Обескровлен 2: Жизнь после.

      Библиотека города N.       — Фух, блин, — паренёк поставил последнюю книгу на нижнюю полку и выпрямился. С трудом разгибая спину и чувствуя эту горячую боль. Тяжела жизнь в библиотеке, где обитали призраки. Будьте осторожны с поиском работы. Вот бы при выборе вакансии можно было прочитать про уровень мистической опасности… хотя тогда там никто работать не будет… ‎      Он проверил несколько коридоров и проходов между стеллажами на предмет отсутствия всякого валяющегося на полу и, (наконец-то!) ничего не найдя, ушёл. Выключил свет, плотно закрыл двери. Запер на ключ. ‎      И всё.       ‎Тишина. ‎      Спокойствие. Умиротворение. ‎ ‎      Темнота размеренно обволакивала только-только заставленные полки и дремлющие стены. Придавало атмосферы: в этот читательский зал на втором этаже прокрадывался рассеянный свет, аккуратно заглядывал в окна и дымкой разваливался на полу. Время — глубокая ночь. Никого и ничего. Всё сонно, блекло и темно. ‎ ‎      Поэтому ничего не обратило внимания на внезапно появившуюся вспышку. Совсем неяркую, быстро распавшуюся россыпью на полу. Мужчина в чёрной одежде появился вместе с ней. Сделал несколько шагов, запнулся о собственную подошву, держался одной рукой за голову, второй — за стену. Коротко покряхтел, поправил кепку, чтобы хоть что-то видеть, но удавалось разглядеть только смутные очертания двух шкафов и… всё. Перевести дух несколько секунд, унять тревогу и пойти вперёд. Покопался, достал из кармана куртки фонарик, включил. Теперь белый блин света помогал ориентироваться в этом месте.

Статья 215.4: Незаконное проникновение на охраняемый объект.

      Нужно торопиться.       Прошёл от стены между стеллажами и вышел к широкому коридору. Несколько неуверенных шагов вперёд, «наука», «научная фантастика», «фентези» и… «Фантастика» — надпись на табличке ознаменовала жанр нескольких сотен книг, выставленных на пяти шкафах. И одного особенного постамента. Наверняка днём его окружали люди, заинтересованные внезапной находкой библиотеки, которая решила сделать из этого свою достопримечательность. ‎      Постамент держал за стеклянным куполом старенькую фигурку змеи. Мужчина осветил фонариком со всех сторон, изучая слабые места или хоть что-то, что могло бы подкинуть идей. Как забрать её. Как украсть. Совершить преступление. Но только на пару дней, пока не получит то, что нужно его решительной душе. Потом деревяшка вернётся обратно. ‎ ‎      Мужчина нашёл трещину. Маленькую, в стекле, позади. Достал из кармана раскладной ножик и стал ковырять. Неизвестно, заметили ли его уже или нет. Неизвестно, сколько времени осталось. Известно только, что надо торопиться. От опасности последствий этих действий тряслись руки, они осторожничали, не могли приложить достаточно усилий. Это не первое незаконное проникновение, но первая кража. ‎       ‎Через ужасно долгие минуты (а, может, и мгновения) стекло посыпалось. Осколок за осколком — на пол. Сложил ножик и убрал в карман. Поправил перчатки. Образовавшаяся дырка могла пропустить все четыре пальца — мужчина аккуратно сунул их туда, надавил изнутри — послышался треск. А следом послышались шаги. Далёкие. Из коридора. Мужчина средних лет, работает здесь охранником. При себе имеет только рацию и дубинку. Если не допускать прямого столкновения, совсем неопасен. ‎ ‎      Но нужно торопиться. ‎ ‎      Мужчина в чёрном занервничал и ударил стекло рукояткой фонарика. Сыпалось на пол. Потом ещё и ещё. Ударял, пока не разбил всю заднюю стенку. Выключил фонарик, сунул в карман, застегнул его на молнию. Дрожащими руками стал доставать фигурку, пытаясь не поцарапать деревянные выступы торчащими осколками.

Статья 158.2: Кража с проникновением в помещение.

‎ ‎      Послышался поворот ключа в больших дверях. Читательский зал тихо встретил представителя порядка. ‎ ‎      — Оставайтесь на месте, — мощный фонарик проходился по стеллажам и между ними, желая найти нарушителя, увиденного камерой. ‎ ‎      Мужчина в чёрном боялся дышать. Стараясь контролировать положение собственного тела и дыхание, сжимал фигурку обеими руками, не ощущал её из-за полностью покрытого одеждой тела. Почему-то оно потело и одновременно дрожало. Лежало на одном из стеллажей. Охранник смотрит вниз, если хоть один шорох заставит посмотреть на верх…       — Я вас вижу. Медленно подойдите, — ложь. Голос идёт в противоположную сторону, охранник даже не туда смотрит. Не видит. Спокойно, всё хорошо. — Твою мать… — он увидел постамент. Разбитый и без фигурки змеи. Ну всё, теперь точно назад пути нет. Охранник уходит, запирает двери и вызывает полицию. Второй раз.

