Обескровлен 2: Жизнь после.

      Давид тихонько сидел себе за столом на кухне.       Вообще, во всей квартире выключен свет. Соседи уже почти все лежали в кроватях — по проводам ничего не бежало — меньше шума. Уши отдыхали. Даже их кончики, зажатые ранее оправой и гарнитурой, слегка пульсировали, но расслаблялись. Глаза, привыкшие к темени, могли с лёгкостью найти знакомые черты лица, посмотреть на них, будто это незнакомый человек, внезапно появившийся в личном пространстве. А вокруг головы витало чувство… свободы. Да уж… много месяцев назад мужчина смотрел на своего друга без очков и слушал без наушников, много. Может быть, ради этого мужчина и попросил разрешение на присутствие в помещении. Ради чего? Уже и забыл.       Просто было приятно немного отдохнуть в комнате с кем-то. Нет, Давид не соскучился. Никита такой человек, который, конечно, интересный… но от него просто жизненно необходимо отдыхать. Просто одному оставаться не хотелось… И в этом не-одиночестве не вспоминал про обострённое шестое чувство друга, не думал, что ему точно припомнят за такой пристальный взгляд, не понимал ни единой мысли в своей голове, хотя думал много. Ладно, он не думал на самом деле — но очень пытался. Как будто для понимания некой очевидной истины нужен был маленький толчок. А что за истина? Зачем её понимать? Как будто перед носом что-то маячит, но остаётся незаметным. Противное чувство для бывшего частного детектива. Да и не важно всё это было.       Это были последние осознанности перед… ночью. Дальше Давид просто слушал ритм чужого сердца и даже не осознавал, что вообще-то засыпает на этом чёртовом столе, обмякнув и расслабившись после дня, полного работы по дому. В предсонном бреду ему даже пришла в голову мысль, что он сегодня отлично выполнил роль домохозяина, а Никита, оболтус такой, даже не соизволил о себе позаботиться. Нет, мужчина, конечно, понимал, что эта информация им нужна… но если сразу после у Никиты будет приступ, больше он свои медитации не исполнит на этой неделе… Слишком осознанные мысли для предсонного бреда? Не переживайте, они пролетели за долю секунды, наш герой их даже не успел обработать.       Спохватился он, когда ритм сильно сбился. Это было похоже на выключение телевизора перед спящим отцом, промямлившим «э-э, я слушал». Сонная напасть и, оказывается, вымотанность искусали все мышцы, успевшие онеметь за неизвестное количество времени, и Давид сначала даже не сообразил, где находится его плохо контролируемое тело. С кожи слезала вязкая противная материя, растягивая складки, образовавшиеся во время сна. Протереть лицо ладонями — можно дальше существовать, будто спать и не хотелось вовсе. Давид поднялся со столешницы и повернулся всем телом в сторону своего друга. Видел только чёрный силуэт с чернеющей одеждой на фоне светящегося ночного города в окне. Чёрт, этот силуэт шатается.       — Всё нормально? — спросил уже довольно бодрый голос. Мужчина подошёл и, не удержав беспокойство, всё же протянул руки, чтобы друг мог схватиться за них.       — Угу, — только и всего в ответ, когда чужие ладони с уверенностью впились в кожу. Надо спросить, удалось ли что-то выяснить. Начал набирать воздуха… — Давид.       Мрачно.       «Давид», собравшийся вслух задать вопрос, почувствовал, каким воздух вокруг был всё это время тёплым. Или это у Никиты такой горячий лоб, который пришлось опустить на ключицу для равновесия?       — Что? — чуть смятённо.       — Я хочу спать.       Вау. Окей. Ну и что ему делать с такой информацией?       — Ну-у… хорошо. Пойдём спать, — Он уже начал идти, повернулся в сторону выхода из кухни, как в голове что-то щёлкнуло, заставило остановиться и обратить внимание на руки, до сих пор удерживаемые прохладными пальцами. — Тебе помочь дойти?       — Да, — коротко и тихо. Давид вздохнул. Что же, ладно. Раз Никита так устал, может, ему завтра на работу не выходить? Сегодня Многоликий не выйдет, а значит, и не надо будет выезжать на место мистического преступления, лучшим решением будет завтра позвонить Саше и предупредить. Придётся либо солгать, что ведомый экзорцист ещё не восстановился, и остаться дома, либо куковать на выездах одному. Оба варианта какие-то… — Я тебе всё завтра скажу, — Никита протянул это с зевком, когда сел на кровать. Потянулся, разминая спину и плечи.       — А? — ушёл в мысли и всё прослушал, даже не заметил, как уже оказались в спальне.       — Я план придумал… как изгнать Многоликого… — да сколько можно зевать? Давид и так в подробностях каждую мышцу слышит, а тут…       — Окей… — чёрт, он тоже зевнул. — Это круто. — Это плохо. Если он уже придумал план, то завтра точно попрётся его исполнять. Значит, надо побыстрее отстреляться и сразу после изгнания пойти домой отдыхать. А то того гляди: на посту экзорцистов Давид останется один одинёшенек. — Ложись, давай. Спи.       — Да, спокойной ночи, — мужчина вытянулся в свежей одежде поверх покрывала, буквально упав на кровать. Его мышцы тут же расслабились, до этого пребывая в жутком напряжении, а сам мозг мгновенно отрубился. Да-а… мистические медитации до добра не доводят. Надо будет как-нибудь предложить поменять позу. А то слышать эту боль в постели с каждым днём всё раздражающе.       — И тебе, — уже не дошло до получателя. Начал обходить двуспальную кровать, попутно стягивая футболку. Так, стоп. Некоторый жар испуга пролился на рёбра изнутри и начал стекать вниз, к желудку. Очки-то на кухне остались. Ноги заспешили туда. Как же он забыл? А если бы Никита посмотрел в глаза?       И Давид не знал, но…

