Обескровлен 2: Жизнь после.

      Давид никогда не думал, что всё обернётся так.       Что существует хоть малая вероятность такого события.       С одной стороны он сам виноват, прекрасно знал, как именно такое сложилось.       А с другой стороны… так обидно, так тошно. Неожиданно. Страшно.       Почему?       Этот пистолет как будто в самую душу упирался.

***

      Поздний вечер. Уже почти ночь.       На улицах мрачновато и влажно после мороси.       Давид шагал, иногда переходя на лёгкий бег — был не в силах удержать своё желание кое-куда торопиться. Хотя не «кое-куда», а в весьма конкретное место: в квартиру студента, у которого, судя по признакам, завёлся Фантом. Такие существа появляются сами собой, когда человек имеет просто отвратительный режим: спит экстремально мало, либо не спит вообще — это должно очень выматывать и привлекать… что-то там привлекать и… но Давид больше ничего не мог вспомнить из Никитиных слов. Ему хватало того, что существа погибают от солнечного света.       Оттуда ясно, куда и как воевать.       Это главное.       Осень. Октябрь. Пасмурная погода как будто способствовала всемирной бессоннице, а ночью Фантомы становились ещё более опасными из-за… своего говорящего названия. Никакого вам солнечного света, только депрессивные мотивы.       Давид просто надеялся, что существо из квартиры не выбралось.       Что всё будет просто.       И просто было.       Когда остановился перед домом и поднял голову, натягивая капюшон чёрного худи, пытался расслышать в верхних этажах что-нибудь мистическое. Выдыхал белый пар в ночную тишину и щурился — в одной квартире наверху кое-кто не спит, а рядом порхает… шипение. Парень двадцати лет стучал пальцами по клавиатуре. Бывший детектив опустил взгляд и, поправив солнцезащитные очки, двинулся в сторону подъезда. Краем глаза заметил несколько Теней, но попытался удержать своё внимание. На подъезде. Никого. Ни консьержа, ни…ко-го. Хорошо.       Лисьей поступью подошёл ближе, приложил руку в перчатке к холодному металлу и наклонился к домофону, чтобы попытаться внимательно его осмотреть в невероятно слабом отблеске далёких фонарей. Темновато как-то ночью в солнцезащитных очках. Да и как он вообще собрался использовать домофон? Он же понятия не имеет… ни о чём, собственно: ни об устройстве, ни о том, как бы с помощью своих способностей открыть или хотя бы код узнать. Нет — прошлые мысли потерялись. Способности. Давид же Тень, он может просто просочиться сквозь щель, если захочет. Конечно, пока не научился делать так же, как другие Тени, но всё равно. Как это вообще работает?       Давид закрыл глаза и… и-и ничего не понял. Вот он закрыл глаза, как Никита, а дальше что?       И мужчина вспомнил. Ему, в принципе, необязательно повторять за своим ведущим или за всеми этими Тенями, мог же просто… телепортироваться. Телепортация хотя бы была понятна, пусть и не так сильно, как остальные навыки. Давид прекрасно помнил, что происходило во время изгнания Многоликого. Тогда-то и нашёл способ контролировать одну свою способность. Это было как… как будто прыгнуть. Просто прыгнуть. Прицелиться глазами, напрячь что-то в груди и оттолкнуться от земли. Происходит это так быстро, что не успеваешь понять, как твои ноги приземлились где-то в выбранном ранее месте.       Вот и сейчас мужчина только моргнул и вот уже надо с трудом сориентироваться в тёмном пространстве за секунду: холод двери из-под руки пропал, а шум улицы вдруг закрылся, будто голову окружили стены, пол и потолок. А фиолетовое свечение на секунду опылило очертания ступеней, перил, дверей… Не сдержал победной улыбки, глядя на открытое пространство с почтовыми ящиками. Замечательно. Как же он крут. Коротко отпраздновав сжатым и приподнятым кулаком, начал подниматься к квартире — адрес узнал в личных сообщениях на форуме. Мужчина так торопился, что даже вспотел немного, хотел расстегнуть ветровку, но побоялся, что без ворота его лицо узнают.       Поэтому позволил себе отдышаться перед дверью, параллельно прислушиваясь, и вскоре позвонил.       Представился в приоткрытую светлую щель, от которой болели глаза:       — Я — мифоискатель.       — Ого, ты… то есть, вы и правда существуете.       А вот тут что-то Давид немного не понял.       — А почему… вы удивляетесь?       — О вас много слухов в интернете ходит, — парень отошёл, открывая дверь шире, и экзорцист увидел скромно обставленную прихожую, коридор и несколько закрытых дверей. Услышал что-то, шипе… Нет-нет, что он там сказал?       — Каких ещё слухов? — искренне удивился, проходя в квартиру и давая немного пространства, чтобы хозяин закрыл дверь. Это… он, типа, популярный?       — Ну… Что вы народный мститель и всё такое, — парень что-то как-то пошевелил плечами, ссылаясь на то, что пришедший может и сам всё додумать, понять, но Давид не додумывал и не понимал. Он же не являлся… обычным человеком. Он был тем самым… официальным экзорцистом на самом деле.       Выходит а-эм… а что, собственно, выходит?       — Ого, не знал… — это, безусловно, было что-то важное, надо будет подумать и поискать на форуме… о себе. Необычное чувство внутри какое-то. Даже растерялся немного.       — Спасибо, что… в такое время помогаете, — парень поднял к затылку руку и снова начал мяться, непонятно двигать плечами. — Сам бы я с этой бессонницей не справился.       Давид вскинул брови и незаметно для себя зачем-то более внимательно оглядел чужое лицо, хотя прекрасно знал из звуков организма, как давно этот человек ложился спать. Синяки теперь казались глубже, чем минуту назад, а… да и в целом, сталось видеться больше. Как будто солнцезащитные очки сползли на нос — Давид их поправил, чувствуя лёгкий жар в латексных перчатках и сказал:       — Стараюсь. Показывай своего Фантома, — в груди стало ещё горячее от какого-то странного волнения. Парень впереди как-то застыл и… ничего не делал. — Что?       — Я не знаю, где он конкретно. Я могу, э-э, тут постоять, подождать?       Давид почему-то вдруг почувствовал, как горло сдавило нетерпение: да что ты вообще мнёшься?!       — Да, можешь, — уже повернулся, желая поскорее разобраться с этой тварью, только… — Хотя тебе лучше выйти и подождать на лестнице, — слова прозвучали… неестественно. Будто окрашены в чёрный цвет во время тёмной темы. Будто что-то ещё не переключилось с белой. Будто…       Даже парень обомлел от такого заявления. Какой-то таинственный придурок из интернета, да вообще с мистического форума, скрывающий лицо, обещающий избавиться от Фантома бессонницы, вдруг выставляет из квартиры. Тот слегка задумался, расставляя приоритеты, пока Давид в нетерпении ждал, начиная чувствовать, что тело бросает в жар и без значимого физического усилия даже потеет.       — Хорошо, только я ноутбук возьму, мне работу сдать завтра надо, — парень метнулся к своей спальне, а потом быстрым шагом вышел за входную дверь.       Бывшему детективу на это ответить… было нечего, да и зачем реагировать, если есть проблемы по-насущнее. От которых уже так нетерпимо становилось, что сосредоточиться на реальности — легко; начать управлять своим суперслухом — просто; дотянуться до выключателя света — и вот квартира окунулась в приятную тьму, в которой почему-то ориентироваться было легче. Давид не ощущал ни подрагиваний своих пальцев, ни странной лёгкости в коленях, ни пола под ногами. Существовал только воздух и плавающее в нём неловкое тело.       Вдруг почувствовалось что-то. Что-то странное.       Глубоко в пищеводе. Настолько глубоко, что там уже желудок.       Странное-странное… незнакомое ранее чувство. Что это? Боль, дискомфорт?       Проходя вдоль комнат и пытаясь разобрать, откуда исходит это чёртово шипение, бывший частный детектив осматривал темноту и даже не осознавал, что вообще-то выключил свет, а не, наоборот, включил его: очертания становились такими настоящими, реальными… цветными. Даже в предрассветных сумерках цвета окружающей мебели еле приобретали деревянные или какие другие цвета, а тут всё понятно: квартира у студента какая-то необычная. Прихожая была в основном… коричневая, что ли, а здесь, в комнатах, стало как-то… голубовато. Ещё и всё дерево по-странному синее.       Нет, не в этой… Теперь понятно, шипение исходит из самой спальни, как очевидно — Давид записал себе куда-то в голове, что связь между Фантомами и спальнями самая прямая и частая.       Медленно прошёл вперёд.       Каждый шаг ощущался странно, будто конечности стали невесомыми, призрачными или вовсе несуществующими.       Когда в квартире успело стать так светло? Да нет, вообще сама обстановка странная. Ему казалось… Нет, это не важно! Подумаешь, из каких-то светло-жёлтых обоев они стали какими-то тёмно-синими или фиолетовыми!       Не.       Важно.       Ощущение звуков стало странным. Неподвластным.       Перешагнул порог спальни и, не удержавшись, прошептал, злясь и раздражаясь:       — Да где же ты, блин… — только оглянулся.       В груди от страха и неожиданности что-то ра-       Уши мгновенно окружило это самое шипение, красные глаза Фантома зацепились за взгляд, смазанный скоростью до изогнутой линии, а во рту откуда-то оказался противненький вкус хитина.       Давид резко и крепко схватился за тушку существа на своём лице и попытался оттянуть за шею, спину, за крылья — мембраны от таких отчаянных пальцев рвались, существо только оглушительнее кричало, раздражая чужие уши, потерявшие слух от собственного пульса, громко текущего рядом с раковиной и перепонками. Тело вообще перестало что-либо понимать. Окутавшая мышцы внезапная сила опьянила мозг, тот стал работать сам по себе, забывая сообщить разуму о своих решениях — всё как будто стало животным, инстинктивным. Если так — то делай это. Триггер — реакция. Никаких обдумываний между.       А в груди сильнее разлилось это уставшее и бурлящее чувство, провалившееся чуть-чуть глубже.       Что за чувство?                         — мимолётно спросило сознание.       Голод.                         — ответило что-то.       Давид еле заметил, как пригвоздил крылья существа к полу своими коленями. Заметил, потому что как-то вышел из непонятного потока и понял… Что-то там понял. Что-то там заметил. Голод странно сводил всю верхнюю часть живота, будто мужчина днями не ел. Разумеется, это было так, но болевые ощущения от голода давно покинули и не должны были возвращаться при виде… Пальцы сами собой потянулись к толстой шее, которой вообще как будто и не было. Вот, голова и сразу тело.       Средний и указательный нащупали позвонки. До жути аппетитный хруст — шипение постепенно затихло, надломившись вместе с позвоночником.       На чёрной от темноты воздуха коже рассыпалась ухмылка. Чёрные от темноты помещения зубы неестественно широко раскрылись. Чёрный от мистических сил силуэт ощущал на своём языке этот странный вкус хитина.       Спальня наполнилась разрывающимися звуками. Кости ломались и скрипели подобно таблетнице. Мясо жевалось и перетиралось подобно стареньким телам качения в жутко ржавом подшипнике. Чёрная кровь мистики капала и пачкала пол. Не только пол.       Нет, на одежде не будет ничего видно.       Голод.       Глотал, почти не жуя. Да и чего там жевать: существо полностью состояло из мистики. Не было у него реальной оболочки, не было настоящих мышц, настоящих позвонков, настоящих мембран в крыльях. Одна только мистика. Одна только чернота.       Голод.       Ею набивался желудок, прибивая боль к стенкам и не давая ей выхода с тошнотой.       Голод больше не сводил с ума, только вот кусочек хитина за кусочком хитина — и осознавалось, что надо больше. Что хотелось больше.       Что надо сожрать кого-нибудь ещё сегодня ночью.       Потому что голод.       Какая-то часть разума умудрилась остановить низкое желание припасть языком к полу и вылизывать остатки, просочившиеся сквозь пальцы. Это уже было слишком. Разумеется, сожрать какую-то мистическую тварь, находясь то ли в сознании, то ли всё же в бреду, конечно, к «слишком» не относилось.       Несколько минут сидел на полу и переваривал и Фантома, и случившееся, терпя какие-то странные фиолетовые вспышки перед глазами. Или в глазах…       А потом через ещё какое-то время полностью вернулся в своё нормальное состояние. Относительно нормальное: голова кружилась, под кадыком странное ощущение широкой области с вакуумом, а на смену той опьянительной силе пришла отрезвляющая слабость — еле смог поднять руку и протереть лицо. Ладонь упала обратно куда-то на колени.       Что за фигня?       Давид пытался проморгаться, прийти в себя. Прошедшее буйство виделось каким-то наркоманским бредом, который ну никак не мог произойти на самом деле.       Комната, снова опустившаяся во тьму со своей деревянной мебелью нормального коричневого цвета, потеряла размер. Не понять, если мужчина вытянет руки в стороны, они врежутся во что-нибудь или разлетятся на бесконечное количество километров? Это точно вообще комната? Или он уже давно не в… чьей-то там квартире? Цветные пятна постепенно прошли, и глаза устало поднялись на бесконечные текстуры вокруг.       Невыносимо цветастое пятно выделялось болью в широких зрачках на фоне темноты.       Давид испугался, но был ещё не совсем в себе, чтобы бурно и активно реагировать, смог только чуть наклониться назад и попытаться сощуриться.       То ли глаза барахлили, то ли на этом ярком пятне впереди действительно шуршали помехи.       Давид моргнул, и пятно внезапно стало больше.       И приобрело какие-то… более реалистичные очертания, какие с натяжкой могут быть у двухмерной картинки. Это полноценное… что-то.       С копной странно чёрных-голубых волос и синим лицом. Под красным туловищем и розовыми руками кучковались зелёные ноги. Все цвета бились такой яркостью, что захотелось зажмуриться.       Но Давид закрывал глаза и ничего, мать вашу, не менялось: такая же темнота, такие же смазанно рябящие цветные очертания.       Страх и непонимание засели с тошнотой где-то в груди.       Знакомое чувство, если не учитывать панику — примерно в таком состоянии Давид очухивался после смерти, готовясь выблевать сожранное за состояние Тени существо.       «Тик-так,» — раздалось где-то в голове.       Да так оглушительно, что пришлось согнуться пополам, закрыть уши руками и локтями опуститься в пол. Пятно из виду пропало, будто растворившись в многочисленных помехах.       Давид чувствовал, как в груди не хватает воздуха, старался дышать, но духота вдруг возымела более густой облик, будто нарушая естественный ход вещей и при высокой температуре сжижаясь. Стянул перчатки, скинул кепку, сбросил очки, кинул назад ветровку — разгорячённую кожу, пропитанную потом, чуть-чуть опалил холодок. Невыносимо жарко, и всё так крутится, будто сознание сейчас сожмётся до полоски, а потом — до точки, будто выключили старый телевизор. Нужно встать и открыть окно. Душно. Нужно…       Что-то вечно нужно.       Давиду всегда что-то вечно нужно, он не уймётся.       Открыл окно настежь и упал лицом на подоконник. Слабость и дрожащее изнеможение — единственное, что не позволит залезть или вообще выброситься. До того хотелось освежиться. Железная уверенность инерциально мыслящей головы считала, что свежий воздух спасёт от всего — так и случилось. С каждым вдохом отвратительное зрение получало «+1» и лучше фокусировалось на реальности: на изгневанных трещинах металлического каркаса; на собственных дрожащих руках со страшно широкими сосудами, будто вообще трубки вогнали под кожу; на маленькие кружочки чёрных капель, прилетевших с его собственных губ — горькость со всеми сладкими, солёными, терпкими и другими вкусами сразу до сих пор выдавала себя за слюну. Мистическая чернота слишком густая — ни сплюнуть, ни сглотнуть.       Что. За. Фигня.       Мужчина был в шоке… от всего. Это невыносимо, и реагировать ни на что не хочется.       Здесь можно только смириться и начать разбираться. Но что-то даже до первого пункта было, как до лампочки.       До. Лампочки.       Не. Важно.       Уже ничего не важно — ничего не понятно — не от чего отталкиваться — нечем реагировать.       Знакомься, Давид, именно так люди и сходят с ума.       Ночной, крепкий и холодный воздух действовали невероятно сильно. Спустя какое-то количество широких грудных работ, то есть, вдохов, голова была способна снова проводить простые и короткие логические связи.       Можно сказать, процентов на восемьдесят пришёл в себя.       Мужчина смотрел на незнакомый двор, на глухую темноту и слышал отдалённый шум широкой дороги, которая даже… на несколько секунд затихала, как будто давая проход мыслям и отдых — востановленному суперслуху.       Так.       С чего бы начать?       С самого начала.       Прекрасно помнит, как телепортировался в подъезд.       Прекрасно помнит, как говорил со студентом-заказчиком и удачно выпроводил из квартиры. Почему выпроводил? Чтобы не мешался при локализации объекта экзорцизма, очевидно.       Прекрасно помнит, как ходил по коридору, между комнатами… утопая в желании хищника растерзать свою добычу и закончить надоевшую трель под кожей. Почему? Потому что голод. Потому что того требовала его работа.       Ладно, нет, он обманывает себя, это утверждение не совсем верно. Или совсем не верно? Он прекрасно чувствовал, что хочет сожрать Фантома, а почему — абсолютно не понимал. Прекрасно чувствовал, сколько мистической черноты вертится в животе, но почему не тошнит, почему тело не отторгает эту субстанцию — абсолютно не понимал. Чувствовал, что то цветное пятно может не быть галлюцинацией, но откуда взять факты для решения — не понимал.       Чувствовал — не понимал.       А ведь раньше не понимал, как чувствовать. Теперь, наверное, хочет отказаться. Не понимает, не умеет. Все эти иллюзорные понятия, интуиция не для него. Нужны конкретные факты и конкретные объяснения. Заведомо правильные ответы на его вопросы.       Наконец-то смог сглотнуть слюну. Пришла идея, замотивировавшая измученное сознание.       Нет, к Никите нет смысла обращаться. Безусловно, он умеет собирать из обрывков, неясностей и своего собственного опыта какие-то вразумительные мысли, заключения и прочее, но… это Никита. Он шнырял, требовал, при этом, как будто самостоятельно ничего не делая, смеялся и в воспоминаниях надевал маску истинного зла. Это зло находилось в подтекстах бесконечного числа ситуаций, обострились воспоминания из, казалось, далёкого прошлого, во время начала жизни за границей, когда все минусы этого чёртового характера достигали своего апогея.       Ему уже нет веры.       Даже если может помочь, Давид не попросит. Он не верит.       Давид собрал разбросанные по полу вещи, полностью облачаясь в своё защитное обмундирование, закрыл окно и, найдя под ванной половую тряпку, вытер черноту. На кухне нашёл мусорные пакеты и завернул эту тряпку в один — его засунул в огромный карман своего худи, застегнул ветровку и посмотрел на себя в зеркале. Не видно, складки, как складки. Его собственная одежда под прямым и ярким светом коридора показала истинно чёрные пятна. На вороте, рукавах и коленях. Это плохо, но отстирать уже нельзя будет — мало того, что нет возможности, так ещё и бесполезно. Въелось в ткань. Спасибо хоть, что на полу и прочих поверхностях не осталось видимых следов.       Вздохнул. Выключил свет — нельзя, чтобы студент его включил до того, как мужчина скроется. Есть шанс, что он запомнит эти мелкие детали.       Прислушался, чтобы узнать, чем там парень занимается. Не понял, почему отсутствие биение пальцев по клавиатуре или нервных покусываний губы во время обдумывания. Открыл дверь и заглянул.       Бедный студент сидел на корточках и реально спал. Просто спал, закрыв глаза и уместившись на двух своих кулаках.       Давид ничего к нему не испытал и ушёл, прикрыв дверь.       Кто там совершенно точно может дать однозначно верный ответ?