***

      Небольшая проблемка.       Ну прямо такая ма-а-а-аленькая.       Никита сегодня добирался до отдела своим ходом. Сам купил себе стакан кофе и активно написывал кое-кому в телефоне, прекрасно видя дорогу перед собой короткими взглядами и не спотыкаясь ни об одно препятствие. День солнечный, но не жаркий — любимая лёгкая кофта, ну, та синяя, полосатая согревала душу. Всё было не так уж и плохо. Пока не увидел перед территорией отдела толпу, разговаривающую с двумя полицейскими.       — Вот он! — крикнул кто-то и указал пальцем прямо на Никиту. Из-за чего в груди разлился жар. Люди с камерами и микрофонами. Увидел даже какой-то плакат с надписью «народ требует экзорциста». Посыпались какие-то крики. Вся эта волна засеменила к мужчине, тот только сумел состроить испуганную физиономию, отступить на несколько рассеянных шагов и покрепче схватить стакан и телефон.       — Почему экзорцисты почти не проводят изгнания?       — Это правда, что Министерство готовит новую группу для мистических расследований?       — Как вы относитесь к слухам о том, что экзорцисты причастны к появлению мистики?       Толпа быстро окружила, перекрывая единственные пути отхода. Никита пытался разглядеть слабые места с людьми без предметов, которых задеть не страшно, но попытки безнадёжно проваливались из-за паники. Казалось, этими микрофонами истыкают всё лицо — морщился, глаза разбегались.       — Без комментариев, — фигура в кепке окружила Никиту руками, отгораживая от нападок, и, придерживая за пояс, подталкивала прямо ко входу через всех журналистов, к которым спустя два метра присоединилась парочка тех полицейских. Никита, безусловно, был польщён вниманием, но почему-то никогда не думал, что быть звездой — так сложно.       Уже после контрольно-пропускного пункта он смог обернуться на своего спасителя и разглядеть в человеке знакомые очертания тела.       — Фух, ну и погодка, — Давид стянул кепку, показывая прилипшие к потному лбу волосы, начал трепать их свободной рукой.       — Давид-а… а какого чёрта? Ты где был всё это время? Я тебе всё утро писал вообще-то! — убрал телефон в задний карман и недовольно отпил из бумажного стаканчика. Невероятно долгий «сюп» должен был подействовать на нервы, но кое-кому как будто по боку такое воздействие.       Проблемка очень маленькая.       — Прости, я делами кое-какими занимался, — начал обмахивать себя кепкой. Весь вспотел, значит, бежал сюда.       Совсем незначительная.       — Это какими ещё? — недовольный взгляд.       — Важными, — Давид непоколебимо равнодушно прошёл вперёд, ко входу в здание. Шёл резво, чтобы такое догнать, ведущему экзорцисту потребовалось следовать аж до коридора внутри отдела.       — Давид, я твой начальник. Не припомню, чтобы давал тебе какие-то поручения, — поставил стакан на сидение в коридоре, схватил своего друга за руку и усадил на свободное. — Был где? — поставил ладони с обеих сторон на подлокотники и очень (подчёркиваю: очень!) недовольно смотрел прямо в глаза, почти не моргая. Только щурясь.       — Где надо, Никит. Если ты не забыл, нам работать надо, дай пройти, — силой отцепил чужие пальцы от деревяшки и продолжил идти к кабинету родного следователя. Ведущий экзорцист на это только закатил глаза, скорчил раздражение на лице и пару раз помахал руками, сжав пальцы в кулаки.       Да, проблема просто огромная, важная, и Никита вскроется, если она не решится в ближайшее время.       Что-то частенько кое-кто начал «просто так» гулять вечерами и возвращаться поздно ночью… или вообще не возвращаться, а ещё опаздывать на всё подряд. Да и одежда для прогулок походила больше на наряд для ограбления ювелирного или иных странных свиданий — нет, Никита ни на секунду не предполагал, что Давид мог закрутиться с женщиной. Там всё обстояло бы куда комичнее. Но раскусить бывшего частного детектива и шпиона на ответы не так просто — этот упёртый баран даже телефон дома оставляет, а номера второй сим-карты не знал, чтобы хоть поисковые способности Саши или Серёжи задействовать. Да, вот именно до такой степени Давид Роменский может изводить своей упёртостью.       Мужчина взял стаканчик и отпил, чувствуя, как пустота в желудке усиливается от волнения и стресса от пережитой встречи с журналистами и от тайн друга.       — О, мужики, привет, — Сашин фиолетовый китель образовался в поле зрения совершенно неожиданно. Он пожал руку Давиду. — Никит, ты мне нужен в допросной.       — Есть, — коротко, даже мрачновато, сказал и направился дальше по коридору следом.       — Поймали серийного убийцу. Говорит, что одержим демоном, — ходил уже довольно шустро без костылей. Однако в выездах до сих пор не участвует. В руках держал папку. Никита уже чувствовал, как бок начинает болеть от такого темпа. Ну что за беготня с самого утра…       — Значит, моя задача — это проверить, так ли это? — отпил ещё раз, когда следователь открывал дверь в другой коридор.       — Именно, — исчез за ней. По дороге в допросную протянул назад папку. Ведущий экзорцист принял её, отдал стаканчик назад и открыл. Пожалел об этом, захотел закрыть. Давид скорчил рожу от того, что кофе был без сахара.       — Фу, — поморщился, глядя на фотографии дела. — Обязательно мне это показывать?       — Ну, вы же не приехали на место преступления. Теперь уж как хотите. Значится, он изнасиловал и вскрыл двух жертв. Обе были на ранних сроках беременности в возрасте двадцати одного года. Без семьи, друзей, ну и чёткого партнёра.       — Проститутки? — спросил Давид, идущий тенью позади.       — Их род деятельности нам не удалось установить, но это самая рабочая версия. Убийцу взяли по горячим следам. Мужчина, тридцать восемь лет, звать Илья Николаевич Панфилов, бла-бла-бла, вам ничего из этого не нужно, — отворил дверь в небольшую комнатку перед допросной. Ту, где сидел полицейский за видео- и звукозаписывающей аппаратурой. — Прошу, — протянул руку, пропуская экзорцистов вперёд. Никита сунул в неё папку.       Мужчина за столом звенел цепью наручников, сводя и разводя кровавые руки. «По горячим следам» значит? Ну-ну… Ведущий экзорцист подошёл и наклонился к пропускающей стороне зеркала. На теле перед ним не было видимых мистических повреждений, да и оно как будто слишком упитанное, чтобы принадлежать жертве демона. Хотя, быть может, чревоугодие?..       — Когда было совершено первое убийство?       — Вчера в промежутке с десяти до одиннадцати утра.       — Ого, а второе?       — Три часа назад.       — Понял. Он не ел… своих жертв?       — Да, вроде нет…       Значит, даже если одержим, то не долгое время. Тело могло остаться такой же комплекции, как и до установления связи жертвы и Демона, но только при грехе чревоугодия. А тут вряд ли подобный случай.       — Давид, читай заклинание, — выпрямился и убрал руки в карманы. Скомандовал так, будто все понимали ход мыслей.       — Какое? — поставил кофе на стол, останавливаясь рядом с коллегой. В нетерпении стал отряхивать руки.       — Ну как какое… Которое призывает Теней.       — Зачем они нам?       — Ну как зачем? Совсем что ли мозги потерял со своими «важными делами»?       Саша не мог не отметить постоянного напряжения между ними в последнее время. Нет, правда, этот взгляд и слишком частый стёб от Никиты как-то выделялись на фоне повседневной работы. Воцарилось недолгое молчание, наполненное скрипом шестерёнок в одной из голов.       — Большое количество сущностей рядом заставит Демона нервничать?       — Бинго, Давид, — дважды хлопнул, а потом махнул на убийцу. К слову, в том, что там сидит именно убийца, Дух знаний ни на секунду не сомневался — и здесь говорит уже мистическая чуйка, а не очевидные факты. — Давай, призывай.       — Ладно… — странный способ. Давид только учился подчинять Теней своей воле — эта способность обнаружена случайно, безусловно полезна, да, но… коротко выдохнул и закрыл глаза. — Voco vos, vagantes. Audite. Et ci…       — Circum, — подсказал.       — …circum me congregamini, — попытался наладить с ними контакт на мистическом уровне, но хоть убейте — совсем не понимает, как это делать.       — О-о, быстрей, чем в прошлый раз, растёшь… — пробормотал Никита и стукнул кулаком по плечу, не сильно, но вывело из сосредоточенности. Что, уже? Ничего не почувствовал, но раз сам ведущий экзорцист так говорит, то… — И ему абсолютно пофигу. Тогда я внутрь.       Никита быстро прошёл несколько дверей, смело открыл последнюю, даже невесомо и нереально, будто обладая слишком огромной силой. Легко сел на стул перед убийцей, начиная ощущать кисловатенький запах, идущий от широких скованных рук. Экзорцист ничего не говорил, только удобно устроился, улыбнулся. Глазел, изредка моргая. Производило это своеобразное впечатление на мужчину напротив, который наверняка ожидал допрос с пристрастием от следователя, а не… вот это.       — Вы… кто?       — Я кто? — так удивился, будто правда не знал. — А я этот… — посмотрел на лампу над столом. Та коротко заморгала. — Я твой Демон.       Мужчина перед ним нахмурился, не зная, как на такое утверждение реагировать.       — Не может быть. Ты должен быть старше, — положил руки на стол, натягивая цепь наручников.       — Не обижай своего Демона, — закатил глаза и медленно поднялся. — Я могу приходить к тебе в любом обличии, в каком захочу вообще, — подошёл ближе и сел на край стола. Краем глаза следил, пытался не задеть джинсами кровавые следы. — Ты же понимаешь, что я всё о тебе знаю, — наклонился и посмотрел прямо в глаза. За ними пытался разглядеть душу, ухватиться за мистическое течение зубами и начать поглощать…       Ничего не отозвалось. Демон защитил бы свою жертву. Раз она таковой стала, значит смертный грех явно плавает на поверхности, держась за дно корнями. Но ничего.       Ухмылка, резкая.       Абсолютно беззащитен.       Соскочил на пол и вышел из допросной, оставляя за собой эхо из-под шагов. Раз-два, раз-два, и оно всё рассеялось, как только дверь хлопнула. Закрылась. Образ Демона тоже посыпался.       Экзорцист вернулся в комнатку, бросил короткое:       — Не одержим, — и вышел в коридор, хватая со стола стакан с кофе. Все в недоумении. Давид встретился взглядом со следователем. Оба перевели его на дверь. Скоро Давид кидает короткий взгляд на убийцу и выходит следом.       — Эй, подожди, а ты уверен вообще, что он не одержим? — практически гнался за напарником. И куда тот так спешит?       — Да, уверен, Давид, — даже не напрягался, говорил с расчётом на то, что у кое-кого есть супер-слух. «Кое-кому» потребовалось несколько мгновений, чтобы точно определить смысл пробормотанных слов.       — Но ты же не так много признаков проверил? А как же печать, о которой ты говорил? Самый надёжный вариант, ты мог её использовать — день только начался, — долго балаболил, уже успели зайти в двадцать восьмой кабинет.       — Вот именно, Давид, только начался, — резко развернулся, когда услышал закрывающуюся дверь. — У нас с тобой ещё целый рабочий день впереди, я не хочу без задних ног спать ночью на этом диване! — махнул в ту сторону. Из-за того, что стоял спиной, промазал и указал пальцем на свой рабочий стол. Зазвонил телефон. Никита поднял этот свой палец к верху и сказал: — О!       Ведомый экзорцист запрокинул голову и тяжело вздохнул. Провёл ладонью по лицу, смазывая эмоции и слушая, как друг усаживался на столешницу и поднимал трубку.       — Ведущий экзорцист первой группы, Никита Берг, что у вас случилось? — мужчина даже слушать не хотел, что там говорят. Отвернулся, навалился на дверь и вышел в коридор.       Почему он такой?       Интересно даже, о ком идёт речь: о Никите или о Давиде?       Почему Давид терпеть не может, когда не все иксы определены; когда так много красных нитей висит без конечной детали; когда его друг не делает свою работу качественно? Ещё столько тестов можно провести — ведомый даже мог провести их сам, пусть и без точности Духа знаний — но Никита делает один незначительный, совсем некачественный и держится за такие смелые выводы. Просто собрал кучку Теней и посмотрел в глаза — как так можно?       Почему работать вдруг стало так тошно?       — Давид, а ты чего здесь?       — А? — перевёл взгляд. Саша вернулся из допросной. — Да так, дышу свежим воздухом.       — Понимаю. Пойдём, у меня для вас с Никитой важная инфа, — позвал рукой и зашёл в кабинет. Давид — следом.       Никита лежал на столе, держал плечом местный телефон, такой, на пружинном проводе, и печатал что-то в сенсорном. Выглядело это эффектно, да…       — …ага, я вас понял. Ждите и сохраняйте спокойствие, — выключил телефон и положил на кресло, потом стал не глядя тыкать большой белой трубкой. Давид раздражённо подошёл и положил её сам. — Щас на вызов поедем.       — Я рад за вас, — Саша положил папку себе на стол, пренебрегая тем, что уведомление было адресовано не ему, и развернулся к экзорцистам. — Так, дорогие мои. Важное объявление. Птичка из отдела кадров нашептала мне, что грядут замены. Я думаю, что нашу с вами работу немного изменят, перенаправят — что-то такое, — повертел кистью в воздухе.       — Это как? — Давид сложил руки, слыша нарастающий гул голосов. Сегодня опять забыл наушники.       — Пока не знаю. Общественность напряжена, возможно, Министерство как-то на это отреагирует. Я вас пока официально ни о чём не уведомляю, просто по старой дружбе предупреждаю. Вообще, есть ещё кое-что…       — Ну и что же? Не томи, давай, нам ехать надо, — Никита не слезал со стола. Одной ногой пинал своего друга. Тот немного отступил, чтобы эта часть тела не могла дотянуться.       — Ага. У нас скоро конец октября, знаете же? Это Хэллоуин. Угадаете, что все будут делать?       — Вызывать мистику? — Давид задумчиво опустил взгляд в пол.       — Да, нарушать закон. Это будет пик загруженности, возможно, я буду высылать вас раздельно, — небольшой шум, который простирался за пределами этого помещения, вдруг утих. Стали различимы только два сердцебиения и одно затаившееся дыхание.       — Как раздельно? Мы же ведущий и ведомый, как так нас раздельно? Подожди, я не согласен, — Никита даже встал на ноги, чтобы показать всё своё возмущение.       — Я знал, что вы не оцените, — Давид никак не отреагировал на эти слова, хотя согласен с ведущим не был и прекрасно понимал, почему на такое нужно пойти. Следователь перегнулся через столешницу, открыл один ящик и показал несколько скрепленных бумажек. — Поэтому я уже согласовал приказ. «Red_Ruttler» мне его одобрил. С двадцать пятого октября по восьмое ноября я имею право направлять вас на разные дела, — подошёл и положил на Никитин стол, придвинул ручку. — Подписывайте.       Давид обошёл напарника и стал читать эти документы.       — Подожди, ты всерьёз собрался подписывать?       — Ну да, а что? — титульный лист скучный, Давид перелистнул на второй. Здесь уже описывались подробности. — Мы же должны не только мистику изгонять, но и следить, чтобы её никто не призвал, верно? — повернулся на следователя.       — Да, новая глава законодательства, — тот кивнул и демонстративно указал ладонью на подчинённого. — Вот тебе идеал экзорциста, Никита. Учись у младшего по званию.       — Да он даже призвать никого нормально не может для изгнания, какое «учись», какое нам там раздельная работа? И вообще, Давид, я от тебя такого не ожидал. Мы должны были быть заодно!       Но глаза упрямо читали буквы, на явно обиженное лицо не поднимал их — и так всё слышал. И реагировать на провокацию не хотел. Бла-бла… «…организовывать одиночную деятельность экзорцистов…» …бла-бла… В общем, Саша никаких особых полномочий и не получал, наоборот, только больше ответственности, шаг вправо, шаг влево — расстрел. Ему теперь надо будет успевать делать двойную работу, так как первая группа фактически разделится на две подгруппы… ну и куча прочей шелухи, о которой было несложно догадаться: ведомый экзорцист получит под своё командование несколько малых групп. А такая власть пока есть только у ведущего. Это уже интересней. Читал дальше, отворачиваясь к свету.       — Ну и хрен с тобой, — Никита тоже отвернулся, сложил руки и притянул стакан с кофе. Неприятно горько. Но всё его существо слишком обижено, чтобы признать: может быть, совсем на немного кофе с сахаром, который обычно берёт Давид, вкуснее. Сдерживал порывы сморщиться. Давид это слышал и понимал, усмехался. Но тут же возвращался к изучению документа. Совсем скоро опустился на стол и поставил несколько подписей. Протянул листы Никите. Тот скорчил рожу и, нажёвывая губу, тоже подписал.       — Вот и решили вопросики. Куда вы там собрались ехать? — забрал приказ и отправился делать копии, присаживаясь за свой рабочий стол.       — Поговаривают, в библиотеке книги летают, — это должно было навеять хоть ощущение шутки, но тон, который Никита выбрал специально или случайно, больше подходил очередному саркастическому замечанию. Казалось, надо было найти подтекст, чтобы понять, но Давид просто:       — Окей, она недалеко, кажется, — направился на выход из кабинета. — Я жду на парковке, — хлопок двери.       Никита запрокидывает голову назад и страдальчески вздыхает. С протяжной буквой «а» на выдохе.       — Ну как мне с ним жить вообще? — взял телефон со стула. Кофе допивать не стал.       — А ты живёшь с ним?       — Да, — проверил время. Понял, что его испорченное настроение — нехорошо. Надо скорее начать работать, чтобы выплеснуть энергию. Интересно, этим его Давид заразил?       — Не знал, что у вас уже такие серьёзные отношения, — следователь положил подбородок на обе ладони, делая очень заинтересованный вид. Никита проверял вещи в своей сумке, удостоверение и прочее…       — Да я сам в шоке. Съезжать от него надо. С ним так сложно вообще, — направился на выход из кабинета. — Всё, — помахал ладонью и вышел.       Рудаковский, разумеется, как ответственный следователь, подумал, что должен отправить своих подчинённых-напарников к психологу.       Семейному.