***

      Саша прокололся.       Он чувствовал, что шёл по берегу моря, по вмятинам от человеческих ступней, а в какой-то момент их просто накрыла волна и смыла туда, где песок должен быть по праву существования. А морская пена ещё и языком подразнила. Невообразимо противное чувство мужчина испытал. И оно до сих пор сидит внутри, сжирает последний кислород своей горечью, хотя уже несколько часов прошло с того звонка, где ошибка соскочила с языка раньше, чем о ней подумали.       Когда Никита исчез после непоняток в кинотеатре — наверняка пошёл домой — ведущий следователь завершил свою работу и закрыл мистическое дело по причине успешного изгнания. Его можно будет отдать, как только экзорцист напишет отчёт. Главное даты не забыть поставить, а то был один раз, когда Саша доверился Давиду, запутавшемуся в строгих инструкциях, потом ему пришлось проникать в архив с помощью своих частно-детективных навыков и исправлять всё прямо там, меж стеллажей, подальше от глаз специальных людей. Если не учитывать это внезапное воспоминание, то все оставшиеся часы мужчина провёл за делом, которое поручил «Red_Rattler». Повторно изучил документы и файлы, рассказывающие обо всём, что происходило в тот день в том районе.       На флешке было всё — и даже больше. Знакомые формы отчётности федеральной службы безопасности, подписанные тем, кто и расследует эту чертовщину; записи с камер каждого магазина, стоящего в одном квартале с тем домом, где нашли тела детей; аудио с диктофона — там был допрос местной шпаны и мелких преступников, а также простых граждан. Слишком огромная работа даже для одного человека, а всю её собрал и даже структурировал «Red_Rattler». Само собой это группа людей. Если же нет — то пусть Саша ослепнет на пенсии и больше никогда не осмелится мечтать о VR-гарнитуре. Ну не может быть один человек. Это был бы такой ненастоящий монстр с огромным количеством навыков, что даже автору, помешанному на клише, стало бы смешно от такого.       Когда следователь досконально изучал дело, то чувствовал себя так, будто нашёл невероятно мощный искусственный интеллект, ну точно собирающийся захватить мир, поработить человечество и основать на Земле Империю Машин. Это был стах. Незаметный, но заставляющий ощутить своё присутствие так, будто пахнет жареным, но у тебя после вируса осложнение, оккупировавшее нос. И поверьте… Если сравнивать это и чувство, что вся та важность информации ушла сквозь пальцы бесполезным и безвозвратно утерянным, то уж лучше бы мужчина сидел у себя в двадцать восьмом кабинете и боялся дальше.       Ему показалось, что он что-то нашёл. Кого-то. Мужчина с белым пакетом и чем-то красным внутри шёл по одной из улиц. Самое странное, что больше этот человек не появлялся, будто растворившись прямо в воздухе. Следователь даже проверил по виртуальным картам окрестности — мало слепых мест, из которых вытекает возможность составления призрачного маршрута в обход всех потенциальных следилок. А потом он позвонил федералу, заикнулся о какой-то мимолётной детали, которую знать не должен был, и проиграл в диалоге, будто уронил часть своих карт во время партии в покер. Это был провал неслыханного масштаба (по его мнению). Теперь, вероятно, за ним будут внимательно следить. Значит, играть через ФСБ не получится. Полная неизвестность с их стороны — довольно неблагоприятное условие его работы на ближайшее время. В общем, дела не очень. Ладно, дела в полной ж…       Теперь его ресурсы сильно ограничены — вряд-ли сможет позвонить какому-то старому другу, чтобы уже он связался и поговорил, достал информацию. Федерал-то, ведущий дело, рассказывать по содействию отказался, громко заявляя, что никакая мистика не имеет отношения к этому жестокому убийству четверых детей. Ну, удачи ему, чё ещё. Даже не верится, что такие твердолобые ещё существуют — сам президент признал существование «враждебных организмов мистического происхождения», уже который месяц рассматривается новая глава в законодательстве с мистическими преступлениями, туда только и добавляются статьи. Министерство Экзорцистов тоже не жалеет себя. Конечно, пока что там экзорцистов на один укус (два), но по связям следователь узнал, что внутри нашли ещё пятерых, которые прошли тесты, и уже начали основательно их готовить к полевой работе в самых проблемных городах.       Того гляди через годик-другой страна сможет в полной мере противостоять нечисти.       Из горла вырвался вздох, полный отчаяния, усталости и ещё прочей похожей херни, про которую даже думать не хотелось, а само тело, сминая одежду, сползло вниз по креслу. Уже был вечер, глаза очень устали и высушились. Пришлось работать только с настольной лампой, а верхний свет в кабинете — выключить. Он не выходил отсюда уже Бог знает сколько, не знает, кто остался в отделе, кто на вызове, а кто домой убежал. Но было как-то слишком тихо, не важно, сколько людей осталось, само здание уже выдохлось за день — стены казались дряхлыми, а вентиляция сонно сопела. Никита там небось отдыхает на пару с Давидом, а ему тут ещё думать, что делать. Не хотелось ложиться спать без идеи о дальнейших действиях.       Саша устало смотрел на противоположную стену кабинета за чёрными мониторами, стоящими на столах экзорцистов. Там были те самые листы «А4» с распечатанными кусками карты города и его пометками, сделанными за всё это время. В основном там были участки с показателями преступности и одновременно мистической активности. На удивление, все твари выбирали более мирные райончики, находящиеся ближе всего к участкам и отделам. Удобно. Как только мужчина подумал об удобстве, то сразу ощутил своё тело невероятно тяжёлым и уставшим. Ноги и лопатки перестали держать равновесие, кресло покатилось назад.       — Ух ты.       Пол оказался холодным и больно бьющим по копчику. Из-за этого все мышцы во мгновение отказались от своей работоспособности и сильно ослабли. Следователь так устал, что был бы не против остаться здесь. А ведь ему говорили не перерабатывать, восстановление замедлится или вообще всё его лечение в обратную сторону повернётся, но он не слушал и служил. Результат: не может с пола встать. Руки трясутся и еле держат, чего там вообще говорить про ноги. Пришлось кувыркаться в пыли, чтобы хоть на колени сесть и перевести дух. Даже в этом кувыркании пришлось делать перерывы, чтобы не скопытиться прямо там. Тут усталую тишину нарушила череда: щелчок, пара шагов, щелчок — в кабинет кто-то зашёл.       — Саш? — Серёжа шуршал бумагами и разносил уставшие вибрации горла по статичной атмосфере кабинета.       — Я здесь, — подал голос, вздыхая, но не предпринимая никаких попыток подняться. Эксперт секунду постоял в молчании, а потом появился в поле зрения, заходя за стол следователя, расположившегося на полу с недовольным лицом.       — Ты чего тут сидишь? Упал что ли?       — Да не.       — Ты встать не можешь? — все в отделе были осведомлены о том, что мужчина слабоват после маринования в больнице с мистическим параличом или как там было.       — Могу.       — А чего не встаёшь?       — Не хочу.       Серый смотрел на Сашу. Саша смотрел на Серого.       — Так, ладно, я тебя понял, — усмехнулся и опустился рядом на пол, точно так же подминая ноги. В руках скрипели бумажки, которые не выглядели особо увесистыми. — У меня к тебе пара новостей.       — Давай. Что там? — мужчина слегка удивился и действиям, и словам, но больше показывал интерес к знакомому заголовку: чьё-то вскрытие.       — Помнишь, мне Никита какую-то байду дал на анализ? Вот, — протянул результаты экспертизы, вытащенные из самого низа стопки. Да, помнил. — Я похимичил, сравнил. Эта материя точно такая же, как и в двух других случаях.       — Значит, они связаны что ли… — полная фигня. Эти случаи вообще не могут иметь в себе что-то схожее. И место, и время, и жертвы, и много чего ещё — всё разное. Никита просто вытащил из кучи черноты какой-то сгусток и сказал, что эта страшная штука имеет значение, проверьте её. Он, конечно, Дух знаний и всё такое, но неужели его способности так работают: тыкать пальцем в небо и угадывать?       — Походу. Добавлю ещё… что их состав мне знаком, да и сами реакции я уже знал, как проводить. Там… на днях я участвовал в осмотре тел детей. Души которых вы изгоняли, судя по всему.       — Чё, правда? Ну-у, и что дальше?       — На зубах и пальцах двух из детей были такие же частицы, — довольная ухмылка разворачивалась на щеках, пока пальцы открывали нужную страницу в очередных результатах вскрытия. Протянул, а Саша уже заметил знакомую фотографию жертвы. Бумажки оказались тяжелее, чем казалось всего несколько мгновений назад. Наверное, из-за более жизнеспособных рук, ежедневно держащих скальпель и эту страшную металлическую штуку для раздвигания рёбер. — И самое интересное в том, что я кое-что вспомнил. Я видел эти составы вообще до всего. До всей мистики или в её начале…       — До разлома, в смысле?       — Да, наверное. Только я так и не нашёл никакие документы по этому поводу.       — Ага-а… — следователь задумался, стараясь развить мысли дальше. Выходит, сгустки — что-то нормально выглядящее в прошлом, раз Серёжа не может вспомнить конкретно чернь, а только какой-то её химический состав, и раз для обновления памяти потребовались аж документы. Что-то повлияло на внешний вид тех вещей — почему и как? Это разлом земли виновен? Дети восприняли это как обычные предметы, которые в последствии усугубили их состояние, превратившись в черноту? Саша перечитывал и пересматривал, желая сложить логику у себя в голове, и так распухшей от постоянных дум, пока не упёрся в один факт: тот же состав был на месте преступления с трупами четырёх истощённых детей. Это же прямая, если не самая жирная, улика, свидетельствующая о причастности мистики к произошедшему! То есть, это значит, что некто, удерживавший и мучавший детей, ещё и, возможно, ответственен за мистические сгустки в разных точках города… Так нет, вообще-то следователь думал о том, что теперь может играть официально, связывая дело об изгнании душ детей и дело об их жестоком убийстве, может попробовать отобрать его у федералов, если они будут мешать или…       Камышников наблюдал за хмурым лицом, пребывающим в усталости весь день, и терпеливо ждал, пока его коллега закончит все свои мыслительные процессы. Этот придурок реально упал со стула и не смог встать — сегодня не было костылей, что странно, тело же ведь ещё не восстановилось до такого, чтобы держать темп следователя по мистическим делам. Совсем себя не жалеет, ну точно придурок. Если в кровать сляжет — заноет о том, как хочется бегать по улицам и всё такое, а эксперту — мучайся с постоянными звонками и просьбами скинуть фотографии с мест преступлений. Причём не только мистических! Иногда Саше хотелось разыграть Шерлока Холмса и по двум-трём взглядам на место преступления раскрыть дело… иногда получалось…       — Стой… — Саша нахмурился, слегка теряя интерес к документу, который, кстати, был на флешке, но остался не досмотренным до конца. Дело о детях было поручено ФСБ, так… — Какого чёрта ты участвовал в их вскрытии?       — Ну, не я его проводил. Но как опытный судебный эксперт, хорошо знакомый с мистическими последствиями для тел жертв… — поправил волосы, приподнимая одну бровь и показывая лицо, которым соблазнял Лену на первом свидании. — …меня попросили проинструктировать тамошних неучей.       — Тебя именно по этой причине позвали?       — Так, я не понял, ты сомневаешься в моей компетентности?       — Нет, просто… федералы отрицают связь этого дела и мистики. Если они позвали тебя из-за твоего… особого опыта, то у меня есть вопросы, — сложил руки, слегка горбясь.       — А-ага-а… — эксперт выдержал паузу, пытаясь придумать оригинальную шутку. В этой идее не преуспел. — Я им сказал, что появление этих частиц на месте преступления естественным путём невозможно и, скорее всего, имеет… этот… мистический характер. Они, вроде бы, согласились со мной.       Ещё пауза. Следователь пытался как-то объяснить полученную информацию и вплести её в сетку того, что было придумано ранее, и никакой части предложения после слова «но» не следовало. Даже родилась пара выводов: федералы завели какую-то странную игру и заимели тёмные делишки; второй вывод остался пустым местом на случай, если что-нибудь потом придумается. Эксперт просто ждал сигнала рассказывать дальше или возможности ответить на вопросы, которые читались между морщинок на чужом лице и делали его ещё более уставшим.       — А ты… — долго не продолжал.       — Что?       — Да я просто подумал, что там может быть только один идиот, который в мистику не верит. Кто тебя позвал на вскрытие?       — Какой-то старый дед. Выше полковника, — пожал плечами и слегка пошатался в разные стороны, пытаясь найти более удобное положение. Ноги затекли.       — Тогда… получается, что у них в «команде» разные взгляды на дело. Я говорил с молодым… Тут есть имя этого деда? — следователь начал листать документы, в лучшей и уставшей попытке игнорируя ужасающие фотографии изуродованных детских тел. И предметов, которые были из них извлечены.       — Должно быть. Это всё, конечно, интересно, но зачем нам это вообще? Души упокоены, само дело же расследует ФСБ, да?       Саша остановил свои руки, очень серьёзно задумываясь над этим вопросом — друг ведь не знает, что ведётся втихую это дело по просьбе самого министра. А пришёл-то потому, что эта информация перекликалась с тем, что вела первая группа: странные чёрные сгустки, на которых падало внимание ведущего экзорциста, и призраки-дети, разгуливающие по торговому центру. Раскрывать информацию о том, что «Red_Rattler» имеет отношение к его «суванию носа не в своё дело», довольно опасно. Саша ведь не такой правильный, чтобы при малейших намёках на самодеятельность и панибратство других служащих бежать докладывать — понятно, почему возник вопрос. Что же делать…       — Ладно, скажу. Мне поступил приказ сверху. Я должен найти убийцу этих детей отдельно от ФСБ, МЭ и МВД. Не могу сказать подробностей, это очень секретно. Только никто не должен знать, что я расследую это, окей?       — Э-э… Это ты шпион, получается?       — Чё… — шепнул в недоумении следователь. — Ну, типа того, да.       — Ладно, я никому не скажу. Можешь на меня положиться, — через пару секунд Серёжа поднял руку к подбородку, потирая пальцами кожу, и, прищурившись, сказал: — Но что-то меня беспокоит эта твоя чёрная темка. Это и есть то фантастическое дело? Флешка тоже пришла «сверху»?       — Да, всё верно, — вздох. — Не переживай, эта темка чёрная, потому что выключен свет.       — Вот это ты выдал, «выключен свет», — тоже вздох. — Ладно. Мне, в общем, больше нечего тебе сказать. Ты будешь сканить?       — Не, у меня есть.       Камышников, который уже почти поднялся с пола, вдруг остановился в полуприсиде, не двигая руки с документа.       — Откуда?       — Э-э… ну… — следователь замялся. Ему пора перестать говорить, уже столько ненужной информации раскрыл. Возможности посмотреть эти документы ранее не должно было быть, но тем не менее мужчина заикнулся, что может использовать их в любое время. Ну восторг. — Не скажу. Это секрет.       — Ладно, я понял, понял… будешь и дальше от друга всё утаивать — без друга останешься, — да, не составило труда догадаться о флешке. — Как будто ты всё ещё работаешь в Секретном Комитете, — эксперт выпрямился, с мягкой улыбкой и прищуром смотря сверху на своего друга. Саше показалось, что здесь будет ещё какой-то смысл. Когда работал там, то… постоянно кочевал по городам и их отделам, сюда возвращаясь всего пару раз… Серёжа выглядел так, будто вспомнил старую байку под лёгким хмелем и сейчас ждал, когда друг пошутит или дополнит. Наверное… рад, что работают почти в одной группе — улыбается так. — Тебе помочь подняться?       — Да… — следователь вздохнул, понимая, что то была улыбка издевательства, и попытался как-то раскорячиться, чтобы своего друга особо не напрягать. И уже через пару долгих мгновений, закинув левую руку на чужое плечо, смог стоять вертикально, превозмогая ломоту в ногах и слабость, пронизывавшую мышцы в такое неподходящее время: Серёже вообще-то домой надо, Лене чуть хуже стало, поднялась температура. Наверное, после того, как попыталась выйти на работу в поле в таком состоянии, иммунитет совсем расслабился, заставляя слечь в постель и шмыгать отёкшим носом. Совсем себя не жалеет, а Серый ей потакает, блин, придурок.       Мужики разошлись у дежурного, прощаясь на этот остаток рабочего дня и начиная заниматься своими делами, более не имевшими полицейский или преступный характер, забирающий столько сил, что придётся снова ковылять на костылях. Саша передал пару важных слов и поспешил, как мог, к выходу из отдела. Дверь со скрипом открылась, и в лицо ударил ветерок. Только подумайте: ветерок. На небе ни облачка, только сине-оранжевые оттенки заката и ночи, а температура воздуха спала градусов на десять, если не больше. Было так хорошо: в лёгкие, да нет, прямо под китель и рубашку, под кожу проникала эта свежесть и делала день лучше. Теперь и его прокол казался не особо важным, в конце концов здесь, на улице, лучше думается, чем в душных кабинетах, и лучше понимается: об этом проколе знает только он, тупой федерал и тот, кто прослушивал телефон. Почему-то казалось, что третье лицо обязательно есть. А представало в воображении оно в образе главного министра экзорцистов. Это было сложно, учитывая, что «Red_Rattler» — интернет-фигура и что Саша отчаянно предполагал: группа людей. Интересно, как у них внутри всё работает?..       Есть ли разделение обязанностей? Может, один человек говорит по телефону, другой ищет информацию и работает в поле, не скрывая лицо, третий — ещё что-то? Есть ли у них главный, который распоряжается возможностями и способностями других для сохранения секретности? Или Саша придумывает? Эта мысль развивалась бы и дальше, словно воспоминание о постыдном перед сном, если бы тело не почувствовало себя скверно и не попыталось бы свалиться у тяжёлой железной двери, которая холодила спину и придерживала за лопатки. Мужчина не хотел терять нить, поэтому отполз по стене в сторону и сел на скамейку. Так… у них точно должен быть свой человек в федеральной службе, иначе — откуда сканы документов на флешке? Неужели есть какой-то пробел в их системе, позволяющий украсть документы каким-то супер-мега-хакерам…? На самом деле в это слабо верится, у Саши есть знакомые, отвечающие… за безопасность службы безопасности… которые являлись мастерами своего дела и не позволили бы себе таких «окон». А подчинить их своей воле — задачка сложная. Федералы же.       Вздохнул — этот прекраснейший воздух на всём белом свете, спасибо, жизнь, что не покидала до этого момента… — и решил, что надо подумать о кое-чём другом: Многоликий. Существо, фотографию которого в досье заменял Никитин рисунок чёрной ручкой; которое охотится по ночам и отрывает двум людям головы — пролетели воспоминания, будто старая киноплёнка замоталась слишком быстро — и, скорее всего, может выйти сегодня. Почему Никита Берг, ведущий экзорцист, решил, что оно будет сидеть тихо — загадка вселенского масштаба, тайну которой, разумеется, бедному следователю никто не откроет. Да и сейчас сам понимал, что не время, может быть, завтра… Да, завтра кое-кто явно будет чувствовать себя намного лучше, да и за ночь точно увеличится количество вопросов, которые породит секретное дело.       Ладно, нужно своими делами заняться. В первую очередь — доехать до дома и не разбиться от того, что нога недостаточно сильно на педаль тормоза нажмёт. А там можно и подумать спокойно.