***

Статья 215.4: Незаконное проникновение на охраняемый объект.

Статья 158.2: Кража с проникновением в помещение.

***

             Давид аккуратно закрыл за собой входную дверь.       Вообще, не особо понимал, что тут делал, но активно пытался вспомнить свою практическую идею, которая совершенно точно принесёт много пользы и совершенно точно не окрашена ничем лишним.       Время далеко за полночь. Долго таскался по городу, не особо зная, что ему делать и чем заняться. Почему-то энергии было через край — так нервно под руками от проделанного, что хотелось работать и работать, пока запал не пропал. Но в это время уже никаких вызовов по-экзорцистски и на форуме никто не ответит, нужные информаторы и детективы не активны и бесполезны (он уже проверил).       А потом как-то оказался в своей квартире. Забыл, зачем пришёл.       На автопилоте собирался скинуть рюкзак, но опустил его аккуратно и плавно, снял ботинки и спрятал в шкафчик с обувью совершенно осмысленно. Прошёл вглубь квартиры, то есть, в ванную. Рассмотрел изображение какого-то подозрительного незнакомца на стекле, скрывавшего своё лицо. Снял кепку, очки, оттянул ворот. И не сказать, чтоб узнал себя… А утром вообще собирался на работу, нет уж, надо как-то всё менять. Вспомнил про свои средства для грима, а как открыл… Все баночки и упаковки хаотично сложены в стену, походящую на поле в Тетрисе. Воплощение хаоса и ада для перфекциониста внутри.       Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что проще убираться самому, а Никите такое тонкое дело никогда больше не доверять. Пришлось потратить на перестановку как-то слишком уж много времени, которого вообще-то мало. Поторопиться бы.       Никиты, кстати, почему-то в квартире не было, неизвестно, когда вернётся. Не хотелось с ним видеться.       Закончил, вытащил парочку коробок, чтобы забрать с собой. Метнуся за рюкзаком, подвинул деревянную фигурку и пакет с тряпкой, поскидал. Всё закрыл, вышел, выключил свет. Так, нужно прослушку взять. Главное, аккуратно сложить, чтобы провода кое-где не отошли, а то она такая старая. Давид Роменский — шпион на один раз, сто лет в отставке, конечно, обновление аппаратуры ему никто присылать не будет. Да и на самом деле пользоваться им надо аккуратно, чтобы закон не нарушить… Вытащил коробки из-под обуви, затем — одну коричневую. Проверил комплектацию: микрофон, передатчик, накопитель, всё остальное… Вытащил только самое нужное и сложил в рюкзак — и место закончилось. Потом всё убрал обратно, будто и не доставали ничего.       Выпрямился. Ну, можно уходить. Накинул рюкзак на плечо, уже стал выходить из спальни, как все органы перевернулись: шаги. Никита волок ноги к квартире. Давид резковато вздохнул, приоткрылись губы — тут же засохли. В двери попытался провернуться ключ… и не проворачивается. Ну правильно, Давид же не запер дверь! Никита просто ковыряет её, неуклюже пытаясь вытащить ключ из замка. Долго пытался. Прошёл в квартиру, запинаясь на пороге. Захлопывает, проворачивает внутренний замок.       Давид сглатывает слюну, опасливо считывая количество лишних телодвижений.       На пол сначала падает Никитина сумка.       Потом — его колени.       Потом — всё его туловище.       Чего?..       Мужчина прислушался: вошедший устало вздохнул, распыляя спёршееся дыхание по полу и грязи с улицы. Сердцебиение какое-то быстрое, всё поверхностное, рваное. Тело почти не двигалось. Из-за адреналина плохо удавалось выкинуть звон из ушей, мешался. А может, это просто настала тишина. Которая разрушилась только через минуту или две: Никита чуть пошуршал оперативной формой экзорцсита — курткой с шевронами — и просто удобно устроился там, на полу, при входе.       Стопэ…       Он серьёзно что ли там спать собрался?       Давид подождал ещё немного, успокаиваясь и стараясь взять ситуацию под контроль. До тех пор, пока по дыханию не определил, что кое-кто уснул. А потом медленно стал двигаться к коридору. Там опустил на пол рюкзак. Сделал пару шагов дальше, контролируя шуршание собственной одежды.       Никита реально лежал на входе. Отсюда Давид слышал более тяжёлое дыхание, похожее на сопение. Еле слышно вздохнул и ме-едленно, аккуратно стал подходить ближе.       Обошёл валяющееся тело. Покачал головой, думая, что при иных бы обстоятельствах… а какая, собственно, разница? Ещё раз вздохнул, борясь с какими-то там мыслями и по какой-то причине поддался какому-то порыву из груди. Наклонился и кое-как просунул правую руку под плечи и спину, левую — под колени. Не без усилий поднял над полом — спасибо, что хоть руки при себе держит. Если бы те свисали, было бы тяжелее.       Понёс в спальню, чтобы уложить на кровать.       Застыл над ней, проверяя, не вернулся ли ведущий экзорцист в сознание, но, кажется, нет. Он так измотался, что тупо отрубился, как только пришёл домой — это просто смешно. Даже Давид, занимаясь более тяжёлой работой, до сих пор мог горы сворачивать, переплывать океаны и прочее.       Зачем-то задержал свой взгляд на валяющемся теле… как будто что-то не так.       Ах да, конечно!       Подался влево и чуть нагнулся, стал расстёгивать ботинки. Нельзя ведь в обуви на кровать! Раздражённо и сосредоточенно занимался, думая, как ненавидит эту наглую морду, к которой так легко подкрасться во сне. Опустил ботинки на пол, отряхнул покрывало, потом поправил уголок, но каким-то образом прикрыл Никитины ступни. Вечно мёрзнувшие. Исправлять не стал.       Не понятно зачем вообще потратил ресурс внимательности на короткий взгляд: проверял закрыто ли окно. А потом прикрыл дверь в спальню.       Короткими и до ужаса тихими шагами прошёл по коридору, наклонился и зацепился пальцем за лямку рюкзака…       Нет, что-то всё ещё не так. Что-то вот… Вот, бьётся прямо под носом, а понять не получается.       Оглянулся на квартиру и попытался хоть взглядом найти.       Заурчал живот.       Нет, не у Давида, у Никиты.       А вот потом уже и у Давида.       Ладно, можно поесть — зимнюю спячку ведущего экзорциста можно приравнять потери сознания, ему будет всё равно на скрежет посуды, шкворчание масла и шум готовки.       Давид скинул одежду (стало очень жарко) и в одних только джинсах, только при свете захудалой лампы жарил мясо. Оно получилось невероятно вкусным и сочным. Хотел уплести всё. Но решил оставить немного на сковороде. Почему-то. Почему — сам не понял, но уже собирался.       И ушёл.