***

      — Сейчас я свяжусь с главным библиотекарем, — охранник закрыл небольшое окошко.       — Спасибо, — сказал Никита уже наверняка в пустоту. Повернулся к своем другу. — Ты знал, что есть «главный библиотекарь» вообще? — поднял руки и потянулся, предвкушая интересную встречу. С кем или чем — пока непонятно. От помещений внутри исходило что-то необычное. Но судить ещё рано: общественное место, столько судеб протекает.       — Нет, не знал. Но это нормально: должен же быть кто-то главный, — пожал плечами, убирая руки в карманы.       — Ну да, — вертел между пальцев удостоверение. Небо заволакивали тучи, ветерок набирал сил и холода в дыхание. Того гляди, Никита совсем замёрзнет. Надо было хотя бы из дома прихватить ветровку какую. Но из-за внезапного одиночества с утра ничего не получилось продумать.       Давид заметил, что другу холодно. Уже хотел сказать про то, что в отделе есть их повседневная форма, но… Какой-то шорох. Странное шипение, похожее на перелистывание страницы. Он был коротким, поэтому мужчина и не понял, что именно задело слух. Что-то… Только резко повернулся на здание и попытался ещё раз… ничего. Почти тихо.       — Что-то не так? — Никита внимательно рассматривал чужое лицо.       — Нет… — не слышал. — Ничего. Показалось, наверное.       — Эм, экзорцисты? — из здания вышел мужчина, то есть, уже скорее дед в больших очках. В потрёпанном коричневом костюме.       — Да, мы, — Никита убрал удостоверение сумку, рядом с блокнотом, и стал подходить ближе. Толпа людей, стоящая позади, наконец обратила на них внимание. Давид внимательно осмотрелся, чтобы уж точно быть готовым к нападкам на ведущего первой группы. Вроде никого подозрительного.       — Прошу проходите, — зазвал рукой внутрь. В вестибюле почему-то пахло елью. Прямо так, будто кто-то пожевал иголку между пальцев и сунул прямо под нос. Интересно. — Я вывел всех читателей, в здании никого не должно быть, эм. Всё происходит в зале на втором этаже. Эм, пройдёмте, господа, — указал рукой на лестницу и постучал каблуками по кафелю или даже мрамору. Библиотека внутри выглядела очень… изыскано.       — Скажите, у вас всегда здесь так пахнет? — Никита уверенно шёл за главным. Давид осматривался.       — Простите, как пахнет?       — Елью, там, или хвоей. Вы не чувствуете?       Мужчины поднялись на второй этаж. Библиотекарь остановился и почесал затылок.       — Признаться, совсем нет.       Никита обернулся на своего напарника. Тот кивнул, подтверждая, что тоже чувствует запах. И Никита тоже кивнул, подтверждая, что тут точно существует нечто мистическое.       — Понятно, не берите в голову тогда. Где… этот зал?       — А, да, эм, сюда, — указал рукой на внушительного размера дверь впереди. Очень необычно выглядело то, с какой лёгкостью этот старый дед её открыл. Как и то, что этот читательский зал вовсе не был похож ни на одно представление в голове. Никаких разваливающихся деревянных шкафов до потолка в пять метров. Или выше — чтобы достать с верхней полки нужна эта странная лестница, которая ещё и в стороны ездить может. Всё довольно современно, крепко, да и зал вовсе не огромный, просто длинный.       Коридор впереди усеян разными книгами: раскрытыми, закрытыми, перевёрнутыми обложкой вверх и вниз. Никита легонько толкнул Давида в бок и кивнул в помещение, мол, «иди проверь». Ведомый послушно и аккуратно стал идти вдоль стеллажей. Окна довольно большие, толстые. На полу даже валялись таблички. Из интереса поднял одну и увидел надпись «фантастика».       — М-м, вы можете сказать, нет ли у вас книги, появление которой очень сложно объяснить? Там, взялась из ниоткуда или принёс кто-то странный?       — Ох, я не располагаю такой информацией. Точно сможет сказать специалист по каталогам. Я могу его позвать.       — Да, давайте, — Никита проводил деда взглядом и стоял, пока наполовину лысый седой затылок не скрылся на лестнице. А потом прошёл в зал. — Ну что?       — Здесь очень тихо, — Давид поднялся с пола. — Никакого потустороннего присутствия не слышу. Как думаешь, есть ли связь между книгами, которые тут валяются? Может, мы поймём, почему что-то или кто-то их раскидывает, а потом поймём, что или кто это? — повесил табличку обратно на стеллаж.       — Рано ещё об этом думать, — отрезал, читая надпись, и стал оглядываться. — Да и их много, у нас нет времени все проверять, — Давид вздохнул, понимая, что ещё куча дел сегодня ждёт. — Да и вообще, надо найти ещё и другие признаки присутствия. Запах и разбросанные предметы мне пока ни о чём не говорят вообще, — пошёл дальше, заглядывая в каждый поворот. — Ну, кроме того, что сущность не особо сильная.       — Я тебя понял. И что искать, ты тоже не знаешь, да? — пошёл в другую сторону, аккуратно ступая на пол, пытаясь не задеть книги.       — Именно так, Давид. Именно так… — Никита ушёл в сторону входа в зал. Значит, дальнюю часть надо взять на себя. Только… всё весьма однообразно: книги на полу и всё. Действительно ничего примечательного. Прямо совсем.       Мужчина встал посреди небольшой области без стеллажей с несколькими постаментами, сунул руки в карманы, рассматривая деревянную статуэтку змеи, пример папируса и прочие старые штуки. Всё ещё держал в голове, что где-то тут перелистывалась страница и по-необычному шуршала. Интересно, какой книги? Стоит ли её вообще искать или это не важно? Прислушался… ничего. Только признаки жизни, принадлежащие Никите: сердцебиение, дыхание, движение. Ветер иногда подходил к одному единственному окну. Странно, почему именно к этому? Давид проплыл к раме и стеклу через стеллажи, по-странному ощущая тишину зала и горы цветных обложек вокруг. Наклонился, желая увидеть улицу. Отсюда была видна широкая дорога. У других окон красовались деревья, а здесь — городской пейзаж. Ну, всё понятно.       Посторонние шаги.       — Здравствуйте? — голос парня. Устроился на подработку ещё летом, отчислили из вуза, поэтому остался. Довольно высокий, худощавый. Всю информацию получил из звука. Обернулся, но увидел только полки. И постамент.       — Да, здравствуйте, — Никита поторопился выбраться на открытое пространство. — Никита Берг, ведущий экзорцист, — пожали руки. Внутри постамента спокойно существовало деревянное изделие. С этого ракурса тоже похоже на змею. Только какую-то странную… — Скажите, у вас не появлялся ли какой-то странный предмет? Книга там… Может, приносил кто-то подозрительный?       — Эм-м… нет. Никаких странных книг к нам не поступало. Но очень давно нам один коллекционер пожертвовал статуэтку.       — Та-ак… — прищурился. Почему-то запах ели стал ещё менее терпимым. — Почему вы… решили, что это имеет отношение к летающим книгам?       — Ну… тот коллекционер выглядел так, будто сбежал с какого-то комик-кона или мероприятия, связанного с косплеем. В красном плаще, с фонарём на палке… — паренёк замолчал, когда увидел, что ведущий экзорцист замер, шире раскрыв глаза и затаив дыхание. Культист подарил библиотеке статуэтку. А недавно начали летать книги. Восхитительно.       — Покажите эту вашу статуэтку.       — Да… сюда, — указал рукой и быстро, нервно поспешил в глубь зала. Потом остановился у музейного уголка. — Он сказал, что это фигурка Гарафены. Какой-то умной змеи из мифологии, большего и не помню, простите.       Никита подошёл к своему другу, который тоже слышал этот диалог, и стал внимательно рассматривать фигурку змеи. Её деревянная тушка обвила скалу, внутри которой блестело что-то красное. Ну да, культ как-то странно помешан на этом цвете — цвете крови… Но самое интересное: от этого постамента просто разило елью. Пришлось даже затаить дыхание, чтобы запах не разъел слизистую и появилась возможность спокойно разглядеть предмет. Хотя глаза тоже чуть ли не слезились. Выпрямился.       — Что ж, большое спасибо вам. Теперь, пожалуйста, покиньте здание, — обернулся на паренька с сощуренным взглядом.       — Э-э… хорошо, — неуверенно отступил и направился на выход.       Никита повернулся к своему другу, сложил руки на груди и расслабленно смотрел прямо в глаза (через очки). Давид в непонимании спросил:       — Что?       — Он ушёл?       — …спускается по лестнице, — после нескольких секунд прислушиваний.       — Отлично. Ты слышал что-нибудь о том существе, которое он назвал?.. гангрена какая-то? — присел на корточки, желая рассмотреть змею с другого ракурса.       — Га…ра-фена. Нет, ничего. А ты? — тоже присел, толком не зная, что делать и что искать взглядом на этой деревянной поверхности.       — И я. Но знаешь, что? Я знаю, как узнать, — сел на пол и завёл руки за спину.       — Ты собрался медитировать? — некоторый испуг подавлен глубоко в груди.       Никита открыл прищуренные глаза. Ехидно улыбнулся.       — Нет, конечно, я загуглю, — достал из заднего кармана телефон.       — Ого, — Давид тоже сел на пол, немного зачарованно глядя на своего умного друга. — Я бы не догадался. Нашёл чего?       — Та подожди ты… — торопился, читал. — Хы, да, нашёл, — снова ехидство. На этот раз оно разлилось под глазами в виде коротких морщинок-лучиков. Давид удерживал себя от того, чтобы не заглянуть в чужой телефон. — М-м, короче, умная змея. Если ответить на её вопрос правильно, можно задать свой и получить достоверный ответ. Если ты ответил неправильно… — поднял руки и устрашающе пошевелил пальцами. — …сме-ерть…       — Значит, она опасна, — сделал вывод Давид и обернулся на постамент. — А мы можем попробовать задать ей какой-то вопрос?       — Нет, лучше не рисковать. Не хочу откинуться прямо здесь. Давай лучше просто запечатаем её окончательно в своей статуэтке и всё, — поднялся. Что удивительно: без головокружения. А потом ещё и потянулся.       — Но ты сам говорил, что мы не можем умереть. По каким вообще… критериям ты выбираешь, когда мы рискуем, а когда нет? — тоже поднялся, поправил солнцезащитные очки и положил руки на пояс. Наверняка требовательно глазел.       — По каким критериям?.. — поднял пальцы к подбородку и свои глаза — к потолку. Тянул время, пытаясь связать свои абстрактные мысли в реальные слова. Долговато думал. — Иногда время потратить не жалко, иногда — жалко, — и уверенно улыбнулся, думая, что этого ответа достаточно. Давид выгнул бровь, а потом вздохнул, понимая, что истина навсегда останется при Никите. — И вообще, глупые вопросы ты задаёшь. Ну-ка иди сюда и возьми меня за руки. Сейчас будем пытаться говорить со змеюкой этой. Ты слова-то помнишь?       — Да, помню, — проследил, как его друг обходил постамент и через несколько секунд протянул руки в ожидании. Спокойно взялся за них.       — Ostende te, — проговорили одновременно. Никита закрыл глаза, стараясь учуять мистическое течение. Давид закрыл глаза, потому что повторял за Никитой. — Ostende te, — проговорили ещё раз. Тишина, ничего не слышно. Только мёрзлые пальцы под своими. Когда Никита уже научится носить с собой перчатки или хотя бы смотреть погоду? Между прочим сегодня вечером будет очень ветрено. Вероятность дождя не маленькая.       Послышались зловещее хихиканье и странный шорох, похожий то ли на шипение, то ли на перелистывание страницы.       Никита раскрыл глаза и увидел сплошную темноту. А кроме неё — Давида и левитирующую фигурку под их сцепленными руками. Оба развернули головы в удивлении, не понимая, как такое могло произойти. Они… где вообще?       — Как темно… — ведомый заинтересованно осматривался. Когда отвернулся, даже поднял очки на лоб, чтобы убедиться: сплошная темнота. Не видно вот совсем ничего.       — Ага, и не говори. Ты это, не отпускай меня, а то потеряемся ещё, — крепче сжал левую ладонь.       — Окей-окей. Эм, Гарафена? — мужчина вернул очки и посмотрел на фигурку змеи. За деревянным хвостом, в деревянном расколе скалы светилось что-то красное. Ярко светилось.       — «Ну что же, с-соис-скатели?» — раздалось то ли прямо в голове, то ли из невидимых динамиков вокруг. — «Готовы блес-снуть знаниями передо мной?»       — Может, мы всё-таки зададим ей какой-нибудь вопрос, Никит? — повернулся на своего друга с надеждой в глазах.       — Не стоит идти на поводу у неё. У нас другая задача. Ты знаешь, какая, — нахмурился, глядя на деревяшку.       — «Я тоже знаю-с, какая,» — красный камень сверкнул. Статуэтка полетела в их сторону. Давид дёрнул Никиту себе за спину. — «Но позволю вам это с-сделать, только ес-сли отгадаете загадку,» — остановилась прямо перед лицом ведомого экзорциста.       — Осторожнее, — ведущий потянул того на себя, чтобы вынудить сделать несколько шагов и увеличить расстояние.       — Давай послушаем её загадку? — обернулся на друга.       — Ты серьёзно сейчас? — раздражённо глядел прямо в тёмные линзы. Сначала он изводит нервы, а потом просит заняться какой-то фигнёй — какова наглость! Давид просто кивнул. Однако мужчина увидел эмоции на чужих бровях и всерьёз задумался: а какая разница? Неужели что-то может перехитрить Духа знаний? Вот и Никита не мог представить такого провала. Выдохнул. — Ладно… — вышел из-за спины друга, не отпуская руки, и выпрямился, смотря на эту змеюку с вызовом и одновременно скепсисом. — Давай сюда свою загадку.       — «Хи-хи-с… С-существовало ничего. Ничего кроме глупой с-силы, умной с-слабости и вопрос-сов — вот и вс-ся загадка. О чём я говорю-с?»       — Чего-о? — Никита прищурился, вытягивая шею вперёд. — Это чё ещё за загадка такая? Я думал, что-то нормальное будет.       — Сколько у нас времени есть? — спросил Давид, будто игнорируя невозможность поставленной задачи. Нет, ведущий экзорцист, как начальник, только благословлял такой подход, но не…! не!… Никита позволил себе эмоционально закатить глаза, скорчить рожу и помахать руками.       — «Бес-с-сконечность времени! Здес-сь его вс-сё равно нет!» — статуэтка отлетела чуть назад.       — Ага, неплохо, — даже улыбнулся. — Ну что? Давай думать? — развернулся и встретился с раскрытым ртом и полностью офигевшим лицом. — Что?       — В смысле «что», Давид? Ты с дуба рухнул решать такие загадки? У нас времени нет на это! Саша не должен заметить, что я не написал заключение по его убийце, понимаешь? Он мне голову открутит, а ты тут «давай думать»! — отпустил ладонь и схватился ворот серой ветровки.       — Никит, не ругайся, — поднял руки и сложил брови домиком, как будто это могло помочь. — Гарафена сказала же, что время остановлено. Значит, мы ничего не потеряем, верно же? — повернулся на деревянную статуэтку.       — «Да-с!»       — Вот.       — Да вы… — оборвался, кривя рот и опуская голову вниз. Ладно, сложность выхода такая, что проще считать его невозможным, пока эта грёбанная загадка будет без ответа… но и неверный ответ змеюка не потерпит. Значит, возможность только одна и надо попытаться хотя бы для вида. Никита медленно вдохнул, как будто собирался нырнуть. Разогнался, прыгнул с палубы. И ступил на песок. Что? В смысле не получается? Здесь нельзя использовать способности что ли? Ну и жопа! — Я отказываюсь в этом участвовать. Сам решай свою загадку.       Давид проследил за тем, как друг отворачивается, опускается на пол и… тупо ложится на спину, складывая руки за головой. Что ж, заставлять его работать — себе дороже, поэтому повернулся к статуэтке.       — Можешь повторить загадку, пожалуйста? — услышал смешок со стороны. Проигнорировал.       — «С-существовало ничего. Ничего кроме глупой с-силы, умной с-слабости и вопрос-сов — вот и вс-ся загадка. О чём я говорю?»       Хм, так. Все загадки построены на хитрых образах. Змея достаточно умная, чтобы не загадывать то, что никто из них не знал, так? Это было бы слишком нечестно.       Никита спокойно себе лежал. Чувствовал ужасный дискомфорт в глазах, потому что то открой, то закрой — ничего не поменяется. Чернота. Неприятная, наверняка бесконечная. Интересно, это такой уголок Астрала или игры с восприятием реальности? Наверное, второе… Хм. Что-то знакомое. Устало вздохнул. Сел, развернулся и уставился на думающего Давида. Вот, что не так с этим человеком? Чего он такой упёртый, вечно лезет, куда не просят… да и дотошный до мелочей. И вообще, он думает так странно и…       — Это мы? Ответ на твою загадку — это мы?       — «Правильно-с!» — статуэтка покрутилась вокруг своей оси несколько раз и остановилась. Никита раскрыл рот, хмуря брови.       — Да! — улыбнулся, победно сжимая кулаки.       — Каво-о?! — подскочил. — А ну объясни мне!       — А-э… ну… Здесь ничего нет, — показал руками вокруг. — А остальное… это типа ты, я и Гарафена, прикинь?       — А кто из нас умная слабость, а кто глупая сила? — выгнул бровь.       — Не знаю. Наверное… тс, — усмехнулся. — …я — глупая сила, — поднял руку, будто показывая мышцы.       «Ага, именно поэтому ты догадался до ответа» — с такой мыслью Никита закатил глаза и сложил руки на груди. Ему не нравилась ни одна предложенная роль.       — Ясно, молодец. Значит, мы можем выйти и запереть тебя без особых проблем, верно? — обратился к змеюке, хмурясь и щурясь.       — «Нет, с-сначала задайте мне вопрос-с!»       — А-а-а, — страдальчески простонал. — Ты отгадал, ты и задавай. Только быстро, — ведущий экзорцист посильнее «затянул» руки, доставая пальцами где-то до спины и начиная в нетерпении дёргать ногой.       — Хорошо… — отвернулся к статуэтке. Думал довольно долго. Даже слишком. Хотелось уже пнуть его, как… — Это ты заставляешь книги в библиотеке летать?       Молчание.       Никита хлопает себя ладонью по лбу.       — «Да-с, я…» — даже Гарафена офигела.       — Claudere, — Никита дважды громко хлопнул, и темнота вокруг заменилась на тот самый читательский зал на втором этаже. Повисла тишина. Красное свечение внутри статуэтки погасло. Запах ели заменился на запах страниц. Слышался отдалённый гул недовольных читателей, половина которых уже разошлась. Слышался ритм чужого организма. Слышался тяжёлый вздох: — Давид…       — Да? — ведомый повернулся как ни в чём не бывало.       — Вот… Ты мог задать любой вопрос, получить любой точно правильный ответ. И ты так хотел у неё что-то спросить. Какого хрена ты спросил такую ненужную хрень? — нет, это было реальное любопытство. Просто поданное слишком агрессивно — мужчина не совсем себя контролировал. И его друг это понимал.       — Я о тебе подумал: ты хотел быстрее уйти. А мне не так уж интересно было, — явно говорил честно.       …да, Давид — удивительный человек…       Никита аж смутился немного.       — А-а… обо мне подумал. Это ты молодец, конечно… — устало. Отвернул голову, смотря то ли на самую нижнюю полку, то ли вообще сквозь неё — прямо на первый этаж. Потёр нос, хотя тот не особо и чесался. — Ладно, пойдём что ли. Мне эту написать надо… — стал идти к выходу из зала, переступая через книги.       — Экспертизу, — поспешил следом.       — Да, точно.       — Ты точно не будешь ещё тест проводить?       — Если так хочешь, можешь сам провести, так и быть, разрешаю, — сказал спокойным голосом, без сарказма. И здесь только два варианта: Давид своего «начальника» то ли так сильно доконал, что ему уже всё равно, то ли достаточно польстил, чтобы за смущением простились все грехи.       — Только я не помню, как та печать выглядит, — этот рисунок был у ведущего в блокноте, куда мог разрешить заглянуть только в экстренных ситуациях. Никита кивнул, поняв намёк.       — Ладно, я помогу, раз уж ты так хочешь.       Они окончательно покинули зал, оставив за собой спокойное пространство с бардаком. Деревянная фигура змеи стояла под стеклом и будто спала. Так же, как и другие экспонаты музейного уголка в читательском зале на втором этаже городской библиотеки.