***

      Никита боялся, что у него это войдёт в привычку.       Сначала изматывать себя работой, падать без сознания после использования способности, а потом приходить в себя на кровати, идти на кухню и видеть там Давида, всего такого домашнего, пьющего какао и, возможно, разговаривающего с Сашей по поводу этого рабочего дня. Далее нужно выхватить его телефон и сказать, что самочувствие максимально прекрасное, что сегодня они закроют дело о сущности и поставят в её досье печать «изгнано». А потом в качестве извинения за грубое вторжение в личное пространство приготовить завтрак и вытащить из секретного угла холодильника шоколадку, купленную втихую от супер-пупер любопытных ушей, что было сложно — уж поверьте. Такой конспирации вы ещё никогда и нигде не встречали. Настоящие шпионы должны завидовать — и завидовали.       Ну а проблема в том…       — Да, Никита, как?! Как ты… вечно умудряешься прятать от меня шоколадки?       …что это вошло в привычку.       Давид притянул к себе упаковку и внимательно рассмотрел все её надписи и картинки, как будто это могло бы помочь понять человека, не перестающего удивлять каждый день. Восторг мог походить на детскую радость сладости, но не спешите с выводами, всё куда глубже. Помимо этой радости в груди ещё было противное ощущение, что детектива снова обманули, обвели вокруг пальца. Никиту невозможно удержать рядом с собой, чтобы следить за каждым шагом — бесполезно, его свободолюбие найдёт лазейку и заставит думать о своём послушании, которое никогда настоящим не было и не будет. Такой хитрый человек в одной квартире с человеком, ведущим детективную деятельность (хоть и в прошлом) — просто наказание. Сплошные загадки. Нескончаемые. Никакой определённости.       — Ну а вот так, Давид, — мужчина только лукаво улыбался, любуясь реакцией и явно трактуя выражение лица не совсем правильно. Он ведь даже и не подозревал, что приносил в чужую душу неудобства, да и незаметно это совсем. К тому же, через время, когда упаковка летит в мусорку, всё встаёт на свои места и напарники готовы идти дальше чуть ли не «рука под руку». Останавливали только отсутствие таковой идеи и возможные неудобства от взглядов прохожих. — Ну так что? Хочешь узнать мой гениальный план?       — Разумеется, Никита, — весело. — Что ты вчера выяснил? И что за гениальный план? — снова откладывая телефон, говорит Давид. Конечно, Никита заметил, что он активно там кому-то написывает всё утро! Если это те идиоты со своими предложениями кого-то изгнать в обход полиции, то пусть прочтут новые законы!       Вслух это, разумеется, сказано не было.       — Ну, значит, слушай… Для начала я расскажу тебе историю. Может, помнишь, я тебе рассказывал про такого челика, как Многорукий?       — Та-ак, да, — он был полностью сосредоточен. Вы не представляете, как Никиту тянет заулыбаться, когда получается захватить всё внимание слушателя. Особенно этого.       — Какое-то время назад он исчез, хотя у меня не получилось его изгнать. Тогда я подумал, что смог сильно ранить его, поэтому больше не видел. Возможно, это так и было, а сейчас он превратился в нечто иное… — оставил интригу, всё медленнее произнося слова и лукаво улыбаясь после последнего слова. Любо было наблюдать за чужими эмоциями, догадается или нет?       — Он в Многоликого что ли превратился? Да ну? — этот новый факт уже почти уложился в голове — так говорили сощуренные глаза и нахмуренные брови.       — Да, всё так, — ну какой довольный тон. — И-и… именно его историю я сегодня ночью и узнал.       — Это невероятно… Я в шоке просто. Мистические сущности могут это… эволюционировать?       Никита вскинул брови от того, что друг выговорил такое слово.       — Да, выходит, могут.       — А-а-а, поэтому ты думал, что на него есть досье… Ты понял? — Никита не понял, но Давиду не нужен был ответ, чтобы продолжить: — Ты мне вчера предложил в его досье посмотреть, хотя мы с ним первый раз встречаемся, и… там не могло быть что-то написано. Но из-за того, что с самой сущностью ты уже встречался, ты… твоя способность сработала, да? И ты подумал, что мы с ней уже работали, хотя это не так. Понял?       Вот это да. Никита секунду обрабатывал то, какой его друг неожиданно внимательный, да ещё и, оказывается, умный, а потом вернулся в реальность:       — Да, я понял. И думаю, ты прав… Я даже не смог бы до такого догадаться. Ты сегодня очень сообразительный, вижу, что отдых идёт тебе на пользу.       — Ну да, я же ещё шоколадку съел, — кстати, способности этого смертного к скорости поглощения сладкого просто поражают, но сейчас не об этом. — Сладкое же это… способствует работе мозгов. Тебе бы тоже отдохнуть, а то ты… и вчера, и сегодня…       Давид не мог подобрать слова, поэтому Никита продолжил:       — Да-да… Я как раз думал, что после изгнания Многоликого пойду отсыпаться.       — О, и я об этом думал, — на это Никита ухмыльнулся, чуть смущённо поднимая со стола свою чашку чая. Но причина такой реакции осталась за пределами мыслей. — Кстати, а ты мне про план так и не рассказал. В чём он заключается?       — А, ну, да, — поставил обратно. Чая мало осталось, да и много всего подготовить надо. Поторопиться бы с рассказом. — Для ритуала нам понадобится: три тыквы, три куклы Вуду, три фонаря на батарейках, ну и прочее, по мелочи… там, красные свечи, красная пыль и…       — Стой-стой-стой… Какие тыквы? Какая красная пыль, что это вообще такое?       — В смысле? — Никита искренне удивился.       — Мы никогда не использовали эту твою красную пыль, — Давид мотнул головой и из глаз чуть ли не искры стал метать от интереса и любопытства. А Никита в очередной раз ничего не понял. А хотя, правда… почему он думал, что красная пыль уже давно с ними, если никогда не использовали?..       — Чёрт… А, блин, — поднял ладонь, легко хлопнул себя по лбу. — Я раньше её использовал, один. А потом она у меня закончилась. Давно… А с тех пор я уже от неё отвык, но раз это, на самом деле, старое существо, то без неё никак.       — Вот это да… «старое существо»… — Давид, наверное, связал это понятие с красной пылью у себя в голове, но… хотя и не сказать, что это неправильно. Экзорцист вздохнул, возвращаясь к предыдущему течению мыслей. — А из чего эта пыль?       — Из… рубинов или других красных камней.       — Ни фига себе… А откуда ты рубины брал?       Повисло молчание. Вопрос стоял ребром, его никак не обойти безболезненно. Экзорцист ещё раз вздохнул. Уже резче.       — Не задавай глупых вопросов, Давид, нам уже пора выходить, дел куча, а мы прохлаждаемся с чаём, блин, давай собирайся. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, давай, в темпе, в темпе, — Никита резко подскочил, допил залпом свой чай и, поставив чашку в раковину, быстрым шагом скрылся в коридоре. Давид тоже интуитивно встал, но с места не двинулся, а остался на кухне с приоткрытым ртом и ощущением, что что-то прервалось. Придётся оставить многие вопросы без ответов, а то буря в кое-ком разразится, чего нельзя было допустить. Никита и так сегодня слишком спокойный, хотя не особо выспался и точно не восстановился. Раз уж они за покупками, то Давид тщательно проверил наличность в своём кошельке и длину строки с цифрами в приложении банка.       И когда уже сели в машину, то поняли, как сегодня жарко. Завтрак не был плотным, но из-за чая температура тела как будто стремилась к градусам асфальта на солнце. А оно светило ярко, отражалось от всех поверхностей — глаза слепит. Это просто ужасно, даже открытые окна и ветер из них не спасали. Никита постоянно щурился. Хорошо его другу, круглые сутки в солнцезащитных очках… Хотя нет, наверное, это не преимущество. Но всё равно. Мужчина сложил руки и поклялся себе, что если в любимом двадцать восьмом не окажется вентилятора по рандомной причине… этот мир постигнет коллапсар в виде Никиты Берга, разочарованного в жизни.       Эта двойка обошла все магазины и плавно перешла на рынки. Тыквы нужны с человеческую голову, поэтому пошататься в поисках той самой, которую придирчивый ведущий экзорцист одобрит, пришлось довольно долго. Точнее, дольше, чем планировалось. Конечно, погружение в поиск делало своё дело, но какое-то желание торопиться прямо заставляло ноги дрожать, когда стояли на месте. Неприятные ощущения.       — О, — ведущий экзорцист резко остановился, когда проходил мимо женщины и её многочисленных кусков ткани. Это место находилось в каком-то переулке, о котором раньше ничего не было известно ни одному из мужчин. Но, судя по тому, что видят Никитины глаза, место здесь подобно золотой жиле.       — Что? — Давид с интересом направил взгляд туда же, но потерялся среди пёстрых узоров.       — Приглянулось что-то? — женщина со старым лицом только что отдала кому-то ткань и уже энергично переметнулась к ним, опираясь левой рукой на стол со множеством сложенных изделий.       — Да… — Никита подцепил уголок коричневой и достаточно плотной ткани. Из-за своей грубоватой поверхности она походила на распоротый мешок для картошки, который просто постирали в очень прочной стиральной машине. А Давид, всё ещё ничего не понимающий, сложил руки за спиной у друга.       — Это плохая ткань. Может быть, возьмёте что-то получше?       — Нет, она идеально подходит. Только вот… не знаю, сколько мне надо… — мужчина чуть развернул кусок, чтобы растянуть два уголка и посмотреть длину. Не разбирался, сколько это, но на вид умещается почти один с половиной разворот плеч Давида. И понимайте как хотите. Размеры кукол Вуду не имеют значения, но маленькие будет неудобно делать, а большие точно займут много места. Наверное, оптимального варианта не существует. — Сколько у вас её здесь?       — Ой, не помню уж. Метр на три, кажется… — она забрала ткань из рук и развернула. А Никита заулыбался при цифре «3». Это значит, можно просто отрезать по куску метр на метр и не париться с остатками.       — Отлично, я беру её.       — Да? Я уже думала никто не возьмёт это старьё. По секрету хоть скажите, зачем? Не труп, случаем, заворачивать? — она достала откуда-то чёрный пакет, который совершенно точно изначально предназначался для мусора, и аккуратно положила ткань. —Триста тридцать.       — Нет, что вы. Души. Переводом или наличными? — спросил экзорцист, не найдя аппарата на столе.       — Что?       — Переводом или наличными? — повторил он, слегка улыбаясь, будто ничего такого и не сказал. А Давид что-то понял и сам себе кивнул, пока доставал телефон.       — Э-э… переводом, если можно, — явно чувствовала себя неловко.       — Готово, — спустя минутку возни отозвался ведомый экзорцист, показывая экран телефона, и мужчины попрощались, уходя вглубь рынка. Женщина проводила их странным взглядом, но предпочла отбросить все мысли и вернуться к работе. — Это для кукол Вуду, да?       — Ты прав, Давид. Это для них, — Никита зачем-то снова заглянул в пакет, словно проверяя, действительно ли там ткань или всё же мешок для картошки. — Не забывай про тыквы. Где они?       — Наверное, дальше, где другие продукты, — и это, безусловно, была верная догадка. Кругом всякая одежда, предметы странного назначения, раритетная техника и даже вещи для пляжа, а вот в другом конце переулка слышался серьёзный спор о цене рыбы.       — Кстати, Давид, — Никита замедлил шаг, ловя, наконец, пространство без людей во всей этой толкучке.       — Чего?       — А почему ты сегодня без наушников, скажи-ка мне?       — А? — мужчина поднял руки к ушам и с ужасом осознал, что их правда нет. — В смысле? — руки перешли на шею, но и там их тоже не было. — А где они?       — Это я у тебя спрашиваю: где они. Ты их дома забыл?.. Как ты вообще можешь их забыть? Ты же круглосуточно с ними таскаешься.       — Не знаю… очень странно, блин, как я вообще мог их забыть?.. — появилась проблемка. Когда Никита указал на отсутствие защиты для ушей, те сразу начали слышать много всякой всячины. И как только он умудрился выжить несколько минут в такой толпе? Теперь и голова начинает болеть, и место кажется слишком переполненным, и много каких ещё неудобств становятся явными…       Никита видел, как вдруг нахмурилось лицо друга, и хотел уже предложить подождать возле машины, но потом вспомнил, что ни купить, ни дотащить тыквы без него не сможет. Поэтому пришлось промолчать и начать усерднее искать глазами эти… что это вообще? Корнеплоды или…? Ноги быстро несли по рынку, руки помогали не падать, пока мужчина лавировал между людьми. Ведомый экзорцист чудесным образом не отставал. И тут появились знакомые очертания.       — А зачем нам тыквы?       — Для ритуала, — кратко ответил он, поднимая одну, чтобы оценить. — Нам потом надо будет домой. Кстати, как ты себя чувствуешь, может, мне не говорить?       — Окей… Нет, мне легче, когда ты говоришь. Кстати, это странно. Твой голос какой-то другой, он не… вливается в общий шум, а… приглушает его, — Давид тоже рассматривал тыквы, только не понимал, что ему нужно искать, и оттого даже не собирался брать их в руки, хотя хотел.       — Ага… — да, он пропустил большую часть смысла слов мимо. Ну, он был занят представлением тыквы на своей голове. А потом повернулся в сторону Давида… — Повернись ко мне, — …и поднял тыкву на уровень его плеча.       — Что ты делаешь?       — Смотрю размер.       Тыква чуть не выпала из слабоватых рук.