***

      Страшно.       Давиду что-то страшно.       Он вдруг подумал. О, ужас. Подумал.       Он сейчас был в своей временной квартире, в своём дешёвом номере. Пришёл сюда какое-то время назад (забыл посмотреть время на телефоне), чтобы передохнуть до шести утра (вроде бы, поставлен будильник), когда надо будет начать короткую слежку за одним из детективов (за Лебедевым). Сегодня вообще шиковал: решил, что уснёт даже чуть раньше двух, но хер там плавал.       Ночные мысли резко окружили, резко сделали стены враждебными, нарисовали им осуждающие взгляды. И всё окружение — резко. Вот так: р-раз! И все контуры как-то врезались в глаза, стали острыми и слегка дребезжали под озирания по сторонам; все зернистые и шероховатые поверхности превратились в сборище маленьких пик разной высоты, которые, казалось, могли проткнуть ладонь насквозь. Приходилось сидеть на кровати, но даже одеяло норовило вонзить нож в спину.       Что-то было не так и Давид заколебался уже постоянно проверять одно единственное окно — там никого не будет, даже если слух отчётливо услышал шаг, вздох, его собственное имя на чьих-то губах. Ни-ко-го. Вот и сейчас, когда бывший частный детектив услышал знакомый ритм сердцебиения, когда в голове ясно предстал образ друга с недовольным лицом, горящими от ходьбы икрами и оперативной курткой с шевронами — не мог поверить, что подворотня за окном пуста. Там были только темнота, неприятный запах и мусорные баки (они прямо под окном). И всё такое враждебное, будто пришедший незнакомец просочился в стены и спрятался вот… вот за тем кирпичом!       Не моргая, не расслабляя плечи, не разгибая локти, отошёл на три шага назад.       Да не может такого быть, чтобы за ним пришли.       Он же тщательно заметал следы — даже когда почему-то жрал тех, кого вообще-то пришёл изгонять. Он самостоятельно убирал место экзорцизма. Он иногда даже следил за своими потенциальными заказчиками, чтобы проверить насколько им можно доверять. Он лично проверял все поступающие в Министерство вызовы — чтобы избавиться от тех, которые решил этой ночью, если заказчики упоминали, что обращались. А сегодня… не мог же Никита проверить как-то его рюкзак и найти там статуэтку, правда? Это просто нонсенс — суперслух восстановился к тому моменту. Никита спал. Конечно же, Никита спал… Всё было под контролем, так как так?       Как… что?..       Давид уже ничего не понимал. Просто оказалось, что на трёх шагах ничего вообще-то не закончилось: тело продолжило идти и спина упёрлась в стену, мужчина одёрнул от неё свои ладони. Не забыли? На её поверхности маленькие пики. Способные проколоть и плоть, и кости. Ноги перестали держать, а нарисованные на стенах лица сползли тёмными пятнами ближе к полу.       Нет-нет, за ним никто не пришёл. Никита ничего не знает. Не… не знает же?       Да, в окружении своего галлюциногенного бреда его интересовало только одно…       Слух снова потревожил странный звук распахивания входной двери, мужчина резко дёргается, но видит только обычное… статичное, тихое, никем не тронутое, одинокое помещение — никаких здесь Никит.       Прислонился снова спиной к злосчастной стене, но та исчезла, туловище провалилось назад. Давид не на шутку испугался, что сейчас сгинет в пропасти, но увидел только потолок, тот никак не удалялся, наоборот, как будто становился ближе — можно было дотянуться рукой… Нет, он же падает! Потолок падает! Мужчина заслонил своё лицо руками, как будто это могло его спасти от нескольких десятков килограмм бетона, арматуры и прочей херни. Ничего, разумеется, на него не падало.       Только чуть-чуть больно стукнулся затылком о пол, когда уворачивался.       Открыл глаза, в удивлении рассматривая окружение: лежал в дверном проёме, на стенах никаких лиц, окно закрыто, хотя казалось…       Много чего казалось.       «Показалось?» — спросил себя Давид, садясь и упираясь локтями в колени, а на руки кладя тяжеленный лоб.       Да, сейчас он мог подумать о том, что вообще-то просто заработался, просто устал. Всё-таки он неоднократно, днями и ночами взаимодействует со сраной мистикой — у Никиты тоже были галлюцинации после сна. От этого принимал иногда какие-то успокоительные, только с ними и засыпал, но… разве Давид такой же? Он уже понял, что нет.       «Нет, ни черта не показалось,» — спустил ладонь со лба на зажмуренные глаза, с досадой понимая, что…       Что он в полной жопе. Он уже столько законов нарушил, что страшно представить количество лет, которые придётся за такое провести в тюрьме. А оттуда Никиту никак не защитить — и это единственное, что волнует. Смешно, а? Вот и Давид понял, какого это — оказаться прямо на пороге истерики, от которой спасал… но он никогда не был тем, кого надо от неё спасать.       Ощущение, что где-то рядом существует опасность, что она носит лицо дорогого человека, что… что?       Давид очнулся от мыслей в очередной раз. Ему показалось, что что-то услышал, что, вот, где-то рядом что-то прошмыгнуло, что-то было готово забраться, просочиться сквозь стены, нарушить покой. Нет здесь никакого покоя! Только нервозность и дребезжащий страх — такое на каждом сантиметре, каждая частичка пола дрожала под пальцами, опустившимися позади спины, чтобы получилось подняться. Никакой статичности, даже когда мужчина замирал и прислушивался — всё равно слабоватое тело чуть дрожало местами. Когда кровь застывала и сердце замирало — всё равно почему-то в висках стучало, а в груди круговой волной плыл жар.       Когда — всё равно.       «У тебя осталось не так много времени»       Нет, нужно куда-то торопиться.       Давид что-то смазано увидел в окне и вздрогнул всем телом, концентрируя внимание на каком-то… синем или фиолетовом пятне.       Но там уже ничего не было.       «Снова эта фигня,» — подумалось в голове. Давид нахмурился, от чего-то терпя одышку, и поднялся. Шатаясь, подошёл к окну и снова выглянул: что вы думаете? Ничего. Никаких пятен, никаких цветастых силуэтов. Всё это так странно, так… необычно. Никогда не сталкивался с… такими…       Никита тож-       «Нет, никаких Никит!» — поднял ладони к ушам и потряс головой.       Давид справится сам.       Никита вообще должен будет похвалить за такое количество изгнанных существ. Давид облегчал ему работу! Он был полезным и нашёл свой способ изгнания. А потом и почти напал на след заказчиков, был уверен, что скоро сможет попросить их забрать заказ. Надо будет — предложит деньги. Единственные экзорцисты в стране неплохо так получают, по меркам. Если не найдёт — прижмёт детективов. Придумает, как.       Оперевшись сжатой в крепкий кулак рукой на узкий деревянный подоконник с облезающей белой краской, стоял и напряжённо смотрел в окно, покусывая ноготь большого пальца, даже, кажется ногой дёргал. Блин, противное ощущение мысли, утёкшей в дырку на затылке — теперь и не узнаешь, о чём та была. К чему-то же ведь хотел логически прийти, что-то завершить, но видно не сейчас. Чёрт! Противно. Давид отодвинул руку от своего лица, лишь мазнул взглядом по ногтю и развернулся. В дверном проёме валялся телефон — выпал из кармана во время падения — поднял его.       6:12       Ну да, превосходно. И куда делось это время? Не поспал совсем.       Делать нечего. А раз нечего, можно пойти поработать.       Как маме жалуешься о скуке, а она предлагает посуду помыть.       Уходя из номера, мотал головой, чтобы прогнать образ Никиты, с которым никогда скучно не было.       Никаких сейчас Никит.