***

      После успешного проведения более подробной мистической экспертизы, убийца всё равно остался признан не одержимым.       Но да, в какой-то момент Никита тоже засомневался в своём решении. И неприятное ощущение того, что твоя ошибка обнаружится на глазах нескольких людей, погрызывало грудину и рёбра, гложа изнутри. Возможно, этого Давид и добивался через свои «а если…?» — стыдно признавать, но у него получилось. Только потом ведущий экзорцист сказал:       — Вот видишь? Ты зря переживал, — закрыл свой блокнот и поднял горделивый вид на спокойную обстановку в допросной.       На столе лежал подозреваемый, у которого до сих пор руки кровавые. Те закованы в наручники и подняты над головой. Взгляд, полный шока, с узкими от лампы под потолком зрачками и яркими на фоне белка сосудиками. Грязноватая одежда задрана, кожа уже давно нагрела железную поверхность.       — Ну, выходит, что так… — Давид отряхнул руки от мела — краску из баллончиков запретили использовать на территории отдела, она потом не отмывается. Из-за неисправности лампочки на полу валялся резкий переход из света в темноту, благодаря которому получилось начертить идеальный круг вокруг стола и спокойно расписать латинские слова. Что самое удивительное: ведомый экзорцист идеально их запомнил, пусть и утверждал обратное.       — Теперь-то ты спокоен? — нагнулся к углу столешницы и коротко подул на свечу, чтобы погасить пламя. Тонкая линия дыма рассеялась, появившись всего на секунду. Потом потушил свечу на другом углу.       — Да, теперь я спокоен, — стал собирать остальные вещи.       Мужчина задувал последнее пламя, тлеющее слева от убийцы. Спокойно коротко выдохнул, уже хотел что-то сказать своему другу. Грязные руки звякнули наручниками. Толстые пальцы сжали ворот полосатой кофты и притянули по-ближе. Никита только поднял брови от такой наглости, не пропуская на лицо ничего более.       — Надеюсь, ты сгниёшь в аду, — пробормотали пухлые слюнявые губы, пока красные глаза злобно щурились. Никита только усмехнулся.       Давид правой рукой отцепил убийцу от экзорциста, а левой надавил на плечо, чтобы заставить отойти от стола.       — Дежурные! — окликнул.       Уже потом, через пару десятков минут, Никита закончил писать отчёт о мистической экспертизе. И с горечью думал о том, что прямо под шеей остались мелкие частицы крови. Это противное ощущение так тяготило дыхание, даже хотелось натравить Давида, но тот, к счастью или сожалению, пока оставался в сознании, не планировал умирать и становиться Тенью. Никита коротко глянул на его пустой рабочий стол.       Да, кое-кто снова ушёл по «важным делам».

***

      — Любите по-сильнее? — спросила женщина за прилавком, снимая пачку сигарет с диспенсера.       — Я не курю, — коротко признался мужчина в тёмной одежде. — Это для знакомого.       — Хороший, значит, у него друг, — она улыбнулась, хихикая и поглядывая через плечо на покупателя. Тот только скупо улыбнулся. Писк аппаратуры, несколько нажатий. — Двести десять. Картой или наличными?       — Картой.       Уже через несколько десятков секунд мужчина вышел из магазинчика под красно-белое свечение вывески и под затянутое тучами небо. Воздух пах промокшим грунтом и холодными порывами ветра. Вероятность дождя не то чтобы велика, но явно не равна нулю — поднимал взгляд на дальнюю дорогу и видел где-то в её конце серый туман. Значит, нужно поторопиться.       Железнодорожная станция гудела прибывшим составом — железным массивом, поглощающем то немалое количество людей, которые решили отправиться в путь. Ноги смело шли по дороге, но на платформу подниматься не собирались. Мужчина свернул в кусты, набрёл на узкую каменную лестницу без перил. Осторожно спускался вниз. А оттуда уже слышал посмаркивания в платок и короткие харкания, принадлежащие самому прокуренному человеку среди всех знакомых.       В этой стороне уровень земли уходил к обмелевшей речушке, которая превратилась в узкое болото, обросшее травой и рогозом, а железнодорожные пути продолжали идти по мосту, твёрдо стоящем на нескольких бетонных ногах. Именно к основанию этих ног мужчина и шёл, случайно пиная мелкие камешки и хрустя песком. Вышел из-за угла, ощущая предвкушение встречи. Остановился в паре шагов.       — Ты! — мужчина с запущенной бородой и усами поднял свою короткую руку, показывая пальцем на пришедшего, и удивлённо захохотал: — Боже мой! Сто лет тебя не видно! — поспешил подойти и пожать руку.       — Привет-привет, — мужчина поправил кепку, чтобы волосы не загораживали обзор в чёрных очках, и приветливо улыбнулся.       — Как ты, что ты? Где пропадал?       — Прости, не могу сказать. Я вообще по делу, — заговорил уже чуть тише. Достал из кармана пачку сигарет и протянул старому знакомому.       — О-о, ну… Что я выиграл сегодня? — взял пачку и рассмотрел. — Ой, рак лёгких. Как скучно, — распаковал, сунув обёртку в карман. Открыл, достал одну, достал зажигалку, закурил, делая первый короткий вдох. Всё это время мужчина в кепке с руками в карманах рассматривал подмостовую местность, вспоминая, как эта трава, эта влажные земля и камни, как этот бетонно-железный навес вверху выглядели год назад.       Да, давно дела были.       В воздух просочился неприятный запах и белое облако, но виду не подал.       — Ну… что тебя интересует? — спросил.       — Только имя, — выдержал паузу, подбирая слова. — Назови имена тех, кто… — состав разрезал округу своим сигналом, сотряс мост началом движения. Слова слышались только этими двумя.       — А зачем они тебе? — чуть погодя. Озадаченно опустил руку с сигаретой, задумываясь и глядя на край каменной плиты, за которым даже виднелись какие-то цветочки.       — Это уже моё дело.       — Ха… да уж, не на того зайца они напали… — медленно затянулся. Когда повернулся к собеседнику, поезд отъехал достаточно далеко, чтобы эхо казалось только глухим постукиванием во входную дверь. — Мария Краскова и Егор Лебедев. Уж не знаю, зачем они тебе, но ты по осторожнее с ними.       — Ты что-то про них знаешь?       — Да так, — пожал плечами, снова отворачиваясь. — У одной мать алкоголичка, у второго сестра в притоне, — пауза. — Только я тебе этого не говорил.       Мужчина в кепке хмыкнул. Ну да. Не говорил.       — Тогда и меня тут не было, — коротко улыбнулся, искоса глядя вправо. Курящий захохотал:       — Ну разумеется! Давай, иди уже, ко мне скоро придут, — протянул руку. Мужчина в тёмном с охотой крепко её пожал и кивнул:       — Спасибо, — а потом удалился, быстро и резво поднимаясь по узким каменным ступеням.       Выдох с белым облаком.       Никто ничего не видел, словно здесь просто был призрак.