***

      — Что же… Теперь в отдел, — руки привычно закрыли дверь и щёлкнули ремнём безопасности.       — Хорошо, — Давид завёл машину и повёл куда надо, стараясь не думать о том, что болезненные ощущения на пальцах, казалось, практически не проходили. Подготовка к ритуалам всегда была нелёгкой, но сегодня шитьё кукол Вуду выдалось особенно тяжким. Да и первый раз они таким занимаются, это же нормально, да? Немного неприятно, но мужчина просто собирался положиться на своего друга. В конце концов… кто из вас ведущий, а кто ведомый, верно? Вот так и завершились все мыслительные процессы к моменту, когда белая «Лада» оказалась у отдела полиции. Тогда духота и жара отбили все мысли, хотелось только пить и сесть рядом с вентилятором.       Давид старался не обращать внимание на звуки вокруг себя, сосредотачиваясь на движениях друга, который уверенно держался, хотя вчера вообще на ногах еле стоял… В голове подплавленным оловом протекли воспоминания о теле, перепачканном в мистической черноте, измотанном своими стремлениями и продолжавшим что-то делать. Пока экзорцисты шли до входа, глаза многозначительно осматривали плавные движения, переполненные экономией энергии и чем-то ещё, что Давиду не представлялось возможным понять. Да, он переживал. Но не так сильно, чтобы лезть со своими тревогами — мало того, что это ни к чему полезному не приведёт, так ещё и были свежи в памяти события, в результате которых выяснилась линия поведения, подходящая им обоим в подобных ситуациях.       Когда один переживает, его задачей становится недопущение повторения ситуации, а не отчитывание за то, что уже прошло, или вываливание своих тараканов в чужую мусорную корзину. Вы думаете, Никита не знает, что нырять в работу всем телом плохо, что Давиду тоже свойственно переживать? И неужели вы допускаете мысль о том, что сам Никита Берг со знанием собственной цены станет делать что-то зря? Смех — да и только. К тому же, Давид вчера весь день отдыхал, значит, мог активно помогать своему другу (и помогал, да причём с самого утра), делая то, чем безжалостно пренебрегали во имя экономии сил для заключительного рывка. До момента, когда сегодня они попытаются изгнать Многоликого. И ведущий экзорцист не сомневался, что этот день именно сегодня. Всё располагало к наилучшему раскладу, хотя в подробности этих мелочей можно и не вдаваться.       Просто доверьтесь Никите Бергу.       Он и напарник сквозь вчерашнюю, настоявшуюся за ночь духоту и шумящих коллег прорывались к двадцать восьмому кабинету, желая ухватиться за надежду: вентиляторы. А, ну и, конечно, мечтали, что следователь на своём месте. Его обязанности — весьма обширное месиво, обхватывающее кучу других групп на половину мистической ставки. Да, те самые «остальные» в министерстве — добровольцы, решившие помогать с рядовыми случаями, где сверхспособности не нужны. Контролировать этих оболтусов по всему городу — времязатратное занятие, да и требующее повышенной мобильности и оперативности, которой у бывшего парализованного… маловато. А если следователя нет на месте — кто одобрит план и освободит пол дня для участия в нём? Работа будет простаивать, экзорцистов попрут на какие-нибудь ненужные вызовы, где потерпевшие опять будут ныть — одно раздражение.       Хотя, вы и сами должны понимать, что Никита бы попёрся исполнять план и без согласия своего начальника. Только делал бы это с повышенным желанием к ворчанию или заговорщической ухмылке — там по ситуации.       Томные секунды менялись от десяти до семнадцати, шаги становились всё более неторопливыми, рука коснулась двери… Когда ведущий экзорцист увидел своего начальника за столом, переполненном бумажками разношёрстных, требующих подписи дел, то… взгляд тут же переметнулся в другую сторону. Работающий вентилятор. Невообразимая радость и облегчение сразили всё утреннее напряжение. Это может быть сравнимо только со смертью от старости, когда уже спокойно себе закрываешь глаза и думаешь, что всё успел. Мужчина так обрадовался, что он не умрёт от жары… ой, то есть, что с Многоликим можно будет отстреляться быстро, и не удержался:       — Доброе утро, товарищ следователь, — ворвался в кабинет, уверенно ударяя распахнутую дверь и шагая к своему столу, чтобы оставить там пакет с вещами для сегодняшего изгнания. Тыквы остались в багажнике.       — Привет, Сань, — Давид подошёл к столу и протянул руку. — Как дела? — Их голоса как будто заполнили недостающие части картины, повисшей мраком в здании, в кабинете, в воздухе. Иначе почему от появления экзорцистов стало так… буднично и привычно?       — Доброе, привет, — не глядя никуда более, кроме как в дрянные документы, вытянул руку, рассеянно касаясь в рукопожатии. — Ужасно. Столько всего за ночь произошло — у-жас-но.       — А что произошло? — любопытство. Положил руки на пояс.       — В каком-то большом парке на другом конце города вообще… сломались все светильники, было темно. Ну и вы понимаете — там куча нечисти появилось.       — Блин, чё, та-ак много? — Давид показал на столешницу, которой, разумеется, не было видно.       — Ага…       — Это, конечно, хорошо, — Никита решил привлечь к себе внимание. Он заметил костыли, прислонённые справа от Саши к шкафу. — …но как ты себя чувствуешь? — подошёл ближе и положил ладони поверх хаоса. Ничего не оставалось, кроме как поднять голову и попытаться осмыслить заданный вопрос, выгибая бровь. — У меня готов план по изгнанию Многоликого, и ты в нём участвуешь. Но если ты не можешь нормально двигаться, то я должен тебя заменить.       — Да, возможно, тебе придётся это сделать. Вы только гляньте: я даже по отделу быстро двигаться не могу, — развёл в разные стороны.       — Тогда ты знаешь кого-нибудь нормального в мистической сфере? А то какой-то… левый, вообще, человек с улицы нам не подойдёт, — не убирал себя со стола.       — Ну, не знаю, возьмите Домера, — выдал под давлением чужой настойчивости и прогнал назойливые ладони со стола, чтобы вернуть контроль над порядком бумаг, которые вообще-то отсортированы.       — Кого?       — Ну, Камышникова Серёгу, ё моё… — махнул рукой куда-то в сторону, в теории показывая направление в лабораторию. Этот внезапный мув не пришёлся по душе шариковой ручке, и та, спасаясь, решила улететь на край стола, оттуда — скатиться на самое дно кабинета, прячась в пыли и не выдерживая одинокой жизни после роковой ошибки. Мужчины пронаблюдали её путь в молчании, а потом следователь просто взял другую ручку.       — Хм, ну ладно, надо тогда сообщить ему эту прекрасную новость. Пойдём, Давид, — Никита уже шустро оказался у двери и готов был её открыть, но напарник так и не двинулся с места. А в голове у того витали мысли: как хорошо сегодня себя ведущий экзорцист чувствует — не описать. Повлияло ли так присутствие Саши, вентилятор или нечто иное — серьёзный вопрос. Но, наверное, в этом ничего странного нет, наоборот, даже хорошо, что после таких тяжёлых дня и ночи организм не чувствует себя уж очень плохо, верно?       — Ага… — поправил очки. Сегодня они какие-то тяжёлые.       — Подожди, мне надо с тобой поговорить, я кое-что вспомнил, — Саша отклеил цветную бумажку от своего монитора, смял её и спрятал в ладони.       — …Опять? Слушай, если это водитель автобуса жаловался, то я вообще не виноват…       — Какой автобус? Что ты опять натворил?       — А… Ну, видимо, ничего, — Никита убрал руку от двери и отошёл на пару шагов. — Давид, может, ты тогда сходишь?       — А о чём вы будете говорить?       — А-э… меня кое-что беспокоит… в-э-э… в делах.       Пауза. Никита зацепился за эти слова. А почему — не успел сообразить. Интонация? Ложь? Опасность?       Этот самый Никита прищурился. Нет, ни опасность выговора, ни умышленная ложь, ни выделения интонацией важного слова… что-то более… Встретился взглядом с другом, цепляясь с раздражением за чёрные линзы в очках, которые хотелось порвать, и коротко кивнул.       — А он в лаборатории, да? — покрутился на месте, наконец открывая дверь.       — Ага.       И Давид скрылся, забирая с собой весь свет ауры и оставляя кабинет в невидимом полумраке, которого на самом деле не было. Опасности тайн, дышущих шёпотом из-за каждого угла, начали выходить из укрытий. Отлично, вот теперь мифоискательское нутро чует неладное — аж нос зачесался. Начать говорить почему-то сделалось немного неловко, но мужчина объяснял это тем, что неосознанно попытался подождать. Давиду нужно преодолеть некоторое расстояние, чтобы уж точно не услышать этот разговор… а не слышать ему надо потому, что…?       — Ну и о чём Давид не должен был знать? — Никита вложил расслабленность в движения, плавно двигаясь к стулу перед столом следователя и держа глаза чуть опущенными или даже закрытыми, чтобы начать принимать образ. Знал, что это будет странный разговор.       — «Red_Rattler» напрямую поручил мне дело о детях, которых вы изгоняли на днях, — выдал Саша, идя ва-банк с доверием такой секретной информации этому человеку, который рисует пиписьки на местах экзорцизма, прикрываясь «пробой краски». Его слова и мысли повисли в воздухе, полностью разрушая эту мрачную и напряжённую атмосферу, к которой экзорцист уже морально приготовился. Вместо образа он вывалил пристальный взгляд и чуть звонкий вопрос:       — Чиво? — буквально застыл, так и не опустившись на стул. Пауза. Молчание, тишина — все дела, да вы и сами ощущаете сейчас то, что происходит в двадцать восьмом кабинете.