***

      М-да уж.       Саша не собирался приходить раньше положенного. Наоборот, специально не торопился, чтобы хоть немного опоздать — уважительные причины были наготове — но каким-то образом очутился в кабинете вовремя.       Наказание какое-то. Хотелось поспать, хоть на ходу, а не работать полный день.       И на флешке было… удивительно мало материала.       Мужчина даже как-то расстроился. По пальцам двух рук можно пересчитать: две статьи из интернет-газеты, пять папок со скриншотами постов и три… — с переписками и документами о согласии. Часть с мистического форума, коим владеет, на минуточку, министр. «Red_Rattler», как бы. Так что в законности составления тех документов следователю не приходилось сомневаться… но почему-то сомневалось: подозрительная мысль пробежала в голове и заставила прочитать даже мелкий шрифт. Уже после досконального просмотра выяснилось, что мелкого шрифта почти нигде не было. А где было — там не скрывалось ничего опасного.       Это всё… необычно. И странно. Нет, не конкретно отсутствие подвоха в мелком шрифте… Судя по сроку составления документов — пять, три и два дня назад — «Red_Rattler» активно занимался этим сбором информации не то что последнюю неделю — может, месяц, да и к тому же оказался во власти нотариусов и гражданского суда, а там дела быстро не идут. Однако, временной разброс — чуть ли не полтора месяца — довольно мал в сравнении с теми процессами, которые предоставлялись полиции. Саша иногда даже забывал, по каким делам проходил внезапно подавший апелляцию заключённый (хотя, если к уголовному подключался мистический суд, то всё ускорялось в тысячу раз). «Red_Rattler» подозревал нарушение закона явно раньше, но дело до сих пор не направлено следователю по мистическим делам — как так вышло? Разве там не должно быть всё быстрее?       Ладно. Наверное, это и не важно, всё-таки министр (что загораживало от вопросов самым хрупким и самым прозрачным стеклом).       Нужно просто приступить к неофициальной работе, пока не объявилась официальная.       Статья за середину сентября.       «ЧУДЕС НЕ БЫВАЕТ! Как простым жителям справляться с мистикой, если Министерство не отвечает?       (на фотографиях между заголовком и текстом следователь видел девушку… хиппи, кажется, и её же рядом с бабушкой, на фоне икон)       Министерство Экзорцистов существует уже почти год, оно активно помогает полиции и другим государственным органам бороться с мистическими существами. Оно помогло обезопасить область и сняло чрезвычайное положение, введённое в декабре прошлого года. Пресс-секретарь рассказывает:              — …Каждый человек занят делом и ужасно загружен, что, разумеется, может вызывать неудобства в работе…       Появляется огромное множество причин, по которым министерство не может помочь. Поэтому газета провела опрос и составила несколько важных советов, что делать, если мистика уже завелась в вашем доме.             — Обереги и различные защитные ритуалы это хорошо, но многие не обращают на них внимание и игнорируют, забывают, — рассказывает Аня. — А ещё я уверена, что никто вообще не знает о том, что у Министерства Экзорцистов есть сайт и открытый форум, где можно найти информацию практически про любое создание, известное их специалистам. Если вы уже сталкивались с мистикой, замечали какие-то изменения вокруг себя, можно там посмотреть, является ли это всё свидетельством потустороннего присутствия.       На форуме можно делиться своим опытом и узнавать о разных лайфхаках* от других. А так же там есть номер горячей линии, где ваш запрос не пойдёт через полицию, а поступит сразу в Министерство. Однако бывает и так, что очередь на звонок слишком длинная.       Тогда стоит сохранять спокойствие и подумать. Во-первых…»       Саша вздохнул после лёгкого удивления в надобности объяснения слова «лайфхак» и пролистал несколько абзацев о том, что он и так знал, лишь пробегая глазами по буквам.       «…экзорцистом-любителем…»       Что-что?       «…Я очень боялась происходящего и попросила свою внучку обратиться за помощью в интернете. Я сама-то в нём ничего не понимаю. А через какое-то время ко мне пришёл мужчина и представился экзорцистом-любителем. Он попросил меня оставить его одного в комнате, где творилась чертовщина, а через пару минут вышел и сказал, что это был просто Домовой с аллергией на кошачью шерсть. Я в таком культурном шоке была!..»       Далее было напоминание о том, что это незаконно, как карается и как отличить незаконную экзорцистскую деятельность от законной.       Вот это да, интересно. Он знал, что Домовые больше всего похожи на людей, но существование аллергии у мистических существ сначала вызвало смех, а потом заставило задуматься. Экзорцист-любитель. Пока что он выглядит достаточно опытным человеком, что неудивительно: вся информация о существах совершенно не скрывается, можно изучать сколько душе угодно и умудриться стать выше квалифицированного специалиста из Министерства. Но Саша попытался отмести противную мысль: не надо позволять всяким статьям из газеты затуманивать мышление, это будет мешать работе. Этот экзорцист — пре… нет-нет, презумпция невиновности! Надо сначала доказать, что он преступник, а потом уже хвалиться. Да.       Самовнушение работает на ура и Саша решает подумать. Спокойно и методично.       Та-ак.       Откинулся в кресле, убирая руки за голову.       Что ему даёт эта статья? Время, когда экзорцист-любитель начал свою незаконную деятельность, пусть и невероятно примерное. Около месяца назад («Red_Rattler» в тот же момент заметил что-то странное?). Тогда ничего особо интересного не происходило, все мистические дела колебались в своей норме, не выходили за рамки зверств или чего-то подобного. Значит, вряд ли мотив этого преступника родился из драматичного убийства кого-то родного мистическим существом… Хотя… Невольно взгляд пал на начало статьи.       «‎…Министерство не отвечает…»       Значит, мотив может происходить из того драматичного убийства, которое служба не заметила, которое прошло мимо следователя и других отраслей. Это не очень приятно. Нет-нет, о мотиве ещё рано думать. Надо найти что-то другое.       На самом деле эта статья по большей части бесполезна — непонятно, нарушил этот любитель закон или нет.       Саша стал читать вторую.       «‎ПУШКА НАШЛИ, но кто спаситель? ‎      У многих есть домашние питомцы, а они могут страдать от мистики точно так же, как и люди. N активно помогал искать похищенного потусторонними силами кота Пушка, которого полюбили в Сети многие люди. И когда волонтёры отчаялись, хозяйка делится прекрасной новостью: Пушка нашли! … журналист газеты… решил выяснить подробности этой истории.       ‎Пушок пропал 8 сентября, по словам хозяйки Вари, его утащило длинное чёрное существо. Все волонтёры помогали в поисках, но кота так и не удалось найти. Пока 11 сентября с Варей связался таинственный мужчина.             — Я совсем забыла, что на ошейнике у Пушка есть мой номер телефона! — делится Варя. — Это была глубокая ночь, я уже ложилась спать на самом деле, когда мне пришло сообщение. Но когда я увидела на фотографии своего Пушка, спать мне сразу расхотелось! Я совершенно не боялась видеться ночью с незнакомым мужчиной, но мне так хотелось снова обнять своего кота!             Мы договорились встретиться недалеко от одного торгового центра. Там почти не было людей, поэтому найти его не было сложно. И с ним действительно был Пушок! Это точно был мой котик! Вы не представляете, как я была счастлива!             Однако я очень удивилась, когда мужчина отказался брать вознаграждение. Абсолютно никакое! Я очень хотела отблагодарить таинственного спасителя в чёрном, но он наотрез отказывался. Тогда я его спросила, как ему удалось, и он рассказал мне какую-то невероятную историю!             Только вот я не запомнила большую часть — знаете, почему? Потому что моего кота, оказывается, похитили Тени! Я тоже в шоке, до сих пор! Мы оба понятия не имели, зачем им мой кот, но куда более шокирующим был способ, которым мужчина вернул Пушка. Он просто попросил! Представляете? Я тоже нет!       (Саша наблюдал фотографию счастливой девушки и какого-то подозрительно пушистого чёрно-белого кота. Говорящее имя.)       Ночью 11 сентября Варя поделилась в Интернете новостями, а на следующий день все фанаты…»       Саша был заинтригован, но не слишком. Почему министр решил, что эта статья имеет значение?..       Почти такая же, как предыдущая: просто намекает на то, что что-то происходит, что этот «таинственный мужчина в чёрном» много смыслит не только в теории, но и в практике. Нельзя торопиться: вдруг это разные люди? Это вообще всё, что «Red_Rattler» смог найти, или это точно связано одним человеком? Кажется, «мужчину в чёрном» легче найти, чем «экзорциста-любителя», может быть, «Red_Rattler» смог достать номер телефона? Можно было бы по вышкам связи определить место обитания — если не район, то хотя бы в какой части города чаще передвигается этот человек. Следователь свернул статью и стал рыскать по скудным файлам и…       Ну конечно! Девушка видела мужчину в лицо! Она говорила с ним достаточно долго, чтобы запомнить.       — Доброе утро, товарищ следователь, — Никита ворвался в кабинет так стихийно, что мужчина даже вздрогнул и выделил все папки случайным нажатием мышки. В удивлении следил за тем, как коллега вешал оперативную куртку на офисный стул и зевал, пока ставил стакан с кофе.       — Доброе утро, экзорцист Берг, — Саша опустил глаза в монитор и коротко поглазел на файлы, о чём-то думая.       — Есть что-нибудь срочное? — прилетело откуда-то.       — Нет… — положил подбородок на руку и снова сосредоточился на изучении. То есть, на поиске этого сраного номера. Скриншот переписки этой самой Вари. — Да! — даже поднял руки и улыбнулся.       — Так есть или нет? — спросил утомлённый собственным существованием Никита, уже сползая под стол.       — Если… — раздаётся трель местного телефона с пружинным проводом. Мужчина решает не заканчивать своё предложение и избавиться от того, что так отвратительно терроризирует страшно не выспавшийся мозг. — Рудаковский. Пишу, — выудил откуда-то квадратный листочек, стал шкрябать ручкой. Приходилось выворачивать ладонь каким-то неестественным образом, чтобы бумажка никуда не девалась. — Ага. Не знаю, как доеду.       Саша не видел, но Никита, положив голову на кулак, сминая костяшками щёку, смотрел самым уставшим, полным отчаянной надежды на милость взглядом, который только мог выдавить сейчас.       У него и так настроение и самочувствие просто ужасные. Кстати, у этого несколько причин.       Стоит, пожалуй начать с того момента, когда Никита уже пришёл в себя после бессознательного сна.       Вот он тогда очень устало смотрел в потолок. И ощущал что-то странное, будто часть кожи на лице превратилась в камень и стала в несколько тысяч раз тяжелее. И думал о бессмысленности своего существования. Сейчас он не представляет из себя ровным счётом ничего. Не больше и не важнее клумбы зимой.       Вот он тянет руку к телефону, смотрит время и понимает, по какой причине такие мысли прокрались в голову.       7:42       Слишком рано для экзорциста, чей рабочий день начинается в девять. И заканчивается тоже в девять. Как вы понимаете, в оставшихся двенадцати часах время улетает на всю остальную, вроде бы важную и ненужную жизнь, а сон испаряется.       Ну и куда теперь деть целых восемнадцать минут бессмысленного бодрствования?       Никита простонал от отчаяния и досады, положил телефон обратно и попытался завернуться в одеяло. Сил хватило только на то, чтобы просто положить голову на другую щёку. Даже тело не удалось подвинуть. Тяжело-о.       Какое-то время его сознание мариновалось в полудрёме, а потом снова захотелось открыть глаза, потому что, оказывается, что они слишком больно и сухо упираются в веки. Да, смотреть на одинокую половину кровати — как будто он был брошен любовницей — было приятнее, чем на темноту своих мыслей.       Проходит ещё сколько-то времени, прежде чем мужчина смог встать. Нет, это громко сказано. Он просто перевёл себя в чуть-чуть более вертикальное положение: сел на край, но спина не могла выдержать тяжести бессонницы и дум в голове, поэтому согнулась страшной криветкой, выставляя позвонки сквозь полосатую синюю кофту — и пусть вам от этого будет страшно. Сквозь головокружение понял, что действительно находится в спальне, но как здесь оказался — загадка. Даже не помнил, как добрался до квартиры. Прошлое не просто в тумане, казалось, мужчина отключился задолго до того, как оказаться хотя бы в автобусе.       Шёлк. Будто лёгкая занавеска повела по лицу. Еле уловимый запах дежавю.       Никита устало поднимает брови, совершенно не ожидая учуять что-то такое в одинокой квартире, из-за чего ещё желудок сводит.       Откуда-то взялись силы, и экзорцист поднялся, пошёл на кухню. Сначала она не показала ничего особенного, но потом Никита увидел… посуду в раковине. Тарелка, нож и вилка. Нахмурился. Не совсем помнил, что вчера что-то готовил или ел. Почему-то теперь все предметы казались странными, они не исчезли, нет, все на месте, но Никита чётко помнит, что ставил солонку совершенно в другое место. Ладно, стоит перестать игнорировать слона — повернулся и заглянул под крышку сковороды. Мясо. Пусть и холодный, но аппетитный запах поднялся… и заставил вспомнить, как такое же когда-то готовил Давид.       Это что же получается? Он тут был?       Никита чуть хмурится и открывает глаза — пока вдыхал этот прекраснейший аромат, не удержался и скорчил морду наслаждения — смотрит вниз, на мясо. Из-за загрузки мозга голод уходит на второй план. Закрывает сковороду и внимательнее осматривает кухню. Здесь никаких признаков присутствия. Ради интереса даже потрогал ладонью сидушки, но они все холодные — значит ли это, что Давид здесь был давно или что Никита полный идиот и без особой причины полапал сраные стулья?       Потом вышел в коридор, подошёл к прихожей. Здесь ничего, кроме его сумки с блокнотом. Кстати, правда с блокнотом: всё содержимое как будто осталось внутри, даже если Давид заглядывал, то ничего не забрал.       Видел ли он те рисунки видений? Если видел, понял, что они о нём?       Сложные предположения. Никите не хватало сил ни на способность, ни даже на простую самоуверенность, присущую характеру. Понимаете, как всё плохо?       Вот это ещё ничего. Это ещё цветочки. Никита быстро смирился с тем, что в квартире хозяина не поймать, пусть до сих пор обидно и неприятно. С этим ничего не сделать. Давид умный — сложно признать, особенно за раздутым гением Духа знаний. Обязательно просканирует слухом все комнаты прежде, чем войти. И если найдёт поджидающего в засаде Никиту, точно повернёт обратно. Поэтому можно оставить все попытки на этом полигоне и попробовать занять другие оборонительные позиции.       А для этого нужны силы.       Вот он нашёл смысл для своего существования и наконец начал жить жизнь: умылся (да-да, умылся!), поел, стал собирать свои пожитки (долго не мог понять, как ботинки оказались возле кровати). И понял, что что-то не так. Ну, как понял. Заметил. Почувствовал.       Однако… с чем связано чувство? Кто ж знает, когда у Духа знаний не хватает душевных ресурсов, чтоб знать.       Как же это смешно.       Прямо сатира.       Да-а, точно. Чиво?       Что?       Это ты говоришь в моей голове?       Нет, не я.       Ну а кто, я шо ли?       Никита увидел себя в зеркале. И подумал, что ему нужна новая голова, мозги в старой окончательно просочились.       Ладно, он получил заряд энергии на дорогу до отдела. Но как только его бренное тело оказалось в коридоре и шагало прямиком к родному двадцать восьмому, то этот заряд истощался с каждым сокращением мышц. А когда опустился в кресло, мужчина понял, что вообще работать не хочет. Нет, не хочет потому, что знает, сил потратит уйму, их не хватит, чтобы просто выжить, но выходной брать уже поздно, поэтому остаётся только спросить:       — Ну и куда мы едем?       — В одно очень интересное место. По дороге расскажешь мне, по каким критериям появляются Фантомы.       — Окей, — сполз с кресла, мистическим образом не упав на пол, постягивал свои вещи и пошёл за следователем.       Странное ощущение на коже правого запястья.       Что-то не так.

