будто собирается покинуть комнату, экспрессивно махая на прощание и смахивая невидимые слезы с лица. Пак прилагал все усилия, чтобы не заржать.       Психиатр понимающе кивнул и поправил очки.       — Да, это нормально. Когда мы теряем близкого, его образ еще долго остается в нашем сознании…       — Нет, вы не поняли. Он. Буквально. Не. Уходит.       Хонджун вернулся на свое место и грустно развел руками. Мол, сделать ничего не могу, твоя галлюцинация слишком сильна, чтобы я был где-то еще.       Психиатр слегка нахмурился.       — Вы имеете в виду, что вам кажется, будто он все еще рядом?       Сонхва нервно сглотнул. Он уже понял, что ловить здесь нечего, и тихо сгорал со стыда и нервного внутреннего смеха над поведением Хонджуна.       — Нет. Мне не кажется. Он сейчас сидит вон там и строит мерзкие рожи.       Указав в угол, где так и продолжал сидеть призрак, Сонхва откинулся на кресле, тяжко вздыхая. И все-таки это была не галлюцинация. Галлюцинация не могла бы так сильно и перманентно его раздражать. Психиатр, нахмурившись, молча записал что-то в блокнот. Хонджун, ухмыляясь, помахал ему рукой.       — Да блять, ну хватит махать!       Психиатр стал черкать в блокноте еще активнее, периодически поправляя очки и бормоча:       — Поразительно! Просто невероятный случай! Никогда не видел, чтобы галлюцинации, вызванные стрессом, были такими… выразительными! Призрак вашего бывшего и правда будто находится с нами в одной комнате!       — А я еще и предметы двигать умею! — хохотнул Хонджун, с довольным видом роняя книгу с полки прямо психиатру на голову.       В общем, поход к «специалисту» не увенчался успехом.       Потом Сонхва решил обратиться в инстанцию менее рационализированную, но все же знакомую и довольно влиятельную: церковь. Он рассудил так: раз небесная канцелярия что-то там напутала с Хонджуном, то ее послы на земле (то бишь служители церкви) смогут что-то с этим сделать.       Священник в длинной рясе, с крестом на груди и библией в руках настороженно осматривал квартиру Сонхва. Он выглядел так, будто рассчитывал столкнуться как минимум с армией демонов и всякой нечисти. Однако в квартире оказались только Сонхва, его черный кот, недоверчиво поглядывающий на еще одно незнакомое лицо на своей территории, и призрак Хонджуна. Последний в своей излюбленной манере висел вверх ногами, зацепившись за люстру, и беззастенчиво наблюдал за происходящим цирком.       — Вы уверены, что здесь есть призрак? — спросил священник, нахмурив брови. — Все выглядит нормально.       — Интересно, а кого он ожидал увидеть? — хмыкнул Хонджун с потолка. — А если я наряжусь в простыню и буду греметь кастрюлями, тогда он начнет воспринимать меня всерьез?       Сонхва скептически посмотрел сначала на Хонджуна на люстре, потом на священника. Тяжелый вздох сорвался с его губ.       — Блять, да! — наконец взорвался он. — Он меня бесит, вы что, не видите?!       Хонджун ухмыльнулся и, сложив руки рупором вокруг рта, прошептал преувеличенно громко:       — Это я еще только начал.       Сонхва ощущал, что его терпение подходит к концу. Он уже был готов сорваться и уехать вместе со священником в монастырь замаливать грехи, которых точно не совершил столько, чтобы иметь такое большое наказание в виде вечно действующего на нервы Хонджуна. Только эта зараза пойдет вместе с ним даже в ебаный монастырь!       Священник тем временем открыл свою маленькую книжечку (которую Сонхва из-за огромного креста на обложке сначала принял за Библию), выписал какие-то символы и начал читать молитвы. Они не имели особого смысла для Сонхва, но звучали впечатляюще.       — О нет! Я умираю второй раз! — завопил Хонджун, хватаясь за грудь. Затем он грохнулся с люстры на пол и начал кататься из стороны в сторону, притворяясь, будто ему внезапно стало плохо.       Сонхва закрыл глаза, выдыхая сквозь зубы. Его снова пробирало на нервный смех.       — Прекрати! Кому сказал — прекрати! Ты же даже не смертный, чтобы умирать, ебаный ты юморист.       