***

      Из лаборатории кто-то только что вышел. Разбираться и выслушивать каждый ритм внутреннего мира человека для определения личности абсолютно не хотелось (было достаточно того, что это явно не Серый). Очень интересно, блин, что там Никита придумал. Обычно в экзорцистские планы посвещается только двое мужчин, а тут нужен кто-то третий… Так выбивалось из прошлых сеансов экзорцизма, что любопытство начинало давиться собственным чувством и умирать где-то в груди. Сдержать уже эти порывы становится трудновато. Поэтому теплилась надежда: эксперт согласится без особых уговоров, не занимаясь сегодня неотложными делами.       Давид подошёл к двери и стукнул под табличкой «лаборатория» пальцами. Вибрации отдались в воздух, отразились в стены — и уши, как эхолокаторы, уловили один единственный силуэт в тамошнем помещении. Спустя секунду дверь щёлкнула ручкой, карие глаза заглянули внутрь, позволяя не входить полностью. Пушистая макушка резко и коротко позвала:       — Серёг.       — Гаспаде! — эксперт весь вздрогнул, отскакивая на шаг и роняя на пол синее пятно, которое приземлилось резиновой перчаткой, а потом ещё и чуть махая руками для сохранения баланса. Громковатый вскрик получился… — Давид! Ты чё меня так пугаешь?! Совсем обнаглел что ли…? Ваще…       — А-а-э… ну извини, я просто прикольнуться хотел, — вздохнул с ухмылкой и аккуратно зашёл внутрь, закрывая дверь и не двигаясь дальше. Кажется, видел это помещение всего пару раз, когда Никите хотелось что-то срочное спросить и узнать. И тут прохладно, мать вашу! Вот, везёт же криминалистам, сидят тут… чуть ли не в холодильнике… с трупами…       — Ну молодец, прикольнулся. У меня чуть сердце из хруди не вылетело, фу-ух… — Камышников опёрся рукой на столешницу, совершенно бессовестно драматизируя и очевидно переигрывая. Спустя две секунды своих душевных мук мужчина сел за стол и подвинул несколько своих склянок. — Ладно уж… Так и быть, прощаю тебя. Зачем пришёл?       — Так, э-э, слушай. Никите нужна помощь в… изгнании сущности… мистической. Но, это, Саша не может. Он… слабоват для этого. Может, ты сможешь освободиться? — топтался у входа, так и не решаясь пройти хотя бы на пару шагов дальше. В принципе, ему и отсюда всё прекрасно слышно, комфортно даже: солнце не дотягивается, в отдалении окно открыто — по ногам сквозняк бьёт…       — Не, не могу. У меня на сегодня куча вскрытий и осмотров запланировано, слышал уже, что произошло?       — …Из парка что ли?       — Ага… как минимум две человеческие жертвы. Представляешь, одна превратилась в зомби и сгорела на солнце…       — Блин, жесть какая… — положил руки на пояс и опустил взгляд. Неприятненько на душе стало после таких слов. — Это, получается, её спасти можно было?       — А? Наверное, вам лучше знать… — эксперт начал что-то печатать, а Давид так и остался стоять и обрабатывать. Дело в том, что поднявшиеся из земли мертвецы — пропащее дело, их нужно добивать. Нет, они не умрут до конца, но исчезнут до следующего тёмного промежутка времени и пространства. Они могут заразить живых… которых можно вылечить… Конечно, с кучей повреждений, велика вероятность вообще, что зомби-вирус, порождённый мистикой, испортит организм так, что при этом лечении… появляется труп, но… До этого цепочка размышлений так и не дошла, остановившись на эмоциональном и раздосадованном рассуждении: может, если бы Давид вышёл на работу хотя бы вечером, то мог бы застать этот момент, выехать на место, слушая инструкции Никиты по телефону, который отдыхал бы дома, и решить вопросик. Но… увы.       — Ну это… У тебя вообще сегодня свободного времени нет? Может, после всех вскрытий ты сможешь к нам присоединиться?       Сергей, особо не ожидавший такой настойчивости и надежды, поддался какому-то порыву и сказал:       — Может быть. Но только вечером, когда я всё отработаю. Я ещё и Лену заменяю.       — Да? А что с ней? — и правда, давно её не было видно. Только вчера, когда Никита еле вспомнил, с кем ещё был в пригороде, слышал её имя вскользь, но более образ не всплывал в памяти.       — Она заболела, — нажал «Enter», поднимая руку высоко и опуская на клавиатуру слишком карикатурно. Принтер зашумел, стал затягивать листок.       — О, блин, передавай ей «будь здорова» от меня, — Давид сунул руки в карманы, отчаянно пытаясь придумать новую причину для вербовки этого человека в участие в сеансе экзорцизма — Никите не понравится, что его напарник вернулся один, начнёт жаловаться, может быть, даже разозлится… Будет ворчать весь день, придётся выслушивать это нытьё.       — Окей, — вытащил документ из печати, внимательно осмотрел. — Ну всё, я пошёл. Давай, потом ещё увидимся, — по пути к выходу поднял с пола перчатку и швырнул в мусорку.       — Да, позвони, как освободишься, ладно? — мужчина уже открывал дверь, готовясь выйти в коридор, понимая, что вообще-то он свою работу сделал: Серёга согласился участвовать? Да. Ну и всё, дело в шляпе. В коридоре тело уже оказалось с полным осознанием защиты против грядущих недовольных нападок друга.       — Само собой, — эксперт закрыл дверь на ключ, сунул его в карман, помахал через плечо и заспешил удалиться в сторону морга, дальше углубляясь в отдел и пуская по полу шаги с шуршанием бахил. Мужчина развернулся и двинулся обратно в двадцать восьмой кабинет, минуя шум вернувшейся с задания оперативной группы, которая получала нагоняй от нового полковника. Саша что-то рассказывал про старого, но это из памяти как-то стёрлось… Значит, и не важно. Сейчас важно совершенно другое…       Давид открыл дверь и вошёл в кабинет следователя по мистическим делам.       — О, Давид. Ну что?       …нужно выстоять перед Никитой и его реакцией. Как будто это было состязание с быком, а одежда — сплошной красный флаг. Да ещё и характер такой непредсказуемый, и одновременно с тем очевидный. Очевидно: громкое преувеличение. Ну, стоически вобрал воздуха в грудь и, поднимая глаза, сказал:       — …О чём вы говорили? Выглядите так… мрачно, — ведомый экзорцист подошёл чуть ближе, принимая устойчивую позу с помощью столешницы своего рабочего, и стал внимательно разглядывать этих двоих. Никита и Саша явно обсуждали что-то невообразимо серьёзное: у друга напряжённые жевалки, дёргается нога и мнутся руки; а у коллеги все бумажки свалены на одну бедную часть стола, под пальцами и ручкой лежали свежие записи. Было так интересно, жаль, что ранее не появилась мысль подслушать.       — Это… очень долгий рассказ, Давид. Обещаю, я тебе расскажу всё вечером, — Никита поднялся со стула и расправил плечи, поднимая руки. Хрустнули лопатки… неожиданный звук, ещё и глухой такой, даже щепотка страха, подобно пороху, сверкнула в груди. — Ты мне лучше скажи, почему Серый не с тобой, — усталый голос, шероховатый, много говорил. Давид не успел закатить глаза от того, что снова придётся терпеть тайну под боком до вечера, до квартиры, куда они вернутся поздно, ведь неизвестно, когда вообще эксперт сможет присоединиться, а… Вздох.       — Он согласился участвовать, но только после своих важных дел.       — Какие дела могут быть важнее изгнания Многоликого? — нахмурился. Да, недоволен.       — Он осматривает и… проводит вскрытия тех, кто был в том парке, про который Руда говорил.       — А, ну серьёзно? Чёртова судьба, не могла подождать денёк что ли… — уже начал ворчать. Очень недоволен. — А сколько там жертв? — как бы невзначай обратился уже к следователю, который сложил свои записи и возвращал документы на места.       — М-м… Девушка превратилась в зомби и сгорела на солнце, дворника убил скелет. Этих тварей было много, спецназ аж подкрепление вызвал. Так что работы у Домера сегодня… супер много, — опустил голову, перенаправляя внимание. Да когда уже закончатся эти бумажки…       — Понятно… блин, — Никита вздохнул, понимая, что сегодня не будет короткого дня, когда сразу после тяжкого изгнания можно свалить домой восстанавливаться и не терять сознание, а, мать вашу, реально поспать. Давиду хорошо, он отдохнувший, готовый на все четыре стороны бежать и работать. Даже завидно. Но только чуть-чуть… — Тогда ждём, пока нас позовут куда-нибудь, — его расстроенные чувства устало легли на плечи и сделали фигуру не такой энергичной, как несколько минут назад. Давид проводил взглядом напарника до его места, где тот опустился в офисное кресло, обмяк и закинул ноги на стол.       — М-м… Может тогда расскажете, о чём говорили?       — Вечером, Давид, — строго. — Мне самому нужно подумать.       — Ну, думай, ладно, — пауза. — Саша?       — Не, я занят. Я должен отнести документы, — в голову закралась мысль о том, что Саша уже умудрился стать Двоедушником и получить способность. Иначе когда он только успел собрать все эти документы в такую аккуратную стопку? Конечно, движение рук было слышно непрерывно, но… Следователь неловко взялся за костыли, сунув стопку, воткнутую в папку, под мышку и попытался неловкими движениями выдвигаться в сторону двери.       — Давай я тебе помогу, — Давид подошёл ближе и вытащил увесистую, оказывается, бандуру, которую пришлось схватить аж двумя руками. — Ого.       — Спасибо большое. Нам в архив, там я дальше сам, — уже научено вышел в коридор, мастерски подпирая дверь одним костылём. Кстати, двигался он и без них весьма уверенно, зачем ему только такая серьёзная опора?       — Окей, — хлопок и щелчок.       Тишина.       Никита не двигался и всё так же сидел-лежал на стуле с ногами на столе, пребывая в… энергосберегающем режиме. Силы тратились только на прорабатывания полученной информации и всего того, что она вызывала у способности Духа. «Red_Rattler». Дело о детях, которых удерживал, вероятно, культист. Нет, даже не «вероятно», а весьма «точно». Какие-то Сашины тёрки с ФСБ. Сгустки черни. Почему было ощущение, что у всего этого будет одно единственное звено, которое уже сейчас лежит прямо перед носом? Чем углублённее экзорцист об этом думал, тем выше росла уверенность в существовании такого звена. И это была способность. Беспричинная. Она не должна работать так явно и хорошо… то есть, без последствий для самого Никиты. Себя-то просто прекрасно чувствует, если не учитывать впечатления от рассказанного следователем.       А рассказано было много. Для чего и о чём «Red_Rattler» решил поговорить с культистом? Как именно сгустки связаны с культом? Почему его так много в последнее время, неужто Зимбер что-то снова готовит? И куда пропал после разлома?       — Чё-ёрт… — прошипел, откидывая голову и начиная смотреть в потолок. Если так подумать, если бы он не уехал к родителям за границу, то мог бы узреть все эти движения лично. Тенденция изменения мистики в целом, начало деятельности этой интернет-звезды, ещё что-нибудь, очень пригодившееся бы сейчас. Жаль, что столько времени было упущено. Вот, смотрел мужчина назад и думал, что всё так просто было, мог бы и не впадать в депрессию после того, как Проклятье, ставшее уже чуть ли не частью души, погибло в попытке защитить тебя; не мучить троих самых замечательных и дорогих людей на свете своими замашками и кривыми выкрутасами… Но одновременно и помнил, как на самом деле было тяжело всё это переживать и проживать. Да уж…       Мысли ходили по кругу, он снова вернулся в начало. Всё ещё не мог поверить, что «Red_Rattler»…       «Red_Rattler»…       Почему что-то отзывается под толщей воды, когда над штилем моря проносится эти звуки? Что-то с ним не так, верно? У него будет какая-то особая роль в истории Министерства Экзорцистов, которая не затрагивает возглавление? Очевидно да, раз он просит единственного компетентного следователя по мистическим делам найти кого-то столь крутого, что даже федералам надо дорогу перейти, при этом сохраняя жуткую конфиденциальность — а мог ведь на официальном уровне поручить. Саша сказал, что доказательства есть, можно было бы и отобрать дело… «Red_Rattler»… зачем тебе этот культист?       Никите показалось, что за его спиной кто-то вздохнул. Он вздрогнул и, опуская ноги на пол, обернулся, но… пустой угол кабинета со шкафом и тумбами, где лежит всякое мифоискательское оборудование, встретил так, будто ничего не произошло, да и вообще они не знакомы. Вообще, так и было… Вздох. Нужно найти способ расслабиться и не нервничать раньше времени, а то уже часто мерещится всякое. Того гляди, паранойя снова вернётся, станет преследовать, как и до разлома, а там недалеко до… мягких стен и белой рубашки с длинными рукавами. Интересно, а в дурках правда может происходить особо пугающая мистика, как в кино? В подобных заведениях мужчина никогда не был, поэтому мог считать как угодно. Это был бы интересный опыт.       — Пхах… — он хлопнул себя по лбу. Дожили, хочет пообщаться с психбольными. Как будто ему потерпевших в мистических преступлениях не хватает, ей богу!       Мужчина поудобнее уселся в кресле и откинулся назад, запрокидывая ноги снова на стол. Стоит ли идти по второму кругу в рассуждениях с этим странным делом? Наверное, всё же нет, на носу пока что висит нечто куда более важное. И надо бы лучше подумать о Многоликом, улучшить план и предугадать действия Давида, но глаза упрямо смотрели в потолок, зрачки сужались под давлением света, не давая ни единой мысли проникнуть в голову. Да, мозги как-то очистились в ожидании этих оболтусов. И не только. Там же целый парк в ночи простоял, неужели со всем могут справиться «остальные»? Где звонки и мольбы: «о-о, экзорцисты, спасите, нам страшно, мы умираем от ужаса мистики, а-а»… Все эти придуманные воображением крики были воспроизведены в голове самым наигранным голосом, верно? Если нет, стоит представить снова — уморительно. Никита тоже так считал и хихикал, пока не раздался долгожданный звонок, разорвавший стены кабинета.       — Ну наконец-то, — вскинул руками и вальяжно поспешил к столу следователя. Расселся поверх бумажек, поднял трубку. — Никита Берг, ведущий экзорцист.       — Там… — поверхностные вздохи, очень тяжело дающиеся в особо напряжённых ситуациях. — …оно вырвалось из зеркала… и утащило… — голос надломился, стал очевиден женский лепет, соскочивший с недавнего еле живого шёпота. Что-то на фоне громыхнуло.       — Адрес. Скажите, где вы находитесь, — мужчина сосредоточился. Такой шанс на интересное дело. А то пока там этот эксперт разберётся со своими трупами, кто-нибудь уже трижды огурцом зарежется. Ручка, квадратный листок, полная готовность записывать, но в динамике только вздохи страха и ужаса. — Всё будет хорошо, скажите адрес, и я вас спасу.       — …главное шоссе дом… — она назвала какие-то цифры, но те утонули во внезапно плохой связи. Никита начал писать, но из-за отсутствия нормальных звуков, получилась какая-то крокозябра, попытался понять из обрывков подходящие названия, но всё равно мало что понял.       — Повторите номер дома, пожалуйста, — не естественные для сотовой связи шуршания.       Нет.       — …       Нет-нет.       Вызов сброшен, гудки.       — Чёрт! — мужчина с яростью швырнул трубку, та взмахнула пружинным проводом и повисла на краю стола, так и не достигнув пола. Небольшая кучка скупых эмоций взорвалась внутри, сейчас только руки дрожали и перед глазами всё прыгало, будто старый магнитофон испортил кассету. Ладно, бывает. Спокойно. Мысли полетели. Главное — найти место, о котором говорила женщина. Очевидно, она прямо сейчас… а до этого говорила об «утащенном»…       Никита хмуро и напряжённо повернулся к карте на стене. Значит, минимум две человеческих жертвы. Медленно начал шагать. Само существо вышло из зеркала и утащило кого-то туда, так? Глаза искали главное шоссе и красные отметины с мистической активностью. Может ли быть это существо таким же сильным, как и вчерашнее, в кинотеатре? Остановился и сложил руки. Что за тенденция на выход из чего-то и утаскивание туда своих жертв? Поднял палец к губам. Может ли это значить, что из фотографий, плакатов, рекламных щитов… Давид зашёл в кабинет довольно шумно. Сила, с которой надо захлопнуть дверь, чтобы та закрылась, разрушила в чужой голове всю структуру мыслей, которая вытекла через уши безвозвратным месивом. Это внезапное появление друга заставило Никиту впасть в какое-то состояние, наполненное мутью и туманом. Оказывается, всё это время был в кабинете следователя, вау…       — Эм, Никита, — он подошёл ближе и прикоснулся к плечу. — Кто-то звонил?       — Да, у нас снова эта фигня, когда мистическая сущность утаскивает жертву в Астрал через что-нибудь… вроде зеркала или киноэкрана, — описал в воздухе пальцами непонятно что и повернулся полубоком, заглядывая в глаза и снова сталкиваясь с чёрными очками.       — Ну, тогда поехали?       — Не торопись, жертва не успела полностью сказать адрес. Это где-то на главном шоссе в доме с цифрой «один», — повернулся обратно к карте. Кстати, мужчина кое-что заметил только сейчас: а карты-то под заметками практически не видно.       — Ого, их же там до ядрёной матери, — подошёл ближе, стаскивая указательным пальцем очки на нос и внимательно начиная рассматривать листы. Ой, да ладно, серьёзно? Никита обиженно сомкнул губы от того, что какие-то древние листы бумаги из принтера круче ведущего экзорциста первой группы, самого Духа знаний, замечательного друга вообще-то! Нет, он не собирался искать этот дом. Нет, не из-за того, что это уже делает Давид или что жертва — дура. Да, потому что мужчина не может быть на месте этих листов, и вообще-то он обиделся.       — Ничего-ничего, ищи дома, возле которых мистической активности больше, — ладно, обиды обидами, а работа по расписанию. Не долго ноги стоически выдерживали принципы, уже скоро потащили ближе и позволили глазам рассмотреть редкие полиграфические дефекты с неровностями растового изображения. А домов на главном шоссе с «1» и правда оказалось больше, чем предполагалось. При чём досадно то, что способность вообще ни на один адрес ни реагировала, хотя до этого явно была активна. Если тянуть, то могут появиться ещё кучи жертв… больше работы для экзорцистов, следователя и судебного эксперта… отложится изгнание Многоликого… появятся уже его жертвы… А оказалось, что Никита нервничал: стучал пальцем по плечу, чувствуя, что время поджимает, хотя прошло всего-то минут пять, и свободно пускал воображение гулять по скользкой дорожке.       Свежи были в памяти воспоминания о том, как прошлая тварь игралась со временем, засунув в эти «всего-то пять минут» несколько часов ада, мучений и страха. Есть вообще вероятность, что все эти жертвы уже давно мертвы, не дождались помощи и обещанного спасения — такие мысли тоже присутствовали, мешая нормально сосредоточиться на возможных местах трагедии.       — Всё нормально будет, — вдруг сказал Давид, чем снова вывел друга из пучины глубоких, холодных и солёных размышлений. Никита проморгался, будто впервые видел перед собой этот кабинет, и спустя секунду перевёл взгляд на друга. Поддержка в чужих глазах… чёртовы очки.       — Да знаю я. Понятия не имею, какой дом, — раздражение. Не сработало, каким бы внимательным этот человек не стал, способностей ему не хватало для полного понимания своего на самом деле ответственного друга, который сейчас кусает палец, наверное, собираясь его откусить, и прожигает стену, мешающую что-то понять. Об неё уже духовно долбятся башкой, но та не поддаётся. — У нас очень мало времени, Давид. Нам надо торопиться, ты нашёл ещё адреса?       — Нет, это точно все. А мы не можем все проверить?       — Нет, это слишком долго… — чёрт, а ведь идея-то правда неплохая. Предложи он её в самом начале этих нервных поисков, экзорцист согласился бы без колебаний. В конце концов, у одного остро развито шестое чувство, у другого — суперслух… — …но как будто нам ничего больше и не остаётся. Ладно, поехали. Саше потом скажем.       Да, он проигнорировал то, что это его шестое чувство не работает, а иногда вовсе отмирает, и что у друга внимательность хромает так же, как вышеупомянутый следователь.       — Окей, да, поехали скорее.       Мужчины похватали свои вещи и поспешили к белой «Ладе», торопясь изо всех сил и спотыкаясь на нервной почве. Давид уже открывал на телефоне навигатор и готовился к ориентированию в большом пространстве, а Никита наблюдал за окружением: что-то должно быть не так. Они едут на весьма опасный вызов, а Вселенная не подаёт никаких знаков, даже тех, которые бы хоть немного совпадали со вчерашними. А что было вчера? Жарко, не было Давида, изнасилование бедного мозга бумажной работой, вопиющий кошмар в пригороде и медитация с предсказуемым окончанием — всё как в последние несколько дней, а значит и системы никакой не было. Хотя, может быть, экзорцист просто её не видел, за что себя очень ругал, из-за чего бесился и так далее по списку. Ничего мистического — просто прекрасно, не находите?       Сели в машину. Кресла нагрелись под солнцем, открытые локти и шеи обжигало всё время поездки, которое тратилось ещё и на терпение, на повышение внимательности. Вот сейчас и уйдут все сэкономленные Никитой силы: сначала поиск места мистического преступления, а потом заваривание в бурлящей черни двух экзорцистов, которые утонут в попытках изгнать нечто непонятно какой силы, которое ещё и наверняка поймать надо будет, а ещё потом спасти максимально возможное количество жертв этого нечта — у-ух, работы сколько! Мужчина с недовольством и трудом отгонял эти мысли в попытке анализа всяких невидимых течений, затрагиваемых фибрами души. А течения, даже самые обычные, разбегаются, просачиваются сквозь пальцы, не давая и шанса на осмотр. Всё из-за волнения и немножко самобичевания — а это уже под корнями личности сидит, за живое кусая.       В общем, с трудом даётся Никите сегодняшний день — видно невооружённым взглядом даже его горе-напарнику, который особыми способностями к волшебным ощущениям и мистическим течениям, да и особой проницательностью в принципе не обладал. Ему тоже было нервно и трудно: за дорогой следить, о напарнике беспокоиться, что-то там ещё слушать. А…       — Я что-то слышал, — вдруг разрушило напряжение. Мышцы у ведущего экзорциста расслабились, лицо даже стало похоже на человеческое. В голове у него пронеслась какая-то мысль, что на Давида на самом деле можно иногда положиться, но её снесло потоком других.       — Где? — пальцы теребили завязки оберега на запястье.       — Не знаю, подожди ещё немного.       Иными словами: «дай мне порулить ситуацией», да, Давид?       Комично, ведь они едут в машине.       Заткнись, сейчас не до этого.       Никита мотнул головой, вздохнул и замолчал, не создавая для друга лишнего источника звуков — это же главное шоссе, тут на каждом метре пролетает машина с людьми, работающими двигателем и магнитолой, трением колёс… И молчать трудно было, а сидеть смирно — тем более. Вы попробуйте в такой ситуации контролировать своё колено, рвущееся танцевать под дабстеп, у вас не получится. Даже непонятно, почему именно сегодня он так беспокоится. Ведь только примерно полчаса назад, а может и меньше, всё было прекрасно: следователь на месте, щас как поработаем. Поработали, блин. Все внутренние монологи начали молиться на Давида и то, что сегодня он сделает всё как надо, что сегодня они обойдутся без его волшебного шила в одном месте, подталкивающего на странные действия.       Нервно и неуверенно. Но уж очень надо довериться и на самом деле хочется в друга поверить без всяких задних мыслей, окрашиваемых тревожностью в серо-буро-малиновые цвета.       Никита… почувствовал… что его головой начинают завладевать эмоции. Если ничего не сделать, то через пару минут уже пойдут первые, лёгенькие такие галлюцинации. Нет, это вообще не вовремя. Только всяких приступов им тут и не хватало. Мужчина закрыл глаза, стал вспоминать инструкции психотерапевта. Не-ет, не возьмёшь, сраный приступ… Никаких мыслей. Вот прям вообще. Надо представить, как внутренний голос молчит. Контроль дыхания. Не просто какие-то там вдохи-три-секунды-выдохи, а сосредоточение на каждой межрёберной мышце и контроль над каждым её колебанием. Ощущения тела. Ветер из окна проходится по открытой коже, на коленях лежит сумка, руки ощущают очертания предметов внутри, а ноги в кедах требуют свободы и холодного душа. Давид уверенно сжимает руль, щёлкает передачами и поворачивает налево, закручивая машину на развязке, из-за чего мужчина почувствовал натяжение ремня безопасности. Безопасности. Да, даже не смотря на то, что едут они куда-то к мистической сущности, Никита в безопасности. Он — Дух знаний, Двоедушник. Ещё и под защитой верного друга и… иногда всё-таки надёжного напарника. Он сегодня не умрёт.       Да, отлично.       Всё хорошо.       Работай, самовнушение.       Вздох.       — Ты понял, где всё происходит? — спросил, когда машина остановилась. Мужчина открыл дверь, впуская в салон городской шум и душноватый воздух. Давид уловил изменения в голосе, кинул короткий взгляд, но потом быстро вернул его на ключи, вытаскиваемые из зажигания, и телефон, который надо снять с подставки.       — Да, это не так далеко, — закрыл дверь и запер машину.       — Отлично, веди меня, — уверенно и спокойно. Не энергосберегающий режим. Ещё и передал главенствующую роль. Ну всё, облажаться точно нельзя — Давид поправил солнцезащитные очки. Экзорцисты двигались в сторону высотного дома, что немного напрягало — есть потенциальные жертвы — соседи. В мышцах у обоих сокращалось напряжение, но такое, которое совсем не помешает работе. Что удивительно, оно почти пропало, когда Никита приложил своё волшебное удостоверение к домофону, а тот запищал, оповещая об открытой двери. — Мы — экзорцисты. — карточку — к стеклу между ними и консьержем. — Вы должны включить пожарную тревогу. В здании опасно оставаться.       — А… Что, экзорцисты? — голос мужчины звучал приглушённо.       — Да, нужно вывести всех на улицу. Это очень срочно.       — А вы не разыгрываете меня?       Никита выпал. Уже скривил рот и вылупил глаза, был готов прошипеть что-нибудь сквозь зубы, но из-за внезапности не мог сообразить точных и кратких, а тем более цензурных слов. Нет, вы не подумайте, что сейчас, когда мужчина подавляет большинство эмоций, у него есть силы злиться. Что-то раздражённое заставило нахмуриться.       — Вы вообще с ума что ли сошли? — Давид подошёл ближе и плотно встал рядом с напарником, чуть давя плечом. — Это никакие не шутки! — строго. — Люди могут умереть, а вы, блин, о розыгрышах думаете. При мне нажимайте вон на ту кнопку, — поднял палец, указывая за спину мужчины, — …а потом позвоните в полицию, ясно?       Никита выпал. Уже теперь от крутости своего друга. Честно, он хотел усмехнуться или вообще заржать, но разъярённого вида так и не потерял. Консьерж явно оторопел, и вообще его реакцию можно было бы оправдать, но ни один из серьёзно настроенных людей делать этого не собирался. Ну и что, что мистика вас не трогала, она активничает уже как полгода, если не больше, можно было и поверить. Пристально злобные взгляды морально давили, мужчине ничего не оставалось, кроме как подчиниться и поднять тревогу. Только после того, как тот достал телефон, а в здании начала биться знакомая дорожка слов, экзорцисты двинулись к лифтам. По дороге туда хотелось отметить впечатление от действий друга, но атмосфера обстановки как-то не располагала, поэтому Никита попытался подумать.       — Так ладно, с людьми разобрались. На каком этаже? — остановился у кнопок вызова, чиркнув подошвами.       — А-а, вот здесь проблема, Никита, у нас есть, — тоже остановился. Вздох:       — Ну и какая проблема, Давид, у нас есть? — сложил руки. Почётную главенствующую роль у тебя скоро отберут, так и знай, ведущий экзорцист не потерпит ошибок.       — Ну-у… эти звуки распространяются по двум или трём этажам сразу. И… самый громкий постоянно меняется, туда-сюда. — Никита выгнул бровь и легко вздохнул. Тоже, блин, проблема. Это, конечно, не один кинозал, но парочку этажей они проверить смогут. — И… источник поймать будет почти невозможно.       — Та всё там возможно, хоспаде, я тебя умоляю. Просто проверим все, — спонтанная короткая ухмылка. Давид несколько раз моргнул. Что? Почему он улыбнулся?

