Обескровлен 2: Жизнь после.

      Никита думал, что жил спокойной жизнью.       До того момента, как начал расследовать смерть и пропажу ведомого экзорциста первой группы — своего друга.       Сейчас мужчина был в отчаянии, раздражении и куче других неприятных чувств, которые некуда было деть. Но семь часов назад, всё было не так уж и плохо на первый взгляд.       — В машине были найдены несколько типов следов, — говорил Серёжа. — Во-первых, это следы пребывания Никиты — цвет волос и одежды совпадает с волосом и катышками, найденными в салоне. Однако, следы Давида я находил и на задних сидениях. Там я нашёл несколько типов грунта. Три, если быть точным. Один из них мне знаком из-за прошлого дела. Предположу, что он активно передвигался по району, в котором находится наше отделение. Если учитывать погодные условия, то он хорошо так тряс ногами, чтобы мокрая пыль отделялась от его ботинок. Либо же он оставался на этих сидениях так долго, чтобы она потеряла влагу и сыпалась сама.       Остальные два довольно разные. В одном преобладает перегной, как в лесах. В другом — сажа. Такое бывает рядом с заводами тяжёлой промышленности, либо в других местах, там, недалеко от костра. Так же, я нашёл следы красного ворса, белой штукатурки и домашней плесени — возможно, он находился в аварийном доме — и совсем немного мистической черноты, — Серый закончил свой доклад и смотрел на следователя, который вместе с тем изучал представленные ему документы.       Пока слова говорились, в Никитой голове всплывали образы, которые интуитивно подвязывались к выводу. Это не было плодом способности, поэтому уверенность на нуле, мозг то и дело пытался найти ошибку. Её не было. Но и поверить мужчина тоже не был готов. Сомневался. И искал ошибки. Не находил. Прокатывал все свои мысли с самого начала. Это замкнутый круг.       — Никит?       В реальности же он выглядел безразлично и спокойно, будто даже и не вникал в суть происходящего, витал среди чашек петри, которые так самозабвенно рассматривал. Сохранить своё «обычное» выражение лица почему-то не получилось естественно, автоматически, как само собой разумеющееся. Пришлось приложить некоторые усилия.       Повернулся, не убирая подбородка с руки:       — М?       — … Ты слушал вообще?       — Да-да.       — У Давида в квартире есть красные ковры?       Никитина интуиция догадывалась, откуда на Давиде этот красный ворс. Однако сознание не осознавало. Так и не осознавало, почему решило соврать:       — В ванне лежит.       В ванне действительно был небольшой коврик, который иногда убирался. Только он был серый, а ворс там совсем не короткий.       — М-м… чего это он только в ботинках на него вставал?       — Это мне уже неизвестно.       — Что насчёт видеорегистратора?       Никита попытался вспомнить, в каком состоянии был капот машины. В плачевном.       — Вся инфа с него была потеряна в результате аварии, я ничего не смог сделать. А с регистратором «Форда» всё ещё смешнее. Ты готов это услышать?       — Ну.       — Я не слышу, вы готовы, дети?       — Так точно, капитан, — Никита безэмоционально поднял свободную руку вверх.       — У-у-у «Форда» был поддельный регистратор.       Сначала мужчина не понял, но не отреагировал.       — Чего?       Но потом понял, что следователь тоже не понял, и решил, что не понимать можно более активно:       — Разве такое бывает? Какой в них смысл вообще?       — В одном прошлом деле я уже видел такое. Тогда машина использовалась в криминальных делишках, однако самого преступника тогда не поймали, поэтому истинная причина никому не известна, — эксперт пожал плечами.       — Проще уже тогда вообще его не ставить, разве нет?       — Тогда машина вызовет подозрения сразу, — Саша задумчиво потупился в документ, а потом закрыл всё и вернул на стол. Никита, обработав его слова, так и не понял, почему нельзя просто не включать регистратор. Но задавать вопрос уже было поздно: — У тебя есть ещё какие-то комментарии? Может быть, не как судебный эксперт.       — Да, есть, — он улыбнулся и, подперев лицо обеими руками, как-то хитро глазел на друга. Тот сделал непонимающее лицо, ожидающее продолжения ответа, даже сделал какой-то жест рукой. Ладно, Камышников решил сдаться. — По случаю Хеллуина через несколько дней я навожу суету в отделе. Ваша первая группа — главные участники. Возражения не принимаются.       — Чего? Апрель тебя ничему не научил, ты серьёзно?       — Да а чё там такого в апреле было? Всё безобидно.       Никита поражался тому, как вся серьёзность рабочей обстановки улетучилась.       — Серёг, тебе выговор сделали.       — Да фу ты. Не напоминай, не было ваще такого.       — Ты хоть с полковником согласуешь это?       — Хмпф, — эксперт усмехнулся в ладонь и отвернулся. — А это уже секрет.       «Внимательно и вовлечённо» у экзорциста получалось плохо. Хорошо выходило только «поверхностно и отстранённо». Если попытаться оценить степень беспокойства, съедающего мысли и превращающего их в круговорот, за пределы которого не выйти, то это… была твёрдая единица из десяти. Только задатки.       Это если сравнивать с дальнейшим ходом расследования. Ведь «семь часов назад» скоро сменились на «пять часов назад».       За всё это время Саша самостоятельно нашёл информацию про тех людей, которые упоминались на коротких записках. Он был следователем, но почему-то выполнял работу оперативника. Которых Никита никогда у него не видел. Это странно, но… Ладно, из записок. Все они были людьми, которые обратились в Министерство, но потом посчитали свои обращения недействительными или истёкшими — поэтому Министерство забивало на них болт, и сами экзорцисты их не видели, занимаясь «действительными» делами. Мужчина не вдавался в подробности поиска, это было ненужно. Просто ехал в очередной раз опрашивать неизвестных.       Всё это было как-то скучно. Общение с таким количеством людей, имена и обстоятельства жизни которых должен запомнить хотя бы на короткий срок, — отстой. Даже мистических существ получается лучше запоминать. Спросите его про какое-то подворотное нечто, на которое писал досье, — всё получите. Вот сейчас они сидели у кого-то, кто столкнулся с Домовым, но не из газеты. Никита хорошо с ними знаком (Домовые — довольно распространены, но со временем они стали реже появляться рядом с Никитой из-за его Проклятия), уже ему не терпится озвучить свои умные воспоминания и мысли, но его никто не спрашивал. Досада-то какая.       Саша итак про них достаточно знает, чтобы работать следователем по мистическим делам. Потерпевшей тоже это нахрен не надо. И спрашивается, что он тут вообще делает? Ах, да, подпольный экзорцист, мифоискатель, неофициальное дело. Должен работать.       Без нормальной цели и задачи плохо работается. Нет, она, наверное, есть, просто нет рядом Давида, который легко и просто её поставит…       — … То есть, вы связались с ним самостоятельно, верно?       — Да, да.       — Как вы нашли его номер? Вы умеете пользоваться интернетом?       — Ну, да, умею. Пришлось научиться, сейчас без этого никуда: ни ко врачу записаться, ни-и…куда вообще…       — Понимаю, да… — следователь записывал показания бабушки, хотя Никита не понимал, можно и нужно ли, сидел с уставшим и ленивым лицом, прямо-таки блещущим интересом. А, кстати, интересно, почему всегда бабушки обращаются? Они не должны разве ходить в церковь и усерднее молиться?.. Кстати, церковь… — Как всё было дальше? Вот вы позвонили, что он тогда сказал?       — Да-да… Я ему позвонила, он спросил адрес и сказал, чтобы я дождалась его. Я думала, что он в домофон внизу позвонит, но он позвонил мне в дверь, — бабушка махнула сморщенной рукой. — Ну… Вот когда в очередной раз ночью у меня включился телевизор на кухне, а я нашла пульт на полу — вот тогда я и позвонила, да… он только адрес спросил, даже кода никакого… А шум на кухне, это мне так надоело. Знаете, ещё так неприятно, когда в квартире что-то или кто-то ещё находится, а увидеть нельзя…       Никита хмыкнул. Да, понимал — был бы здесь Давид, зло бы посмотрел на невозмутимое лицо — очень хорошо понимал.       — Он довольно быстро ответил мне и пришёл. Сказал, что платы ни в коем случае не возьмёт. Я его еле уговорила на чай с пирожками остаться — Светка-то моя не смогла приехать, мистики побоялась…       — Это ваша дочь?       — Да-да… А я одиноко себя чувствую … — закивала она. Мужчины задумчиво опустили глаза.       — Вы знаете, как мифоискатель изгонял Домового?       — Нет, он попросил выйти из кухни и не заходить, что бы я не услышала. Знаете, только я вот ничего не слышала… А когда он вышел, то я его и уломала на чай, — она колко улыбнулась. Наверное, будь она немного моложе, ещё бы ту морщинистую руку с кулаком вскинула вверх и подпрыгнула от счастья. Давно он не звонил родителям…       — А он рассказал что-то ещё о Домовом?       — Да нет, ничего особенного. Сказал, что он меня больше не побеспокоит. А я и не спрашивала больше.       — Понятно, — следователь закивал головой.       Помимо запаха дежавю, который исходил от кружки перед Никитиным носом, его забавляло то, что Домовой сидел с ними за одним столом и являлся активным слушателем. Голова с волосами в виде красиво связанных верёвок, толщина которых с палец, вертелась туда-сюда и наблюдала за говорящим. Да, мужчине было смешно. Но в какой-то момент, понял, что это хорошая возможность подобраться ближе к «мифоискателю».       — С вашего позволения, я воспользуюсь туалетом, ладно, да?       — А… Да, конечно, вон та дверь, — бабушка указала в коридор, но мужчина не смотрел. Он видел взгляд Домового и кивнул в бок, чтобы позвать с собой. Пока двигался, слышал мелкое постукивание ножек по полу, как будто это щенок с коготками торопился, а не маленькая человекоподобная кукла.       Дверь угадать — простое дело. Мужчина открыл крышку унитаза и сел, не снимая штанов, начал ждать, когда сквозь деревянную поверхность просочится существо. Сначала показались странные волосы, потом тканевая голова, тело с фарфоровыми руками и потом уже ноги. Зачастую, Домовые молчат. Выявить, какие обстоятельства влияют на их способность говорить, не получилось, а потом и не было возможности с ними работать. Если у вас есть сложности с представлением того, как они выглядят, то всегда одинаково: голова больше тела, части которого состоят из декора места проживания, при их смерти. Или не смерти.       — Итак… — существо смотрело на экзорциста снизу вверх, голову мужчины опоясывала лампа, а подпертая кулаком щека-скула растягивала его рот в лёгкой улыбке. На самом деле он не улыбался, говорил больше шёпотом. — … умеешь говорить?       — «…да…» — промямлил Домовой себе под нос, чувствуя превосходство Духа знаний перед лбом.       — Расскажешь мне, что там произошло, когда мифоискатель пришёл?       Домовой кивнул.       — «… Он был странным…»       Долго не продолжал, поэтому спросил:       — Странным?       — «Да. Зачем-то притворялся человеком.»       Никитино лицо чуть вытянулось от такого заявления. Мифоискатель не совсем человек? Это, конечно, что-то обязательно объясняет, но порождает ещё вопросы. Нахмурился.       — Что ты имеешь ввиду? Он — это какая-то сущность?       — «Да,» — опять не продолжал.       — Какая?       — «Я не знаю.»       — Понятно… — закивал так же, как следователь некоторое время назад. — Так что он делал?       — «Ничего. Он говорил со мной. Я испугался, что придёт экзорцист, который убьёт меня, но он сказал, что не причинит мне вреда. Мы просто поговорили.»       Никита, предчувствуя грядущее молчание, сразу спросил, не дожидаясь:       — О чём?       — «О том, как быстро понизить звук в телевизоре до того, как он включится,» — Домовой опустил голову и убрал руки за спину. — «Я люблю смотреть телевизор, но получается только ночью. Он попросил меня скрывать своё присутствие.»       Никита понимал: Домовых никто из людей не видит, а сильные существа не заинтересованы из-за слабости, поэтому им позволяется существовать в больших количествах и делать, что вздумается. Также, понимал, что этот мифоискатель, возможно, знал это тоже.       — А как ты… понял, что он не человек?       — «Ты же знаешь.»       — А? Что знаю?       — «Как такие как мы чувствуем других. Я знаю, что ты не всегда был в человеческом теле.»       А, наверное, это он про тот период, когда Никита не смог вернуться из Астрала. Тело провалялось в коме два года. Хм — Никита Берг переместил пальцы к подбородку. Действительно, у мистики больше развито это «шестое чувство», оно лучше чует других мистических сущностей.       — А-ага-а, понятно… А выглядел он как человек, получается, да?       — «Да.»       — Как именно?       — «Одет в чёрное. Полностью. Я даже не видел лица.»       — Но если ты его встретишь снова, то узнаешь, да?       Домовой кивнул. Опустил взгляд, позволяя полученной информации уложиться и сгенерировать ещё вопросов по этому всему, но так ничего и не получил. Кое-кто несговорчив, скорее всего, потому, что сам мало знает.       — Интересно, конечно… — пробурчал под нос, не беря в расчёт, что существо существо отреагирует.       Существо отреагировало:       — «Из-за того, что он притворяется человеком, на нём паразитируют два других существа.»       Прямая связь. Лицо Никиты вытянулось от услышанного, а логика стремительной стрелой рассекла два уголка сознания. Но мозг завис, не желая принимать и обрабатывать полученную информацию. Обычно, он быстро мирился с чем-то неожиданным, успешно не удивлялся долго, но в этот раз почему-то просто не хотел. Не выбирал. Ничего не выбирал. Даже эмоции показал.       — Вот, значит, как…       Два си… Странный мифоискатель, который… «нет, стой, не хочу» — и остановил мыслительный процесс, протирая лицо ладонями. Встал и потянулся к кнопке смыва.       — Спасибо тебе за помощь, — теперь намеренно концентрировал внимание на том, что видят глаза, а внутренний голос воображал, как молчит. Туалет был выложен старой, квадратной и шершавой на вид плиткой. Коричневой, местами побитой. Лампа над головой ужасного оранжевого цвета. Звук смыва прекратился, начался продолжительный — набора воды обратно в бачок по трубам прямо за тонкой стенкой.       