Экзорцист, видя такую реакцию, вкупе с раскачивающейся из стороны в сторону люстрой, ускорил чтение заклинания. Он, впрочем, выглядел крайне растерянным, когда заметил, что его попытки не производят никакого видимого эффекта. Хонджун, вопреки всем приличиям, с каждым новым словом вертелся все быстрее, корчась в абсурдных позах и размахивая руками.       — Свет в конце туннеля! Какое-то глючное обновление загробной жизни! Зайчик, скажи моей маме, что я любил ее даже после смерти!       Экзорцист почти в панике сбился с темпа. Он кинул растерянный взгляд на Сонхва, который уже не пытался сдерживать смех.       — Он… он шутит? — в недоумении спросил экзорцист, потирая виски.       — Да. Он, сука, очень любит троллить, — отозвался Сонхва.       Пытаясь скрыть замешательство, экзорцист резко запихнул книжечку в сумку и двинулся к двери, судорожно крестясь.       — В общем… Я лучше… пойду… — он скрылся за дверью, оставляя Хонджуна лежащим на полу и изображающим трупа, и Сонхва — ржущим над ним.       Услышав звук захлопывающейся двери, призрак тем не менее тут же вскочил на ноги и, как ни в чем не бывало, довольно засмеялся, потирая руки.       — Очевидно, в христианстве меня не ждут.       Сонхва закинул голову, смеясь так сильно, что у него заболело в животе.       — Господи, ну и за что ты мне такой достался? — произнес Пак, утирая слезы, выступившие из-за долгого смеха.       Хонджун самодовольно глядел на него, не в силах скрыть улыбку.       — Карма, детка, — подытожил он, складывая руки на груди.       В общем, и обращение к христианству не принесло никаких плодов.       Затем Сонхва переключился на совсем уж абсурдные методы решения проблемы. Была попытка обратиться к экстрасенсу. Который, впрочем, оказался обычным шарлатаном и выкатил Сонхва счет в несколько сотен тысяч вон (но был запуган Хонджуном так, что отпустил их и без денег). Потом была гадалка, которая увидела «ауру смерти», витающую вокруг Сонхва. Что ж, Хонджуна она все равно не заметила, и тогда он, покатываясь со смеху, нарек себя этой самой «смертью».       Последней инстанцией стала известная в узких кругах старая шаманка, живущая на окраине Сеула.       — Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, что идти к шаманке за консультацией по упокоению — это уже край. Экстрасенса и той… как ты ее назвал?.. «Профессора Трелони» тебе не хватило?       — Заткнись.       — Ну правда, это уже отчаяние.       — Заткнись, Хонджун.       — Может, ты просто привыкнешь ко мне? Мы же неплохо ладим.       Сонхва резко остановился перед дверью маленького эзотерического салона и развернулся к призраку.       — «Неплохо ладим»?! — он выгнул бровь и зашипел на Хонджуна, словно разъяренная кошка. — Ты меня бесишь каждый божий день с момента собственной смерти! Причем даже больше, чем бесил при жизни!       — Ну, согласись, это хотя бы забавно. Да и я составляю тебе компанию, заставляю чувствовать себя не таким одиноким. Видишь, со мной очень даже весело! — Хонджун выкатил грудь вперед, гордо упирая большой палец себе меж ребер.       — Я тебя сейчас в соль заверну.       Прежде чем Хонджун успел что-то ответить, Сонхва открыл дверь и вошел внутрь.       Салон оказался примерно таким, как он и ожидал: тусклый свет, запах трав и благовоний, ковры, на которых, казалось, веками собиралась пыль и энергетика обманутых клиентов. За маленьким столиком в глубине помещения сидела старушка, завернутая в темную одежду так тщательно, что наружу высовывался только ее крючковатый нос. Ну настоящая ведьма из «Белоснежки». Самым странным стало то, что в момент, когда Сонхва вошел, она сразу подняла глаза и… посмотрела прямо на Хонджуна.       — Ага, вот и наш беспокойный мертвец, — прокряхтела она, щурясь.       Сонхва моргнул. Хонджун тоже моргнул, хотя это выглядело странно, учитывая, что призракам совершенно не требовалось моргать.       — Подождите-ка, что? — спросили они в унисон.       — О, наконец-то кто-то меня видит! — радостно воскликнул Хонджун, аж хлопая в ладоши от переизбытка эмоций.       — Что значит «наконец-то»?! — возмутился Сонхва. — Я вообще-то тебя каждый день перед собой вижу и как-то даже терплю.       