***

      Усмехнулся:       — Ха-ха! Ну давай! — уверенная небольшая улыбка и расставленные руки.       — Никита, осторожно! — Давид по какой-то неважной причине валялся на полу позади, но сейчас Никита думал только о том, что какое-то существо прямо сейчас неслось из глубин коридора прямо к нему, нелепо размахивая руками и чуть ли не теряя челюсть по дороге.       И как только между ними остаётся метр, сущность исчезает. Мужчина даже не моргнул, а лишь ещё раз усмехнулся в подтверждении каких-то своих мыслей и развернулся, демонстративно махнув рукой.       — Видел, да? Ну и что я тебе говорил? — немного самовлюблённо. Подошёл и протянул руку, хитро улыбаясь во весь рот.       — Да я вообще в шоке. Как это ты так угадал, что она исчезнет? — Давид поднялся и понял, что что-то в этом прикосновении рук не так. Но это замечание мгновенно ускользнуло из-за громкого пульса в ушах. Ноги увязли в черноте, та сейчас липла к полу — ужасно противно.       — Да я знал, Давид. Я ж этот, ну как его… Дух знаний, да, во, — за этими словами скрывались умные мысли и доводы, а не какие-то там знания. — Поспешим. Нам надо заточить эту тварь в Астрале с помощью зеркала.       — Ого… И как мы это сделаем? — начал торопиться следом, прилагая больше усилий к шагам, чтобы снова не увязнуть.       Ну видели бы вы этот кошмар, творившийся на этаже: стены чуть ли не полностью чёрные из-за покрывающей их чёрной жижи; сами лужи норовили утянуть куда-то хрен знает куда, хотя Никита назвал весьма конкретное место; о звуках за пределами можно и не вспоминать — их нет. Может, это из-за адреналина и ситуации, но даже при попытке наладить хоть односторонний контакт с внешним миром, рождалось понимание, что ни за что не получится, как ни пытайся.       — Ещё не знаю, но нужно будет постараться, — Никита сосредоточенно и уверенно двигался к конкретной квартире. Если быть честным — выбрал её наугад.

***

      Красивые разводы.       Как будто на эту чёрную жижу опрокинули блёстки, и вот они медленно перетекают, мерцая. В руках как будто космос был. Ни одного созвездия Никита не знал, кроме знаменитой Медведицы, но сейчас самостоятельно соединял эти точки.       Кстати… Похоже на одну из терапий, которую он проходил в начале своего пути. Смысл этих всех действий потерян, но сам процесс невероятно затягивал…       Тут, в подвижных созвездиях, и какой-то силуэт мо…       — Ты молодец, Никита! — поле зрения резко увеличилось. Начало охватывать больше пространства перед носом. Оказывается, этот космос был реальной чёрной жижей на зеркале. А его держали руки. А сам Никита сидел на полу, весь испачканный и уставший.       — А? Что? — обернулся на зовущий его голос. Давид ковылял от двух людей, плачущих от паники.       — Ты изгнал эту… сущность, этого монстра, — положил руку на плечо, немного нагибаясь вперёд, и потряс в поддержке. Чуял, что изгнание далось не просто, но не осознавал. — Это было очень круто.       — Изгнал?.. — …сущность? Никита вернул внимание к зеркалу в руках и ещё раз рассмотрел тот силуэт, который видел в точках. Он развалился, чернь полностью потемнела, поглощая свет. Легко дрожащая ладонь провела по поверхности, смахивая небольшие сгустки на пол. В отражении мужчина увидел себя. Половину лица покрывала чернота, норовила попасть в глаз, спускаясь на тяжелеющее веко.       Так вот, почему коже прохладненько.       — Выходит, да. Работа выполнена, — начал очищать себя, проводя ладонями по лицу и голове.       — Да, работа выполнена, — повторил Давид, оборачиваясь на выживших. В прошлый раз не удалось спасти, как сказал Никита вчера вечером. Он не знал, но его друг с холодным потом осознавал, что ничего не запомнил из сегодняшнего изгнания. И пока пытался сориентироваться, его поглощало мелкое беспокойство. А когда что успело произойти? Как ему всё-таки удалось изгнать? И кого? В прошлый же раз такого не было…       Это могло оказаться слишком важной темой для раздумий, поэтому Никита выбрал свою любимую тактику: игнорирование. Да, он положит кое-что очень огромное на это, закроет глаза до тех пор, пока не настанет какой-нибудь более подходящий момент.       Нет, он не делал это с расчётом на то, что вообще забудет через пол часа. Просто за пол часа многое произошло:       Он успел развести владельцев квартиры (в виде молодожёнов) на чистую одежду и принятие душа за спасённые жизни, проверить все предметы для изгнания Многоликого, включая тыквы, которым дурно могло стать в багажнике, и своим нытьём заставить Давида заскочить в какое-нибудь кафе. Он, кстати, в свой кофе насыпал сразу три пакетика сахара, чем вызвал у ведущего экзорциста… собственно, ничего. Привык уже. Спасибо, хоть ничего сладкого в придачу не заказал, а то начались бы волнения по поводу диабета у дорогого друга. Сам же обед прошёл просто замечательно. О чём-то обыденном успели поговорить, но смысл мгновенно улетучился.       Ничего не предвещало беды. Спокойное и комфортное время после нервотрёпки на вызове. Намного лучше, чем вчера. Даже и не скажешь, что есть что-то важное и крышесносное, неторопливо идущее очень близко.       Когда Никита с чистым телом и сытым животом мог расслабиться в тёплом ветерке из окна, при этом ни о чём не думая. Мокрые волосы помогали освежиться, не давали жаре взять верх. Дорога привычно шуршала под колёсами, наполняя фон, машину иногда качало на поворотах. Тогда его посетила досадная мысль об отчётах. Не успел расстроиться, как за ней последовала и та, которая предложила повесить сегодня это всё на Давида. Во-первых, Никита устал. Во-вторых, практически ничего важного не помнил.       Не помнил.       Вроде бы и важное замечание, смысл дошёл второй раз, но Никите настолько кристально всё равно, что остановились все мысли, а тело расслабилось в кресле, намереваясь снова заснуть на ремне безопасности.       О какой трагедии идёт речь? Не слышали.       — Мы приехали, — Давид заглушил двигатель, звякнул ключами. Раздался щелчок фигни, фиксирующей ремень безопасности. Тот пополз вверх. Из-за звуков Никита с досадой подумал, что всё ещё существует в реальности, а не во сне, и недовольно потянулся.       — А-ага-а-а-а… — протянулось по всей длине распахнутых в обе стороны рук. Давиду даже пришлось увернуться, чтобы кулак больно не врезался в плечо — а это сто процентов было сделано специально. Салон наполнился странными звуками, граничащими между стонами и другими завываниями.       Мужчины вышли из машины, Никита глянул в багажник через стекло уже просто для галочки и поплёлся в сторону входа, вслед за своим другом. Усталая нерасторопность заставляла другого останавливаться и ждать, долго придерживать дверь. Но Давид вообще-то терпелив, хоть с первого взгляда этого и не скажешь. Экзорцисты отметились у дежурного о своём возвращении и отправились в родной двадцать восьмой. Может, обстановка или что-то ещё, но Никита почувствовал себя более осознанным. Как будто проснулся, но поверьте: это не надолго.       — Давид, — позвал ведущий экзорцист, когда включил вентилятор. — Давидушка, родной мой.       — А? Чего, Никитосик? — ведомый сидел уже за своим столом. Следователя в кабинете не было. Тишина. Все на вызовах. Ну прямо благодать. Ещё и вентилятор вдруг подул в его сторону. Ну ваще рай просто.       — А напиши за меня отчёт сегодняшний, а то я что-то устал.       — Хорошо, как скажешь. Отдыхай тогда.       — Вот, спасибо тебе, — на выдохе и с шумом. Потому что мужчина плюхнулся на диван, норовя всё-таки поспать после вкусного обеда и убаюкивающих покачиваний машины. — Ты настоящий друг, — промямлил уже в локоть, когда сувал ладони под подушку. Или, лучше будет сказать, когда удерживал подушку между рук.       — Конечно, я настоящий друг, Никита… Спокойной ночи тебе.       Никита ухмыльнулся. А на диване в кабинете не так уж и плохо.       Можно наконец расслабиться и зарядиться силами, как обычные люди, а не шизики с кинком на потерю сознания. Кажется, перед тем, как уснуть, Никита уловил шелест бумаги…       Это Давид искал нужную форму. На самом деле во многом требовался совет ведущего экзорциста, чтобы составить отчётность правильно. Когда тот проснётся, нужно обязательно попросить тщательной проверки… Почему вдруг Давид Роменский, ведомый экзорцист с шилом из перфекционизма и решимости, чувствовал себя таким неуверенным? Ощущение. Оно выработалось за время, когда все силы отдавались детективной работе. Ощущение, что что-то не так. Как будто что-то важное прямо перед носом. И проблема ваша состоит в том, что у мужчины не было никаких догадок о происходящем. Поэтому наличие такого ощущения… было странным. Но не важным.       Да, он не обратил внимания. Сейчас отчёт.       Мужчина взял ручку и потянулся. Мышцы на спине обтянулись футболкой и начали растягиваться, показывая, как они, оказывается, устали за пол дня. Очень насыщенного. Теперь хорошо улавливался смысл слов «это было адом»: ноги гудели, казалось, как трубы органа, на котором играли без перерыва активную мелодию на протяжении миллионов лет. Да вообще всё тело себя ужасно чувствовало. Как будто мужчина вернулся в старые времена, когда трудоголизм брал верх. Тогда тренировки в зале просто убивали к концу недели, но спустя месяц таких смертельных нагрузок мир вокруг стал чуть лучше и… покорительнее.       «Исполнитель: Никита Берг… и Давид Роменский…       Представитель:…       Я, Давид Роменский… уполномоченный Министерством Экзорцистов по экзорцисткой деятельности, подтверждаю…»       А, нет, оказывается, он всё прекрасно помнит. О чём тогда предупреждало ощущение? Ну и не важно. Давид перелистнул.       «… сообщила адрес, по которому первая группа в составе ведущего экзорциста и ведомого экзорциста выдвинулась примерно в… По нашей просьбе жители дома были выведены из здания с помощью пожарной тревоги.       Далее под руководством Никиты Берга я помогал провести следующее изгнание:…       …неоднократно проявил смелость во время проведения основной части ритуала изгнания… В то время я обеспечивал безопасность потенциальных жертв изгоняемого объекта…       …приблизительная продолжительность сеанса: 1 час 30 минут.»       Давид размял кисть и, положив ручку, начал перечитывать написанное. Глаза сосредоточены. Вроде сносно. Отлично. Положил стопку листов перед собой — скрепит степлером позже — и откинулся на офисном кресле, немного поворачиваясь назад и разминая плечи. Никита просто спал, уткнув нос в собственный локоть. Тишина в кабинете начала ощущаться по-другому, когда уши уловили размеренный пульс. По-необычному спокойный, если сравнивать с тем, что было несколько десятков минут назад… Кстати, о времени.       Давид взял телефон и… обалдел.       — Чё за фигня?..       Честно, он думал, что сейчас уже скоро будет вечер, потому что часа четыре экзорцисты потратили на эту тупую мистическую вылазку, если учитывать время на дорогу, внезапный душ и перерыв на кафе. Но… сейчас только обед… Поэтому в отделе так тихо. Чёрт. Может, именно эта несостыковка и беспокоила? Если да, то всё вставало на свои места. В «если нет» надобности не было. А ведь Никита вчера говорил, что сущность как-то странно взаимодействовала со временем… Выходит, сегодня было то же самое? Да уж, очень неприятно. Рабочий день увеличился.       Никита говорил, что это «тенденция». Ой как Давид надеялся, что она затронет минимальное количество сущностей. А то это уже переработки.       Чувствуете, как он изменился?       Очень тяжёлый (по меркам Давида) вздох наполнил кабинет. Лицо скривилось в недовольной мине, пока голова обрабатывала это огорчение. Обидно вообще-то… Хотя, может, если Никита долго отдыхать не будет… А сам судебный эксперт не заходил, потому что обедал, то они успеют со всем разобраться до девяти, а то и до восьми? Непозволительная роскошь, скорее бы заполучить её. Ну а до того времени делать нечего, поэтому мужчина открыл телефон и начал проверять сообщения. Некоторое время назад возобновил работу с частью информаторов, которые могли и сообщить о передвижениях детективов, только бы назначенная сумма перешла. Раньше, когда работа в агентстве медленно, но верно шла в гору, этих информаторов было пруд пруди, но сейчас… Когда он перешёл на государственную службу из частной, число пришлось сократить до пяти самых полезных людей.       Между ними почти всегда проскакивали новые сообщения от обычных людей, которые писали не детективу, а экзорцисту. Рвение им помочь пришлось запихивать глубже в живот чуть ли не каждый день, потому что проводить неофициальные сеансы экзорцизма — нарушать закон по нескольким статьям сразу. Да и Никита почему-то не особо хорошо к этим сообщениям относился. Давиду было очень жаль, что ничего не мог сделать, а написать «обратитесь напрямую в полицию» на «войдите в положение», которому реально только посочувствовать можно, просто не было сил. Любопытство не могло терпеть и позволяло просматривать первые слова сообщений, не заходя в сам чат. Начинались они преимущественно с приветствия и «слёзных историй», как говорил кое-кто. Горло давилось от того, как много людей нуждались в помощи.       Горечь — в прямом смысле слова.       Выключил телефон и положил его на стол. Локоть — на подлокотник, щёку — на кулак, тяжёлый взгляд — на стол. Вентилятор шумно остужал кабинет, Никита всё ещё сопел, что аж зевнуть захотелось. В голове тишина. Ожидание давалось утомительной борьбой со скукой: ни отчётов, ни вызовов, ни следователя.       Кстати, о чём они там болтали сегодня?       Главное, блин, теперь не забыть спросить.