Домовой не ответил. Уже удалился, когда мужчина вышел в коридор и встретился со следователем, который сообщил, что ничего путного не нашёл. И сейчас они поедут к следующему потерпевшему. Никита согласился, полностью забывая (или забивая на) произошедшее. Нет ему дела до этого. Нет, конечно, дело было, но… но не сейчас. Да, подумает об этом потом. Когда забудет. Хороший план.       Потом было чертовски скучно, мотаться со следователем — сродни пытке. Погода на улице тоже особо не радовала: мужчина посмотрел прогноз (да-да!) и думал, что был готов к мокроте и грязи. Нет, оказывается, не был. Ну, то есть… Ладно, не важно. С ботинками не угадал, пальцы то ли замёрзли, то ли промокли. Пусть они и ездили на машине. Это было смешно — Никита прямо чувствовал, как кто-то над ним хихикает. Может, это он сам просто находил всё забавным. Может, и смеялся бы в голос, если бы был сторонним наблюдателем. Но чё-то как-то не смешно.       Даже когда выдалась возможность уйти на срочное дело, с которым не получалось справиться у других специалистов, радость была мимолётной. Пусть мужчина об этом и не задумывался, не зацикливался, но когда пришёл, увидел, победил, понял, что надо обратно в отдел, был готов броситься под колёса такси от досады. Ах да. Он, кажется, понял Давида. Ему, скорее всего, так же не особо нравилось находиться с Никитой рядом, когда его… эксцентричность набирала обороты, поэтому «прогуливал» совместные задания. Может быть, он его простит однажды. Когда-нибудь обязательно. Потом.       Когда приехал, то даже не мог вспомнить, а какое, собственно дело он только что закрыл, изгнав существо? Как отчёт-то писать?..       Так и стоял, как дурак, перед отделом и с ненавистью и задолбанностью наблюдал, как пасмурнеет небо позади забора с проволокой. А ведь за ним такое красивое белое здание, с колоннами, со ступеньками.       — Добрый день, простите, разрешите обратиться? — вот бы щас туча заспавнилась и ударила молнией с громом в то место, откуда донёсся этот голос. Так смазливо мог обратиться только рядовой какой. Никита хмуро повернулся и, насупившись, сказал:       — Разрешаю.       Хм, он не помнил такого лица в отделе. Одежда гражданская, опер что ли? Тогда вряд ли рядовой, конечно… Был был рядом Давид, обязательно завёл бы диалог. Иначе, зачем он налаживал связи с другими отделами? Не только убойный, а, там… ещё какой-то…       — Искандер … журналист из интернет-газеты «Когти». Могу я задать вам пару вопросов, ведущий экзорцист Никита Берг?       Никита вроде бы не изменил своего… совершенно обычного лица, а вроде и скукурузил такую мину, которая наверняка распространяла зло и смерть одним только своим видом. Потому что «журналист» продолжил мямлить и тараторить:       — Если вы, конечно, заняты, я прошу созвониться со мной позже, как только у вас будет меньше работы. Я свободен в любое время, так что… Но если у вас не будет времени, то ничего, я-… — и протягивал визитку, не особо уверенно. Ещё немного и начнёт неловко чесать затылок — мужчина бился… не об заклад, вы что.       — Давайте сейчас и быстро. Однако я не уверен, что смогу вам рассказать что-то интересное, — особо не понимал, почему соглашается. Визитку взял.       — А-а… да, конечно, я понимаю. Может, присядем в машину? Я никуда не буду увозить нас, мы просто там поговорим без посторонних глаз.       — Нужно тихо место, да? — мужчина задумчиво отвернулся, деловито поднимая руку к подбородку. Он не особо хотел куда-то уходить, только что приехал вообще-то. Не знал раздражает его раскрутившаяся вокруг ситуация или нет… — Как насчёт допросной?       Незнакомец тут же выдал какой-то грустный или испуганный звук.       — Я что, уже провинился где-то? Зачем в допросную?       Никита подавил шило в жопе и попытался «исправить» ситуацию, на самом деле не особо-то и желая это делать:       — Я-я пошутил, — он не шутил. — Я не против машины, — он против машины.       — Ха-а… пожалуйста, не пугайте меня так больше.       — Хорошо, я постараюсь, — он не будет стараться.       Журналист, имя которого показалось слишком сложным для запоминания, указал на чёрную машину. Марку ни с какого ракурса понять не получалось, так что в случае своего похищения сможет сообщить только номер. Которого он тоже не смог рассмотреть и потерял возможность, как только двери машины закрылись. Пусть и не на замок — при первой же возможности экзорцист может выскочить и убежать в сторону КПП. А если нет, никто не посмеет ему предъявить за самооборону. Ну и что, что она будет с использованием мистики? Кстати, а это отягощающее обстоятельство или нет?..       — Я буду записывать на диктофон, вы не против?       — Нет.       Журналист имел приятный и какой-то добрый голос. Даже не верится, он совсем не вписывается в образы тех манипулятивных демонов и чертей, которых описывал следователь, упоминая очередную чистку прессы после выходок ведущего экзорциста. И выглядел не так, чтобы сделать хоть какое-то зло. Интересно, это так кажется или способность проснулась?       — Так, ведущий экзорцист Никита Берг, верно?       — Это я, — побоялся использовать слово «да».       — Как вы начали свой путь экзорциста? Вы обрели свои способности тогда же, когда земля раскололась?       — М-м… — хотел уже начать «нет…», но сделал вид, что задумался. Какой хороший вопрос… такой… взрывной, как будто кто-то сначала позвонил в звонок, а потом вышеб дверь. Надо правильно выбирать слова, а то как-то не хочется ещё и проблемами с общественностью обзавестись на фоне предстоящего суда, Хэллоуина, мифоискателя и Давида. — Нет, я всегда обладал своими способностями. Но после раскола земли они стали сильнее. Я работал экзорцистом и до всего этого.       — Ого… вас, наверное, подозревали в мошенничестве?       — Могли. Я не знаю, — загадочно улыбнулся, уже чувствуя, в какую жопу могут обернуться эти бессвязные слова, но вроде бы лицо напротив ничего не поняло, глупо нахмурившись. Всё-таки своё нутро так просто не сдержать от суеты.       — Вот как… Тогда, как вы застали разлом земли?       — Я был далеко от сюда, — ну… он ведь не врал. Почти. Чувствовал, что этого недостаточно, но больше информации рассказать не мог, поэтому продолжал загадочно улыбаться и даже позволил себе мечтательно глянуть в окно, хотя сам сидел, как на иголках.       — В другом городе?       Кивнул головой, угукнув и приговаривая мыслями «и стране». Ещё негромко хихикнул. Очень хотелось это сказать, но Давида не было рядом, чтобы было кому эмоционально захлопнуть чужой рот ладонью и начать судорожно что-то бормотать, поэтому мужчина без интереса молчал.       — А вы мне не врёте? — журналист, наверное, по-своему трактовал поведение.       — Нет, что вы, я говорю чи!.. стую правду, — ещё и руку вскинул для пущего эффекта.       — Ха, ладно, я понял вас, мистер ведущий экзорцист. А как вы стали тем, кем мы знаем вас сейчас?       Чтобы придумать ответ, который не скажет всё напрямую, потребовалось около двух секунд созерцания проезжей части.       — Ну-у… я жил, делал выборы, развивался как личность. Потом, э-эм, пошёл в детский садик…       — Так-так-так, нет, стоп, стойте, — голос звучал весело. Сам журналист замахал ладонями, явно сдерживая смех. Никита узнавал этот паттерн, сам его использовал. А это забавно. — Я имел в виду, как вы стали экзорцистом в министерстве? Ходит слух, что вас создали из другого человека, который умер.       Экзорцист увидел прямую связь с культом Красного факела. Они создавали мистических существ, убивая людей и забирая их души. Конечно, чтобы с созданными подчинёнными убивать уже существующих мистических существ, но всё это как будто вот вообще не оправдано.       — Интересно, откуда появился этот слух… — пробормотал, стараясь сохранить всё такую же шутливую или издевательскую интонацию. — Я могу лишь сказать, что я таким был всегда, никто меня не создавал, кроме мамы с папой.       — … угу… — недолго помолчал, раздумывая. — Кстати, а как ваши родители относятся к вашей работе?       — А-а… — …это хороший вопрос, на который Никита не совсем мог ответить. Он давно не созванивался. Нехорошо в который раз без особых слов исчезать из жизни родителей, они небось думают, что он там с ума сошёл, но ни в коем случае ни умер. — Ну, переживают, конечно, работа-та не особо безопасная… вообще небезопасная, я бы сказал.       — И вы не хотели бы её сменить.       — А?       — Не хотели бы вы работать на другой работе?       Никита замолчал, снова две секунды раздумывая над ответом. Который он уже как будто подготовил, это слово «нет», но что-то всё-таки заставило колебаться. Ещё и о родителях заикнулся…       Но некогда было предаваться воспоминаниям о прекрасном периоде жизни.       — Нет, не думаю. Мне очень нравится то, чем я занимаюсь.       — Правда? Даже не смотря на опасность и постоянную нагрузку?       — Да, даже так, — ухмыльнулся, не понимая, почему они говорят об опасности, если таковой для Двоедушников, по факту-то, не было. Умереть они не могут. Даже душевные раны излечиваются. Неужели обычные люди об этом не знают?       — А как ваш напарник относится к работе?       — А что вы имеете в виду? — не смог придумать ответ сразу.       — Он так же бесстрашен, как и вы? — скромно сказал журналист, на мгновение переглядываясь на окно. Никита прищурился.       — Ой, да знаете, — начал, драматично поворачивая голову в ту сторону и наблюдая за улицей. Вроде ничего. Просто так смотрел? — Я бы сказал, что он ещё куда более бесстрашней меня вообще…       Да, Давид? Жаль, его тут не было, чтобы посмотреть, как виды виноватой собаки и смущённого ребёнка будут сочетаться вместе. Экзорцист бы посмеялся, но пока только лыбу в ладонь давил.       — А какие у вас взаимоотношения?       Никита хмыкнул, насильно затягивая с ответом, а то поток вопросов не прекращался и уже начинал действовать на нервы. Медленно и спокойно дышал, действительно не ощущая напряжения из-за тишины в салоне. Время перестало измеряться слогами слов. Что бы такого сказать? Блин, все мысли разбежались, как только мужчина реально начал задумываться над этим вопросом. Так, ну… они живут вместе уже довольно долго, многое вместе пережили… Никита мог назвать Давида очень удобным сожителем: он и выслушать может (его образ мышления генерирует неподходящие для Никиты советы), и быт самостоятельно делегировал (Никита с трудом мог обмозговать количество задач, которое обрабатывалось в другой голове, и был способен только выполнять порученное (а в результате самодеятельности всегда получились одни споры)), и мясо шикарное готовил (Никита любил эксперименты в готовке, поэтому радовался, что Давид ещё не умер от отравления). Одни плюсы. Но об этом, наверное, не стоит рассказывать.       Но по рабочим вопросам он не особо доверялся другу… потому что… Нет, он безусловно доверяет ему, не забываем про то отчаянное и бесконечное… Никита остановил свой мыслительный процесс и сказал:       — Довольно дружеские, — если бы не находился в машине какого-то левого журналиста, который его почти разговорил, то выдал бы всю подноготную. О том, как ярко светит солнце, легко порхают бабочки и единороги срут радугой. — Хорошие, что ещё сказать.       Вы же чуете сарказм?       — Может, у вас были какие-то разногласия?       — Конечно были, мы же все разные вообще люди.       — А по рабочим вопросам или личным?       Вспоминая «важные дела», язык так и хотел сказать «личным», но мозг ещё не отключился, поэтому:       — Только рабочим.       — А какие?       — Не могу ответить на этот вопрос.       — А, да, конечно… А ваш напарник, вот… он тоже всегда имел способности, как вы, или там другая история?       Похоже, люди почти ничего не знают о Двоедушниках. Они умирают людьми и воскрешаются со способностями — если этого никому не известно, то знает ли хоть один гражданский такое слово вообще? Неужели на форуме об этом ни одной статьи? «Red_Rattler» шарит в этой теме, так что здесь кроется какая-то тайна. Ладно, стоит отложить эти размышления.       — Не могу ответить на этот вопрос. Может быть, Давид вам сам расскажет однажды, — Никита улыбнулся, терпя неловкое желание достать телефон из кармана и посмотреть на время. Ему на самом деле без разницы, сколько он тут сидит — хотелось сделать вид, что нужно торопиться, чтобы улизнуть. Вопросы о Давиде не нравятся.       — Понимаю, да… А они у него отличаются от ваших?       — Ну да, конечно, мы же разные люди…       — А в чём они заключаются?       — Ну-у… спектр возможностей моего напарника постоянно пополняется, вот, да… так как он очень креативен, — ох уж эти идеи в чужой голове. Они настолько абсурдны, что в попытке понять мыслительный процесс Никита бросал это дело в самом начале. — И, боюсь, на этом нам надо будет закончить.       — Ох, да, ни смею вас больше задерживать, — он сразу потянулся к своему телефону, лежащему на приборной панели, выключил диктофон. Никите не понравилось его движение пальцев. Прищурился. Он же не выключил на самом деле, да? Или нет? Или да? — Большое спасибо за потраченное время, мистер экзорцист. Вас ждёт какое-то важное дело, да?       — «Мистер ведущий экзорцист». Ага, что-то вроде того, — суд. Подготовка к нему, вернее…       — А вот, случаем, не о мифоискателе из интернета?       Никита не понял, с чего такой вопрос, и позволил себе подвиснуть, о чём пожалел, ведь, наверное, дал ответ своей реакцией. Не правдивый, конечно… Нужно что-то интересное сделать, чтобы… чтобы… чтобы интересно было, а то в выигрыше журналист. Мужчина расхотел тянуться к ручке двери и полностью развернул корпус в салон, как только мог. Поставил локоть на колено, в ладонь положил подбородок и широко лукаво улыбнулся:       — Какой такой мифоискатель из интернета?       — А-э-э… — Никита и сам не понимал, чё хотел от этого бедного незнакомого мужика, но щадить его не собирался. Видел лёгкое смятение на чужом лице. и только шире улыбаться хотелось.