***

‎      — Ну да. А я ему говорю «отстань», а он всё лезет и лезет. Чё ему этот Давид понадобился, — секретарша отпила кофе из пластикового стаканчика.       ‎— Может, по делу проходит, — спокойно выдала её собеседница, смотрящая в окно на здание агентства. Сейчас был обеденный перерыв, хотя большинство детективов проводят его в работе. — А что, он особенный был?       ‎— Да нет вроде. Приятный молодой человек. Только трудоголик страшный, мне из-за него приходилось до ночи в агентстве торчать.       ‎— Да уж, неприятный тип, — собеседница тоже отпила кофе. — Ты же сейчас у другого детектива?       ‎— Да, а Давида того уволили давно.       — Слава Богу.       — Ага… Представь, за прогулы.       ‎— Трудоголика и за прогулы?       ‎— Сама в шоке. Ой, да будь он проклят, давай о другом? Ты мне лучше расскажи, как там твоя мама? — аккуратным тоном спросила Вика, пряча губы в очередном глотке.       ‎— Всё ещё болеет, — только и ответила её собеседница. Не очень хотела делиться. Да и думала о другом: имя второго детектива запомнила, можно будет попробовать вместе добыть информацию. Она ведь тоже пытается выяснить побольше о прошлом Давида Роменского.

***

      «Давид Роменский…       …лет… не женат, детей нет.       … родился…       Учился в школе… в актёрском…»       Мужчина нахмурился. Продолжил писать.       «Работал в детективном агентстве «Призраки»… уволен после нескольких выговоров. Среди коллег ходили слухи, что он инсценировал свою смерть.       Последние дело: слежка за возможным изменником (после увольнения переданно другому детективу (изменника не было))       На несколько месяцев пропал сразу после раскола земли. В социальные сети не заходил.       В конце апреля, начале марта начал работать экзорцистом. Ведомый первой группы…»       Сплошные странности и загадки витают вокруг этого человека. Как он стал детективом без юридического образования? Пропал сразу после появления мистики, а потом стал экзорцистом — как это называется? К тому же в конце досье есть документ о том, что его нанял следователь из полиции — а потом он был в розыске — что между ними произошло?       Мужчина откинулся на своём кресле, рассматривая документы в досье и свои хронологические заметки.       И главный вопрос…       — Лаврентий Анатольевич, — детектив сидел перед начальником агенства в просторном кабинете. Здесь было тепло, все поверхности обставлены старьём. Старик не спешил отзываться, намеренно отдавая предпочтение и томительные секунды чашке чая под усами. Посмаковал губами. — Расскажите про детектива Роменского.       …почему начальник и секретарша отказываются говорить?       — Зачем он тебе? — поставил чашку на блюдце и поднял полный контроля и расслабленности взгляд.       — Проходит по моему делу. Он же работал у нас, да? Почему вы приняли его, если у него не было нужного образования? — сидел, скрестив ноги и сложив руки в замок. Казалось, будто и не дышал вовсе. Не шевелился.       — Он был способным малым, — законченное предложение, пауза. Старик тоже коснулся спиной спинки кресла. — Сейчас у молодёжи для этого есть своё определение, однако я стараюсь не интересоваться сленгом.       — За навыки, значит? — механическое тиканье часов. Не тонкое, пошире. — Как он их вам показал?       Воздух тоже не шевелился. Ни от дыхания, ни от речи, ни от чего другого: за напряжённым диалогом наблюдало всё.       Но старик выглядел так, будто этого напряжения, этого психологического давления со стороны детектива — ничего, имевшего возможность выбить землю из-под ног, не существовало. Сидел в кресле, пасмурная погода дышала через стекло в затылок, иногда отпивал чай и прикрывал глаза. А взгляд полон пренебрежения. А мужчина был упёртым. Тяжело сдавил брови и пытался вызывать хоть что-то на лице начальника. Как вы понимаете, получалось плохо. Он понимал тоже. Но продолжал. Главное смотреть в глаза и не моргать.       Только вот, постепенно взгляд рассеивался, уже плавали свои мысли.       — Как там с делами? — словно оглушительный сигнал посреди дрёмы.       Далее был скучный устный отчёт о статистике. В своём кабинете детектив и не вспоминал последующие термины и даты, номера, имена. Рабочее пространство опылялось светом настольной лампы и темнилось под пасмурным небом за стеклом. Время немного после обеда, которого и в мыслях нет — сейчас просто некогда. Давид Роменский. Нужно выяснить детали его деятельности, а так же весь круг общения с заметками о том, какой уровень отношений с кем поддерживает. Это нужно заказчику. ‎      Хотя теперь дело приобретало более личный характер: мужчина будто был реальным следователем на службе, поймавшем очень интересное дело. Хотелось распутать всё, что было вокруг этого человека, дразнящего недосказанностями. Работавшего в этом же детективном агентстве — казалось бы, упрощает, но нет, только добавляет вопросов. ‎      — Викуль, — мужчина выглянул из-за двери. Секретарша год назад работала на Давида, сейчас — у новенького. ‎      — Чего тебе? — она составила несколько документов вместе и встала из-за стола.       ‎— Поговорить надо. Расскажи про Давида Роменского, — занырнул в небольшое пространство перед кабинетом и стал виться вокруг женщины.       ‎— Егор, отвянь, мне работать надо, — даже не взглянула.       ‎— Каким он был? Правда инсценировал свою смерть? Зачем? Было ли что-то необъяснимое, там…       ‎— Лебедев! — она резко повернулась, стукая каблуками и сверху вниз посмотрела на детектива. — От-вянь, — бробурачала строго и с грохотом скрылась за дверью в кабинет. Что ж, он попытает удачу в следующий раз.       Это было сегодня, может, два часа назад. ‎      Мужчина устало положил свои заметки на стол, откинулся на спинку кресла с выдохом и отвернулся, подпирая щеку кулаком. Пропащий случай какой-то. Почему никто не говорит о Давиде Роменском? Он же такой значимый. А если и говорят, то ничего весомого: «да, был такой, он дочь мою поздравил с днём рождения»; «пару раз сидели рядом на собраниях» — и всё в таком духе. Как будто поверхностный образ, а не человек. Однако детектив не верил, что Давид таковым был. Слишком уж особенные обстоятельства его окружили — подозрительно. Не может всё это собраться у бесхарактерного.       ‎Надо попробовать спросить о нём, как об экзорцисте, на форуме или у тех, у кого первая группа в полном составе проводила изгнания. Кто вообще в этой первой группе состоит помимо двух экзорцистов? Вздох. Ладно, наверное, это не важно. Может быть, с коллегами из полиции он поддерживает такие же неглубокие отношения, хотя утверждать не стоит. И родственников не найти — об этом в досье ни слова. Нет у него слабостей, просто нет!       — А-а-а…а-а! — негромкий крик сотряс вибрациями горла стены. Начинает действовать на нервы. И что делать — тоже непонятно.       — Санитаров вызвать? — дверь, которая, оказывается, не была закрыта до конца, открылась. Прислонив плечо к косяку, стояла женщина. По её одежде понятно, что детектив — уже видел где-то. Может, даже сегодня.       — Не стоит. Зачем вы пришли? — вставать не собирался. Неподвижно сидел за своим столом, холодно смотря на фигуру в бежевом плаще.       — Кое за чем, — она проплыла в кабинет, закрыла дверь и уселась в кресло для клиентов. Поправила волосы. — Что ты знаешь о Давиде Роменском, дорогой коллега?       Мужчина не удержался от короткого вскидывания бровей. Выпрямился и размял плечи.       — Уже на «ты». Что ж, а зачем ты спрашиваешь? — на это она улыбнулась и, остро глядя в глаза, сказала:       — Проходит по моему делу. Он же работал у нас, да? — улыбка.       Цитирует самого Егора несколько часов назад. Интересно.       — Какой мне резон делиться информацией? — вообще он не был таким скотом, как ведёт себя сейчас. Просто заигрался, да и такое интересное напряжение повисло в воздухе — грех не пойти на поводу.       — У меня тоже есть информация о нём. Небольшая, правда. Но я бы хотела начать сотрудничать. Согласись: вдвоём у нас больше шансов раскрыть все его тайны.       — Ха-а… — вытянул и поднял руку к подбородку, внимательно наблюдая за лицом напротив. Несколько секунд даже не дышал, держал маску. А потом выдохнул, расслабил плечи, обмяк в кресле. — Я согласен на сотрудничество, а то я понятия не имею, что с ним делать.       — Ха, ничего, что тебе уже о нём известно?       — А тебе?       — Он был страшным трудоголиком, но уволен за прогулы. Насколько я понимаю, это не столько прогулы, всё же наша работа не обычная, а больше эм-м… не сдача отчётов или… долгое затишье в заказах, — распутала косынку, встала. Стянула плащ и повесила возле двери на один из свободных крючков.       — То есть, не брал клиентов долго… Хм… Я знаю, что он начал сотрудничать с полицией незадолго до увольнения. Возможно, он начал пропадать по этой причине.       — Так, — повернулась. — Во-первых, сотрудничество детектива и полиции полностью спасает его от счёта… ладно, прогулов. Во-вторых, откуда у тебя личное досье?       Повисла короткая тишина.       — А, ну… — поправил волосы ладонью. — Всё законно, кхем. Способы я оставлю при себе, если не возражаешь. А про прогулы… Кажется, эта часть в наших договорах вступила в силу только несколько месяцев назад, нет?       — …я работаю здесь только два месяца… — призналась, аккуратно садясь в кресло.       — Понял, — кивнул, не придавая этому ничего стоящего. — Вот, в общем, почитай, — протянул лист своих заметок. Пока новоиспечённая напарница читала, хмурясь от почерка, детектив думал о своём, отвернувшись к окну. В какой-то момент тяжко вздыхает.       — Ты чего?       — Что?       — Вздыхаешь.       — А что повздыхать нельзя?       — Да я просто интересуюсь.       — Тогда считай просто так.       — Окей.       Тишина.       Да, отлично поговорили.

