Экзорцизм для чайников или Как помочь своему бывшему найти дорогу в Ад

Whеn there's monsters on your сеiling

I'll keep you safe and I will keep you dreaming

You know I–I-I'm your imaginary friend

It's you and I until the end

ITZY — Imaginary Friend

      Прежде, чем Сонхва смог еще раз навестить шаманку и отнести ей кольцо (и наконец избавиться от своей призрачной проблемы), у него нарисовались дела…       Никогда еще Сонхва так сильно не жалел, что выбрал работу со столь ненормированным графиком. Нет бы отдыхать в те дни, в которые у нормальных людей бывают выходные (говорила ему мама — иди на юриста!), так нет же, с самого утра воскресенья он тусуется в здании агентства, потому что глава компании, видите ли, решил устроить внеплановую фотосессию всем штатным моделям. Так что если кажется, что ваш босс — изверг, посмотрите на начальство Сонхва и подумайте дважды!       Сонхва знал, что этот день будет тяжелым, уже когда открыл глаза в пять утра и увидел, как Уголек висит на порванных шторах в попытке достать сидящего на карнизе и весело болтающего ногами Хонджуна. Спелись, сука. Чтобы окончательно угробить его, Сонхва, психическое, сука, здоровье.       Однако настоящие испытания начались на съемке.       — Чуть правее, Сонхва-щи! Да, да, вот так! Нет, слишком натянуто, расслабься!       Сонхва стоял посреди студии в дорогущем костюме, отчаянно пытаясь выглядеть непринужденно, но, блять, как он мог расслабиться, когда прямо за фотографом стоял Хонджун и пристально наблюдал за каждым его движением, периодически пародируя позу и выражение лица.       — Ты выглядишь так, будто собираешься нас всех убить, — прокомментировал фотограф. — Что за напряжение? Давай, покажи страсть, энергию!       «Какую, нахрен, страсть, когда я пытаюсь не взорваться от ярости? Так, спокойно, Сонхва, спокойно… он сейчас наиграется и найдет себе другое занятие. Он же не сделает ничего опасного, правда?»       — Ой, зайчик, — тут же протянул Хонджун, качая головой, будто все его существование заточено на то, чтобы заставлять Сонхва пылать от ярости (хотя почему «будто»?). — Что за напряженные позы? Ты в модельной индустрии уже сто лет, а двигаешься как кусок дерева.       — Убейте меня! — громко выдохнул Сонхва, сдуваясь, словно воздушный шарик.       — О! Вот это эмоция! — фотограф восторженно захлопал в ладоши. И принялся щелкать камерой еще активнее.       — О, зайчик, ты бы видел свое лицо! Это гениально!       В данный момент Сонха мечтал лишь о двух вещах: удалить Хонджуна из этого мира куда-нибудь в преисподнюю и особенно из этой студии.       Но дальше было только хуже. Потому что Хонджун-таки нашел себе другое занятие.       — Ладно, давай снимем с тебя пиджак. Больше тела в кадре! Подписчикам понравится!       Сонхва послушно стащил с плеч пиджак и даже расстегнул несколько пуговиц на рубашке, готовый фотографироваться дальше… но тут заметил…       …Хонджуна, который жонглировал светильниками в углу студии. Гигантскими, сука, дорогущими софтбоксами.       — Ты что, блять, делаешь? — Сонхва буквально подскочил на месте, огромными глазами наблюдая за развернувшимся цирком одного мертвого клоуна.       — Что? Что такое? — фотограф недоуменно замер, думая, что модель обратилась к нему.       — Да, зайчик, что случилось? — съехидничал Хонджун, от своего занятия, впрочем, не отрываясь.       — Ты можешь сломать студию, ИДИОТ!       В студии воцарилась тишина. Фотограф шокированно моргнул. Ассистенты столь же удивленно переглянулись и стали перешептываться между собой. Другие модели давили смешки за кашлем. И тут Сонхва осознал, что он сказал вслух.       — Ну… я про… метафорическую студию! — быстро выпалил он, думая, как выкрутиться из этой абсурднейшей ситуации. — Нашу… э-э-э… творческую студию! Атмосферу, понимаете?       Фотограф медленно кивнул, но Сонхва успел заметить, как тот записывает что-то в телефоне.       Все. Прощай, карьера.       Привет, онлифанс и дешевое гей-порно.       Через десять минут Сонхва уже сидел перед директором агентства, мистером Чхве — старым, злобным, абсолютно бесчувственным человеком, который обращался с моделями как с живым мясом на продажу.       — Ты вообще себя видел? — язвительно выплюнул мистер Чхве, лениво постукивая по столу ручкой и обдавая Сонхва амбре перегара и давно нечищеных зубов. — Тебе двадцать семь. Ты стареешь, Сонхва. И это не комплимент.       Сонхва стиснул зубы. Только бы не разреветься. Только бы не разреветься. Только бы…       — Ты выглядишь… уставшим. Не таким свежим. И, между нами говоря, ты что, набрал вес?       Сонхва медленно опустил взгляд вниз, рассматривая собственные ладони. Слова били больно. И он держался из последних сил, чтобы не разреветься прямо здесь, словно подросток. Ему хватило бы еще одного тычка, еще одной колкой издевки от какого-нибудь Хонджуна, который, Сонхва уверен, обязательно скажет ему что-нибудь обидное или просто издевательски рассмеется…       Вот только Хонджун неожиданно встал на его защиту.       — Этот мудак что, только что назвал тебя «жирным»?! — рявкнул призрак, пылая от ярости. — Да я ему сейчас!       — Пожалуйста, не… — Сонхва сделал умоляющий жест, но Хонджун, казалось, был готов устроить призрачную вендетту.       — Я оторву ему голову, я насру в его кофе, я превращу всю его жизнь в ад, клянусь! — Хонджун закатал рукава рубашки, уже начиная примериваться, куда бы лучше зазвездить этому свиноподобию босса.       Мистер Чхве же продолжал, не замечая покушения на собственную жизнь, происходящего прямо посреди его собственного кабинета:       — Я не говорю, что ты прямо развалился, но… конкуренция высокая, понимаешь? Молодежь рвется вперед. А ты что? Орешь на съемках «Ты можешь сломать студию!» и позоришь агентство.       — Слушай сюда, ты… — начал Хонджун, приподнимая над столом канцелярский нож, но Сонхва резко его перебил:       — Хонджун, блять, ты не можешь оторвать ему голову!       В кабинете повисла тишина. Мистер Чхве медленно поднял брови, распахивая свои маленькие свиные глазенки. Только тогда Сонхва осознал, что снова сказал это вслух.       — Кто… такой Хонджун?       А что говорить в таких ситуациях? Ну… ХУЙ.       — Это… это… мой… — Сонхва попытался собраться с мыслями и выдать что-нибудь кроме «это мой умерший бывший жених, и он сейчас с нами в одной комнате». — Это мой воображаемый друг.       Сонхва хотел бы провалиться сквозь землю, но сначала он, пожалуй, отправит под землю Ким Хонджуна!       Мистер Чхве долго глядел на него, но затем, видимо, решил, что не хочет даже разбираться. Как говорится, с ебанутых спросу нет.       — В общем, приведи себя в порядок, или мы попрощаемся, это ясно?       — Да, сачжанним.       Сонхва выбежал из кабинета красный, как рак. Хонджун по правую руку ржал так, что, кажется, грозился «умереть» снова от разрыва кишок.       — «Воображаемый друг»? — чуть не давился он. — Ты как, в порядке, «дружище»?       — Да пошел ты! — зашипел в ответ Сонхва.       Но несмотря на все дерьмо, которое пришлось пережить этим утром, он не мог не отметить тепло, разливающееся в груди от одной мысли, что рядом был кто-то готовый встать на его защиту и даже оторвать обидчику башку. Пусть даже и чокнутый призрак бывшего.