***

      Когда таймер сменился на «два часа назад», Никита чуть-чуть страдал от подготовки к суду. Чуть-чуть.       Да, даже этот ад не шёл в сравнении с тем, что было дальше. Но пока, всё как будто по-детски ограничивалось крайней степенью отчаяния, перспективой схода с ума и глубочайшим эмоциональным изнеможением. После всего случившегося собирать доказательную базу, слушать про то, в чём Никита терял все смыслы, ведь не имел юридического образования, казалось не просто непосильной задачей. Руки опускались и хотелось выть только от одного дуновения запаха краски из работающего принтера — следователь начал работать сам, когда экзорцист дошёл до кабинета.       — Ты понял уже, за что они могли зацепиться-то?       — Дорогой Руда, — легко и заёбанно начал он, не меняя позы и не поднимая взгляда от собственной мистической экспертизы. — Если бы я нашёл, я бы тебе сразу сказал.       — Окей, — честно говоря, он ужасно хотел спросить, что такого случилось на том единственном вызове между совместной работой сегодня. Настроение как будто резко просело, это выглядело ужасно контрастно… Интересно, будь здесь Давид…?       Никитино сознание, как будто без его непосредственного участия, питало пассивную агрессию из всего, что вокруг посмело существовать в тот же момент, что и остатки первой группы работали. Это было неконтролируемо, само как-то раздражалось и злилось, и мужчина так устал, что бездумно позволял себе идти у этого на поводу. Может быть, именно поэтому его ноги закинуты на стол, поверх готовых форм отчётности, а в кружке рядом испарялся адски горячий чай. Психотерапевт сказал бы, что это пахнет саморазрушением, но его тут нет, поэтому ничего ничем не пахнет и вообще, когда там домой?       Глаза монотонно проходились по родному почерку, и всё, что выдавал мозг по этому поводу, это воспоминания о том, как руки выводили эти самые слова. Когда ведущий экзорцист первой группы корячился над этим столом в одиночестве, попутно думая про Давида. Удивительно, сейчас уже ни одной мыслишки про него. Как будто бы мужчина максимально сосредоточен. И это правда так.       — Не, я ваще не понимаю, к чему тут можно прикопаться, — устало отбросил свою кипу на стол, потянулся к чаю и попытался немного отпить. Вышло только обжечь губы. Да блин, он уже сколько сидит, а кипяток так и не остыл. Пить хочется. — Чё им на месте не сидится…       Саша хотел бы сказать что-нибудь в духе «ну, не каждый хочет в тюрьме сидеть», но воздержался от комментариев, спокойно просматривая свою часть дела. Это не первый его суд, доказательная база составлена только по самой следовательской части, даже другие экспертизы с Серым уже были обсуждены. Но раз надёжный источник сказал, что экспертиза экзорциста… Вероятно, сам Саша ничего толком говорить на этом вашем суде и не будет. Только кусать локти, глядя на коллегу… — мужчина перевёл взгляд — который сейчас находился не в лучшем расположении духа по ряду неизвестных причин. Вздох.       — Как себя Давид чувствует, может, он сможет тебе помочь с этим?       — Ужасно он себя чувствует, — буркнули ему в ответ, пряча глаза. Саша думал, что Никита имел в виду себя, и не понимал, почему он не провёл сеансы экзорцизма на дому и не сообщил радостную новость, что больше никаких проблем у Давида нет, все Проклятия изгнаны, можно другу апельсинов в палату принести. К тому же, «болеет» ведомый дома в одиночестве. Почему-то, странным это показалось только сейчас. Но спрашивать не было никакого смысла: его пошлют.       — Окей, — рассеяно закивал, самостоятельно доставая копию мистической экспертизы у себя.       Да, у следователя были определённые познания во всей этой сфере. Но с тем, что пишет ведущий экзорцист в своих отчётах, это в сравнение не идёт: такой серьёзным языком написанный бред сумасшедшего вы не увидите даже у самого гениального больного в психбольнице. Да, Саша не понимал ничего, но интуитивно как будто всё было правильно — видать, там какой-то крутой эксперт на стороне подозреваемого сидит и суду оказались предоставлены крутые доводы, кто-то реально разобрался в этом. Хотя, может, мистический суд ещё не окреп, ему сказали лютую дичь, а он поверил.       Саша понимал провальность всей этой затеи. Перспективы настолько плачевные, что и сам следователь намеревался найти такого эксперта, который им поможет…       … а ведь знал он одного эксперта…       Мужчина с опаской глянул на коллегу: тот так же, как и несколько минут назад, массировал вески, тяжело глядя на свою писанину. Открыл на рабочем компьютере мистический форум и проследовал инструкциям, оглашённым много раньше.       «Здравствуйте, «Red_Ruttler»,       Прошу вас предоставить помощь в связи с судом от… числа и с нашей неподготовленностью к нему       …»       И там ещё рабочая информация. Если бы это было реальное заявление или рапорт, Сашу бы за это отчитали. Он лишь думал о том, что ситуация оправдывает всё, что делает, и вообще, это всё не зря.       Никита об этом всём «не зря» не знал.       А потом наступило «час назад».       Перед бедным ведущим экзорцистом сидел министр и досконально спрашивал о каждой черкашке в рукописном отчёте. Никита бы вроде и не прочь поумничать — и делал это так непринуждённо, будто его больше нервировала эта ситуация, чем пугала. Но что-то всё равно заставляло сердце биться чаще. Такой странный резонанс чувств.       — …этот ритуал был разработан мной на основе одного из смертных грехов, знака зодиака и нумерологии. Я уже описал всё там.       — Вижу, Никита, но меня больше интересует не столько это, сколько исполнители ритуала. Судя по отчёту, подготавливал его ведомый экзорцист, но заклинательная часть была на вас, — ослепительно белый костюм смотрелся в этих стенах каким-то неестественным пятном. Мужчина щурился от света и не мог понять, куда ему смотреть, чтоб не обидеть никого.       — Всё верно.       — Может быть, существует какая-то связь между тем, кто говорит, и самими предметами ритуала?       — Вообще есть, но в данном случае она не важна.       — То есть, то, что его исполняли два человека, не может стать причиной, по которой результат оказался недостоверным?       — Нет, не может, — Никите было вроде бы и интересно разговаривать с человеком, который разбирался во всей этой канетели, но вопросы, сыпавшиеся на бедную уставшую голову были такими душными, что хотелось не просто открыть окно, а выпрыгнуть из него.       — Угу, — мужчина в мистической маскировке отвернулся обратно к бумагам и продолжил внимательно просматривать в который раз одно и то же. Следователя в кабинете не было, чтобы хоть перекинуться взглядами и получить пожимание плечами — как ответ на просьбу о спасении. Никите не вкатывало сидеть и не двигаться. Не только потому, что в кабинете сидел министр, нет, вы что. Имелось в виду «сидеть без дела», да. Ну, знаете, мифоискатели… всё такое…       Мужчина перевёл взгляд на то самое окно. За ним было уже темновато, холодная и мокрая осень явно будет знобить, если прямо сейчас сигануть. Малая жертва, учитывая, как ему пофиг. На всё.       — Никита, — да-да, на всё.       — Я.       — Как поживает ведомый экзорцист? Я видел, что у него бессрочный больничный. Что-то случилось?       Никита был вроде и благодарен следователю, что тот не указал причину, но всё равно ненавидел возникнувшую ситуацию. Не было ощущения, что можно соврать. Нет, конечно, можно и нужно… но совесть не чиста будет за это. Ответ «ничего, с чем бы мы не справились» пришлось долго рассасывать на языке.       — Ничего, с чем бы я не справился до двадцать пятого.       — Вы гарантируете, что он будет в строю к тому моменту?       — Нет, — честно сказал. — …если мы говорим так же о его полном выздоровлении.       — Случилось что-то серьёзное. Можно подробнее?       Никита проклял себя и свой язык так же, как «проклял» Давида — просто прикусил, тут же насильно разжимая челюсти.       — Вынужден отказать, — ах, да, они же говорят о Проклятии. Даже если не Никита его наслал, то он был уверен — оно всё равно есть. Министр как будто не тот человек, которого вообще можно поставить под угрозу, но всё-таки Никита благодаря очевидной идее смог почувствовать себя увереннее. После изгнания этого Проклятия он сможет рассказать министру, что молчал в соображениях безопасности. Если правда, конечно, вскроется.       «Как же я хорош,» подумал тогда Никита.       — Как знаете. Учтите, я вам верю.       — Я понимаю… ценю и берегу ваше доверие, — мужчина рассматривал истинно чёрную поверхность лица. Это, наверное, даже не кожа, а сама мистика. Вот та самая чернь, которая появляется в рандомных местах города и из которой состоят Тени. С Давидом было так же: мистика поглощала свет и не давала рассмотреть черты: всякие морщинки, ямки и прочее. Иногда мужчина даже не видел, чтобы министр открывал рот. Быть готовым к реплике можно только слушая дыхание. А кое-кто уже подзадолбался его слушать.       — Признаюсь, даже с моим немалым опытом изучения мистики, я не нахожу в вашей экспертизе никаких изъянов. Боюсь, я тут бессилен.       — Господин Министр, перед тем, как вы уйдёте, могу я задать несколько личных вопросов.       Мужчина, отложивший бумаги на стол и отвернувшийся в центр кабинета, удивлённо глянул на Никиту. Белые глаза дважды моргнули.       — Конечно, — «Red_Ruttler» кивнул, продолжая внимательно смотреть. Даже с прищуром.       — В чём секрет вашей маскировки? — ведущий экзорцист не хотел тратить способность на такой интересный, но не важный вопрос. Поэтому перестал им задаваться ещё со времён начала работы, пусть и постоянно ловил себя на мысли, что что-то здесь не так. А сейчас хотелось как-то избавиться уже от этой всей рабочей обстановки.       — А у вас есть догадки?       — Вы — Двоедушник, и это — ваша способность?       Министр хмыкнул.       — Вы абсолютно правы, — судя по довольному голосу, губы растянулись в улыбке. Или ухмылке.       — М, — Никита расставил свои давние рассуждения по полочкам, кивая и грустно теребя пальцами ручку опустевшей кружки. — А как вы умерли? — вот такой простой вопрос. Мужчине не была известна вся подноготная своего самого главного начальника. Ему даже было без разницы на это. Но «Red_Ruttler» создавал впечатление неуязвимой и неуловимой личности.       Более того, даже какой-то опасной — это уже от способности знать. Но Никита не был уверен, может, это надумки.       Ответ всё не следовал. Министр тщательно обдумывал что-то в своей голове, не смотря на ведущего экзорциста.       — Знаете, у меня есть теория, — вдруг начал он, сцепляя пальцы в замок и кладя ногу на ногу. — Вы интересовались когда-нибудь, какая смерть уготована вам?       Уставший от рабочей обстановки мозг Никиты долго обрабатывал этот неожиданный вопрос.       — Не то что бы. Я знаю, что у каждого свои слабости, и, зная их, Двоедушника можно даже убить, — это он выяснил очень давно во время медитаций. Свою он так и не узнал, но чуть позже выяснил, что слабостью Давида является шум красного огня (как огонь может шуметь?), который использует культ, и просто свет. Например, если поместить Давида в очень светлую комнату без малейших теней, то он, скорее всего, не восстанет обратно.       — Нанося в ослабленном состоянии смертельные для человека раны, так?       — Что-то вроде того.       — Хорошая теория. Я изучал этот вопрос с другой стороны, — Никите от чего-то не понравились эти слова. «Изучал смерть Двоедушников…» — И выдвинул теорию, что Двоедушников можно убить, спровоцировав обстоятельства их человеческой смерти.       Тик.       Тик.       Тик.       Тик…       Тик…       Тик…       Звук часов покрывал мысли и не давал им сложиться в реальные слова. Это была неплохая такая заява, если честно. «Интересная теория». Но… к чему он это сказал?       — Вы не хотите говорить, да? — в соображениях безопасности.       — Да. Я вам доверяю, Никита, но должен вести себя осторожно. Не берите на свой счёт.       — Конечно… — мужчина прищурился. Бесит эта маскировка. Нифига не понятно. Привычные способы хотят увидеть эти микро-отголоски эмоций на мимике, чтобы понять чужие мысли или хоть что-то вообще, но там только сплошной цвет: без теней и света. Чёрное лицо, белые глаза, волосы, костюм и красный галстук…       — А кем… вы были до смерти?       — Тоже не могу сказать. Почему вам вдруг стало интересно?       — Вы так говорите, как будто я всегда могу к вам обратиться.       — Это так. Специально для экзорцистов мною неоднократно оставлялись контактные данные. Возможно, это было не так очевидно, как я думал. Приношу свои извинения.       — Что ж, может быть, и хорошо, что нам до сих пор не нужна была ваша помощь, — подпёр кулаком щёку, тоскливо смотрел на пустую кружку.       — Это, безусловно, так, — согласился министр и коротко закивал. — Так почему вы интересуетесь?       — Можете думать, что просто так.       — Профессиональный интерес?       — Да, точно. Ещё кое-что… я бы хотел узнать… — по привычке потянулся пальцем к подбородку, но промазал и коснулся нижней губы. По ощущениям, губа онемела и не чувствовала палец — до того она была раскусана и разодрана. — Я знаю, что вы поручили Саше секретное важное дело, которое вскоре поручите официально.       — Как я и предполагал, он решил использовать ваши навыки для поимки того загадочного мужчины.       — Верно… — экзорцист прищурился. — Саша хорошо знает кодекс, и вообще, я ему доверяю… Он сказал, что этого мужчину нет причин считать преступником… так почему вы уверены, что скоро заведёте официальное дело? — Никита замолчал, не собираясь продолжать, но лицо министра осталось нечитаемым. Прищурился. — Вы можете предсказывать будущее?       «Red_Ruttler» явно был поставлен в тупик этим вопросом. Как хорошо, что ведущий экзорцист не беспокоился из-за субординации и позволял себе такие вопросы напрямую к начальству. Само виновато, что выстраивало такие доверительные отношения — мужчина не сводил глаз с двух белых точек, желая увидеть хоть намёк на что-нибудь.       Но ровный изменённый голос:       — Нет, я не могу предсказывать будущее, — отвернулся. — Вы правы, Никита, Александр хорошо знает кодекс — он профессиональный следователь. Это не значит, что законная экзорцистская деятельность неизвестного сопровождается законными действиями. Я обнаружил странность, которую, наверно, следователь с вами не обсуждал. С большинством людей он связывался на моём форуме. Я не имею правомерного доступа к личным сообщениям, поэтому мне пришлось постараться, чтобы добыть информацию. Свидетели утверждали, что впускали его только в квартиру. Каким образом неизвестный проник в подъезд?       Чёрно-белая голова повернулась к ведущему экзорцисту и пронзила взглядом все мысли, выгоняя их через пробоину в затылке. По странному ощущал разговор какой-то битвой, поэтому не позволил сыграть своему противнику на неожиданности или чем-то ещё. Невозмутимо:       — И что это значит? В подъезд можно попасть вместе с тем, кто живёт в доме.       — Может быть. Однако все эти случаи любительского экзорцизма проходили по ночам, когда все спят. Это значит, что есть способ проникновения. Каким бы осторожным он не был, наверняка будет использовать свой способ незаконно. Проникновения на охраняемые объекты, нарушение неприкосновенности частной жизни — и прочее. Александр ведь уже упоминал об этом, верно? — Никита выдал такое лицо, которое дало понять верный ответ. — Вижу, вы меня поняли.       — Действительно… — только и выдал, глубоко задумываясь.       — Кстати, позвольте встречный личный вопрос, Никита…       — Хорошо.       — У вас есть опыт владения огнестрельным оружием?       Тик.       Тик.       Тик.       — Нет, — удивился, это ведь было очевидно. С чего бы такому опыту быть?       — Хорошо, тогда я согласую это с сержантом Рудаковским, — «Red_Ruttler» о чём-то задумался, отворачиваясь. Никита не понял, к чему был этот вопрос, но ярко ощущал, что он был задан не просто так.       Несколькими часами позднее Никита написал Давиду СМС:       «Экзорцисты теперь будут ходить с табельным»       «Но ты его не получишь»

***

      «Сейчас».       — Он ушёл, — мрачно сказал Никита, появляясь в густом вечернем холоде.       — Чиво? Ты серьёзно, б… — Саша, только прибывший вместе со свитой из спецназа, явно негодовал по этому поводу, но экзорцист чуть ли не опухшими от усталости глазами безразлично смотрел.       — Та не, вы бы его не поймали, — почти не качаясь, прошёл дальше, держа руки в карманах и ёжась в оперативную куртку. — Он хорошо освоил телепортацию и увернулся от моего выстрела… — опустил голову, словно что-то вспоминая.       Следователь остановил все свои чувства, получив такую… информацию.       — Ты выстрелил в него?       — Ага. Не зря же мне табельное выдали, — Никита чувствовал, как кожаный ремень неестественно сковывает плечо, а сама кобура пускает снизу к туловищу лишний холод.       — Хоть предупредительный был? Ты в курсе, чем это может обернуться? — Саша повернул за это самое плечо к себе и увидел… странный взгляд. Подумал, что друг немного не в себе. Да и… это очевидно было и без… И можно будет посчитать за облегчающее обстоятельство, если дело о халатности заведут при случае. Следователь прижал два пальца к переносице, чувствуя непонятную тяжесть там, и сказал на выдохе: — Ладно, не важно. Давай, я тебе выписываю выходной, даже два. Ты там отдыхаешь, чтобы в день суда как огурчик был, это понятно?       — Есть, товарищ сержант, — безэмоционально, хотя при слове «выходной» какие-то изменения всё же произошли.       — Что делать планируешь?       — Мой рабочий день подходит к концу. Разберись там сам, если что-то срочное будет, ладно? — Никита послал своего начальника, повернувшись спиной и устремившись в сторону автобусной остановки. Понятия не имел, какие автобусы куда тут ходят, просто хотел уже слинять. Деньги не жалко потратить на очередное такси.       Само собой разумеющееся, что Никита был в подавленном состоянии. Несколько минут назад реальность предстала кошмаром — и это даже не способность всё знать без причины сработала, а обычные когнитивные способности. Ну да, там, явление Проклятия и Демона в принципе не так уж интересны и важны, конечно, очевидно.       Этот ваш загадочный «мифоискатель» — это наш Давид Роменский, ведомый экзорцист первой группы Министерства Экзорцистов. Никита был просто в восторге. Вселенского размера стресс ждал подходящего момента и закатил такую горячую вечеринку в груди и в голове, что всё шло кругом и хотелось потерять сознание. Как жаль, что ведущий экзорцист просто хочет есть и спать, а то была бы возможность позвать любимую причину головной боли с собой в мир мёртвых. Там её и закопать, обругивая всем негодованием, которое только скопилось за время, пока Давид какой-то хернёй маялся, ещё и совсем себя не жалея, ну, блин, Давид, ты экзорцист или кто, откуда в тебе столько гениальности, чтобы стать жертвой двух сильных существ. Это же только ты так мог, чтобы столько проблем себе собрать, как ты дожил вообще до такого возраста? Если бы ты не стал однажды Двоедушником, то точно умер бы ещё до разлома земли! (так и было) Твоему шилу в жопе просто похлопать надо за то, как оно тебя стимулирует на грандиозные поступки — просто невообразимо! Вот, чтобы ты так своего непосредственного начальника слушал, как-! …как…!       Мужчина тяжело вздохнул, чувствуя жар на спине от быстрой ходьбы, остановился и решил-таки хотя бы посмотреть, как добраться до дома. Закоулки города сообщили о прекрасном: либо миллион лет на общественном транспорте, либо почти семьсот за такси.       Второй вздох оказался тяжелее первого.       Ожидание кареты было сравнительно малым, но темп мыслей постоянно менялся — предугадать, сколько минут прошло, почти невозможно. То за одну минуту полностью прогонит произошедшее, до мелочей, которые выдали в подозреваемом Давида, со всеми другими обстоятельствами; то за другую минуту раскручивал идею причинения телесных средней тяжести, мусоля в воображении одно и то же действие. На моменте, когда у воображаемого Давида посинело лицо то ли от рук на шее, то ли от ударов кулаков, заурчал живот. И следующие три минуты память пыталась переключиться на бытовые дела, потому что в холодильнике не то чтобы была еда. А мясо, приготовленное Давидом, уже съедено.       Когда приехало такси, Никита стерпел головную боль и подумал, что пора перестать думать: это негативно сказывается на здоровье.       — Вечер добрый, — сел на переднее, некачественно постукал подошвой, для галочки, и закрыл дверь.       — Добрый, вам же …? — водитель повторил адрес. Никита не дурак, чтобы разбрасываться домашним адресом ведомого экзорциста, поэтому указал одну кафешку в десяти минутах. Подумал вообще, что там и поужинает.       — Да, — уместился удобнее и пристегнул ремень.       За окном был обычный город, тёмный с фонарями, но наблюдать этот весь таймлапс было интереснее, чем снова перематывать воспоминания о встрече в библиотеке. В салоне недушный тёплый воздух. Это чертовски умело подкупало уставший организм, чувствующий голову тяжёлой. Морило, хотелось спать. Даже зевнуть во весь рот.       Ну, зачем ставить себе какие-то ограничения, если можно быть свободным, верно? Никита взял и зевнул. А потом зевнул водитель. Это означало «победа».       В следующий раз, когда Никита столкнулся с холодным, уже зимним воздухом, было немного за десять. Кафешка готовилась к закрытию, поэтому экзорцист вдумчиво подошёл к выбору… какао… с какой-то булкой, уже даже не запомнил, что там внутри было. Ну да ладно, главное, что было тепло, уютно и спокойно. В половину одиннадцатого выключили фоновую музыку — тогда мужчина смог слышать сквозь окна и стены шум дороги. Необычное ощущение: в голове почти ни одной мысли, наконец-то спокойствие. Вернул взгляд в зал, все столы убраны, стулья подняты, один только ареол оставался «живым». Мужчина решил, что всё-таки можно пойти домой, самостоятельно собрал посуду и отнёс к кассе.       — Эм, — здесь никого не было, даже с кухни не слышалось никакого шороха. — Спасибо! — впервые за долгое время повысил голос, желая хоть какой-то реакции.       — А, да, до свидания, хорошего вечера, — девушка, на которой висел уже развязанный фартук поспешила вылизнуть в зал и слабо улыбнулась.       — Да, и вам… большое спасибо, — Никита был последним клиентом. — Может, помочь чем?       Даже вспомнились те года, когда мужчина после обучения работал гидом в родном городе. На базе тоже была некоторая коллективная суматоха, со сдачей рабочей одежды и оборудования.       — Да нет, не нужно, всё нормально, — девушка уже скрывалась с посудой на кухне. Никита почему-то не особо хотел уходить.       Но вот холодный воздух снова проник в лёгкие. Никита устало вздохнул и поплёлся домой, не смотря себе под ноги, а наблюдая вечер вокруг. Способность молчит, даже интересно, происходит ли что-то важное по причине Давида. Хотя, наверное, он сейчас слишком ослаб.       Тяжело как-то на душе.       — Ох, Давид… — прошептал, смазывая лицо ладонью.       Когда воображение бралось генерировать возможное будущее, оно тут же окрашивалось всем мрачным, наполнялось густым туманом, которым невозможно дышать. Давид должен скоро потерять сознание. В том виде, в котором его лицезрел ведущий экзорцист, он не способен даже дожить до утра. Но если учесть, что этот дебил дожил до настоящего момента вообще, возможно, он продержится до того момента, как… как… какого-нибудь.       Задумчиво опустил взгляд. Хм… Поймать, гоняясь следом, не представляется возможным. Надо предугадать, куда направится сам Давид, чтобы поймать его в ловушку. Можно попробовать провести попытку экзорцизма на месте… кстати… а следователю сказать, что этот подпольный экзорцист был… мифом. Мистической сущностью… Дух чего-нибудь там или Призрак. Или кто ещё. Блин… как же это гениально — Никита снова себя похвалил. Это звучит, как умопомрачительный план.       Да-да, Никита, ты молодец.       