***

      ‎Странный период времени.       ‎Ночные смены постепенно заканчивались, кто-то уже вернулся домой, а дневные ещё и не начинались, даже не проснулись.       ‎Время ощущалось как-то необычно, будто Давид был один в этом большом городе. Ещё тёмном, но уже немного — начнёт греться солнце и, может быть, сквозь пасмурность станет посветлее хотя бы часам к десяти. Да, «немного» — понятие растяжимое. ‎      Мужчина припарковал свою машину в нескольких улицах от агентства. Оно ещё не открылось, охранник еле бодрствовал, сидя на своём посту и крутя телефон в руках, лениво клонясь в сторону — уши с трудом смогли просканировать всё здание, этот соня был единственным живым существом там. Да, сам мужчина за такого не считался с многочасовым бодрствованием и пустотой в животе — живые так не живут. Да, мистическая чернь за перекус не считается. Много чего ещё не считается, но оно осталось с мыслями где-то там, далеко, даже непонятно, где. Он шагнул в проулок, рысью прикрываясь от света и возможных камер, стараясь слиться с забором.       ‎Мгновение — он телепортировался на территорию агентства. И только сейчас вспомнил, про то, что это действо сопровождается лёгкой россыпью фиолетовых частиц. Цыкнул и понадеялся, что на камерах этого не будет видно, если те вообще запечатлели это постыдное беззаконие.

‎Статья 215.4: Незаконное проникновение на охраняемый объект.

      ‎Давид прекрасно знал, где находится его бывший кабинет, в котором после увольнения обосновался Лебедев. Сюда, повернуть, туда пройти и вот над головой заветное окно. В кабинетах камер нет, только в коридорах, и то не везде. Только на такие вертикальные расстояния мужчина еще не телепортировался, не был уверен в том, как это правильно делать. Во всяком случае, это не должно быть особо сложно, верно?       ‎Вот и через две секунды тёмную комнату осветили вспышка, еле различимый звук разрезания пространства и яркий грохот — Давид впечатался левой ногой в непонятно что. Вжал голову в плечи, вытянул руки и судорожно схватился за… какой-то мягкий стул. Он тут никогда не стоял, Давид бы никогда не постав… Ах, да. Он же больше не детектив, это не его кабинет, разумеется, Лебедев сделал перестановку. Стоило это учитывать, но не сообразил. Что ж, похоже, сюда никто не идёт, охранник ничего не услышал и не увидел, можно выдыхать. Но место удара на ноге всё ещё немного ноет. Как бы не возникло проблем.       ‎Давид вытащил из кармана фонарик, включил, стал осматриваться. Его интересовал только рабочий стол. Уверен, пока что никаких других дел Лебедев не ведёт, занимался только ведомым экзорцистом — в тонких и редких папках вокруг ничего не будет спрятано. Сначала осмотрел бумажки на столе, потом — в столе. А потом принялся за компьютер. Во время загрузки быстро прожал «delete» и обрадовался, что у агентства компьютеры до сих пор на «BIOS». Вставил флешку, подождал, пока система её увидит. Загрузка с флешки. Появился знакомый интерфейс — щёки разрезала улыбка.       ‎Найти раздел, где лежит операционка не сложно. Ввёл «1». В списке пользователей компьютера показался прекрасный список из пустого места и идентификатора. Ну да, имя пользователя написано русскими буквами, нормально не отобразится. Ввёл «0х…» — имя пользователя наобум. Сработало. Ввёл «4».       ‎Экран загрузки почернел, а потом выполнил вход в систему.       ‎Давид заулыбался ещё шире и был готов хлопнуть и перетереть ладони, но удержался — хотелось сохранять тишину.

      ‎Статья 272: Неправомерный доступ к компьютерной информации.

      Стал просматривать данные. Кучу разных скриншотов, несколько документов. Даже зашёл в браузер, в электронную почту, но там всё не прочитано, смотреть нельзя. Иначе Лебедев может заподозрить что-то неладное. В основном Давид пытался найти что-то про себя. Искал по фамилии, по имени. Искал Никиту Берга, который мелькал всего пару раз, как персонаж, в котором заинтересованы меньше всего — это радует. Хотя это странно, если бы Давид занимался этим делом, то близких коллег проверил бы первыми — вот, что говорит об огромной оплошности и абсолютном отсутствии профессионализма у Лебедева.       Мужчина потратил ещё несколько минут на просмотр и понял, что ничего существенного не нашёл. Торжествовал: он настолько хорошо заметал следы, что на него никак не выйти.       Это было минутной заминкой.       Потом Давид зашёл в «скачанные».       И увидел несколько записей из новостей. Экзорцисты хорошо знали те выпуски — они в них попали. Их там хвалили. О них там рассказывали народу.       Но ценнее не то, что сказал ведущий программы. А то, что записали на видео.       Тогда Давид прикрывал спину Никите, пока тот читал заклинание. В другой раз он оттолкнул от пасти Демона, с этим чудом на руках падая в траву. В ещё другой раз он помогал читать заклинание и выученными жестами повторял за ведущим. И эти немногочисленные ситуации повторялись ещё несколько раз в разных выпусках. Это плохо. Может быть, Лебедев из этого всего поймёт, что Никита больше, чем коллега. Конечно, будь он просто коллегой, Давид всё равно бы поддавался внутреннему альтруизму и помогал Никите. Почему? Вы как будто совсем не знаете Давида Роменского.       Если до этих вырезок он планировал передохнуть и особо сильно не следить за детективами, вернуться на экзорцистский пост, то сейчас… Сейчас понимал, что они подбираются слишком близко. Давиду не нравится. Нужно что-то сделать. Нужно поторопиться. Остановить их.       Так, разговор с Гарафеной откладывается.       Что там было?       У одной мать алкоголичка, у другого — сестра в притоне?