‎***

      Горло просто отказывало.       Нет, конечно, всё совсем не «просто», а очень и очень «сложно».       Но Никита «просто» не мог нормально существовать, пока проводил сеансы экзорцизма без своего ведомого. И именно поэтому всё «сложно».       — Verba adiuvabunt me vincere, — голос окончательно просел. — Fortitudunem meam verba declarabunt, — на некоторых звуках даже что-то начинало саднить, а слова затихали, не в силах выйти наружу. — Verba nocere non possunt, — даже нельзя было остановиться, чтобы прокашляться. — Verba elementorum unita sunt.       Плечи болели. Держать руки навесу так долго — просто мучение. Ладони дрожали под такт рычаниям и коротким крикам, рвущим уши и рвущимся из глотки. Несколько людей из группы захвата в чёрных облачениях, с бронежилетами, с пушками за спиной приковывали сильными руками и тяжестью обмундирования женщину к полу. Та рвалась выбраться из пут, но, к сожалению Демона, овладевшего телом, обстановка места мистического инцидента помогла экзорцисту ослабить его: шатёр для гаданий. В парке аттракционов. Просто смешно. Никто не смеялся.       Никита чувствовал, как язык начинает заплетаться. Какая-то невообразимо огромная удача помогала избежать ошибки в заклинании. Если хоть одна будет — Демон найдёт лазейку и как-нибудь напакостит, там, достанет кусочек сил из заднего кармана и всех тут перебьёт. Нельзя этого допустить. Хотя, признаться, мужчина об этом совсем не думал. Он уже вообще не думал: всё слилось в монотонное проговаривание слов, а картинка перед глазами полностью потеряла цвет и смысл из-за того, что не менялась уже около… неизвестно даже — на часы никак не взглянуть, да и это не так важно.       Verba, verba… f… verba…       Чёрт, кажется всё-таки ошибся. Или нет. Так и не заметил: продолжил говорить, боясь остановиться. Голова даже кружилась.       — Verba adiuvabunt me vincere…       И женщина потеряла сознание, обмякая на полу. Никита, встретившись с тишиной, без прикриков и шуршаний, как будто очнулся. Глаза сфокусировались на перевёрнутом столе, стульях и другом бардаке, который стоял позади кучки спецназовцев. Волосы женщины расползлись по ковру, часть её одежды развалилась в порванном конфети. Когда руки обессиленно упали, хлопнув ладонями по бёдрам, Никита пошатнулся, не чувствуя пола под ногами. Но устоял, сделал несколько шагов. Сел на пол, ударяясь коленями — не мог даже болезненно промычать — и нагнулся к чужому лицу. Дрожащей рукой поднял пряди волос.       Из-за макияжа синяки под глазами, появившиеся от истощения организма, оказались куда темнее, мужчина даже сначала удивился (хоть и очень скупо). Но раз, та теперь ни кем не одержима, можно сворачиваться — сел на колени, показал палец вверх, а потом махнул на выход из шатра. Горло как будто сдавливал огромный ошейник, но при этом внутри раздувался какой-то шар и давил на стенки. Пересилил себя и, указывая на потерпевшую, бросил одному:       — В больницу… — а потом закашлялся: голос надломился, проскрипел, проскользил, стало больно. Ну всё, да. Послышались какие-то короткие команды по рации, которые экзорцист уже не разобрал за собственным хрипом в ушах. Так погрузился в это всё, что не мог нормально вернуться в реальность. Хотя, может, это игры уставшего сознания, которое вот прям щас потеряется.       Не знал, сколько времени сидел.       — Никит? — выплыло из-за спины. Когда кто-то успел подойти? Самозабвенно обернулся. Фиолетовый китель Саши промазался в проходе, а потом следователь подошёл и опустился на корточки. — Ты как вообще? — Экзорцист указал на горло, а потом помахал руками и карикатурно поморщился. — Понял. Может, тебе воды принести? — Никита покачал головой. — Ну как знаешь, ладно. А чего ты тут сидишь?       Никита наклонился поближе и прошептал:       — Тут тепло.       На улице не должно было быть так холодно, но из-за ветра становилось слишком уж противно. Следователь улыбнулся, полностью опускаясь на ковёр.       — Тогда я тоже тут посижу. — Никита скорчил вопросительное выражение. — Что? А, у меня пока нет срочных дел. Я только с суда сюда приехал, — удобно устроился, расстёгивая китель и заводя руки назад, чтобы опереться на них. — Тому убийце дали больше двадцатки, — потом недолго молчал, рассматривая разницу в обстановке: шатёр и так был полон всяких «мистических» штук, а из-за инцидента на полу кое-где валялись и те, что имели реальную пользу. — А где Давид?       Никита немного помолчал, нажёвывая губу. А потом наклонился и:       — Дома.       — Опять что-то натворил и теперь будет дня три восстанавливаться?       Никита кивнул. Следователь не знал, что ему соврали.       Никита, вот, понятия не имел, где Давид. Он уже считал это личным делом: понять, где и почему скрывается лучший друг. Самому понять, выяснить, но никак не спросить напрямую. Да это невозможно — Давида постоянно нет рядом, а когда есть, то не вытащишь правду ничем. Оставит наедине с тайной. И в голове уже родился опасный план, как можно прозреть без привлечения полиции или иных служб. Правда, из-за нагрузки работы, этот план вряд ли удастся. Поднял руку к горлу, горящему изнутри, и несколько раз глухо покашлял — тут уж никаких бормочущих фраз или кричащих выяснений отношений на кухне вечером (если Давид к вечеру придёт вообще). Одна тоска какая-то.       — Пойду проверю, как они, — Саша вздохнул и поднялся. В последнее время Никита перестал замечать за ним медлительность или трудности в движениях. Похоже, уже полностью восстановился, начиная походить на обычного человека. Но привлекать его к мистическим вылазкам с изгнанием какой-то ну очень сильной сущности совсем не хотелось.       Чёрт, то, что Давид стал ограниченным ресурсом, всё портит: если объявится кто-то сильный, как один лишь ведущий экзорцист справится? Надо поскорее решить эту проблему, пока ничего не случилось…       — … — Никита мысленно ругнулся, повторяя слово лишь губами, и опустил лоб в ладонь. Вспомнил, что скоро конец октября, этот ваш Хэллоуин, разделение первой группы. Если до того времени этот оболтус не решит свои «важные дела», то Никита схлопнется от работы за двоих (хотя от чего-то был уверен, что Давид от нагрузки и своих дел схлопнется быстрее). В общем, неудобно. Совсем.       Ну и в лужу ты сел, Никита Берг.       Что-то в груди перевернулось, мужчина ошарашено оглянулся. Но так никого и не увидел. От усталости уже слуховые галлюцинации или…?       К шатру шуршали шаги. Саша снова вошёл внутрь.       — Они уже закончили, щас уборщики придут. Давай я тебя подброшу до отдела, пока журналисты не пришли, — следователь протянул экзорцисту руку. Никита глянул внимательным и широко раскрытым взглядом. Кивнул и принял помощь.       В пространствах между аттракционами всё блестело и пестрело вывесками о том, что сегодня — последний день, когда парк будет открыт. Потом они будут готовиться к тематике праздника нечести. Народу не так уж и много. Было. Пока весь парк не пришёл посмотреть на работу самого экзорциста. Никита очень устал от этих многочисленных взглядов. Да нет, в принципе устал: вздох, на выдохе которого вся грудная клетка стала слишком тяжёлой, опалил лёгкие холодом. Подул ветер. После того, как мужчина закончил документировать экспертизу, сразу решил, что надо утепляться. И напялил оперативную форму экзорциста: тёмно-синяя куртка с шевронами и прочими намёками на профессию. Укутался в неё, на ходу застёгивая молнию. Слишком выделялся.       В салоне «БМВ» было тепло. Машина отчалила. Когда выехала на шоссе, мимо пронеслась скорая, которая увезёт потерпевшую в больницу через несколько минут. Там ей окажут помощь. Никита сказал бы, что у неё все шансы выжить: Демон не особо сильный попался, грех — просто зависть. А завладел, скорее всего, вчера. Родственников оповестить вряд ли получится. Но это полиция предпочитала оставить на коллег — знакомых из соседних шатров — или хотя бы работодателя. Мужчина думал об этом и смотрел в окно. Пасмурно, холодно. Спасибо, что дождь не идёт…       Интересно, если с Никитой что-то случится, Саша дозвонится до Давида? Он хоть примчится на помощь или отдаст предпочтение своим «важным делам»?       Об этом же думал, когда заваривал чай в отделе. Смотрел, как в притащенной сюда чашке диффузия разносит цвет из пакетика по кипятку, как пар заслонял обзор и неприятно грел глаза. Сощурился и выпрямился, подлил обычной воды. В двадцать восьмом кабинете он сейчас один. Но когда шёл к своему столу, на автомате посмотрел на стол Давида, как будто тот просто невольно притаился, тихо существуя, дыша и не двигаясь, но… там никого. Понял это, как только сел и поставил чашку перед собой. Вздохнул и спросил сам себя:       «Я что, скучаю?»       Почему-то узор штукатурки на потолке притягивал — мужчина не отводил взгляд, забвенно наблюдая за отсутствием каких-либо изменений. Ухватился пальцами за кружку и отпил немного чая. Нужно разогреть горло, а то так и заболеет. К тому же… неизвестно, какие вызовы сегодня будут. Вообще счастье, что выдался относительно спокойный час — можно вот так посидеть в кабинете, отдохнуть, погреться… поесть. Поесть хотелось. Может, выйти и прошвырнуться до какого-нибудь магазина? Хоть булок каких купить. Да, наверное, так и сделает. Глоток. Как только допьёт чай.       Минуты текли. Мужчина чувствовал, как скука пробирается сквозь мысли и начинает путать их, превращая логику в тугие узлы. В какой-то момент даже пришлось вздохнуть, провести ладонью по лицу и зевнуть. Усталость прицепилась к рукам лишним грузом, двигать ими было тяжело. Никита чутка потупил пустой головой, отставил кружку, встал из-за стола, отодвигая ногами офисный стул, и направился к дивану.       Осенняя хандра помогает заснуть — поэтому какое-то время он смотрел в окно.       Нет, знаете что?       Никита понимал, что работа экзорциста всегда будет наполнена странностями, потому что разнообразие человеческих душ не имеет границ, но глядя на этот бред, мужчина больше хотел убиться обо что-нибудь головой в истерическом припадке, чем реально взяться за работу и приступить к своим прямым обязанностям.       — Никита, проснись, — тряска за плечо, уже знакомое ощущение пробуждения со всеми ватными и полуонемевшими последствиями. Тогда с трудом разлеплял глаза. Хотя нет, бросил все попытки: как бы не поднимал брови, веки следом не шли. Поэтому просто приподнялся и со всей ленью спросил:       — М?       — Работать пора, — голос вроде как принадлежал Саше. — Вызов поступил из пиццерии, уверен, тебе понравится.       Никита вспоминал своё состояние тогда, пару десятков минут назад, и думал, как, оказывается, быстро всё может поменяться. Сейчас сна не в одном глазу. Более того, экзорцист был даже в приподнятом настроении.       — Чё-то срочное? — промычал сквозь сомкнутые губы, которые с трудом разлепил ради глупых слов. Когда уже в способности Двоедушников завезут телепатию?       — Да, — шуршание одежды, поднялся с колен и выпрямился. — Я тебя подкину.       — Спасибо, — пробормотал, разминая лицо ладонями, а потом и трепля волосы. Попытался вспомнить, куда делся телефон, чтобы посмотреть время и понять, сколько спал. — А… — осёкся, останавливая себя. Хотел спросить, не приходил ли Давид, но вспомнил, что для следователя он получил мистическую травму и отлёживается дома.       — Чего?       — Да не, ничего, — шмыгнул носом. Горло, кстати, не болело.       Как тогда было хорошо. Нет, конечно, сейчас тоже просто замечательно…       Никита помнил, как со следователем подъехал к пиццерие. Там уже всё было оцеплено фиолетовой лентой, стояли особые люди, на которых мужчина устал обращать внимание. Погодка к вечеру совсем подпортилась: улицы освещали только фонари и казались такими яркими на фоне хмурящегося неба, что смотреть не хотелось; а ветер вовсе решил, что он гонщик формулы один и сносил весь мусор вдоль тротуаров, играясь с ним и концами одежды. Только вот экзорцист первой группы не был мусором, как Саша, но почему-то тоже имел трудности в том, чтобы дойти до входа.       Сейчас не было абсолютно никакого желания узнавать о ситуации, ещё там с кем-то говорить, поэтому проигнорировал каждого.       А когда зашёл внутрь, в зал со столами и стульями, то прямо почувствовал спокойствие этого места. А заодно и потустороннее присутствие. Но, ладно, это не так важно. Даже захотелось сказать что-то Давиду, но мужчина вовремя вспомнил, что того тут нет (после чего атмосфера снова задепрессовала). Стал аккуратно идти вперёд, рассматривая большое и просторное помещение, где люди побросали свои вещи и еду. Еду… Слева от входа стоял столик, который от уличных глаз закрывала стена. Ни из одного окна не видно стоящих возле оцепления. С ловкостью мангуста и ехидством лисы взял один кусочек с тарелки и, откусывая по-больше, еле жуя, проглотил. А вкусно-то как. И бесплатно.       Да, одного, кстати, будет маловато. Никита позволил себе взять ещё один и с места осмотреться. Очевидно, существо скрывается где-то там, дальше, на кухне или в других служебных помещениях. Саша не уточнил, что именно здесь видели, упомянув только «странное существо небольшого размера». Что ж, то, что оно небольшое, уже круто. А то мужчина не собирался проводить здесь больше часа. У него и без работы куча дел: надо своего друга отыскать… своими способами… для которых надо сэкономить кучу сил…       Лампа несколько раз моргнула. Стойка для принятия заказов привлекла внимание. Мужчина резко перестал жевать, засовывая корочку в рот только наполовину. Начались секунды, когда он просто застыл и смотрел, даже не моргая. Ничего не произошло — продолжил жевать и смотреть. Потом быстро вытер пальцы об штанину и решил, что надо аккуратно подойти и проверить, нет ли чего мистического «небольшого размера» за стойкой.       Вывеска с меню, всякие аппараты для приготовления напитков, стеклянная витрина с чем-то там. Тишину и приглушённый уличный шум нарушали шаги и скрип подошвы. Тихо положил руки на деревянную поверхность и запрыгнул, садясь правым бедром, а потом и вовсе полностью ложась, чтобы заглянуть. Что-то относительно светлое и небольшое прошмыгнуло куда… Э, куда?! Никита испугался, но только немного, уже чувствуя азарт.       — А ну стоять! — тут же спрыгнул обратно на пол и побежал на кухню.       Но даже тогда он представить не мог, что там будет ждать пиццевое приведение, которое… бегает, как какая-то чупакабра, подрыкивает себе там и норовит покусать так, что сам Херобрин не узнает.       — А-а! — на лицо что-то выпрыгнуло. Тело сработало само по себе: подогнулись колени, спина откинулась назад. Спустя несколько секунд Никита понял, что опустился на пол, но не понял, как и когда это произошло. Обернулся: какое-то смазанное пятно быстро укатилось… убежало за шкафы. Звуки это существо издавало неприятные, будто блин какой-то упал на пол. — Это что была пицца?..       Повис в воздухе этот важный вопрос с очень и очень очевидным ответом.       Что ж, Никита Берг, ведущий экзорцист первой группы с многолетним стажем, переживший раскол земли и кучу прочей дряни, только сейчас решил, что всё же сходит с ума.       А Саша терпеливо ждал снаружи, переговариваясь со спецназом об обстановке. Двух пострадавших уже увезла скорая. Существо оказалось достаточно опасным, но пока помещение заперто, то переживать не о чём. Кроме экзорциста. Если нужна будет помощь, обязан будет позвать — с такими словами закончил проговаривать инструкции, но ведущий, кажется, даже не обратил внимания. Как только поставилась смысловая точка и прозвучал вопрос «понял», мужчина просто развернулся и просто пошёл. Теперь переживал: что-то каким-то бледным сегодня выглядел его коллега. По-хорошему, надо будет отправить его домой: пока экзорцист один, его состояние надо беречь. А то кто будет работать, там, изгнания проводить? Следователь что ли?       Телефон вдруг разразился. Устало вздохнул, смотря на здание и вытащил источник вибрации из кармана.       Сердце не просто сделало сальто, оно вместе с мозгов выбросились из тела.       Номер скрыт.       Много людей знал следователь по мистическим делам, которое звонят со скрытых номеров? Очень мало.       Взял трубку и аккуратно спросил:       — Алло? — перевёл невидящий взгляд на большие окна пиццерии.       — Александр, — этот голос. — У меня к вам дело чрезвычайной важности. Вам удобно говорить?       — Здравствуйте, «Red_Rattler», — мужчина хмыкнул и даже улыбнулся, складывая руки, чтобы хотя бы одна из них не замёрзла. — В чём нужна моя помощь на этот раз?       — Я очень рад, что вы проявляете профессиональный интерес. В этот раз дело полностью под контролем Минестерства, я смогу поручить его вам официально, но пока бюрократия дойдёт до вас, пройдёт много времени. Поэтому я должен самостоятельно вас уведомить, — небольшая пауза, Саша терпеливо подождал продолжения. — В средствах массовой информации я обнаружил, что кто-то анонимно провёл два сеанса экзорцизма. Уверен, это будет продолжаться и дальше.       — Мне нужно будет сделать с преступником что-то особенное, как в прошлый раз?       — Нет. У вас стандартная задача: наказать по всей строгости закона.       — Так точно. Когда мне стоит ждать информацию?       — Я искренне рад, что вы согласились. Всю известную мне информацию о происшествиях вы сможете увидеть сегодня вечером в вашем почтовом ящике, — и-и звонок сброшен.       Саша в лёгком оцепенении опускает руку с телефоном и немного потерянно смотрит перед собой, на ступени ко входу. Дело, не требующее отлагательств, которое долго будет проходить бюрократию. То есть, хотите сказать, «Red_Rattler», глава Министерства Экзорцистов, не может поставить галочку «срочно» на дело и запустить его на реактивной ракете по всем инстанциям? На этот раз странные тайны витают вокруг работы, но… пока слишком мало исходной информации, чтобы Саша делал какие-то смелые выводы.       Значит, преступник по триста шестьдесят четвёртой статье тринадцатой главы особенной части? Он, скорее всего, Двоедушник, раз умудрился провести изгнания. Выходец из культа или случайный человек приобрёл способности относительно недавно? Или не Двоедушник, а шарлатан по триста шестьдесят шестой, который является обычным человеком и обманывает людей? Вопросов немного, но они довольно важны. Скорее бы прибежать домой и получить в почтовый ящик очередную флешку.       Но до того момента он должен стоять на холоде и ждать, пока экзорцист закончит свою работу и выйдет в люди с самым недовольным выражением лица и желанием поскорее закончить страдания. Саша прямо представляет, как говорит об окончании рабочего дня. И сделает это с таким видом, будто дарит Икару крем от загара.       Осталось только не замёрзнуть.       О, кое-что придумал. Надо снова позвонить. Покопался в телефоне.       — Алло?       — Привет, Сашуль. Извини, я пока не могу говорить. Я щас вскрытие буду проводить.       — Ладно, это не срочно. Но я всё равно зайду сегодня, — коротко и поверхностно вздохнул.       — Окей. Так и быть, займусь твоими ненужными делами, если ты принесёшь мне поесть. А то я скоро начну сжирать улики и запивать формалином.       Саша усмехнулся.       — Ладно, только я раскошеливаться не буду.       — Не страшно. С нетерпением жду тебя.       — Пока, — сбросил сам, догадываясь, что руки у эксперта заняты. Что ж, значит, надо будет куда-нибудь заскочить после того, как подбросит Никиту домой. Раньше как-то этим не занимался… а теперь понимает, как много мелочей указывало на то, что экзорцисты живут вместе. Взять к примеру то, что приезжают и уезжают вместе. В будние ведут себя так, будто выходные провели вместе. Даже шутили про какие-то бытовые случаи. Вместе…       «Они вместе?..» — проскользнула мысль в голове, но тут же потерялась среди желания поскорее приступить к тому делу, которое «Red_Rattler» сообщил раньше назначения и поэксплуатировать Серёжино время. И его самого. А потом и вовсе подул какой-то ну очень холодный поток и заставил поёжиться, прижать руки к туловищу, задрожать каждым ребром. Тут уже не до рефлексии.       Саша медленно выдохнул и увидел пар.       «Ну пипец», подумал Саша.       Уже не ждал, а мечтал, чтобы экзорцист закончил свои дела. Очень-очень хотелось закрыть дело по причине успешно проведённого сеанса. Кстати, пакетики для улик закончились, надо будет хоть в платок завернуть флешку или ещё во что. То ли профессионализм, то ли человеческие упрмяство и дурость заставляли следователя проверить наличие следов на флешке. Которую передал человек (или группа), чью личность так никто и не смог раскрыть, возможно, даже сам президент не в курсе, потому что лицо не узнать за мистической маскировкой — в памяти всплыл ослепительно белый костюм и чёрное лицо в коридоре отдела. А он тут хочет, чтобы отпечаток пальца остался на корпусе — глупец! Ну очевидно же, что ничего не будет.       Если он в этом уверен, почему всё ещё думал, чем брать флешку в руки?       — Разрешите обратиться.       — Разрешаю, — повернулся влево. Уже по голосу узнал командира группы спецназа.       — Кажется, у экзорциста проблемы… Я видел, как его что-то отбросило в окно.       — Чего?.. — повернулся к зданию и просмотрел все окна.       — Вон, — рукой в чёрном указал правее.       Отсюда Саша с трудом мог разглядеть сетку трещин, которая слабо отличалась от других окон под слоем света соседних вывесок. Рот скривился в раздражении от противного ощущения страха за друга, поведение которого может сорвать сеанс и повлечь за собой кучу бумажной волокиты — сказано же было: звать на помощь, если ситуация выйдет из-под контроля; не допускать смерти и тяжёлых физических травм, чтобы не потребовалась госпитализация! Нет, он спокойно принимает удары мистического существа, абсолютно забив на группу спецназа, которому только команда и нужна!       — Никита, б… — Саша и не заметил, как в порыве злости быстро взобрался по ступеням и отворил входную дверь. Заставила его заткнуться поражающая воображение картина: всё залито мазками сыра, просто в огромных количествах; столы и стулья перевёрнуты, что-то даже раскрошено в щепки; а в правой стороне зала виднелись широкие следы крови, которые тянулись от того окна. — Никита? — следователь аккуратно шагнул внутрь, слыша в начале лестницы многочисленные грузные шаги.       Хлоп — на ребро лежащего стола приземлилась рука, дерево задрожало под слабо контролирующимся давлением. Потом вылезла вторая — ладонью вперёд, между пальцами что-то зажато, на виду. Растрёпанная голова маячила туда-сюда.       — Это я… — прохрипел, слабо улыбаясь. — Подойди-ка… — а потом упал, снова скрываясь за столешницей.