Мужчине показалось, что это кто-то сказал вслух и стал озираться по сторонам. Но, конечно же, никого рядом не было.       Вздох.       Эта шиза его доконает когда-нибудь.       Где-то позже одиннадцати он зашёл домой. Так забавно: называть в мыслях чужую квартиру без хозяина «домом». И пользоваться всем привычным. Никита впервые за долгое время чувствовал ужасную усталость и утомлённость, но в кровать ложиться не хотел, хотя завтра снова вставать на работу.       Привычный потолок. Глаза рассматривали его неоднократно — каждый штрих запомнен, каждое пятно выучено.       Интересно, что бы в своё оправдание сказал Давид?       Там же наверняка есть какая-нибудь важная для него цель, за которую он держится и руками, и зубами… но загвоздка в том, что ведущий экзорцист не знал, что именно для его друга важно. Давид слишком… непонятный. Несмотря на всю показную простоту он… невозможен для описания: вот вертится что-то на языке, понимается в голове, а сложить в слова не получается. То же самое касалось и поступков. Предсказать сложно, может быть, вообще нереально.       Честно говоря, Никита уже думал о возможных причинах такого поведения — ничего не придумал. Даже стыдно: столько всего пережили, даже живут вместе, а Никита до сих пор не может мыслить шире простых «добрый», «яркий» и «общительный», ничего, кроме общего сочетания «важной цели». Разумеется, не просто так всё он делает.       — Хм, — Никита опустил взгляд на столешницу.       А может… это не Давид непонятный, а Никита не способен к пониманию? Это как пытаться разобрать неизвестный язык: одна белиберда и единственное, что слышно — звуки и их сочетания из своего языка. Может… Нет, ну, так же не всегда было. Раньше мужчина не замечал такой сложности, казалось, наоборот, всё было легко, понятно без слов. Была уверенность.       Но «раньше» — это когда?..       Экзорцист медленно поднял глаза на стул напротив. Он не позволил эмоциям проникнуть на лицо, напрягая все мышцы.       Человекоподобная фигура не позволила разглядеть спинку, выделяясь на фоне тёмной кухни удивительно цветным пятном, так по-настоящему похожим на галлюцинацию. Всё было так знакомо: разноцветные волосы, полосатый свитер. Эту одежду он сам носил примерно за несколько дней до разлома земли. Когда сам пребывал в облике Духа, то имел разноцветные глаза, причина чего до сих пор загадочна.       Белые глаза смотрели на Никиту так же остро, как он — в них.       — Ну так что? — однажды на кухне спросила Никитина шиза, обретшая самосознание. — «Раньше» — это когда?       — … — мужчина с недоверием смотрел на это существо. Пусть и чувствовал, что оно является… его собственной частью. Это сложно описать, но в этом чёрном ящике и крылась причина, по которой не начался сеанс экзорцизма или не стали питься таблетки. — О чём ты?       — Ты знаешь, о чём.       Кажется, там про что-то думалось… ах, да, Давид. Когда последний раз было комфортно и легко рядом с ним? Уф, давно это было — вздохнул и снова опустил взгляд на столешницу. Самый поздний подходящий требованиям момент произошёл на лавочке под этим самым домом: после разлома земли они сидели и восстанавливали силы. Мужчина тогда спросил у друга, откуда у него столько сил, но услышать ответ не смог, отрубился. Примерно после этого все адреналины и шоки прошли, мозг понял, что на самом деле пострадал. И начался бытовой ужас, от которого можно было только сбежать. Потом было только тяжело.       Проще говоря, разлом, который открыл Зимбер со своим культом, испортил жизнь основательно.       — Это верно.       Никита поднял взгляд на свой облик Духа и внимательно осмотрел лицо со слегка святящимися белыми глазами.       — Но не имеет отношения к Давиду.       — Почему это?       — А ты как думаешь?       — Я не знаю, поэтому и спрашиваю.       Облик вздохнул. Резкость на его лице померкла с закрытием глаз и прикладыванием ладони ко лбу. Потом она стала менее острой, но более твёрдой.       — Ты знаешь.       — … — Никита задумался. Может быть, он просто забыл. Но нет, в воспоминаниях ничего такого. — Не знаю.       — Нет, — чётко сказал Дух, теряя терпение. Его голос слегка исказился. Или показалось? — Ты знаешь.       Ах.       Знает.       Это-то да… Никита Берг знает.       Но есть нюанс.       — Олицетворение моей мистической части сейчас ты, так что и способность знать тоже у тебя, — сложил руки.       — В какой-то степени да, не скрываю, — хищная улыбка. Долго не продолжал.       — Всё? Это законченное предложение?       — Да, — Дух поднял руки, потянулся и откинулся, задирая подбородок.       Мужчина был готов закатить глаза. Как же он невыносим. Хотя и отдалённо понимал, что вёл себя так же.       — А чё тада ты тут распинаешься, как будто самый умный, — намекал на то, что логика хромает. Если способности нет, как он может знать?       — Я и есть тут самый умный. Я всё знаю. Хочешь, секрет расскажу? — свет белых глаз вдруг оказался очень близко к лицу. Никита невольно сощурился, но отклоняться назад не стал.       — Какой?       — Знаешь ли ты, — начал, сделав продолжительную паузу, чтобы вернуться на место. — … что твоё особое воздействие на Давида простым не является?       Никите потребовалось какое-то время, чтобы обработать все слова и прийти к выводу, что он вообще не понимает, о чём идёт речь.       — Шо… какое воздействие?       — Прямое, — улыбнулся и замер. Поднял два указательных пальца на уровень лица. — Как прямая линия. Неужели ты правда думаешь, что вы встретились только из-за письма предыдущего Духа знаний?       Ах, так вот, о чём… Никита всегда ощущал что-то странное, когда задумывался обо всём этом, об истории их знакомства. Просто в больнице, откуда мужчина собирался сбежать, случайно встретил незнакомца, который видел Теней. А те, в свою очередь, проявляли к нему большой интерес. Но это уже не важно. Важно то, что уже тогда было что-то необъяснимое… Если за этим ощущением стоит какая-то связь на мистическом уровне, то… то что?       — Так что за воздействие? Я не понял.       — Ты знаешь. Давид тебе всегда обо всём говорит, — Дух вернул пальцы в кулаки и сцепил их. Передвинул локти, поставил их на стол, на кулаки положил щёку. Такие резкие последовательные действия, подходящие больше для робота, чем для живого существа. Никита тоже иногда так делал.       И ничего не помнил. О чём «обо всём» всегда говорит? Именно, блин, он всегда говорит, почти не затыкаясь, но его слова зачастую не несут…       Дух медленно и ужасно хищно растянул свою ухмылку, обнажая левую сторону острых зубов.       Да-да! Он понял! — загорелись у него глаза.       А Никита почувствовал себя просто отвратительно. Он не слушал Давида. Это именно что отвратительное чувство. Он виноват. Отвратительно. Ужасно. Самому от себя стало противно.       — Я… — попытался как-то озвучить, но не смог, а потом и понял, что облик Духа и так знает все его мысли. — Я упустил что-то из его рассказов… Может, очень многое.       — Да, это так. Действительно мно-огое, — ещё таким уверенным голосом. Его собственным голосом. От этого ещё тяжелее, будто совесть говорит. — Как хорошо, что у тебя есть я. Я-то заинтересован в том, чтобы по полной использовать Давида, я всё слушал.       Поднял взгляд, рассматривая наглость и довольство собой в белых глазах.       — «Использовать Давида»? Он тебе не вещь и не пешка.       — Ты сам его начальник. Ты тоже распоряжаешься его возможностями, чтобы организовывать работу первой группы… — пауза. Начинающийся поток возмущения прервался, когда улыбка с лица Духа за мгновение сползла. — Или я не прав?       Выглядело это крипово.       — Это не одно и то же.       — Что? Правда? В чём же различия, поделись.       — А зачем тебе Давид? — чуть поёрзал, сильнее затягивая скрещённые руки и поднимая одну ногу на стул. Правую.       — Организовывать работу. Как же много ты не помнишь.       — Та я не понимаю, что не помню-то, ты мне скажешь или нет? — не особо энергично. Он устал после работы, слегка болела голова. Наверное, её причина сидит напротив и пудрит то, что должно быть внутри.       — Внутри ничего нет, — пошутил облик Духа, и мужчина был готов усмехнуться, честно, но больше хотел убиться. — Что ты помнишь?       Если бы реакция могла показываться в виде символов, то миллион знаков вопросов сейчас начали бы летать вокруг головы. Вздохнул. Зачастую, когда он сам себя так вёл, то любил задавать прямые вопросы. Серьёзные. В неподходящее время. Как, оказывается, тяжело быть таким собеседником.       — Про какой отрезок времени мы говорим? — положил лоб в ладонь и был готов упасть на стол.       — Про тот, когда Зимбер уничтожил всех сильных существ и открыл разлом.       — Я помню, что должен был умереть тогда, но выживать мне помогал Давид. Чё там ещё… помню, что из-за смерти Кассандры моей душе стало хуже, я тогда слегка сошёл с ума.       — Это всё верно, но ты сильно упросил. Особенно про Давида.       — Да? И чё там на самом деле было?       — Ла-адно, я расскажу тебе. Но при одном условии, — нагнулся вперёд, ехидство сквозило из каждой морщинки. — Ты дашь мне контроль над телом, когда я попрошу.       — Ну и с чего бы? — Никита сложил руки. Если быть точнее — затянул их потуже, дотягиваясь до спины. — Я не согласен на такие условия.       — Ну, ладно, — расслабился, развалившись на стуле, словно мешок картошки.       Тишина затянулась, пока мужчина внимательно рассматривал чужое лицо.       — И всё?       — М? — повернулся так, будто вообще забыл о существовании себя на кухне, пребывая мыслями не тут. — А. Ну, ты просто не узнаешь и всё. Мне не настолько важно, чтобы ты добровольно-принудительно отдал мне контроль. Это всего лишь значит, что мне придётся приложить чуть больше усилий, чтобы забрать его.       — Чего? Ты всё равно можешь? Это же моё тело, я, я должен быть хорошо привязан к нему, что…       — Ты хоть когда-нибудь был привязан к нему? — вопрос повис огромной табличкой, которая стукнула мужчину по лбу. Он был Двоедушником с рождения. — Да. А ещё ты не мог вернуться в тело два года. А ещё, когда Кассандру похитили, твоя душа потянулась следом. Неужели ты никогда не задумывался о том, что привязанность души к телу должна быть сильнее любых связей, даже жертвы и Проклятия?       По интонации не понять, был это прямой вопрос или саркастическое замечание, да и Никита об этом не думал. Шок слегка забился в такт с пульсом, создавая резонанс и разгоняясь. Глаза забегали по столешнице в непонимании. То есть, наоборот, в понимании. Мужчина понял, что всё было на поверхности. Не заметил, наверное, потому, что Давид быстро вернул душу обратно, а где-то внутри он сам хотел довериться кому-то и не париться, не переживать, не думать.       Выходит, он просто идиот. По всем фронтам.       — Да, полнейший.       И не знает, что делать во время гражданской войны.       — Я, конечно, не без труда, но всё равно смогу завладеть телом. Не факт, что это будет в удобный для тебя момент, но зато будешь знать… иллюзия контроля, знаешь…       Расклад вообще не в его пользу. Никите не нравился этот диалог. И его облик Духа — тоже. Какого чёрта у него появилось собственное сознание? Мужчина с ненавистью смотрел за своим собственным лицом с белыми глазами и разноцветными волосами и пытался придумать какую-нибудь причину, которая могла бы выглядеть достоверно. Как давно облик вообще существует? Когда было его «рождение»?       — Как же много мыслей в твоей голове… — белый свет исчез, голова откинулась назад.       — А почему я твои мысли читать не могу?       — Потому что это я — твоя часть, а не наоборот. Ох, и всё тебе объяснять надо, ты же знаешь все эти ответы. Не обременяй меня повторением.       Никита догадывался, почему это так. Он всё ещё человек. Людям свойственны эмоции и несовершенства. Неуверенность в себе и неидеальная память, а там ещё много факторов, которые отличали его от облика Духа — всё влияло на мышление. И Никита не подозревал, что у него была возможность существовать по-другому, быть кем-то другим.       — Ты ошибаешься, я не другой, — тяжёлый вздох. Возможно, облик Духа сейчас скажет очередную мудрость. — Я буквально произошёл из тебя. Я и есть ты.       Никита морщился от каждого его слова. Неужели он сам хоть раз был так же невыносим? Ах да, действительно был: об этом наверняка сказали бы все, кто с ним общался ближе «товарищ экзорцист».       — Вот видишь, — хитро улыбнулся. Открыл глаза, белый свет направился в потолок. Никита слушал тишину, звенящую в ушах, и пытался хоть как-то переварить то, что происходит вокруг. Или, точнее, внутри него. Или… ещё где-то. — Согласишься на это ты или нет — вопрос твоего смирения. Прости, — облик вытянулся над столом, снова упираясь сраным белым светом в глаза. Мужчина терпел боль и не щурил глаза. — …что делаю тебя заложником обстоятельств.       Ухмылка разрезала щёки.       Вскипело.       Никита дёрнулся, его рука, сжатая в кулак, полетела точно в чужое лицо. Но либо то исчезло до столкновения, либо его не было здесь вовсе.       По крайней мере, когда мужчина с яростью стукнул кулаком уже по столу, у него ужасно болела голова, что могло свидетельствовать о галлюцинациях. На что это указывало? Возможно, он сходит с ума. А ещё смешно было то, что его вторая личность, которую он, можно сказать, взрастил своими разговорами с самим собой, выбесила его так же, как он временами выбешивал своих друзей.       — Да вы просто издеваетесь надо мной… — прошипел. Сдавленное вывалилось на поверхность ядовитым дыханием. Приложился лбом, сдерживая порыв разогнуться и впечататься посильнее, чтобы, там, потерять сознание или умереть.       Вспомнились слова, которыми «Red_Rattler» поделился сегодня в отделе: «…Двоедушников можно убить, спровоцировав обстоятельства их человеческой смерти…»       Зная министра, это могло быть правдой. Может быть, если узнать обстоятельства «рождения» облика, его можно было бы… хотя, наверное, это породит проблемы. Если это действительно облик, то при его смерти от Двоедушника останется слабая человеческая душа, которая окончательно умрёт в считанные минуты. Это всё так… неприятно. Болела голова, хотелось рвать и метать, кстати, желательно этого отморозка.       Ещё немного — и Никита начнёт тихо хихикать.       Ещё немного.       Никита начал тихо хихикать, корча рожу прямо в стол и сжимая кулаки.       Просто, мать вашу, прекрасно.       И что ему делать?

***

      Последующие дни проходили скомкано и монотонно. Выходные протекли в скуке, хандре и одиночестве. Зато получилось делать нормальные бытовые дела: приготовить еду на пару дней. Подготовка к суду шла ужасно, если сравнивать с предыдущими — прокурор в этот раз был другой, свеже вырванный из какой-то другой отрасли, которую Никита прослушал; был недоволен происходящим хаосом; а Никита Берг, как ведущий экзорцист, повторял одно и то же:       — Да не может такого быть, хватит нести бред. Я уже сказал, что моя экспертиза на миллион процентов достоверна, и, скорее всего, эти дебилы просто напудрили мозги суду.       — Попробуй чаще следить за языком, может быть, дадут звание выше Ефрейтора. «Эти дебилы» могут нести такой же бред, как и ты…       — Я смотрю, когда аргументы заканчиваются, сразу звания вспоминаются, — Никиту всегда забавляло его положение. Весь из себя такой экзорцист, какой-то там ведущий, первый, но среди этой всей системы он всего лишь… — Если уж вы не разбираетесь в теме, так зачем вообще полезли сюда?       Прокурор был готов выпалить всё своё возмущение — у него покраснело лицо и были готовы лопнуть глаза. В дверь дважды громко постучали и в проёме появился дежурный.       — … вас к полковнику… вызывают.       Повисло напряжённое молчание. Такое бывает прямо перед тем, как на раскалённую сковороду бросят сочную еду — а та сможет загореться при должном усилии. Каким-то магическим образом пожара не случилось, и Никита почувствовал, как, оказывается, сильно были напряжены его плечи.       — Иду, — прошипел, смотря Никите в глаза.       Дверь хлопнула так же оглушительно, как могли бы протрезвонить так и не сказанные слова прокурора.       Саша, притаившийся за монитором, аккуратно выглянул. Это был самый лучший триллер, который он когда-либо смотрел: столько напряжения, столько стресса, он почти впал в отчаяние. Повторять не надо, пожалуйста. Экзорцист стоял к нему спиной и выпрямлялся с усталым и долгим выдохом.       — Никит, ты чё устроил?.. — по плану работы должна была быть составлена хоть какая-то доказательная база по части мистической экспертизы, но, вот, что-то где-то, и двое мужчин уже почти перешли на личности…       Никита не обернулся, а прошёл чуть вперёд и сел за свой стол. Пусть теперь был виден его перед, взгляд прятался где угодно, сама поза зажата, пальцы тёрли вески, а брови ужасно хмурились.       — Отстань, Саш, отстань… — этот тон не был… он был… усталым. По большей части.       Грандиозное представление. Прокурор, который не выбирал, куда его направят, в бешенстве мог сейчас наговорить полковнику не весть что, потом претензии, а отвечать кому? Правильно, Рудаковскому, который вообще не… следователь тоже тяжело вздохнул, решая продолжить свою работу и закончить кое с какими бумажками за оставшуюся половину часа, по истечении которого нужно будет заняться более подвижным делом. Поразительно просто, рабочий день только начался, а они оба уже ужасно устали и хотели выходных.       Их не будет, учитывая грядущий Хеллоуин.       Никита глянул в тёмный экран своего монитора и увидел на секунду свои глаза. Белые. И голова показательно болела.       Облик Духа уже начал свою практику. Мужчина и сам это чувствовал, понимал. Безнадёжный плюс был в том, что начал чувствовать и понимать, на какие ситуации у этого облика триггеры. Оказывается, кое-кто совсем не может терпеть тупых людей. Особенно не может терпеть, если эти тупые люди начинают указывать на свой авторитет или что-то другое, чтобы подорвать там что-то… — опустил лицо в ладонь, чувствуя неравномерную тяжесть в затылке. Столько мороки. Вот, чисто ради интереса, а если бы у Давида не заиграло шило в жопе, Никита бы всё равно сошёл с ума или это просто отложилось на неопределённый срок?       …срок…сорок…сырок… есть хотелось. Когда он последний раз ел?..       Кстати, о Давиде. Всё последующее время от него буквально ни слуху, ни духу. Ни как о «больном Давиде, плохое состояние которого только прогрессирует, потому что ну Саша, ты чё, о Проклятиях что ли ничего не знаешь»; ни как о «мифоискателе, который по доброте душевной помогает людям, но явно чё-то темнит подозрительно». Никиту это слегка напрягало.       Он не мог нормально использовать способность из-за общей нагрузки, а ещё из-за взбунтовавшегося Духа внутри, чтобы посмотреть, а есть ли вообще Давид в будущем. Отчаянная вера в друга чё-то там пищала из глубин, но её право голоса было ничтожно мало по сравнению с авторитетом тревожности, интуиции и воображения, а посему не учитывалось. Хотелось пристрелиться, только вот следователь потом заставит писать отчёт о каждой выпущенной пуле в голову. Учитывая, что всё происходит в реальности, где мистика подтверждает существование живых мертвецов, это становится ещё смешнее.       Мужчина устал — если сильно обобщить. Состояние было похоже на то, которое сопровождало после побега: хотелось злиться на всё подряд, хотелось через неправомерные действия выплеснуть энергию, хотелось прибить Давида, хотелось прибиться самому — всё от отчаяния, потому что нифига ничего не заканчивается вечером в постели перед сном. Казалось, наоборот, начинается. Ещё неизвестна природа новой тематики для кошмаров: то ли реальное воздействие Духа на психику, то ли просто наконец-то по-человечески сказывается стресс. Сон снова перестал быть спасением, а стал частью той ужасной реальности, от которой хотелось сбежать.       Суд выслушал обе стороны. Никита был прав: адвокат решил доработать план по невменяемости своего подзащитного, приняв такую же роль на себя. Ничего интересного. Как подкованный человек, видел, что в конечном итоге преступника всё равно посадят, только растянется это противостояние надолго. Может быть, они попытаются вовлечь СМИ, но никто не подозревает, насколько сильно там блюдят за информацией об экзорцистах — у них ничего не получится.       Близилось двадцать пятое число, с которого начнётся, возможно, ад. Он обещал министру разобраться и вернуть Давида в строй в относительно рабочем состоянии, не сдержать слово было нельзя, но и проблем оказалось выше крыши.       1. Он не знал, жив ли Давид вообще.       Это забавно, но факт. Какое бы основанное на частях видений представление о дальнейшем ходе его истории не существовало, Никита сейчас вообще не уверен, что оно правдиво. С точки зрения судьбы Давид выполнил своё предназначение: помог пережить разлом земли. Более от него ничего не требовалось. И самое смешное вообще то, что мужчина подозревал это давно. Поэтому берёг Давида — по крайней мере, сейчас понимал, что все его опасения, оказывается, строились именно на неуверенности в… будущем существовании своего друга.       Видимо, пытаясь сдержать всё это буйство из любопытности и упрямства, получил обратный эффект: оно не успокоилось, а стало сильнее. Выходит, он действительно совсем не дальновиден и плохо знает своего подчинённого. Теперь, когда все обстоятельства прошлого были известны, понимал, что мог поступить по-другому: понимал, когда, во сколько, что и так далее.       И весь этот ком мыслей делал голову ещё тяжелее.       Медленно выплывала ещё проблема:       2. Облик Духа всё проще завладевает им.       Именно так. Эта битва была проиграна ещё до начала: Дух знал Никиту лучше него самого, что, в принципе, логично. Он знал будущее, знал моменты, в которых эмоциональное состояние менее стабильно, и успевал провести там свои махинации, чтобы обрести контроль. Со стороны мужчины это было похоже на то, как эмоции завладевали разумом: он до чёртиков ярко злился, обижался, раздражался. Начинал говорить не своим голосом, не своими интонациями. Слышать не свои мысли.       А потом болела голова. Это неприятно. Также неприятно осознавать и то, что иногда голова раскалывалась после обычной жизни. Как будто облик пытался пробиться сквозь обычное состояние. Это всё так выматывало и мешало сраной «обычной жизни», что хотелось плюнуть на всё и пустить на самотёк. Пусть и за контролем не рвался. Это всё походило на другое отчаяние, более апатичное, чем было знакомо раньше. Не то чтобы ничего не получалось… ничего не могло придуматься, что делать. А оттого и появлялись мысли: а надо ли что-то делать? Но это мог быть подарок от этого отморозка. Даже собственным мыслям нет веры.       И здесь мог бы помочь Давид, который с поразительной прагматичной лёгкостью взял бы ситуацию под контроль и вывел бы её в хоть какой-то плюс, чтобы там Никита пришёл в себя и снова встал у руля. Ну или хотя бы подсказал, куда рулить другу.       Но на палубе было скользко, из-за шторма вокруг темно, стоять на ногах невозможно и уже думается: может перестать бороться и выброситься за борт уже?       Нет, Никита прекрасно понимал, что если бы располагал чем-то выдающимся, то мог бы предложить Духу сделку. Но помешать ему завладеть телом не представлялось возможным, а следовательно и не предложить никакую сделку. Потому, действовать дальше можно было только если знать будущее — тот самый момент, ради которого Дух тренируется. Что он собрался там делать? Раз сам Дух знаний должен вмешаться, значит речь идёт о масштабном решении, которое изменит будущее.       Медитации и так были нежелательны людям с ПТСР, но Никите казалось, что он преодолел это основательно и на всю оставшуюся жизнь. К тому же, со временем ничего такого из-за медитаций не случалось, а потому мужчина устраивал их без зазрения совести, хотя просил Давида находиться рядом или хотя бы в квартире — этакие призрачные опасения.       Теперь, когда всё в Никите было нестабильно, медитации — фу. Возможно, это единственное умное решение, за которое он в будущем поблагодарит самого себя, но невозможность узнать будущее очень огорчала.       