***

      Сегодня утром Мария Краскова появилась на ступенях детективного агентства «Призраки» в 9:02 на белой «Тойоте» с номером…       Одетая в бежевый плащ, она шла от парковки до главного входа и энергично цокала каблуком. Поздоровалась с кем-то в вестибюле и отправилась в сторону лифтов, идя по центру коридора, который сворачивал влево — в сторону туалетов. Оттуда шуршала подошва белых ботинок.       — Вашу ж мать! — крикнула она совсем не женским визгом, вскидывая руки и роняя сумку на пол. — Ты- Какого чёрта?! — вероятно, из-за спеси не могла вспомнить имя человека перед ней.       Егор учтиво подцепил кожаное нечто одним пальцем и протянул вперёд, поддерживая свободной рукой согнутый локоть. Остро ухмылялся на одну сторону.       — Прости-прости, — увидел, что напарница собирается отобрать сумку, и схватился за ремень посильнее. — Ты сделала то, что я просил?       Повисла некоторая тишина с застывшим миром вокруг.       — Вот ты серьёзно? А нормально нельзя было спросить? Обязательно из-за угла выскакивать? — агрессивный и раздражённый тон отскакивал от стен и очень больно бил по ушам. «И чего она так разоралась?» — спрашивало слегка утомлённое лицо мужчины, который уже пожалел о своей шутке. Не был готов признавать, что она была не смешная, она была смешная, но определённые минусы присутсвовали.       Мария Краскова поднялась в свой кабинет в 9:11       — Эм, простите.       Давид оторвал свой взгляд от сложенного в четверо листа «А4» и, не поднимая головы, взглянул на подошедшую официантку. Как-то странно не обратил на неё внимания, не услышал.       — Чтобы продолжить здесь сидеть, вы должны что-нибудь заказать, — она скромно улыбнулась, явно старательно скрывая за слишком широко раскрытыми глазами свои эмоции. Получалось плохо, но Давид не имел возможности их прочитать. Только понимал, что персонал напряжён из-за его ничего не делания.       Чёрт, что-то срочно заказать?       Мужчина рассеянно закивал, роняя карандаш на стол и протягивая руку к одинокому меню.       Он ведь и есть толком не хотел. Что же делать?       — Я буду просто круассан и кофе.       — Какой кофе?       — Э-э… — удержал себя от того, чтобы не сказать «просто кофе». Выискивал самое дешёвое. — Американо.       — Это всё?       — Да.       — Хорошо, спасибо за заказ, — она убежала, и Давид положил меню обратно.       Чёрт. Теперь, если Мария решит пойти заниматься расследованиями, Давид не сможет уйти из-за отягощающего обстоятельства: заказанной еды. Конечно, рабочий день только начался, мужчина держал в голове, что она начинающий детектив, не умеющий работать быстро, будет ещё долгое время составлять договорённость по одному прошлому делу, которое получила в конце сентября. Да, спокойно. Вероятность того, что она побежит куда-то прямо сейчас мала.       Давид решил нацелиться на неё из-за того, что больницу легче найти, чем какой-то там притон. Конечно, это охраняемый объект, проникнуть сложно, но если там есть какое-нибудь высокое здание рядом с нужным отделением, то все проблемы решаемы. Другая заключается в том, что Мария неизвестно когда захочет навестить свою мать. Вот это уже решается с трудом: пришлось окончательно отодвинуть идею выхода на пост экзорциста когда-либо вообще в ближайшее время и сосредоточиться на своей цели. Чем быстрее закончит, тем быстрее вернёт всё обратно.       Круассан был не то, чтобы очень вкусным — следя за происходящем не просто краем уха, а прямо обоими, реальность существования как-то притуплялась. Хотя, возможно, это всё-таки с тестом было что-то не так. Даже невероятная горечь, к которой язык не привык, не смогла разбудить сознание, тщательно анализирующее происходящее в другом здании, вот в том кабинете, с Марией Красковой. Сначала мужчина даже пытался выследить, что она печатала на своём компьютере, но узнав старые добрые слова в шапке документа, бросил это занятие. И с досадой вспомнил, что экзорцисты пишут всё от руки.       Давид доел и допил кофе (да-да, ту самую отвратительную муть на дне кружки — тоже) к 9:40.       Тогда его объект наблюдения всё ещё боролся с документами. Егор какое-то время назад ушёл по одному делу — Давид слышал его разговор по телефону, но не успел разобрать подробности. Странно, по имеющейся информации, он ничего, кроме дела о Давиде, не ведёт… Что ж, это можно будет проверить потом.       На сегодня уже есть планы — мелькнуло в голове напоминание: в рюкзаке рядом всё ещё лежала статуэтка Гарафены.       — У-ух, да что же это такое-то… — страдальчески выдохнула женщина, не понимая, зачем в документах нужна бесконечная череда существительных в родительном падеже. Смысловые границы терялись где-то среди отдельных смыслов слов, которые вместе создавали какого-то юридического монстра.       Отправила документы в печать только в 11:39       Собрала их в стопку и выглянула из коридора, обращаясь к своей секретарше.       — Насть, спроси, Лаврентий свободен?       — А? Хорошо, — слишком молодая для этих стен особа быстро набрала номер на местном телефоне и подняла трубку, растягивая пружинный провод. — Лаврентий Анатольевич у себя? Ага, поняла… — вытянула шею и посмотрела на детектива.       — Документы по закрытому делу, — прошептала она.       — Краскова подготовила документы по закрытому делу. Да, хорошо, — положила трубку, не с первого раза находя правильное положение. — Он пока занят, можешь оставить у Наташи.       — Ага… — Давид предположил, что «Наташа» — это новая секретарша начальника, а женщина отправилась прямо туда.       После краткого словесного отчёта спустилась в вестибюль, и Давид заторопился на улицу тоже. Побежал к своей машине, чуть-чуть подождал и поехал следом за «Тойотой». Старался сохранять достаточно большую дистанцию, но и не терять из… поля… слуха. Оказывается, следить в ворохе машин за одной — не такое уж и сложное занятие. Представлять гипотетическую ситуацию, в которой это совершенно невозможно, не стал. ‎Знаете, ему ещё постоянно что-то мерещилось и мешалось, пока конечности уверенно управляли машиной. Не отвлекало, нет. И не жалоба. Просто замечание. Всё было сфокусировано на другом.       ‎Что странно, обычно за рулём Давид терял любое чувство голода, так как серьёзно и ответственно погружался в этот процесс. Однако сейчас после того круассана и кофе… урчание в пустом животе подкралось незаметно и отвлекло от наблюдения. Конечно, в голове никакая логика не сложилась и возник вопрос: «Почему?», на который был весьма закономерный ответ: «Давид, ты не ел нормально несколько дней, перекус мистическими сущностями тебя до добра не доведёт!» — это ему кричал из глубин сознания воображаемый Никита. Долго кричал. Не докричался. У него не было в голове воображаемого Никиты.       ‎На голод мужчина только нахмурил брови и продолжил сосредотачивать внимание и заново искать Краскову на «Тойоте». Та уже успела перестроиться и намеревалась поехать в центр города. Давид боялся пропустить поворот, поэтому маневрировал резко. Получилось так хорошо, что его машина теперь идёт прямо за машиной детектива. Конечно, для опытного преследователя это не хорошо, но, может быть, у этой женщины не будет странного желания рассмотреть в зеркале заднего вида мужчину в тёмном салоне с замотанным в ворот, очки и кепку лицом и узнать в нём бывшего детектива и нынешнего экзорциста.       ‎Совсем скоро, пришлось от неё оторваться, чтобы преследование уж точно не выглядело навязчивым. Только вот потом эта ситуация повторилась. Избежать такой близости нельзя, а ехать почти не туда, куда и Краскова, немного не получалось. И Давид практически не мог расслышать её сердцебиение или что-то ещё, чтобы понять: его заметили или нет. Думал, что это город и усталость мешают использовать способность. Думал, что слишком много машин вокруг — за шумовой завесой всё терялось и исчезало. Ладно, почти не думал. Метафорично махал рукой и продолжал следить. Не знал, что сейчас ухудшение слуха никак не связано с окружением. И рядом не было никого, кто мог бы об этом сказать.       ‎Снова отмахиваясь от какого-то странного воспоминания о Никите, мужчина остановился через дорогу от масштабной территории больницы. Это было достаточно большое и современное здание, честно, Давид представлял что-то совсем другое. Там, за решётчатым забором, виднелись деревья, ряд белых машин скорой помощи, стеклянные входы с большими жёлтыми цифрами и каменные стены первого этажа. Там, за решётчатым забором, Краскова уверенно проходила КПП. Давид, пока заглушив машину, слушал её направление. Она сняла плащ, проверили её вещи, стали провожать в нужное крыло на нужный этаж. Давид пытался запомнить расположение палаты, но получалось плохо. Далеко. Трудно представлять по звукам, что происходит.       ‎Знал, что в палате будут старушки, но то, что он слышал, это… лучше бы не слышал и не представлял. Постарался обращать меньше на это внимания, у него ведь определённая цель была, некогда отвлекаться на всякие стоны боли по всему чужому телу и разгорячённые сокращения сухих мышц.       Давид смог телепортироваться сначала на лестничную клетку какого-то высотного дома, потом — на крышу. Там никого не было, хотя это и не удивительно. Больше удивления было, когда мужчина не обнаружил на лестнице ни одной камеры.       Краскова прибыла в палату матери в 13:31       Она подходила к кровати, скованно махая рукой.       — Привет, мам, — сказала она, отодвинула стул от стола и села. Довольно толстая женщина, лёжа к стене, никак не отреагировала, хотя Давид расслышал перемену в дыхании и определённые движения в мимике. Как ему это только удалось… — Как дела у тебя тут? — поправила волосы и перевела взгляд в окно. Было так тихо, что слух чуть не вылетел из комнаты. — Я накопила уже половину суммы тебе на операцию.       Секунда, и кровать чуть заскрипела — толстая женщина поворачивалась, пальцы-сардельки мяли бельё. Давид не смог расслышать и понять эмоции на том лице, поэтому решил, что не сможет это сделать ни в каких ещё случаях так далеко. Перестал пытаться.       — Я тебя об этом не просила, — от этих слов детектив отшатнулась и стала вытирать лицо ладонью. Толстая женщина снова отвернулась к стене, поправляя тонкое одеяло. Детектив отвернулась в противоположную стену, глотая и вытягивая горло, будто там был какой-то большой ком.       — Знаешь, я тоже не просила тебя рожать меня.       Тишина.       Её мать хмыкнула — то есть, больше хрюкнула — и не шевелилась, не отвечала.       — Что врачи говорят?       — Что смогу заниматься китайской живописью после операции, — её кряхтлявый голос норовил перейти в кашель.       — М-м, — сомкнула губы — те уголками вниз — и закивала, впивая ногти в рукава белого халата. Не смотрела в сторону матери, растягивая кожу на шее, чтобы продолжать смотреть в другую стену. Шмыгнула. — Ну ладно… Пойду спасать твою жизнь, если ты этого не хочешь, — она встала и быстро ушла, невесомо открывая дверь палаты. Торопливые шаги растворились среди других.       Толстая женщина ещё что-то поворчала, но Давид не успел расслышать, перенаправляя внимание. Отлично. Хорошо. Протёр уставшее и затёкшее лицо ладонями. Надо теперь выяснить, кто лечащий врач, там как-то определить болезнь, а потом начать продумывать дальнейшие шаги: как использовать эту информацию против Красковой и потребовать… нет, нельзя просить её остановиться, она сможет понять, кто затеял игру. Можно просто заставить её бояться, чтобы она не захотела заниматься детективными делами. Ладно, зависит от того, что Давид вообще найдёт. Если не уложится в назначенное время, то…       Помял губы и прикусил нижнюю изнутри.       Нет, всё получится. Надо продолжать наблюдение. Ну или подслушивание. Чёрт с ней, с Красковой, пусть идёт, куда хочет.       уехала примерно в 14:26       Давид поёжился: сидеть на крыше в такой пасмурный и, оказывается, ветреный день — не особо хорошая идея. Но ничего страшного, можно просто сесть на собственный рюкзак и сунуть руки в карманы. Так или иначе, больше записывать нечего. А если будет что-то важное, то можно и потом. Выдохнул белый пар перед лицом и — отметая очередную мысль о Никите с оставленным мясом — попытался прислушаться к найденной палате.       Толстая женщина уже поднималась и собиралась куда-то идти. Кстати, Давид не мог найти в её теле ничего требующего внимания. Всё, как у обычного человека. Тело, органы. Ни опухолей, ни нарушений. И тем не менее, требуется операция. Почему? Она передвигалась, используя трость. Медленно шуршала тапочками по коридору в сторону какой-то небольшой открытой комнаты, где гудел… холодильник. Там на диване кто-то сидел, мужчина. Кто-то довольно знакомый… Она остановилась в проходе. Мужчина повернул на неё голову, кажется, ухмыльнулся.       — Добрый день, Роза.       Доктор.       — И тебе не хворать, милок… — отдалённая язвительная интонация улетела, когда сознание Давида от шока вернулось обратно в голову, на крышу.       Доктор.       Перед глазами пролетела какая-то смутная череда тошнотворных последствий от накачивания наркотиками — это было больше года назад, но вдруг вспомнилось так, как будто мужчина очухался сразу после побега из заброшенной больницы.       Доктор.       Вспомнил, как залезал к нему в кабинет, пытаясь выяснить для агента ФСБ способ коммуникации в преступной группировке, набирающей людей непонятно откуда. Это было довольно нервное задание, хотя во время исполнения всё получалось гладко.       Доктор.       Док, мать вашу, тор.       Шок застыл, интерес заставил вернуть внимание обратно.       Толстая женщина уже сидела за каким-то столом, стуча ногтём по поверхности. Мужчина наливал кипяток в кружки.       — Вам какой? — спросил он, пользуя свои руки, как что-то подозрительно плавное и точное, словно не человеческие культи, а роботические части.       — Чёрный.       — Как ваша душа? — искоса глянул, закручивая глаз до страшного назад.       «Роза» замерла.       — Хоть ты избавь меня от этого, — скривила рот и отвернулась. Доктор то ли улыбнулся, то ли что — не расслышал. Потом повернулся и поставил две чашки на стол, сам сел напротив.       — Даже не спросите, не отравлен ли он?       — Зачем ты пришёл?       — Сразу к делу, — взял в руку и отпил. — Барабашка передал мне весточку, что нашёл человека. Это значит, что укрываться вам здесь больше не нужно, вы можете вернуться обратно.       — Х, — она издала что-то странное и выпила половину чая сразу. — Лисов знает?       — Пока нет. У вас мало времени на сборы вещей и прощания, — кажется, он прищурился.       — Если ты намекаешь на Машу, то зря. Обеспечь мне машину.       — Уже. Такси подъедет за вами через два часа, — он встал, поправил халат и очки. — Не опаздывайте.       Доктор ушёл в 14:57       Тоже растворился среди людей — Давид не смог проследить дальше. Это… что-то интересное. Доктор как-то связан с матерью детектива Красковой. Более того, эта мать совершенно не больна — думать о доказательствах и не надо было, всё же буквально на поверхности (не сможет объяснить этот вывод). И Краскова ведь вряд-ли знает о том, что мать в шайке. Не просто, а, кажется, даже в какой-то верхушке, раз она так общалась с Доктором, который явно не последний человек. Что же это значит? Давид отчаянно пытался понять.       Понимал только, что это явно круче любого теоретического диагноза.       Столько вопросов — те роились несформулированными обрывками и жалили, словно осы, голова от этого пухла и набивалась ватой. Ну не было рядом Никиты, чтобы сказать, что это от недосыпа. Не было рядом Никиты, чтобы тот замахнулся своей сумкой с блокнотом и ударил в затылок (он так делал). Не было рядом Никиты. Никого вообще рядом больше не существовало — всё отошло на миллионы шагов, позволяя мыслям ведомого экзорциста заполонить всё пространство. Самое главное, непонятно, о чём эти мысли. Они как будто коробки, закрытые, без возможности открыть. Ни за что не понять.       Ха, так и записывайте: Давид Роменский не понимает собственные мысли.       Но это всё фарс. Он мог понять, что угодно, адаптировав под себя. Знаете, что на самом деле понять невозможно?       Те коробки были пусты.       И не было рядом Никиты Берга, который бы увидел потаённый во внутренней пустоте смысл.       Так что там вообще происходит?       У Давида был не только этот вопрос. Кто же мог на него ответить?       Мужчина поднялся и раскрыл рюкзак. Достал статуэтку Гарафены, стал с внимательным и умным видом рассматривать поверхность. Серая погода сделала её некогда яркое дерево блеклым, а красный камень внутри выглядел декоративной стекляшкой, совсем не блестел — а ведь Давид запомнил, как это надоедливое посвёркивание не покидало слова мистической змеи. Ему придётся решить сегодня много загадок. Более того, он ставил себе таймер на два часа, когда за матерью Красковой должны приехать.       Надо сделать всё быстро.       Онемевшими от холода пальцами обхватил статуэтку и неуверенно сказал:       — Ostende te, — вывалилось с губ и врезалось в ворот куртки. Повозился, немного расстегнул молнию, пуская к коже на шее ветер и влажность, снова проговорил, уже громче и настойчивее: — Ostende te, — но ничего не происходило. Никакой темноты вокруг, только крыша и небо. Никакого шипения, странно похожего на перелистывание страниц. Может, Гарафена зависит от количества книг вокруг неё? Может, она просто спит? Мистическим существам вообще нужен сон? Может быть, её нет дома?       Давид ещё кучу раз повторял заветные слова. Вставал, садился, закрывал глаза, хмурился, менял интонации, был готов уже начать грызть деревяшку — время утекало, а он не задал ни одного вопроса.       Потом заметил. Услышал. Подошёл к краю крыши и устремил внимание к ближайшему выходу из здания больницы.       — Чёрт, — стукнул кулаком, в котором держал статуэтку Гарафены, по железке, чувствуя, как досада неприятным камнем распространяется по телу. Напряжение. Быстро достал телефон и запомнил время.       Роза садится в машину в 17:00 и покидает город       Хотя, блин, чего это он! Надо же ехать следом!       Коротко осмотрел крышу, коротко вздохнул, быстро сунул обратно в рюкзак и побежал к лестнице. Телепортировался с этажа на этаж так быстро, как только мог, игнорируя большое количество Теней на пути. Скорее всего позвал их своими словами — а нужна-то была ему Гарафена! Эта коза драная даже никак не отреагировала!       Возможно, он не хотел признавать, что Никита запечатал опасную для жизни людей змею в своей статуэтке одним лишь изящным жестом — и без сил ведущего экзорциста «открыть» её не сможет.       — Блин-блин-блин, — тараторил под нос, чувствуя некоторое истощение от частой телепортации, но продолжал такими рывками двигаться к машине. Он пронёсся мимо каких-то людей, врезавшись в чьё-то плечо. — Извините, — не оборачивался, скорее всего, даже не услышали, но какая ему разница, если Роза и её «такси» почти исчезли из поля слуха? Ничего не может быть важнее!       Давид вырулил на нужную дорогу и не скупился на лихачества, чтобы догнать.       Он должен добыть что-нибудь, чтобы заставить Краскову остановить свою детективную деятельность.       Уже придумал, как это сделает.       Всё будет просто.