***

      Сначала Саша нашёл кое-что. Это произошло случайно.       А потом случилось много чего другого.       Когда следователь по мистическим делам не обнаружил экзорцистов у себя в кабинете, сразу понял, что они на выезде. А значит, всё можно будет оформить, как обычно: уже после произошедшего. Главное, чтоб не задним числом, а то «задержка сдачи документов» наказуема… Но, так, по секрету, у Саши ещё ни разу не требовали объяснительные, ни разу не проводили беседы и не делали выговоров. Может быть, когда ты — единственный действующий следователь по мистическим делам, есть привилегии перед начальством, которое ещё и поручает тебе нечто настолько особенное, что прямо дрожь берёт от ощущения глобальности.       Сам министр экзорцистов… «Red_Rattler»…       Мужчина откинулся на спинку офисного кресла, кожу покрывал ветерок от бедного вентилятора, который скоро сгореть должен был — до того часто его включали на максимум. А в кабинете тихо либо от того, что расплавился каждый присутствующий в здании, либо от того, что барабанные перепонки лопнули от количества разговоров по телефону за сегодня… ну да, где-то в районе затылка будто пищалку прицепили. Не громкую, но назойливую… Он был без сил. Это уже такая усталость, которая телом не ощущается напрямую. Это было отказом вообще всего тела что-либо ощущать, чего уж там говорить про пульсацию отдельных мышц и ломоту суставов.       Трель телефона на столе.       Первая её волна поразила своей внезапностью, отскочила от стен с противным звоном и ударила в уши.       Вторая — заставила издать вздох со смысловым содержанием: «да бл…»       На третьей следователь взял трубку.       — Рудаковский, — бросил небрежно, облокотившись на столешницу так, как будто щас грохнется на неё. — Да. Нет, ничего не делайте, скоро приеду.       Детали можно опустить — они так же бесполезны, как крепкий кофе после двух суток бодрствования. И когда уже мужчина приехал, стал внимательно осматриваться, чтобы оценить ситуацию, пока уши пропускали мимо почти все слова от оперативников третьего малого мобильного отряда первой группы. Да, это те «остальные» в Министерстве. А вы думали просто так, что ли, МЭ соединили с полицией?       Ситуация здесь оказалась и правда неожиданной, но в пределах нормы. И дольше нужного здесь находиться совершенно не хотелось. Поэтому следователь ответил на долгий доклад кратко:       — В этом деле поможет огнестрел. Против таких существ он сработает. Но не давайте им приближаться к людям и дождитесь, когда их тела распадутся. — в кармане знакомая вибрация. — Да чтож такое… Алло? Экзорцисты? Ну нет уж, позовите другого следователя, я не поеду. Я занят, - сел в машину. Бросил костыль на соседнее пассажирское. - Работаю. Ну всё, у меня вторая линия, давай. Алло?       Приехал на место, адрес которого показался знакомым. Кажется, тамошние говорили что-то про фантома, который успел улететь, но мужчина на автомате сказал:       — Они горят на солнце, так что, скорее всего, его уже нет. Думаю, ни он, ни они больше проблем не принесут, вы можете работать дальше, — уже развернулся.       — А-а, понятно, ага… — оперативник почесал затылок. — А вы можете… не оформлять то, что приехали на помощь?       — М? — А ведь он только увидел камеру под крышей магазинчика. Сначала Саша не понял, поэтому повернул голову и уже по лицу попытался понять смысл сказанного. — А, окей, без проблем.       Привлечение старшего для исполнения обязанностей не наказуемо по своему существу. Но зачастую этот факт играет против тех, кто попросил помощи. Разные ситуации могут случиться, от статистики до выговора в личное дело. Оттого Саша уже почти всех выучил: кто заслуживает, кто вообще не просит, кому спуску давать нельзя ни при каких обстоятельствах.       — Вот спасибо вам. Удачи в вашем расследовании, товарищ сержант.       — Да, и вам, парни, — Саша кивнул. Свободная рука пожала в прощании ладони ещё довольно молодых оперативников, и те поехали дальше по городу. На дороге здесь не так уж и много машин. И речь сейчас не о проезжающих — даже припаркованных нет. Так, редкие колымаги чуть ли не гаражной сборки прямо под окнами компактных пятиэтажек. Мужчина проследил, чтобы полицейская машина скрылась за поворотом, и вернул взгляд к магазинчику. Там даже окон не было, но отчего-то казалось, что в помещениях не будет никого, кроме кассира и, возможно, другого работника. До того вокруг одиноко. И жарковато. Фиолетовый китель давно покоился в кабинете, а сейчас на туловище была только рубашка с короткими рукавами. Колхозненько.       Что же нашёл Саша и из-за каких-таких совпадений?       Вашему вниманию, совпадение первое: он оказался не просто в районе убийства четырёх детей, которое неофициально расследовал по просьбе самого министра. Он оказался в месте, где камеры в последний раз видели того мужчину с пакетом и красным содержимым.       Саша решил повторить маршрут того мужчины с записи. Стучал костылём по асфальту и ловко переваливался, пока смотрел во все стороны. Может, весь маршрут будет хорошо виден из какого-нибудь окна для пары любопытных глаз, решивших оторваться от просмотра телевизора. А там можно и потенциального свидетеля опросить… То есть, прослушать записи диктофона с флешки. Добиваться ответов через своё имя и должность — рыть себе могилу и закалачивать гвозди в очень удобный гроб.       Интересно, какова вероятность того, что Саша наткнётся на человека, которого уже спрашивал «Red_Rattler», если зайдёт в дом?..       Когда тот мужчина уже почти вышел из поля зрения камеры, то сошёл с бордюра так, будто переходил дорогу. И сейчас следователь понимал, что единственным тогда путём было направление в какой-то переулок. Каменная арка вечером бы достаточно хорошо освещалась фонарями, но сейчас сколько глаза не ломай — ни черта не разглядеть. Стало быть, подозрительный мужчина знал, что там находится, либо же просто нуждался в укромном уголке. Но зачем? Следователь преодолел эти несколько метров, внимательно осматриваясь, и остановился прямо под камнем. Нет, прохлады тот никакой не приносил, даже тень оказалась мнимой, а от асфальта под ногами нещадно шпарило.       Впереди тупик. И отсюда два вывода:       Первый: мужчина запрыгнул кому-то в окно, чего уже не проверить, так как следствие не является официальным, а федералы не станут обращать на рандома с красным содержимым пакета внимания. Доверять информации министра, конечно, можно, но сомнения всё равно есть… Он же не работает в полиции, а значит и чуйки нет.       Второй: мужчина воспользовался какой-то культистской магией и телепортировался.       Да уж. Может, всё-таки обойдёмся без магии, а он преодолел расстояние как-то иначе? Саша прошёл внутрь, цепляясь взглядом за каждую неровность, за каждый камешек и кирпичик. Было темновато. Ха, тут шприц валяется… Надо будет сообщить в отдел по наркоборьбе. О, здесь был канализационный люк. Ну конечно! Стоило сразу сопоставить подземную сеть с маршрутом. Давид даже когда-то говорил, что сопляки всякие пытались от него там спрятаться. Потом, кстати, застряли, пришлось спасателей вызывать. Поэтому сам следователь лезть туда сейчас не собирался.       — Добрый день, — раздалось из-за спины так внезапно, что даже в груди кувыркнулось. Мужчина как смог, развернулся, шкрябнув костылём по пыли. Перед ним стояло до жути знакомое лицо… — Меня зовут Евгений Анатольевич Одинцов, я — агент ФСБ, — вашему вниманию, совпадение второе: перед носом поднялось удостоверение, которое, будь он проклят, совершенно точно являлось настоящим! — Скажите, вы проживаете поблизости?       — Добрый… нет, а что? Что-то случилось? — спокойно. Нет, «спокойно» не про интонацию. Это надо было себя успокоить. Потому что у него чуть ли не под ногой шприц, а со стороны точно вёл себя очень подозрительно, рассматривая двор.       — Мне просто показалось странным, что человек с трудностями в передвижении, блуждает по двору. Я бы на вашем месте далеко от своего дома не уходил в таком состоянии.       — А-а, вы об этом… — спокойно-спокойно. Саша же выглядел как обычный мужчина с костылём. Ни кителя, ни фуражки — а тут агент службы безобасности. Ну какова удача! — Я проветриться вышел, да и потерялся чутка. Думал, где-то здесь будет выход к дороге и остановка.       — А почему вы так проветриваетесь, что в незнакомые места заходите?       — Поссорился я. Так ушёл в свои мысли… дороги совсем не разбирал. Вы, кстати, не знаете, где тут автобусная остановка?       — Ну… Вы вообще правильно шли, только дом придётся обходить. Выход со двора только там, — агент указал рукой в другой конец детской площадки. Где-то там, за кустами и деревьями, должно стоять кое-чьё «БМВ».       — О-ох, спасибо вам что ли. А вы… расследуете что-то? — осторожно спросил Саша, вкладывая в голос максимально честное любопытство. Лицо агента ни разу не дрогнуло за весь разговор.       — Да, но большего я вам сказать не могу.       — Ну, да, я почему-то так и думал. Ну, ладно, удачи вам. Хорошего дня, — поднял свободную руку и поковылял. Это ж какое благословение, что табельное в кабинете осталось, как и все другие возможные улики о его профессии. Иначе, разговор бы обернулся невероятными последствиями. Конечно, в голове уже почти придумалось оправдание, но… если бы его пришлось придумывать прям перед тем, у кого ментовская чуйка работает на уровне инстинктов, на лицо проникла бы такая буря эмоций — проблем не оберёшься.       Обернуться, кстати, хотелось страшно, но это, вероятно, покажется ещё более подозрительным для агента. А разобраться, является ли тяжесть взгляда на спине настоящей или нет — та ещё задачка. Приходилось терпеть и отчаянно придумывать, как бы проверить, нет ли слежки. Если есть, то в машину не сесть. А район-то правда незнакомый, хер знает куда первый попавшийся автобус привезёт. А если нет, то получается, что Саша смог обмануть агента федеральной службы безопасности. Что само по себе абсурдно. ‎       ‎Следователь остановился. Сделал вид, что у него устали ноги и начал слегка их разминать. В поиске скамейки оглянулся по сторонам, пока не обратил внимание, что одна осталась в нескольких шагах позади. Медленно подошёл и сел. (Ну что же. Других агентов, похоже, во дворе нет. Как и слежки.) Начал разминать ноги руками, продолжая украдкой подглядывать на двор. Чё, реально, что ли, всё спокойно? ‎       ‎Первый за день намёк на ветер как будто бы говорил «да».       Не долго бедное сердце отдыхало, скоро оно снова кувыркнулось в груди. От внезапности звонка. Последний взгляд на окружение — достал телефон и ответил:       — Рудаковский. Тс, консультация? Да с радостью. Да нормально я говорю, отвянь. Нет, экзорцисты заняты, сам приеду. Адрес какой? Постой, так я совсем близко. Щас приду.       И «приду» — буквально. Потому что рисковать и садиться за руль машины не хотелось. Сориентироваться было просто: нужно всего лишь идти на звук коротких помех раций. И увидел место происшествия сразу: всё огорожено фиолетовыми лентами, полиция охраняет периметр, оранжевые начинания заката разбавляются красно-синими мигалками служебных машин. Семенящие шаги, удостоверение в руках, имя и звание на губах — прошёл на территорию и встретился со старым-новым коллегой.       — Привет, да. Чего тут?       — Ты вовремя, — кратко сказал мужчина, вид которого походил больше на американского копа из фильмов или игр: щетина, усталый взгляд, грузность тела и грязность одежды. Смысл его слов заключался в группе захвата, которая пока что шкерилась под дверями и окнами. — Заложница и чудак какой-то. То ли реально сумасшедший, то ли одержимый. Хер его пойми.       — М-да, тяжёлый случай. Как выглядит чудак?       — Как мужчина средних лет, среднего возраста, весь в оборванном. Не русский. Из особых черт есть татуировка.       — Ага… То есть внешних повреждений тела никаких что ли? — Саша хотел бы сложить руки на груди.       — Ну типа.       — А с чего вы тогда взяли, что он одержим?       — Да он околесицу какую-то нёс. Да только так складно, что на сумасшедшего почти не похож. И я уже предыдущую группу захвата в больницу отправил, черт его дери, из-за того, что у него откуда-то был грёбанный арбалет!       — Арбалет?.. — а дело тут намного запутаннее. Арбалет… как будто в памяти на это слово отзывается что-то важное.       — Да! Я тоже охренел. Ну ничего, у него там всё закончилось, щас мы его повяжем.       — Отлично… Подожди, а зачем ему заложница?       — Да сам не знаю. Он говорил что-то про кровь, но я так и не понял.       Кровь, значит, да?       — Ага… — следователь погрузился в раздумья о дальнейших действиях, как следователя по мистическим делам. По рации раздался короткий отчёт, смысл которого не прошёл сквозь гудящие мысли в голове…       — Принято. Разрешаю стрелять на поражение, — так, стоп! Саша выхватил рацию из чужих рук.       — Отставить! Мужчина нужен живым!       — Ты с ума что ли сошёл?! Хочешь, чтобы он всех людей мне поубивал? — прошипел мужчина, оттягивая свою руку с аппаратурой подальше.       — Ты же сам сказал, что у него нет боеприпасов больше. Я считаю, что заложница ему тоже живая нужна. Да и мне бы с ним поговорить, — энергично и быстро, следователь пытался сохранять спокойствие, но получалось не особо. Пока молчали, пытался показать в глазах и просьбу, и сожаление, и надежду.       Коллега смерил его лицо хмурым взглядом, и вздохнул. По рации отдал окончательный приказ. Группа захвата начала свои действия. Шуршание тяжёлых армейских берцов и лёгкий звон оружия наполнили маленькое жилое здание, где каждый гражданский сидел в своей квартире. Чудак и заложница сидели на первом этаже в каморке консьержки, их быстро окружили. Саша отсюда не видел и половины действий, но — к его удивлению — скоро он увидел, как из подъезда выводят скрученного мужчину. И правда, его одежда — что-то с чем-то. Что-то вроде лоскутов с чем-то вроде куска ковра.       — Отпустите! Я не виноват! Это всё он! Я говорил же уже, это тот мужик виноват! Не я! — он брыкался, пытаясь вывернуться из крепких рук. С трудом посадили в каталку и закрыли двери. Он даже попытался просунуть между ними голову, чтобы они прищемили шею… — Я предам вас священному огню!       — Ну и фрукт попался, — «священному огню»? — Стой… — пригляделся к лицу. — Это же тот мужик…       — Ага… Чего? Ты его знаешь что ли?       — Он у… — …меня проходит подозреваемым по одному делу. Ага, как же. Так ему и скажи. — Ну почти. Пожалуйста, не начинай допрос без меня.       — А ты поможешь его личность установить? Э, ты куда?       — Вряд ли! — Саша торопился зайти в здание, чтобы осмотреть место до того, как там начнут убираться и жить нормальной жизнью. На второй вопрос отвечать не стал.       — Только не опаздывай, мы тебя ждать не будем!       — Спасибо! — не торопливо развернулся и задом вошёл в подъезд, махая рукой. К нему подошли врачи, выводящие… маленькую девочку. Она была болезненно худенькая и бледная. Саша удивился, сопроводил их взглядом, но ничего не сказал. Вероятно, это и была заложница. Как будто бы всё складывается…       Обогнул несколько стен и зашёл в рабочее пространство. Маленькая плазма, телефоны, много других вещей, которые уже оказались разбросаны по полу. Среди них следователь разглядел знакомые очертания шприца.       — Ого… что это тут у нас? — поставил костыль и медленно сел на корточки. Осколки и обломки выглядели так, будто на шприц наступили ногой. Какая-то серая субстанция разлилась на полу и бликами показывала скрытые в ней прозрачные части. Игла металлическим отблеском валялась рядом. Погнутый поршень — тоже. Ну и как это с собой забирать?       Осмотрелся бегло — нужно торопиться и скорее отдать эту штуку Домеру.       То есть, Камышникову Серёге.