И на один последний нормальный выходной перед пиздецом он поставил всё.       Если ставка не сыграет, так и быть, он придумает что-нибудь другое. Нет, Дух не дождётся, никто не сдастся. Если Давид и научил чем-то, так это тому, как надо делать, чтобы мир вокруг всё же менялся.       Мужчина потряс архив, порылся в закрытом деле и нашёл контактные данные коллег женщины-предсказательницы из шатра парка развлечений, которые выступали понятыми. Нет, звонить и раскрывать себя не собирался — мало ли эти коллеги правда обладают какими-либо способностями. Мир изменился под влиянием мистики, почему бы и нет. Вдруг предсказания любителей теперь работают — в общем, действовать стоило очень осторожно. Возможно, Дух уже придумал какой-то ответный план действий, и тревожность до сих пор думала насчёт этого, но отчаяние надеялось, что всё пройдёт благополучно.       Разумеется, Никита основательно подошёл к маскировке: он взял самые ущербные вещи Давида — те выглядели на его теле инородно, а значит, при встрече с незнакомцами, создадут впечатление, абсолютно отличное от типичного Никиты. Он даже шапку надел и под шарф натянул свою тканевую маску — возможно, разговор будет долгим в тёплом воздухе, придётся раздеться, а лицо всё ещё показать нельзя. К тому же, нашлись даже старые стеклянные нулёвки, историю которых Давид описал кратко: «для дела надо было».       Внутри всё перемешивалось — тошнило непонятно по какой причине: мистической, эмоциональной или физической. Когда Никита вспомнил всё, что с ним происходило за последние дни, то пришёл к гениальному заключению: возможно, прогрессирующая шиза, регулярные стрессы и недоедание всё-таки влияют на его здоровье в прямом эфире, а не фоном. Приходилось постоянно опускать напряжённые плечи, выпрямлять осанку — но совсем скоро Никита не мог на этом концентрировать внимание: всё стало неважным. Кроме того, морозный воздух освежал, слегка кусая за открытые щиколотки, даже и плохо так особо не было.       Он добрался сюда тоже на такси, парк будет открыт ещё около двух часов. Везде уже пестрели новые вывески в тематику грядущего праздника нечисти. Самое смешное, что владелец парка сотрудничал с Министерством, а потому активно высказывался насчёт того, какое это «безопасное от мистики для любителей ужасов» место, превращая результаты своих действий в рекламу — может быть, именно из новостей по телевизору соседей он узнал об этом и составил план. Но знаете что? Это тоже было не важно.       Под ногами хрустела галька, покрытая инеем, совсем скоро это всё сменилось простым мёрзлым грунтом. Несмотря на то, что в первое пребывание мужчины здесь, земля источала оранжевый цвет, а сейчас — какой-то тёмно-серо-синий, несмотря на светильники Джека вокруг. Смешно ещё то, что экзорцист не растерял всех нейронных связей и смог сориентироваться по новой карте: идти до шатра с предсказаниями довольно далеко. Прошло достаточно времени с тех пор, чтобы предсказателю была найдена замена, так что переживать о пустующем месте не было смысла, да и коллеги точно не будут против очередного посетителя парка.       Мужчина не чувствовал себя чужим или «не в своей тарелке». Чувство общности потерялось так же, как и чувство принадлежности. Не ощущал даже ни намёка на настроение людей вокруг: был похож на робота, шагающего в такт своему алгоритму и вычислениям. Если кто и мог ориентироваться в хаосе, так это экзорцист первой группы: то, как он методично пробирался сквозь толпу перед какой-то сценой, надо было видеть. Может быть, его даже никто не заметил и не почувствовал.       Когда Никита подошёл к шатру, то с досадой понял: там может быть и занято. Он не знал, сколько конкретно времени уходит на такое развлечение, но планировал занять гадалку на долго, однако… если там будет очередь… Очереди не было, как и необходимости продолжать ту мысль — мужчина лишь аккуратно заглянул сквозь шторки и увидел пустующий стол. Это уже довольно странно: никаких сообщений об обеде-ужине или перерыве не висело. Прошёл внутрь. Вспомнил о своём голосе, прокашлялся.       — …э-э, есть кто дома? — вопрос повис паром изо рта. Мнимая тишина под куполом шума толпы. Но здесь ничего не происходило, глаза решили пробежаться умным взглядом по «всякой мистической всячине», которая наполняла стеллажи, перемотанные смешной гирляндой с тыквами, разными тканями с узорами и прочей тематической дребеденью. Она, кстати, была по большей части атрибутикой, не более.       Мужчина выдохнул, ослабляя шарф и увидел за столом обогреватель. Его оранжевые раскалённые палочки могли натолкнуть на мысль о том, что гадалка ушла недавно, если бы он хоть немного разбирался в обогревателях. Щас бы Давид точно вставил свои пять копеек, а Никита бы задался вопросом, откуда у его несмышлёного друга такая эрудиция.       Расстегнул куртку и сел на стул, который был ближе к выходу.       Откуда-то раздался щелчок — постепенно погасли гирлянды. Ещё щелчок — выключились светильники с одной стороны. Ещё — с другой. Шатёр погрузился в темноту. За две секунды ничего не происходило, Никита слышал только шум толпы и работу обогревателя.       Запустилась дым-машина и включился знакомый цвет проигрывателя — у Давида был такой же.       — Добро пожаловать, человек, — Никиту впечатлила тёмная женская фигура со светящимися красными рогами, которые он наблюдал у половины присутствующих в парке. — Ты пришёл сюда за ответами… я, великодушный демон дознания, истолкую тебе глас всевышний, — по цветному дыму пробежал оттенок, и женский силуэт исчез. Никита не понял прикола и дважды проморгался. Исчезновение тоже впечатлило. Но потом шорохи отозвались из-за стеллажей справа и магия слегка посыпалась.       Рука сжала плечо слева. Он обернулся и увидел, судя по всему, лицо той, кто представлялся демоном дознания. Очень интересное сочетание слов — Никита хвалил идею за нестандартность. Само лицо было обычным, очертания по большей степени скрывались сумерками шатра, а внимание приковывал светящийся красным обод.       — Готов ли ты отдать свою душу на растерзание правде? — на уровень его груди был поднят череп с обрезанной макушкой: в ней звякнули жетоны. Никита купил один, когда зашёл в парк. Достал из кармана и положил. — Отчаянно. Демоны такое хвалят.       Внимательно проследил за дамочкой. Стало жарко, вероятно, из-за обогревателя и симуляции адского пекла под столом, а не из-за наряда, мельком показавшегося в отголоске проектора.       Послышался звук: она поставила череп на полку и переключила кнопку. Лампа над столом зажглась, покрывая его россыпью звёздного неба (или неисправностью поверхности самой лампы) и засвечивая всё окружение.       — Задавай свой вопрос… — в темноте видны только рога, потом выползли руки и хрустальный шар. Если бы Никита был в порядке, он бы со смеху упал под стол, но, к сожалению, его это даже не улыбнуло. — …герой.       Как-то растерялся. Он, незаметно для себя, принял пафосную позу, позволяя спинке стула держать тело, и потратил кучу (как ему одному казалось) времени на то, чтобы что-то придумать.       — Как там дела у моего друга? — выдал.       Руки стали водить по шару, всякая муть внутри него притягивалась вслед пальцам, на которых посвёркивало огромное количество металлических (ну или всё же серебряных) колец. Никита был уверен, что на подушечках магниты. Выглядело это и правда эффектно. Он даже слегка завидовал.       — Друг, значит… Друзья — это близкие союзники… те, кто приносит пользу… — общие слова, подходящие для любой ситуации. В этом крылась загадка любительских предсказаний, в красноречии. Никита внимательно анализировал слова. — Чувствую, друг, про которого ты спросил, наоборот, приносит проблемы… — всё ещё общие слова, под это можно подгонять всё что угодно. Никита всё ещё не был впечатлён.       Хрустальный шар несколько раз мигнул в такт постукиваниям больших пальцев. Сначала мужчина решил, что это просто лампа внутри реагирует на касания, но потом он почувствовал, как что-то наэлектризовалось в основании поясницы. Шестое чувство зазвенело тишиной в ушах. Или показалось? Прищурился.       Руки вдруг остановились, а с чужих губ сорвался удивлённый выдох.       — Ох… хм-м-судьба шепчет о многочисленных опасностях, — и тем не менее, Никита всё ещё не верил. Он всё ждал хоть чего-нибудь, что указало бы на реальные мистические способности, был внимательным. — …не смотря на их коварство и ужасы, угрозы для жизни нет — это удача будет сопутствовать ему.       — Что судьба говорит про его духовное состояние? — стоит копнуть в сторону их Двоедушнических частей.       — Хм-м… — пальцы снова закрутились по шару, разводы потянулись за ними, свет периодически помигивал. Ожидание было интригующим. Пока, конечно, похоже на любую ситуацию, чем больше слов будет сказано, тем увереннее экзорцист сможет дать заключение о правдивости. — Он потерян. Он пытался что-то отыскать, но сбился с пути, когда его фонарь погас.       Первая же ассоциация: это фонарь душ. Это пустословие, метафора на душу, которую Никита видел в водовороте, или прямое указание на фонарь? Посмотрим, что она ещё скажет.       — Именно ты, герой, отпугнёшь мрак от этого фонаря и зажжёшь его вновь. Судьба говорит, что тебе уготовано много работы. Ты понесёшь бремя восстановления хаоса, который сейчас находится вокруг, — завуалированное сообщение об ответственности, Никита видел. Возможно, она и говорит о грядущей работе в октябре, но-о… — Твой друг стал другим. Потерянным и тёмным. Только тебе решать, встретитесь вы в покое или беспорядке.       Пальцы потянули шар на себя, и Никита испугался, что сеанс окончен, но «демон дознания» никуда не двигался.       — Насколько я правильно смогла истолковать шёпот всевышних сил судьбы… — свет от шара пропал окончательно, а потом на стол вывалилась карта Таро. — …передо мной сидит не совсем обычный человек, верно?       «Маг» показался из-под пальцев.       — Жизнь есть непрерывная азартная игра, а человек — кукла в чьих-то руках. В руках… — указательный палец приложился к карте и надавил, двигая к Никите. — …фокусника.       А это уже интересно. Конечно, вряд ли она поняла, что на стуле — экзорцист. Карты Таро — бесконечная череда случайных совпадений, трактовать хаотичный бред просто… управлять их удачей выпадения можно уже списать на шарлатанство и ловкость рук… Никита знает, о чём думает. Трактовать он тоже умеет.       — Вы свободны и самостоятельны в принятии решений, вас не провести и не прочитать, однако… — послышался шелест карт: другая рука провела по поверхности стола, размазывая колоду рубашкой вверх. — Всё зависит от обстоятельств, — она подняла вверх две ладони, вероятно, предлагая своему клиенту взять карту.       Никита потянулся в самый центр, оставил её в центре стола. Очень важно открывать карты одинаково, пусть это сделает гадающий, экзорцист не против.       Рядом с «Магом» приземлилась «восьмёрка мечей». Никите требовалось много времени, чтобы вспомнить тонкости, знал лишь, что это не очень хорошо в любом случае: будь карта перевёрнута или нет.       — Фокусник тратит слишком много сил, не зная этих обстоятельств. Всё это сопровождается ощущением топтания на месте. Если он желает успеха, стоит воспользоваться своей мудростью или советом от судьбы, — снова ладони вверх. Никита был прав, перевёрнутость считается относительно его самого, значит, «восьмёрка» в ещё худшем положении. Однако всё равно не ставит точку.       Никита потянулся слегка вправо и выдвинул карту.       Перевёрнутая «двойка кубков». Просто прекрасно, всё становится смешнее.       — …хм, похоже, какое-то чувство захватит всё глубокое существо фокусника. Над ним нависло знамя разлада, конфликта. Отношения с другом вызовут сильный эмоциональный всплеск. Герой… только тебе решать, каким он будет… — одним ловким движением карты собрались обратно в руку и улизнули в темноту вместе с демоном дознания. Чьи слова были занятными… похоже на терапию, когда Никите пытались напомнить, что у него есть воля принимать решения.       