***

      Никита не идиот.       Но где-то в глубине души отчаянно считал, что он идиот, и не желал верить.       — Я думаю, что он начал свой незаконный бизнес где-то в начале сентября.       Никита вспомнил, как в первый раз утром застал своего друга только пришедшим домой. Он сказал, что выносил мусор, но было в воздухе что-то такое, что кристально говорило: его не было дома всю ночь.       — Вот как, — опустил взгляд, стараясь обработать эти странные мысли. Смотрел на своё правое запястье.       — А потом его заметил «Red_Rattler» и начал собирать информацию.       Никита сказал что-то между «ага» и «ого».       — Ты меня вообще слушаешь?       — Угу, — тишина. Никита так привык к фону, на котором мысли легко и сосредоточенно текли, что когда Саша замолчал и остановил машину, всё посыпалось. — А? — повернул голову, отвлекаясь от своего сжатого пальцами запястья. — Ты что-то спросил?       Саша, натянув ремень безопасности, невозмутимо смотрел на коллегу, поставив локоть на руль и подбородок — на кулак.       — Ты уже несколько дней так ходишь, как работать собрался?       — Как хожу, нормально хожу, — мужчина чуть насупился, искренне не понимая, о чём говорит этот полоумный, пусть помоет рот с мылом.       — Ага, «нормально». То ли задумчивый, то ли сонный… Что-то случилось? — Саша не менял позу и не отворачивался. Никита не мог избежать напряжения даже в пейзаже своего окна: там было жилое здание, кусты, которые выглядят сейчас как замёрзшие веники, и слишком цветные заборчики, в общем, ничего сто́ящего. Перечисление всех предметов вокруг не помогало как-то, только откладывало неизбежное. — Работа без Давида слишком выматывает? Вы с ним поссорились? Тебе выходной выписать?       — Н-нет, нет-нет-нет… — Никита начал махать ладонями. — Нет-нет-нет-нет… Н-никаких выходных мне не надо. Всё нормально. Я тебя прекрасно слышал, пойдём поймаем этого твоего «мифоискателя», — стал выпутываться из ремня безопасности и пытаться открыть машину, почему-то ремень сумки не хотел этого и мешался. Мужчина вышел, каким-то образом что-то задевая ногой, чуть не падая, наступая в лужу, и с самым красноречивым: — Да твою мать… — закрыл дверь.       Саша продолжал сидеть с локтём на руле и подбородком на кулаке, скептически и медленно моргая.       Видать, случилось что-то ну очень страшное, раз ведущий экзорцист из дышащего пафосом и суетой мистического деятеля превратился… в это. Саша мог только вздохнуть и понадеяться на чудо. Не хотел лезть в чужое дело, хотя явно стоит: их личные разногласия меша… а, нет, работе ничего не мешает. Ни Давид, ни Никита до сих пор не допустили никакой ошибки. Следователь вышел на свежий и влажный воздух, обрадовался плотной ткани кителя и поспешил за экзорцистом. Пора работать.       Какое-то время назад с ним связался студент. Правда, из-за медлительности системы запрос дошёл только сейчас. Звоня в квартиру, Рудаковский надеялся, что этот студент ещё жив. Пока ехал, слушал лекцию о том, как устроены Фантомы — среднего размера существа, с какую-нибудь собаку, то ли серые, то ли синие, то ли фиолетовые — хер их пойми. Всегда зелёные глаза, всегда два крыла. Особенностью является то, что ответственность за появление жертва всегда должна брать на себя: Фантом бессонницы по-настоящему исчезнет только после сна, а бесконечно изгонять бессмысленно. Но сколько нужно спать и не спать, чтобы такое существо появилось — всегда индивидуально. Но под конец рассказа Никита опустился в свои мысли.       Вот дверь открывается, и мужчины видят совершенно живого и даже похожего на человека парня.       — Эм, добрый день, экзорцисты, — следователь только сейчас подумал, что этот парень мог не быть дома. Наверное, повезло.       — Добрый день, следователь Рудаковский, — поднимает красное удостоверение по привычке, пусть, вероятно, студент в курсе, как их обоих зовут. — Мы по поводу Фантома.       — А-а… знаете, уже всё хорошо.       — Да? Почему вы так думаете?       Никита уже потерял всю заинтересованность: раз всё хорошо, то зачем тащились? Устало осматривался, не понимая, что тут за запах такой интересный. Да, запахи интереснее работы.       — Его уже изгнали.       — Правда? Кто? — Саша сначала удивился искренне, а потом вспомнил про этого экзорциста-любителя, которого жаждет найти «Red_Rattler».       Да чем тут пахнет? Что-то знакомое…       — А-а… вы не знаете? В интернете появился человек, который бесплатно помогает. Вы мне долго не отвечали, поэтому я согласился на его предложение.       Запах дежавю. Никита включился обратно, как будто эта квартира несла в себе что-то мистическое, вроде биты, летевшей к лицу. Что-то витающее. Что-то вроде лёгкой тайны. Прищурился, желая увидеть убранство за чужой спиной в серой футболке.       — Вы предлагали ему какое-то вознаграждение?       — Нет, он ничего не просил. Знаете, я даже не заметил, как он ушёл. Кстати, может, зайдёте? А то холодновато… — чуть отошёл назад, чтобы пригласить. Саша уже набрал воздуха, чтобы ответить, но Никита опередил, резво проходя вперёд.       — Да, большое спасибо. А вы не видели случаем, как именно он изгонял существо? — Никита внимательно осматривал стены. Чтобы изгнать Фантома, его надо либо сфотографировать, либо нанести по периметру помещений кое-какие символы — это без использования солнечного света.       — Нет, он сказал, чтобы я вышел из квартиры.       Саша закрывал дверь, когда услышал эти слова. Чуть завис.       — То есть, вы оставили незнакомого человека у себя в квартире без присмотра?       — Я знаю-знаю, понимаете, я вообще об этом тогда не думал. Но у меня так ничего и не пропало, поэтому я не переживаю, — рискованности этого парня можно только позавидовать, даже Никитины планы по изгнанию не так хороши.       — А как он выглядел? — спросил ведущий экзорцист, проходя дальше в квартиру и осматриваясь. Слишком открыто это делая.       — А что вы ищите?       — Того мужчину.       — Ну, его тут нет.       — Но он тут был.       Студент повернулся к следователю, а тот лишь пожал плечами и помотал головой, поджав губы.       — Ладно… — кажется, в качестве адекватного человека был выбран Саша. Никита смотрел на лицо начальника и медленно отходил спиной в коридор, к другим комнатам. А-ля «отвлекай, а я пойду». — Он был одет во всё чёрное, в кепке и солнцезащитных очках.       Мужчина резко остановился, уже скрывшись от чужих взоров.       — Было ли у него что-то с собой? Рюкзак или пакет?       — Нет, ничего.       — А голос какой был?       — М-м… э, средний какой-то, обычный.       Запах дежавю. Знакомый оттиск того, словно здесь прошёл Двоедушник, может быть, даже использовал способности. Интересно, какие такие помогают изгонять существ без применения методов, известных Никите? Он-то явно побольше знает, но какое-то решение обыватель всё же нашёл. Это интересно. Заставляет думать о чужом уме. Конкуренция. С одной стороны круто, с другой чуть-чуть подрывает спокойствие. А ведь самое противное в том, что запах до безумия знакомый… дразнит воспоминанием или мыслью прямо перед носом, не даёт понять.       Никита обернулся, решая больше не слушать, всё равно потом следователь ему расскажет и о своих доводах, мыслях, а потом ещё вслух будет связывать это всё с известной информацией — мозговое изнасилование обеспечено. Дверь. Шестое чувство подсказывало, что именно за ней таилось какое-то напряжение. Как будто тонкая нить натянута прямо оттуда.       Аккуратно вошёл, суя руку в карман оперативной куртки. Остановился в проёме. Вся эта серая и скучная картина спальни, к тому же ещё и довольно тёмная из-за сдвинутых штор, навевала на глаза желание слипнуться и поспать — кажется, он ещё не совсем восстановился после поздних изысканий и скитаний. Кстати, надо будет повторить, а то ничего дельного так и не узнал. Попытался нащупать воображаемую нить — она тянулась к центру комнаты.       Подошёл, встал. Ногами чувствовал что-то. Опустился на пол, стал осматривать дощечки ламината. Виднелись чёрные чёрточки. Ага, значит. Фантомы не имеют настоящей оболочки, их тел не может коснуться обычный человек. Значит, здесь точно был Двоедушник… продырявивший эту оболочку. Либо ведущий экзорцист сошёл с ума и именно по этой причине решил проверить подлинность мистической черноты. Нет, выламывать доску и нести на экспертизу Серому не собирался.       Медленно нагнулся и лизнул.       Вот вы не поверите, но Никита просто и со вкусом мог теперь воссоздать события. Он чувствовал вкус половой тряпки (не следует знать, откуда он знает вкус половой тряпки), воды, без сочинения, но с лютой долей хлорки, и что-то вроде мистической черни. Уже и забыл, какая она противненькая. Поднялся. Скорее всего, после изгнания осталось много того, что надо было убрать. Это значит, что половая тряпка — ниточка к загадочному «мифоискателю».       Поспешил обратно в коридор. Саша и студент уже сидели на кухне. Следователь держал в руках свою папку и что-то записывал — ну конечно — Никита какие-то смешанные чувства ощутил от такой непринуждённой сцены.       — Эм, господин студент, — вытянул руку и пошевелил пальцами. Не знал, как ещё обратиться. — Когда вы в последний раз мыли полы?       — Э-э, ну недели две назад, а что?       — А можете половую тряпку показать?       — А-э… — повернулся к следователю, желая, наверное, выяснить, нормально ли это. Следователь перевёл глупый, а потом вопросительный взгляд на своего коллегу. Коллега приоткрыл в улыбке рот и подмигнул. Следователь попытался понять, что происходит, у него не получилось, и вот пошла череда метаний глаз.       — А-э, покажите тряпку, пожалуйста, — указал ладонью на экзорциста.       — Ладно, покажу… — парень встал и медленно прошёл в ванную.       — Какая к чёрту тряпка? — прошептал Саша, наклоняясь над столом.       — Очень важная, если я прав, — Никита прикрыл рот ладонью и тоже прошептал, потом щёлкнул пальцами, выставляя указательные. А потом скрылся в коридоре. И Саша вообще потерял все свои чувства, вот ничего не понимал. Встал и поторопился.       Когда пришёл, студент сказал:       — Странно, нигде не могу её найти…       Заметил, как у Никиты явно поднялось настроение от этих слов: поднял брови, поджал губы, но улыбнулся, ещё и закивал. Он что, вернулся в норму? И стоило его только вытащить на какое-то дело — следователь запомнит. И что вообще происходит?       — Её мог утащить тот мифоискатель?       — А? Не знаю, я тогда отключился.       — А, ну да, — провёл ладонью по волосам. — После смерти Фантома, жертва должна либо хотеть спать, либо это… просто спать… — бормотал.       — Ты мне объяснишь, как связана тряпка и наш мужик?       — Конечно. Я нашёл следы экзорцизма: мистическая чернь. Выглядело так, как будто наш мужик пол от этого мистического… отмывал. Сначала я думал, что на тряпке могут остаться следы, там, микро-остатки кожи или пота, там, Серый эксперт, он скажет. Но тряпки тут нет, значит, нам надо искать мужика в чёрном с половой тряпкой.       Лёгкая тишина. Саша не скрывал: действительно удивился от таких умных выводов, таких внезапных, да ещё и после того вялого клона Никиты Берга, мучившегося от любого дуновения ветра.       — Это ты молодец, только мужик в перчатках был, он бы следов на тряпке не оставил. Но то, что он с собой эту тряпку прихватил — возможная зацепка, согласен.       — Хы-ы… — заулыбался. Теперь ехидство на лице выглядело чем-то новым. Но следователь был рад, что всё как будто бы в норме. Точно же, да? Нет подвоха?       Через какое-то время они ушли от студента. Уехали обратно в отдел, попутно купив еды. Время раннее, конечно, для обеда, но так уж вышло, что обоим не хватило завтрака. Саша не возражал. Даже видел в этом возможность: если экзорцист поест, сможет работать лучше. А Никита работать лучше не будет, если у него какие-то проблемы. Если у Никиты какие-то проблемы, то проблемы будут у всех. Но пока всё спокойно — это единственное, что осталось без объяснения, но следователь так далеко по логике не уходил.       У них впереди ещё целый рабочий день.