***

Darling, darling, darling, darling

Why did you shoot yourself in the foot again?

DPR IAN — Mr. Insanity

      Однако вечером стало хуже.       Сонхва с силой захлопнул крышку унитаза, сжимая пальцами прохладный пластик. Дыхание было тяжелым, грудь резко вздымалась и опускалась, а пальцы дрожали — то ли от злости, то ли от усталости. В желудке все еще чувствовалась неприятная тяжесть, в голове — паника.       «Ты стареешь»       «Ты набрал вес»       «Ты выглядишь уставшим»       «Ты вообще себя видел?»       И сверху всего этого, добивая:       «Ты больше никому не нужен»       Где-то в глубине сознания Сонхва понимал, что это не его собственные мысли. Это все была индустрия, говорящая скрипучим голосом его босса-урода. Он слышал ее шепотки так много раз, что впитал, словно яд, в кожу. Готов был им поверить.       В конце концов, кем Сонхва был сейчас? Всего лишь одиноким и никому ненужным парнем, без родственников и друзей… с одним лишь мертвым бывшим, и тот скоро должен навсегда исчезнуть.       Сонхва снова поднес пальцы ко рту, но тут же почувствовал, как его резко схватили за запястье.       — Так, хорош. — Стальной голос Хонджуна прозвенел где-то над головой.       Сонхва дернулся, пытаясь высвободиться из хватки, но не вышло. Какого хрена?! Хонджун же бестелесный призрак, откуда у него такая крепкая хватка?       — Сука, отвали! — яростно огрызнулся Пак, но Хонджун не торопился его отпускать.       — Я бы рад, но ты, блять, выглядишь так, будто в следующую секунду отправишься на тот свет. А у меня уже нет нервов на компанию.       Сонхва дернулся еще раз — снова напрасно. Призрачная хватка все еще была крепкой.       — Ты даже не живой! Как ты вообще меня держишь?! — всхлипнул парень, не понимая, когда на щеках успели появиться слезы.       — Знаешь, когда твоего бывшего тянет в унитаз, ты находишь в себе новые таланты.       — Пошел в пизду!       — Я уже там.       Наконец силой вырвав руку из чужой хватки, Сонхва почувствовал, как теряет равновесие, и шлепнулся на холодный пол ванной. Тонкая пижама совсем не защищала от холода, но он едва ли заметил это. Все тело дрожало, ком в горле не желал уходить. И ему вдруг стало так невыносимо, до чертиков стыдно.       Хонджун опустился рядом, скрещивая ноги.       — И как долго это продолжается? — выгнул бровь он, смотря с неприкрытым беспокойством. Сонхва ненавидел его за это. Почему ему понадобилось умереть, чтобы наконец заметить, в каком состоянии постоянно находился самый близкий человек? — Я что-то не припомню у тебя подобных привычек при нашей совместной жизни.       — Какая тебе разница? — горько выдохнул Сонхва. И правда — какая? При жизни же ему не было дела ни до чего, кроме чертовой работы!       — Ты причина, по которой я все еще здесь. Так что разница есть. Так что происходит?       Сонхва обхватил ладонями живот, смотря вперед усталыми покрасневшими глазами.       — Я просто… — он замолчал, пытаясь собрать мысли в кучу. — Чем дальше, тем сложнее. Я больше не знаю, где заканчиваюсь я, а где начинаются эти… всеобщие ожидания. Эти взгляды. Эти проклятые стандарты.       Громко вздохнув, он прикрыл глаза, позволяя слезам свободно катиться по щекам и шее.       — Я не знаю, кто я без всего этого.       На мгновение в ванной повисла тишина, прерываемая только задушенными всхлипами.       — Ты все тот же Сонхва, которого я знал. — Наконец выдохнул Хонджун, пытаясь взять лицо парня в ладони. Но те опять прошли сквозь, оставляя после себя лишь холодок. — Да, ты изменился за годы. Стал еще выше, еще изящнее, чуть надменнее… но ты все тот же Сонхва, который злился, когда не мог понять, в какое место прикрепить детальку из Лего. Все тот же Сонхва, который переживал, что провалил вступительные, хотя написал их лучше всех на потоке. Все тот же Сонхва, которого…       Сонхва горько засмеялся, прерывая его.       — Которого ты ненавидел?       Хонджун нахмурился.       — Я никогда тебя не ненавидел.       Сонхва хмыкнул с какой-то усталостью в голосе.       — Да ну? Учитывая, что ты мне изменил…       — Ты тоже мне изменял.       — Ну да. И я о чем. — «И за что меня тогда не ненавидеть»? — И знаешь почему я это делал? Потому что мне всегда нужно было внимание. Потому что я сам по себе никогда не ощущал себя цельным. Мне всегда нужно было чье-то одобрение, восхищение, желание…       Голос Сонхва дрожал, но он сжал руки поперек живота сильнее, заставляя себя говорить дальше:       — А потом, когда меня наконец кто-то замечал, я думал, что хотя бы чего-то стою. Хотя бы на мгновение позволял себе поверить в то, что я не полное ничтожество.       Он опустил взгляд, рассматривая свои худые коленки, все в синяках из-за неудачной встречи с кафелем.       — Когда ты перестал уделять мне достаточно внимания, я начал искать его где-то на стороне. Но когда ты сам пошел искать внимания у кого-то другого… я не выдержал. Я ушел, потому что думал, что так будет лучше для нас обоих. Потому что ты заслуживал большего, чем пиявка-паразит, высасывающая из тебя одобрение по капле. Да и мне уже не за что было цепляться, раз ты нашел себе кого-то другого…       Хонджун молча слушал. Затем медленно потянулся к Сонхва, но, вспомнив, что бестелесный призрак, отпрянул.       — Мне жаль. Я не думал, что это все дойдет до такого…       — Пиздец своевременные извинения от мертвеца, спасибо. — Сонхва вытер слезы с щек тыльной стороной ладони и вновь начал огрызаться. Хонджун думал, что он наконец приходит в себя после истерики.       — А ты чего хотел? — улыбнулся он даже как-то нежно. — Чтобы я воскрес и искупил вину?       — Нет. — Сонхва устало нахмурился. — Я просто хотел, чтобы меня кто-то остановил.       Хонджун посмотрел на него и вдруг понял — Сонхва говорил не только о своих проблемах с едой. Он говорил обо всем. О модельном бизнесе, который высасывал из него жизнь. О ненависти к себе, которая только росла с каждым годом. О зияющей черной дыре где-то внутри, питающейся чужим вниманием. Об оболочке с огромным знаком вопроса вместо лица: «Кто я? и кем я был до того, как стать Сонхва-лицом-недели-моды?».       И в этом было столько иронии, что Хонджуну хотелось выть.       Всю жизнь Сонхва жаждал, чтобы кто-то смотрел на него. Но в итоге сам перестал видеть себя.       Хонджун опустил взгляд, проводя рукой по волосам.       — Если бы я мог что-то исправить…       — Не можешь. Ты мертв. — Отрезал Сонхва. Теперь он сидел, прижав ноги к телу и обняв себя за коленки.       — Бля, спасибо за напоминание.       Сонхва впервые за весь разговор испустил смешок и позволил себе улыбнуться краешком губ.       — Всегда пожалуйста. Я же знаю, что иногда тебе надо напоминать про самые базовые вещи, глупенький ты мой.       — Так во-о-о-т почему я умудрился влюбиться в тебя. Всему виной глупость.       Сонхва закатил глаза, шутливо замахиваясь рукой.       — Вот, значит, как ты умеешь утешать? Да от Уголька было бы больше психологической поддержки, чем от тебя. Он хотя бы пушистый и мурчит.       — Я не мастер добрых слов, ты же знаешь… — Хонджун развел руками. — Хотя могу попробовать помурчать, вдруг призраки и такое умеют.       Когда Хонджун услышал тихий смех Сонхва, в его бестелесной груди разлилось метафорическое тепло.       Они замолчали. Пак уложил голову на колени и тихо выдохнул:       — Спасибо.       Хонджун несмело улыбнулся.       — За что?       — За то, что поддержал меня. Снова.       На мгновение Сонхва показалось, будто все так, как было раньше. Будто они все еще вместе. Будто не было боли, ссор, измен. Будто Хонджун все еще жив. И хотя эта иллюзия разбилась вдребезги, как только он поднял голову… Ему очень хотелось запомнить этот момент.

***

      БОНУС       — Ладно, допустим, ты здесь.       — Допустим.       — Но почему Уголек тебя видит?       Они оба посмотрели на черного кота, который свернулся на груди Хонджуна, совершенно довольный.       — Может, животные чувствуют духов? — предположил Хонджун, аккуратно почесывая кота за ухом.       Уголек довольно замурчал.       — Да, но обычно они хотя бы пугаются. А этот…       Сонхва глянул на кота с ужасом.       — …этот ведет себя так, будто ты жил с нами всегда.       Хонджун пожал плечами.       — Ну, технически, я теперь часть мебели.       Сонхва раздраженно выдохнул.       — Ладно. Но какого хрена ты делаешь в моей кровати???