Никита подождал до тех пор, пока не выключилась лампа над столом.       — Тебе, герой… дозволено знать всё, что нужно… — фигура метнулась за стеллажи. Наблюдать за красивым плавным танцем рук было интересно. — …для свершения своей судьбы. Не потеряй себя в погоне за целью. Ты располагаешь всем, чтобы достичь её. Лишь тебе решать, какой она будет… — всё в миг потухло, колыхнули занавески. Никита чувствовал эту ауру, на его лицо сама по себе натянулась улыбка, изо рта вылетел свист, а руки сами поднялись, чтобы похлопать.       — Это прекрасно, просто шик! Я в восторге вообще! Я поставлю вам сто звёзд!       Окрылённый чувством определённости он вскоре ушёл, но продвигаясь всё ближе к выходу, ощутил, как голову начали одолевать мысли. Противные, надоедливые. Так и не осуществилось то, что задумывал: занять гадалку надолго и использовать её возможные способности для более точного определения будущего. Теперь-то понимал, что дальнейшие действия не продуманы от слова совсем. Что делать с инфой про то, что Давид подвергается страшным пыткам, но в итоге, конечно, не умрёт окончательно… забить? Это кажется неправильным — Никита поднял взгляд. Над засвеченным облачным небом висели высокие декорации. Королём вечера совершенно точно было колесо обозрения.       Выдохнул — пар распылился, напоминая о вкусе сигарет. Он помнил, что хотел их купить, но постоянно не находилось времени — вечно всплывали какие-то дела, чей приоритет оказывался выше… хотя, может, это был просто выбор. Вздохнул, долго вбирая морозный воздух. На удивление, ничего особенного не почувствовал: ни покалываний, ни льдинок, ничего такого… действительно морозного.       Ах. Он снова не хочет уходить.       Хм. Похоже, ему нужны люди. Чувствует одиночество.       От входа отправился в очередь на колесо обозрения.       Он не надеялся, что кто-то завяжет с ним разговор (если, конечно, он сам не проявит инициативу), поэтому не придавал особого значения происходящему. Лишь избирательно наблюдал за группами друзей или семей, которые вели себя достаточно шумно, чтобы скрытый в толпе экзорцист услышал их разговоры.       — Да-да, он ещё, типа, каждое утро просыпается и включает, блин, свою шарманку сраную! Мы уже к нему ходили, всем домом, кстати, говорили: братан, ну ты чё, потише сделай… а он нет! Ни в какую! Говорит, что «Kiss» — это классика и их должны слушать все!       — Нормально вообще! Я ничего не имею против «Kiss», но на всю громкость это перебор.       — Вот я тоже ничего не имею против, и да, это жёсткий перебор. Я уже не знаю, что с ним делать, по закону-то шум после девяти утра — норм. А когда полиция приезжает — ну он реально громко включает, — он уже альбом закончил слушать, и претензий к нему нет. И это просто!.. — она начала махать руками и топтать грунт.       — А давай я к нему приду и решу проблему, — парень принял боевую стойку и замахнулся локтём. — Буду решать основательно.       — Ха-ха! Нет, не надо! А то полиция, которая туда каждый день приезжает, тебя повяжет, вместо него! Ха, это будет минус вайб, — показала палец.       Подошла их очередь. Они сели в кабинку, но, кажется, девушка всё равно продолжила рассказывать тонкости ситуации со своим соседом, уже относительно какого-то младенца. Никита слышал о той группе, которая стала причиной конфликта, но как-то не связывался с творчеством. В голове мелькнула мысль просто послушать музыку перед сном, как иногда делал Давид, но совсем скоро мужчина понял, что не запомнил названия той группы, а его собственная музыка не подходит для спокойствия. От неё наоборот хочется двигаться.       Мужчина вскоре тоже занял кабинку. Удивительно, но к нему не подсадили ещё каких-то людей. Вероятно, потому, что за спиной была не менее шумная компания, которая занимала всю очередь и совершенно точно хотела поехать вместе — сути их разговоров мужчина не понял, поэтому и не слушал. Оно и к лучшему — с выдохом сел ближе к окну и стал рассматривать уходящий вниз парк и окружающий его лес.       Примерно год назад он был здесь же на пару с Давидом. Аккурат перед разломом земли, жизнь до которого казалась слишком свободной и беззаботной — мужчина её уже не представлял, она казалась чужой и неподходящей. Как же так: без стабильной работы, с финансовыми и душевными проблемами. Давид тогда казался чем-то более близким, чем сейчас. До него можно было дотянуться.       Проехал четверть колеса.       Раздался какой-то грохот, похожий на лай собаки или на гул железа из механизма. Испуг разогрел внутренности, руки вцепились в сидение, голова заозиралась по сторонам.       Земля и лес продолжали своё уменьшение, кабинка до сих пор нормально двигается, но…       В окне напротив, над другим сидением, он увидел чёрное существо, мелькнувшее своими светлыми глазами. Но… но нет, там был лес и начало появляться небо.       Если бы Никита не был экзорцистом, он бы решил, что ему показалось.       — «Самое безопасное от мистики место», ага, так я вам и поверил… — пробурчал под нос и поднялся, припал к окну, чтобы найти то существо. Пока он не знал, что это было. Ничего, кроме тёмного силуэта, не разглядел. Как профессионал своего дела уже испытывал по поводу толпы внизу беспокойство: в поднявшейся панике будет невозможно работать. Про выходной уже почти забыли.       Он не увидел ничего подозрительного с одной стороны и метнулся к другому окну, осторожно, чтобы не раскачать кабинку, пусть, вероятно, она и не могла раскачиваться. С той стороны тоже было чисто — а ведь он всматривался в каждый метр, в каждый закуток. Конечно, не мог видеть всего, но тем не менее: незнание местонахождения этого существа, вообще не красило настроение. Вздохнул и чуть отстранился от окна.       «…Если он желает успеха, стоит воспользоваться своей мудростью или советом от судьбы…»       Судьба идёт на…       Если бы Никита сейчас был в фильме ужасов… как режиссёр, он бы не стал вставлять скример сейчас — обернулся и никого не увидел. Было бы круче, если герой будет обыскивать все места, а существо будет в одном единственном — которое видит только зритель.       Никита специально начал осматриваться, игнорируя открытость своей спины — чувство самосохранения было против и требовало защититься. Ещё пытался прочувствовать на мистическом уровне, но воображаемое море казалось похожим на самый тугой и отвратительный кисель — сквозь него не разглядеть, его самого не хотелось касаться от слова совсем. Поэтому привычные методы работы отпадали. Ну, ничего. Никита Берг обязательно что-нибудь придумает.       Обернулся. Ничего не увидел.       — Агрх, да ладно тебе, — план не сработал. Нужен какой-то другой неожиданный момент. Удивительно, если неожиданный момент спланировать, он перестаёт быть неожиданным. Действительно невероятно. — Где ты прячешься… я же знаю, что ты тут.       Никита стал осматривать кабинку по второму кругу, но уже с изменениями — пытался подёргать вещи, вдруг, через какую-то микрощель оно просочилось внутрь. Так, а почему он решил, что оно просочилось внутрь? Способность снова с ним?       — Ну, покажись мне, чего ты сесняешься…       Напряжённые нервы подрагивали, энергия так же мелко шевелилась в мышцах, но непонятно, куда её деть. Мужчина старался сохранять спокойствие, но незнание, что делать, только раздражало. Ожидание выводило из себя — хотелось наброситься на это существо и допросить его: а по какой такой нищенской причине оно решило нарушить покой ведущего экзорциста первой группы в свой выходной.       — А ну покажись! — сложил руки и закрыл глаза, стараясь услышать что-нибудь.       Ничего не слышал несколько секунд, пока над головой не раздался какой-то слегка трескающийся звук.       Открыл глаза — лампа над головой слабо дышала, вскоре погасла. Разноцветная россыпь, которая проникала в кабинку из окон, тоже уменьшалась. Мужчина выглянул в окно и увидел, как большие вывески и декорации перестали светиться, остались в живых только редкие светильники Джека, гирлянды, красные рога и другие головные уборы праздника. Парк погрузился во тьму. Это не хорошо по причине: люди.       Мужчина услышал что-то позади себя. Знакомый вакуумный звук, рассекающий пространство. На секунду даже показалось, что свет включился с другой стороны — на раме увидел слабую фиолетовую вспышку.       Медленно повернулся, не поднимая глаза на уровень своего привычного взгляда. Увидел две тёмные размытые ноги и удержал своё тело под контролем: эмоции потом, глаза смотреть, но не вверх, никаких лишних и резких движений. Он разглядел в этом то ли очертания человеческих ботинок, то ли его собственное восприятие искажало реальность, подгоняя под известные образы. Не трудно было услышать поднявшийся уровень шума внизу.       Аккуратно шагнул ближе, медленно поднимая руку.       Какой знакомый запах дежавю.       — Давид, это ты? — поднял руку, предположительно, на уровень чужой головы, намереваясь нащупать нос и закрыть глаза. Но ладонь ничего не коснулась. Ощущение пропасти, когда столкновения не происходит, одурманило: неконтролируемо открыл шире глаза и поднял. Блеснули две точки. Прежде, чем Никита их разглядел, силуэт исчез.       Первая ассоциация: Тень, которой нельзя смотреть в глаза. А учитывая более оживлённое и несвойственное поведение, это точно Давид. Который сейчас растаял в фиолетовой дымке, вновь куда-то телепортируясь. Мужчину это слегка напрягало: неуверенность сквозила изо всех щелей контроля. Мысленно подвинул эту стену, позволяя чувству течь, но не терял концентрации в реальности.       — Эм… Давид? Возьми у кого-нибудь солнцезащитные очки, — какой дебил носит солнцезащитные очки посреди холодной осени? Вероятно, только ведомый экзорцист, но что-то на его мёртвом облике таковых не наблюдалось. Колесо проехало половину, когда пришло осознание, что Никита в кабинке один уже продолжительное время (десяток или два секунд). Более свободно ощутил свои движения, стал метаться от окна к окну, желая увидеть хоть что-то в темноте внизу — но парк почти не получалось разглядеть, один только лес, далёкий город и другие всплески света.       Он присел и стал ждать. Да, просто сел в тёмной кабинке колеса обозрения и просто стал ждать, когда его мёртвый друг снова окажется здесь.       Было скучно.       Звук вакуума — фиолетовая дымка. Напротив сидело чёрное существо, слабый свет от глаз почти не различался за… реальными солнцезащитными очками. Никита смотрел в них аккуратно, готовясь к любому движению с чужой стороны, чтобы защититься. Тени. Они такие же непредсказуемые, как и Давид — Мироздание сделало отличный выбор.       Теперь, когда Давид был здесь, Никита не особо понимал, что ему делать дальше. Возможно, стоит дождаться какой-то реакции со стороны полу-живого мёртвого друга.       Ладно, он не вытерпел тишины. Вытерпел только своё желание наброситься и надавать страшных тумаков. Помогло остановиться знание того, что Давид сейчас опаснее человека.       — Как ты себя чувствуешь?       Удивительно, но ответ последовал. По крайней мере, мужчина пришёл к выводу, что это ответ, когда после неразборчивых харканий изо рта больше ничего не последовало. М-м, круто, Никита ничего не понял.       — Прости, я не разговариваю на теневом языке, — сложил руки и откинулся на своём сидении. Требовательно смотрел.       Давид-Тень встал и протянул руку. Теперь Никита смотрел удивлённо и настороженно. Это всё так необычно: когда Давид находился в подобном состоянии, то не особо мог здраво мыслить, а сейчас его действия выглядели куда более логичными. Никаких животных повадок, никаких действий, похожих на то, что Никиту собираются сожрать, потому что он посмотрел в глаза. Более того, и в глаза не так просто заглянуть — кое-кто сделал всё, чтобы это не произошло. Всё выглядело так, как будто… как будто Давид в сознании.       Пусть и тут присутствовали сомнения.       По поводу всего.       Никита вспомнил, что это Давид, и с уверенностью взялся за руку.