***

      Рабочий день двигался к концу.       Да, заветные девять часов, без намёка на сверхурочные — когда такое было в последний раз?       Наверное тогда, когда Давид помогал делать много дел за день. Теперь они разделились на два типа: либо следователь шляется где-то рядом и записывает в бумажки всякую ересь, либо Никита шляется один и страдает от скучной рутины. Да-да, работа стала похожа на рутину без намёка на что-то интересное. Возможно, так происходило из-за надоедливых мыслей об этом «мифоискателе» — на его фоне всё меркло.       Саша когда-то говорил, что его дело о обескровленных телах было захватывающим. Что Никита Берг — с Давидом Роменским на пару — был самым неуловимым подозреваемым. Что хотелось погружаться в работу с головой, доводить себя до изнеможения, лишь бы что-то придумать, понять. Может, не в полной мере, но азарт сейчас ведущий экзорцист хорошо ощущал. Действительно хотелось что-то начать делать, чтобы выиграть.       Интересно, с кем он играет?       Никита своим ходом добрался до отдела. Уже грезил о том, как вернётся домой много раньше обычного, успеет поесть перед… а хотя нет, есть перед медитацией не стоит, а то ещё стошнит, будет не очень хорошо — с такой мыслью зашёл в родной двадцать восьмой.       Мимолётно, неконтролируемо и скучающе глянул на место ведомого экзорциста.       Конечно же там пусто.       Нет, Давид идёт нафиг. Настроение было таким хорошим, что отсутствие лучшего друга ничего не могло испортить. Никита продолжил лёгкую улыбку, доводя её до ямочек на щеках. Но уже через какое-то время почувствовал, как эту натянутую лыбу тяжело держать и успокоился: он ни для кого здесь сейчас не играет, а врать себе можно и без маски, поэтому просто сел за совоё рабочее и приготовился писать много документов.       Распечатал себе формы сам, стал заполнять шапку со сложными названиями отдела и прочей фигнёй сам, всё сам. Такой самостоятельный стал, даже удивлялся. Как будто вечность работал экзорцистом. Всё ещё не понимал, почему надо писать такие документы от руки, на прошение «Red_Rattler» ещё не ответил. Мужчина вообще надеялся, что он хотя бы получил и просто исполнение требует такого количества времени. Взял ещё листок. Ах, да, очередной полезный навык: во время написания научился думать вообще о самых разных вещах.       Часто ловил себя на том, что эти «вещи» были «Давидом», но как и было когда-то сказано: маленький воображаемый Давид был заперт в квартире. Есть он там или нет — дело вторичное. Главное, чтобы мяукать не начал.       Хихикнул.       Перелистнул, чувствуя, что до дома живот не дотянет и надо положить в него что-нибудь прямо сейчас. Это значит, надо как можно скорее дописать отчёт об экзорцизме (призраки летучих мышей существуют, и они чёрного цвета, живите с этим) и сгонять в буфет — авось к концу рабочего дня там остался хотя бы намёк на кофе.       «…Заключение: В ходе прошедшего сеанса было изгнано существо (досье в приложении) без ущерба. Приблизительное время продолжительности сеанса: 16 минут…»       Подпись, пара галочек — осталось только скрепить все бумаги в правильном порядке и жить счастливо, напевая серенады по дороге к кофемашине. Так Никита и сделал. Разве что серенады оставались в голове, никаких фальшивых завываний не вываливалось из горла, сдержанное лицо и отсутствие лишнего напряжения излучали спокойствие и умиротворение. В коридоре никого не было — и это очень искушало.       — …вария? А, ну, ладно, давай. Да-да, удачи тебе, — показался вдруг один полицейский, разговаривая по телефону. Никита прошёл мимо, особо не дыша при ходьбе.       Сделал так, сдала так, туда, оттуда, подождал и был готов прыгать от счастья: кофе с молоком. Давид приучил не насиловать свои вкусовые рецепторы, даже если очень не хочется напрягаться. Если судить по поведению, напрягаться дорогой друг хотел всегда.       Ой…       Никита вздохнул от того, что опять вспомнил.       Остановился на углу, отпивая кофе и рассматривая свою правую руку. Снова какое-то странное ощущение возникло на коже, когда рукав чуть скатился.       И тут дошло.       Так ненавязчиво, но оглушительно:       Нет оберега.       Того самого «браслетика дружбы», которого они сделали давным-давно, даже когда не работали экзорцистами, и… и его нет. Досадный факт. Теперь рука ощущалась слишком голой — вот, что это было за чувство. Никакие волокна, вытаращенные из нитей, не щекотились. Ничего не мешалось при умывании и мытье рук — сегодня утром точно. Вот почему пальцы щипали пустую кожу — им нужны были завязочки. Когда только Никита умудрился его потерять? Более того, там всё было не в таком уж и плохом состоянии, чтобы развалиться… хотя, с его-то образом жизни и работой, удивительно, что он дожил до какого-то позднего момента. Но… но…       Его нет.       Никита опустил стакан и всё ещё таращился на пустое правое запястье.       Его действительно нет.       Оберега на хорошие отношения с Давидом. Если у Давида его тоже нет — в чём теперь не сомневался — то… это многое объясняет.       Правую ладонь приземлил себе на лоб, коря за промах и такое огромное упущение. Мог ведь и раньше заметить. Мог ведь! Может, мог бы и не доводить до такой ситуации, в которой Давид не пойми где шляется, не пойми чем занимается и вообще! Никита один! Нет, его внутренний интроверт просто в восторге, спасибо, но можно уже заканчивать с отпуском! Он достаточно отдохнул в одиночестве! А мог ведь- да всё мог! Это провал. Позор перед самим собой.       Ладно.       Нет, правда «ладно».       Чего уж сейчас-то паниковать, если неизвестно, когда Никита его потерял. Может быть, вообще грандиозно повезёт и этот сгусток ниток найдётся дома, в квартире. Если нет, то по окончанию проблем можно сделать новые. Кстати, да, Никита не верил, что эти проблемы затянутся — у него такое ощущение с ночи, когда была проведена медитация, поэтому решил, что уверенность появилась из-за способности.       Да, он действительно забьёт на это.       А почему создавал такую драму?       Это не я драму создавал.       А кто, если не ты?       Не знаю, но точно не я.       Ага, врать ты себе искусно научился. Но не мне. Я всё вижу.       Заткнись, не до тебя сейчас.       Как знаешь. Только скучать по Давиду ты не перестанешь.       Никита закрыл дверь. Вздохнул. Он не знал, с кем говорит в своей голове, почему внутренним голосом отвечает какому-то воображаемому собеседнику, который как будто свою историю имеет, о которой экзорцист пока не знает.       Прошёл — нет, нет, да, ладно, чистосердечно: он посмотрел на соседний стол — и сел. Поставил стакан. Какое-то время ничего не делал.       Дверь открылась, в кабинете показался Саша. Мужчина видел на чужом лице обеспокоенность. Неужели что-то срочное случилось? Только следователь что-то всё не начинал говорить, мял губы, открывал и закрывал рот.       — Короче, авария, видели чёрное существо, похоже на Тень. Нам надо появиться.       — Ты- Ну, не-ет, ты серьёзно? — откинулся на спинку бедного офисного и скорчил очень огорчённую мину.       — Да, я тоже не в восторге, давай, поехали. Чем быстрее, тем лучше.       — Агрх, — громко опустил ладони на стол. Но уже через пару минут, закутанный в оперативную куртку, с пустым стаканчиком трясся в «БМВ» и проклинал все обстоятельства, которые позволили этому событию случиться. Просто надеялся, что эта Тень уже убежала, никого не обидела, не напугала, и можно будет сказать, пожимая плечами: «ну, упустили, не серчайте».       И от всего этого так нервно стало. Всё это совсем не круто. Вообще. Всё это всего этого должно было уничтожить.       А Никита должен был пойти ужинать. И медитировать. Чтобы наконец выяснить, чем занимается Давид. А потом и поспать хорошенько. А тут блин…       — Никит, а ты не знаешь, Давид дома?       Так. С чего вдруг такой вопрос? Никита попытался осторожно:       — Ну, наверное да. А что?       Саша вёл машину не то чтобы «спокойно», скорее очень «нервно»: вгрызался в руль пальцами аж обеих рук и резко поворачивал. Он и до этого таким себе водилой был, но явно не грешником в церкви.       — В аварии столкнулся «Форд» и-и… белая «Лада» с номером… — знакомые буквы и цифры заставили мозг отрубиться.       — В смысле?       — А Давид — наполовину Тень, да?       — Подожди.       Саша замолчал. И был прав в своих предположениях и опасениях.       Но и как с тоской по Давиду, так и здесь: экзорцист отрицал. И нет, он не «не понимал, что испытывал». Он понимал, что испытывает ничего, похожее на глубокую не-веру, а вот почему — вопрос. Ну, то есть… он не хотел… он…       Никита медленно повернул голову к лобовому стеклу. За ним было чёрное небо, засветлённое дорожными фонарями, и череда машин с большими пробелами между. Повернул голову обратно на следователя. Тот весьма напряжённо сжимал челюсти и боялся двинуться.       — В смысле, а- а как… а-а… — Никита не мог найти слов. Не мог найти у себя в запасе хоть какую-то подсказку, как на такое реагировать.       Не-не, он не верил. Давид же…       Давид же нормальный водитель. Он бы не допустил аварии. Он бы попытался сделать какой-то крутой манёвр, ну и впечатался бы в чью-то жопу, но- но Саша говорит так, как будто всё плохо. Как будто всё хуже.       Это же получается, что в аварии участвовал экзорцист, это будет больше шумихи, чем если бы это…       Так-так, подождите. Давид же экзорцист, да, Двоедушник. А на месте была замечена Тень. Если эта Тень — дорогой друг, который просто чуть-чуть умер в этой аварии, то всё не так уж и плохо. Он не может умереть до конца. Он точно выживет и всё будет хорошо.       Он…       Он стал Тенью.       Никита наклоняется и кладёт лоб в ладонь.       Твою мать, нет, всё плохо.       Всё не просто плохо, всё просто в полной жопе.       Давид стал Тенью.       Никита помнил это животное поведение, которое не распространялось на обычных людей только каким-то мистическим чудом. Вот, мужчина не знал, кто там молится, чтобы это существо не перегрызло пол города, пока не придёт в сознание, но хотел каждому пожать руку и наколдовать счастливого будущего. Потому что это… это…       — Это пиздец, — не выдержал.       Ладно, может быть, он в очередной раз соврал, когда сказал, что ничего не испытывает.       Это был просто шок, а сейчас он чуть прошёл и нейроны начали бить такую тревогу, громкости которой позавидуют все системы безопасности Земли до единой.       Он не хотел проблем. Да и кто хочет таких проблем.       Друг непонятно что делал в черте города, попал в аварию, теперь есть угроза безопасности, которую игнорировать абсолютно нельзя — и Никита понимал, что должен будет сделать. Как экзорцист. Изгнать мистическое существо. А ведь он ещё почти не отличается от других Теней, а их ведь и нельзя всех уничтожить с концами, что за наказание!       Никите показалось, что он выдрал себе волосы на затылке, но нет, это были нитки из шва капюшона.       Да, он нервничал, постукивание ногой, на которой держалось его туловище, уже устроило мозготрясение в десять баллов. Это, конечно, не совсем точное описание, вот если его умножить на что-нибудь, меньше единицы, и какую-то ещё переменную — и всё устремить к нулю, то вот тогда будет похоже. Но всё равно не так.       Давид.       Никита так хотел проснуться. Так хотел, чтобы это всё оказалось каким-то нереально реалистичным кошмаром, проработанным, а потом проснётся в кровати от того, что Давид слишком громко включил радио — совершенно случайно, уже так делал. Два раза. Вот бы услышать его прямо сейчас, чтобы ещё в нос ударил запах какой-то еды, которую друг варганит на завтрак. Чтобы ничего бытового не делать, чтобы не париться.       Но нет. Ничего этого не происходит.       Дорога всё ещё едет под колёсами.       Следователь всё ещё ведёт машину.       А потом Никита уже смутно помнит. Это не было реальностью. Он не был к такому готов.       Они вышли на огороженный участок шоссе, образовавшаяся пробка протискивалась в одну оставленную полосу рядом.       Да, Давид не мог умереть в этой аварии — он был ещё в стольких видениях, которые не произошли, но почему-то всё внутри взрывалось и бурлило от взгляда на перевёрнутую машину. Да, никто из них двоих не знает, какая смерть им обоим уготована, но явно не эта. Да, следователь ведь сказал, что была замечена Тень, поэтому первая группа здесь.       Никита смотрит на окрашенное то в синий, то в красный место столкновения.       Никита хочет домой.