      У Давида в груди разыгралась паника.

      Саша чертыхнулся себе под нос и отступил от входа, обратился к подошедшему командиру.       — Существо запереть, стрелять на поражение, — махнул головой внутрь, а сам поспешил к экзорцисту, глотая за сжатыми зубами недовольство и ворчание. Достал из кармана телефон, уже не различая запаха крови за вызывающим урчание живота ароматом плавленного сыра, перепрыгивал с чистого участка на чистый участок. Думал: его швырнули в окно, очевидно, должны быть переломы и трещины. Но смог отползти за укрытие и потом ещё подняться хотя бы на колени — значит, с позвоночником всё нормально. Чем он тогда врезался? Что сломано? О чём говорить скорой помощи?       Присел на колени у головы экзорциста. Заметил что-то между пальцев. Вытащил — бумажка с полосой оторванных волокон и с синей разметкой клеток. Оторвал из блокнота и… написал текст собственной кровью. Саша похлопал глазами, задавая себе и другу, то ли умершему, то ли потерявшему сознание, кучу немых вопросов. А потом вдохнул неприятное месиво запахов и стал вглядываться в каракули. Чем он это вообще писал? И вообще, он же в верхней одежде, откуда столько крови?       — Dolor dis…cedit, in…ven-ies a-lium, — еле как проговорил. А если он неправильно скажет слово, Вселенная не схлопнется? Кстати, ничего не произошло. Ладно, Никита часто во время сеансов тупо повторял без конца свои слова, значит… — Dolor dis-cedit, in-venies alium, — повторил более смело, поднимая глаза на зал: спецназ под короткие команды уже почти полностью прошёл дальше, а кроме них и приглушённых завываний с улицы ничего не наполняло тишину. — Dolor discedit, invenies alium, — ёкарный бабай, следователь уже устал. Даже не знал, делал ли то, что задумал экзорцист, или просто фигнёй маялся.       Кто подскажет ответ? Правильно, никто.       Вздохнул и продолжил читать.       Бормотания, неприятные ощущения вязкого языка — это то, что испытывает коллега каждый день? Да, не позавидуешь. Возможно, пора перестать относиться к парням так строго, может, даже давать поблажки. А то это ну слишком утомительно. А ведь меньше пятнадцати раз повторил.       Оглушительный кашель. Нет, знаете, когда в горле застряло что-то практически неощутимое, но горло уже сходит с ума от странного прикосновения из ниоткуда, которое никак не убрать, и вот вас давит череда истошных позывов, непрекращающегося зуда прямо по всей гортани и удушье. Вот с таким рандеву ведущий экзорцист вернулся к жизни… или в сознание. Саша не просто обомлел или впал в ступор, он реально испугался, что призвал какого-то Демона, завладевшего чужим телом. Даже поднялся на ноги и отошёл немного, напрягая пальцы и хватаясь за листок так, будто он мог спасти от всех бед. Был готов достать табельное.       — Спасибо, — выдавил на выдохе между кашлем и кашлем. Никита тужился от постоянного желания выблевать пищевод (и Саша реально увидел в нём кота, проглотившего шерсть), чем вызывал двойственные чувства и заставлял следователя отходить по-дальше.       — Нормально всё? Так и должно быть?       На это Никита рассеяно закивал, а потом и вовсе… кажется, засунул пальцы себе в рот. Никто не хотел знать, что он там сделал, но кашлять прекратил.       — Фух, блин, — перевернулся на спину. Горло просто горело. Как будто там саднящие царапины остались. Хотя, скорее всего, так и есть. Но об этом думать не хотелось. В лёгкие наконец-то поступал воздух, а тело могло отдохнуть — суставы ныли, хотелось вывернуть руки и… — Я даже не думал, что это реально сработает…       — Что?       — Заклинание… — махнул рукой и уронил её на пол за головой.       То есть… экзорцист хочет сказать, что написал на листке какое-то заклинание специально, чтобы следователь его прочитал, но не был уверен в том, что оно вообще сработает?       — Ты серьёзно? — опустил руки. Хотел ещё много других вопросов задать.       Но воздух нарушили автоматные очереди.       — Они в пиццу стреляют? — Никита задрал голову.       — Наверное.       Какой непринуждённый диалог на месте мистического инцидента.       — Подожди, в пиццу? Тут реально пицца бегает?       — Да, круглая такая. С сыром, с колбаской.       Никита улыбался. Такой улыбкой, за которой не пойми, что: то ли так шутит, то ли правду говорит.       — Они смогут убить её?       — Не знаю, пусть попробуют, — пожал плечами и сложил руки за головой. Как хорошо устроился.       — Это будет твоё последнее дело на сегодня.       — Спасибо, товарищ сержант. Вы подбросите меня до дома Давида?       — А вы правда живёте вместе?       — Ага. А что?       — Не, ничего. Передавай ему скорейшего выздоровления.       — Обязательно.       Снова очередь, короткие команды, стук подошв.       — Кстати, «Red_Rattler» поручил новое дело. В этот раз у тебя появился незаконный соперник.       — Подпольный экзорцист?       — Что-то вроде того.       Никита сощурился.       — А мы можем как-то не наказывать его, а в Министерство засунуть, чтобы он легально работал? Мне нужно больше свободного времени.       — На фига тебе свободное время?       — Как на фига? У меня очень много важных дел, — например, поймать собственного друга, которого надо покрывать перед начальством.       Этого, конечно, вслух не сказал.