Шаманка проигнорировала его и кивнула Хонджуну.       — Ты привязан, мой мальчик. Что-то не дает тебе уйти.       — Неужели?! — театрально воскликнул Сонхва. — А я и не знал!       Старушка взглянула на него с легкой усмешкой полубеззубого рта.       — Вижу, терпишь ты его уже долго. Значит, пришло время разобраться.       Она сделала приглашающий жест, и они сели за стол. Хонджун устроился рядом, но больше для вида — в конце концов, призраки не особо нуждаются в стульях. Тогда шаманка прикрыла глаза, протянула руки к своим клиентам и начала бормотать что-то себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону. Так же внезапно она прекратила, резко распахнув глаза и уставившись ими прямо на Хонджуна. Призрак поежился.       — Я могла бы провести обряд изгнания. — Оба, и Сонхва, и Хонджун, прильнули ближе, внимательно слушая шаманку. — Однако что-то мне подсказывает, что это не поможет в вашем случае. Тебя, мальчик мой, держит что-то личное. Какой-то предмет.       — О, а я могу выбрать? — встрепенулся призрак, его глаза загорелись. — Я бы хотел остаться в этом мире, привязанным к своему Бентли.       Шаманка хмыкнула.       — Твой Бентли давно уже у другого владельца, — закатил глаза Сонхва, скрещивая руки на груди.       — Что?! — Хонджун выглядел таким же шокированным, как в детстве, когда ему сказали, что есть песок вредно для здоровья.       — Ага, умер — завещание пришло в исполнение.       — Блять. — Впрочем, грустил Хонджун недолго. У них были проблемы и поважнее. — Так что нам делать?       — Принести мне этот предмет, и я проведу ритуал.       Сонхва нахмурился. Что это может быть? У них с Хонджуном было много совместно нажитого имущества… за восемь-то лет. Но это должно быть что-то по-настоящему важное… что-то, чем бы Хонджун действительно дорожил… И тут его осенило.       Их помолвочные кольца.       Но только вот была одна проблема…       — Я понятия не имею, где они…       Хонджун фыркнул, закидывая ногу на ногу.       — Ну, одно я выбросил в реку.       Сонхва уставился на него широко открытыми глазами. Ему казалось, что еще немного, и он начнет выпускать дым из ноздрей.       — В какую. Еще. Реку?!       — В реку Хан, конечно же, — Хонджун посмотрел на него, как на идиота. — У нас в Сеуле много рек?       — ТЫ. ЧТО?!       — Был слегка… эмоционален… — Хонджун весь сжался под давлением гневной ауры бывшего.       — Господи, ну говорила же мне мама: «Найди себе девочку, не сходи с ума, с этим идиотом тебе ничего хорошего не светит…», — Сонхва пытался дышать полной грудью, потихоньку приходя в себя. — Ладно, а мое кольцо где?       Хонджун задумался.       — Кажется, оно все еще где-то у тебя.       Сонхва застонал и уронил голову на стол. Шаманка пожала плечами.       — Ну ищите, значит. Без него ничего не выйдет.       Сонхва глубоко вздохнул.       — Знаешь, Хонджун-а, иногда мне кажется, то ты привязан к этому миру не из-за каких-то там предметов, а потому что Вселенная просто хочет меня наказать.       Хонджун на это только улыбнулся. Сонхва до сих пор не мог поверить, что когда-то влюбился в этого придурка. Но когда он улыбался вот так…

***

      БОНУС       Сонхва устало повалился на кровать после долгого рабочего дня.       — Хонджун.       — М?       — Ты же можешь двигать предметы?       — Ну… да.       — Окей. Тогда передай мне, пожалуйста, вон ту бутылку воды.       — Я что, призрак-горничная?       — Ты призрак моего больного разума, но пока он меня не подвел, так что работай.       Хонджун закатил глаза, но все же силой мысли подвинул бутылку к Сонхва.       Сонхва поймал ее и довольно усмехнулся.       — Отлично. Теперь мой телефон.       — А ничего, что я уже мертв, а ты все равно продолжаешь мной пользоваться?       — Ну, сам напросился. А еще включи мне кондиционер.       — Сам включи.       — Ты — призрак. Ты и так холодный. Тебе не сложно.       — Охренеть. Это что, эксплуатация загробного труда?       — Называй это «компенсацией за моральный ущерб».       — Я хочу аннулировать нашу помолвку.       — Попробуй, блять.