***

      — Я не знаю. Я зашла, и… там никого не было. Этот дядя появился… внезапно… из ничего, — мать девочки очень быстро согласилась на допрос её дочери. Они сейчас сидели в кабинете коллеги Саши, а сам следователь — стоял у выхода, не отсвечивал. В кармане джинсов был скомкан целлофановый пакет из какого-то супермаркета с понятным нам всем содержимым — Серого в отделе не оказалось.       — Может, ты его просто не заметила сначала?       — Не-ет… там никого не было.       — Ну понятно. А ты встречала этого дядю раньше? — девочка помотала головой. — А что говорил тебе дядя? Сказал, что хотел?       — Я не помню…       — Ну ничего, — по-доброму сказал мужчина. — Ты была очень смелой, а сейчас иди и хорошенько отдохни дома.       — Мы можем идти? — тихо спросила женщина, на коленях которой и сидела девочка. Их объятия не прерывались ни на секунду.       — Да, вы свободны, — спокойно продолжил. Саша открыл для них дверь кабинета, женщина поблагодарила его. И настала тишина. Коллега вздохнул, положил ручку на стол и откинулся в кресле. — Что думаешь?       — Мужчина, который кричит о священном огне и каком-то мужике, появляется из ниоткуда за спиной маленьких детей и пытается их похитить. Думаю, мы можем рассмотреть это, как мистическое преступление. М-м, кстати, мне надо позвонить.       — Ладно, я пока документы подготовлю, — после этих слов следователь по мистическим делам вышел из кабинета и достал телефон. Столько всего за день произошло, а эти оболтусы так и не появились в отделе ни разу. Пальцы нажали на номер Домера в избранном и уже спустя считанные секунды раздалось «…выключен или находится вне зоны действия сети.», которое страшно раздражало. Если экзорцисты что-то с ним сделают, Саша им все конечности поотрывает! Заставит работать сверхурочно без оглядки на этику и гуманность!       Вздохнул. Наверное, смысла названивать нет. Пусть спокойно сделают свою работу. Серый нормальный, он перезвонит. Не то, что эти придурки.       Мужчина вздохнул и сел в коридоре на кушетку, облокачивая на край костыль. Он уверен, что нашёл убийцу, в котором нуждался «Red_Rattler». Проблема заключается только в том, что отсутствовали доказательства причастности к убийству четырёх детей. Может, если бы Серый был на месте, то мог бы и провести всякие экспертизы и связать следы с места преступления и какие-то следы со шприца.       Ну и что за чёрт его дёрнул упомянуть судебного эксперта? Судебного эксперта! Лаборанта! Нет, он, конечно, на борьбу какую-то ходил и точно был силён, но он же совсем не приспособлен к подобной работе. И куча дел наверняка простаивают без такого опытного специалиста. Из-за этого Лена в болезнь на работу вышла, чтобы хоть как-то помочь. Саша думал: «Вот, не бережёт он её, потом плакаться будет».       А с другой стороны… «Red_Rattler» и не просил доказательств. И дело неофициальное, суд его рассматривать не будет. Всё, что требовалось: устроить встречу с безопасностью для личности министра. Это будет очень сложно устроить, но, наверное, стоит спросить дальнейших действий? Он-то в анонимности точно шарит намного лучше.       Мужчина очень хорошо помнил инструкции о том, как с ним связаться. Нужно зайти на форум мистического сообщества и найти пользователя по этому же имени. Что удивительно, он такой один был — никто на форуме не взял и на каплю похожий ник. Зашёл в чат. Написал:       «Это Рудаковский», подумал, какие слова лучше использовать. «Убийца находится под стражей до выяснения личности в моём отделении».       Отправил. Ответ пришёл подозрительно быстро.       «Я зайду с главного входа через 10 минут. Подготовьте мне допросную.»       Холодок родился в сердце и распространился по туловищу, становясь жаром. Саша был в афиге. Постойте, всего десять минут? Постойте, с главного входа? Какого чёрта?!       Мужчина встал, схватился за костыль, убрал телефон в карман и помчал ссориться с людьми, обещая им отвал челюсти, если они узнают несанкционированную причину для допроса задержанного, имя которого даже никто не знает — потому что он не говорит. А установление личности наверняка идёт тяжело. Это были самые тяжелые десять минут в его жизни — честное слово. Нервно, никто слушаться не хочет. А сказать причину тоже нельзя. В общем, Саша вспомнил, как в армии спокойно сидел в курилке, а туда заходит и старшина, и старший прапор, и младший лейтенант. В общем, шок полнейший, делать что-то надо, а в штанах уже нет места для новых кирпичей.       И через положенные десять минут следователь вышел в коридор. С замиранием сердца смотрел на поворот, за которым был вход. Дежурный отправлен на обед самой хитрой уловкой. Охрана на камерах тоже отвлечена. Здесь только он.       Войти мог кто угодно.       И поверьте. Вошёл тот, кого Саша не ожидал увидеть.       И это совершенно точно был никто другой, как «Red_Rattler».       Высокий мужчина в идеально белом костюме, в чёрной рубашке и красном галстуке. Супер-мега белые волосы идеально причёсаны. Но самое главное — кожа. Идеально чёрная. Нет, это не просто тёмный пигмент, отдающий коричневым. Это поглощение ста процентов света. Это супер-чёрный. А глаза… Сначала Саша думал, что ему так из далека кажется, но нет. Они правда просто белые. И, кажется, ещё светятся!       Когда он подошёл ближе, стуча каблуками, следователь спохватился, что у него открыт рот.       — Добрый день, Александр Рудаковский, — и голос не человеческий, как будто изменён программой. Это смесь «Т-800» и Мартина Ли?       — Здравствуйте… — даже и не знал, как обратиться в ответ.       — Вы подготовили допросную, как я и просил?       — Да, пойдёмте.       Когда Саша повернулся к нему спиной, то пытался унять волнение и уже через пару шагов смог спокойно встать перед дверью в помещение с выключенными камерами и преступником.       — Скажите, а я могу присутствовать хотя бы за стеклом?       — Я понимаю ваш профессиональный интерес, но я не могу этого вам позволить. Спасибо за помощь. Получение скромного вознаграждения может занять пару дней.       — Хорошо, я вас понял, — вознаграждение? Саша и не ждал ничего на самом деле. Открыл дверь.       Преступник, сидевший за столом поднял голову. И закричал:       — Не-ет! Это же тот мужик, про которого я говорил! Зачем вы его привели?! Нет! Отпустите меня! Я всё скажу! Только не оставляйте меня с ним!       — А…? — он оторопел от таких внезапных криков. Чужое лицо было преисполнено ужасом. Это сумашествие, оно…       «Red_Rattler» спокойно вошёл. Отодвинул стул и сел. В руках с собой ничего не принёс. А убийца всё орал и дрожал, пытался вырваться из наручников. Даже упал со стула.       — Оставьте нас одних, пожалуйста… — «Red_Rattler» медленно повернул свою чёрную голову. И громоздким голосом, не терпящем возражения, сказал: — …товарищ сержант.       Страх на пару с дрожью заставили закрыть дверь в допросную. Истошные крики сотрясали стены и сжимали звоном уши.       Покинул и помещение с зеркалом и аппаратурой.       Вышел в коридор, прислонившись спиной к железной двери.       С диким ощущением, что «Red_Rattler» — монстр.