***

      Знаете о чём следователь переживал, как «Саша»?       О том, что Никита весь день бледный и страшно неразговорчивый.       Конечно, каждый имеет право быть хмурым, с плохим настроением и так далее. Но Никита. Человек, который «угадай, что выкину», сегодня вёл себя во второй половине рабочего дня просто… просто. Вёл себя просто. Не было никаких слов и действий, которые бы намекали, заставляли думать или хотя бы просто так плевались сарказмом. Не было ничего из ряда вон выходящего, что заставило бы следователя рвать жопу ради непонятно чего. Был спокойный рабочий день. С Никитой. Спокойно и тихо с Никитой. Вы же понимаете, что это не возможно?       Украдкой поглядывал на соседнее сидение. Ведущий экзорцист просто смотрел в окно. Усталые и потёртые складки одежды скрывали его тело, а пальцы крепко держались за сумку с блокнотом и прочими мелочами. Просто. Сидел.       Мужчина перевёл взгляд на дорогу и продолжил путь. Только коротко вздохнул.       В салоне стояла тишина.       Относительная: асфальт грузился под колёсами, мимо проезжали другие машины. Иногда щёлкал поворотник, иногда переключались передачи. Несколько поворотов во двор.       — Что-то я не вижу машины Давида, — остановка. Никита отстегнул ремень.       — Может, в другом месте стоит. Спокойной ночи, — помахал ладонью и закрыл дверь.       Саша тоже помахал.       Ладно, теперь до дома и снова в отдел. Весь этот путь занял немного больше времени, чем ожидалось. В этот раз в почтовом ящике была обычная флешка, без новоротов. Когда шёл по коридору в направлении лаборатории и рассматривал маленький корпус в руках, то подумал: а через время, когда он раскроет не одно и не два особых дела, куда ему эти флешки девать? В личное пользование? Отформатировать такое количество работы и важной информации — себя не уважать. А с другой стороны, держать при себе сканы документов ФБР очень опасно. Надо будет обговорить этот вопрос при встрече, какой бы она не была. Или связаться как в прошлый раз, но писать самому было как-то страшно.       Сложил платок, стараясь не выронить флешку, и убрал в карман кителя. Бумажный пакет взял другой рукой и продолжил идти, уставшим взглядом рассматривая двери. Знал, что Серёжа проводит вскрытие, но подождёт у лаборатории, а не у морга. Присел на диван в коридоре.       Коллег в это время уже нет, остались только одни ненормальные, решившие продлить рабочий день до непозволительно позднего времени. Тихо. Так же тихо было, когда «Red_Rattler» зашёл — думает так, будто знакомый на чай заскочил, а не сам министр припёрся поговорить лично с убийцей, который орал от страха и был готов сознаться в любом нарушении, лишь бы его не оставляли наедине с этим… с этим. Это было странно. В ходе последующих допросов следователь не смог вытащить и слова о причине такой реакции или о личности министра. Но тот убийца раньше состоял в культе. И…       Саша решил позволить себе связать «Red_Rattler» и «культ Красного факела» в своей голове воображаемой нитью. Однако что под ней писать — не знал. Да и не понимал даже, почему кажется, что эта связь какая-то особенная. Не просто угроза и её способ предотвращения, а что-то другое.       Что-то…       — Привет, Сашуль, это мне, да? — ощущение пакета в руке исчезло. Мужчина вернулся в мысли и увидел Серёжу в белом халате, с чем-то ещё другим в руках. — Заходи.       — И тебе добрый вечер, — протёр лицо от сна и зашёл в лабораторию. Стал надевать бахилы. Судебный эксперт оставил пакет рядом с рабочим компьютером, а сам прошёл дальше, к куче химическо-научной дряни, вспоминать название которой у Саши совершенно не было сил. Он лишь сел на один из стульев, удобно расположился и продолжил наблюдать за последними делами коллеги. Хоть убейте — не понимал, что делает.       Чёрт, как же он устал за сегодня.       — Так, ладно, пусть оно там остаётся, — снял перчатки и спустил маску на подбородок. — А я наконец-то перекушу, — приземлился на своё место, хлопая перчатками о край стола.       — Приятного аппетита… — на половине слова начал зевать. А ведь завтра даже не выходной. Очень грустно.       — Спасибо. Как день прошёл? Было что-нибудь интересное? — вытащил свёрток, шуршал бумагой. Стал разворачивать и так вкусно пахнущую еду, от которой уже живот скручивало.       — Ага, — достал из кармана платок и положил на стопку пустой бумаги для печати документов.       — Чё это? — Саша развернул, показывая флешку. — Ого, — с набитым ртом. — Опять? Ладно, щас, я доем.       — Ешь-ешь, — следователь снова зазевался, позволил себе потянуться. Короткое мгновение сидел, смотря в потолок, между ярких ламп. Встал и решил снять китель, повесить у входа, а то душновато и жарковато становилось. — Что-то я Лену давно не видел.       — Она получила повышение. Другого эксперта перевели, а его лабораторию ей отдали. Мне скоро нового помощника пришлют. А она заниматься мистическими случаями не будет. О-о, ты мне и попить взял, — достал из пакета бумажный стакан с пластиковой крышкой. Следователь вернулся к столу и снова сел, поправляя рукава тёплой кофты.       — По личным причинам или нужен кто-то, кто будет заниматься обычными случаями?       — Мг, — откусил большой кусок, не мог говорить. Несколько секунд усиленного жевания и, — Второе. В этот раз ты можешь мне сказать, кто тебе флешку подогнал?       Саша помолчал, подумал.       — Думаю, да. Ты мне наверняка пригодишься в этом деле. «Red_Rattler».       Тишина.       — Кто-кто?       — «Red_Rattler».       — Нет, я, конечно всё понимаю… Но «Red_Rattler» напрямую даёт тебе расследовать уголовные дела?       — Я сам был в шоке, когда он первый раз позвонил.       — Ах, вы ещё и созваниваетесь. Нет, подожди, — опустил еду на стол, отряхнул руки, чуть наклонился. — «Red_Rattler».       — Да.       — И в прошлый раз тоже?       — Да.       Тишина. Эксперт усиленно обрабатывал информацию, пропуская её через шок. Следователь терпеливо ждал и даже с улыбкой смотрел на лицо напротив. Да уж, одним именем все странности дел перечёркиваются и становятся обыденностями, все смыслы заканчиваются и приходят к выводу. И имя это — «Red_Rattler».       — Я продолжу есть пожалуй, — и он действительно вернулся к еде. — Мне уже так пофиг. Я очень хочу домой.       — Ты бы сначала прожевал хотя бы… прежде, чем жаловаться.       — Отстань, — тишина. Движение челюстей. — М-м-м, блин, как вкусно. Я тоже там брать буду.       — Если будет время. Сколько у тебя сегодня было вскрытий? — Саша вытащил ручку из стакана с канцелярией и стал вертеть в руках. Тоже, вообще-то, хотел домой, но сначала надо закончить дела, а то любопытство породит бессонницу (он бы отключился, как только коснулся кровати).       — Многа, — с довольной рожей. Отпил из стакана. — Очень много, у тебя таких чисел даже в зарплате нет.       — Пф, — мотнул головой, сунул ручку обратно в стакан, считая её слишком скучной. Так и не нашёл, чем себя занять на время ожидания.       По крови текла скука. Было ну прям совсем тоскливо. Хотелось уже спать и хотелось завтрашний день, чтобы с чистой головой, не затуманенной сегодняшними впечатлениями и делами, приступить к изучению особого дела. Уже скоро будет десять часов вечера, наверное, тот подпольный экзорцист уже не будет действовать и отправится домой, как адекватный человек. У следователя так много вопросов, но… все их надо отложить на завтра. Ужасное состояние. Впервые за долгое время в мышцах поселилось такое странное чувство… будто мужчина хочет работать. Хочет душить себя сверхурочными, да хоть неоплачиваемыми, только бы расследовать какое-нибудь интересно дело. Распутывать, разгадывать. Но…       Нет, конечно, сидеть и ждать, когда друг поест и сделает бесплатную во всех смыслах экспертизу, тоже неплохо, но хотелось больше движения. В том числе для серого вещества. Но одновременно с тем… так лениво.       И пока потолок. Светлые лампы, к которым уже адаптировались глаза и не боялись света. Саша не хотел отводить взгляд, чтобы не потерять размер зрачка. Следил за морганием, даже умудрился выявить закономерность. Как-то слишком залип…       — А? — повернул голову. Коллега и друг что-то спросил, но смысл пролетел мимо.       — Понял, — эксперт кивнул, запихивая в рот последний кусок и снова отворачиваясь к экрану компьютера. Следователь в недоумении следил за мимикой, но та от усталости уже ничего не могла выразить. Либо уже он сам ничего не мог понять. Ничего. Просто ничего.       — Окей, — многозначительно закивал сам себе, снова отворачиваясь. Тишину лаборатории наполняло только биение пальцев по клавиатуре. Нет, правда, даже машины как-то отдалились и в последствии исчезли. Растворились. Их нет, а, может, и не существовало.       Нет.       Саша останавливал сам себя.       Он запрокинул голову и закрыл глаза.       Нет, он же сейчас, вот, прямо здесь, на стуле, в тёплой кофте, с горящими от напряжённого дня ступнями и грязностью тела. Уснёт… Максимально расслабится. Так, что усталость правда начнёт склеивать веки, полностью отбивая желание их открывать. Выпивало все силы по капле. Их и так не было. Всё, следователь не готов снова вставать, очухиваться, так далее и тому подобное.       А потом в какой-то момент понял, что, возможно его друг спросил о прошедшем рабочем дне.       Последствия которого сейчас весьма явные.       М-да-а…       — На ней ничего нет.       Следователь молчал. Не торопился с ответом. Спокойно загружал или включал мозговую систему обратно. Всё так развязано и одновременно спутано. Не дееспособное чувство под конец дня стало таким привычным, но сегодня почему-то выделялось особенно сильно.       Поднял тяжёлые руки и протёр лицо. Поправил положение своего тела, опираясь ладонями в заднюю часть седушки и приподнимаясь — успел скатиться на край. Время как-то совсем вытекло из головы. Сколько сейчас по часам — неизвестно. Как в таком состоянии можно ехать до дома — тоже.       — Совсем?       — Если ты о разводах, то они есть, чем-то протёрли, — эксперт, не смотря на живость голоса, тоже как будто плавился. Опорная конструкция в виде руки сползла с щеки на висок. В целом, голова выглядела так, будто грохнется на стол и ударится лбом. Вот уж сонное царство.       — Понятно. У тебя больше нет дел?       — Не…а, — голова всё же съехала по руке и осталась лежать на ней. Та распрямилась и, если судить по звуку приземления на поверхность стола, больно ударилась. Однако лицо не выдало никакой иной эмоции кроме лёгких морщин меж бровей.       — Я бы хотел кое-что у тебя спросить. Больше просто не у кого…       — Спрашивай, пока комп не вырубился. И я вместе с ним, — из-за руки под щекой буквы проглатывались.       — Ты не виделся с нашими экзорцистами в последнее время? — тоже решил развалиться, только уже скрестил руки на стопке белой бумаги и положил на них подбородок.       — Ну-у… Никиту пару раз видел, а что?       — Они как-то… в последнее время… не знаю, не ладят что ли.       — Ого, не ладят? Поссорились?       — Вот не знаю. Вроде хочу спросить, но не хочу лезть не в своё дело.       — ФБР это скажешь, — усмехнулся. — В любом случае ты можешь спросить под предлогом того, что их личные разногласия мешают работе и так далее… — замолчал на время. А Саша обрабатывал. Вообще, да, может сработать. И сегодня мог спросить, наверное. — Не ладят… Это правда удивительно. Я думал, они не разлей вода.       — Я тоже так думал. Но Никита сегодня так зол был на Давида, что даже как-то мистикой своей на него повлиял. Тому придётся дома теперь отлёживаться и восстанавливаться, — с недовольством.       — Даже так, — эксперт явно впечатлён. — Хм… да уж, необычный случай. Ты уверен, что Никита не из… э… не по своему хотению, просто так, сделал?       — Да уверен, уверен. И он вообще ничего по своему хотению сегодня не делал. Странно себя вёл.       — Как?       — Обычно.       — Ну, да, Никита себя вести обычно не может… Может быть бытовуха?       — В смысле? — следователь поднял брови.       — Ну, поссорились из-за бытовухи. Кто-то ужин не приготовил или ещё что. Мы, вот, с Леной вечно ссоримся из-за того, где ножи должны лежать.       — Серьёзно?       — Да…       — Ну вы даёте, «где ножи лежат»… Я знаю только, что они вместе живут. Может, и правда бытовуха.       Сонное царство резко пронзилось трелью телефонного звонка. Мужчины даже испугались внезапности и вздрогнули, поднимаясь со своих мест. Следователь долго не мог по разным причинам достать телефон из кармана быстро, но всё же сумел, протирая лицо ладонью и чувствуя онемение от сна.       — Алло?       Несколько слов.       Всего несколько слов.       — Что? Когда?       Только что.       Вот, только что.       Судебный и мистический медицинский эксперт внимательно слушал слова, спокойно различаемые в этой тишине и глох от каждого смысла.       — Понял, выезжаю, — сбросил звонок, кинул телефон на стол и стал хлопать по щекам, чтобы вернуть хоть каплю бодрости.       — Подожди, это мне надо экспертную группу собирать?       — К сожалению, да.       Да, ещё не конец.       Этот рабочий день будет длиться вечность.       Потому что из библиотеки была украдена статуэтка змеи.       — Блять, — красноречиво сказали они в голос.