Обескровлен 2: Жизнь после.

      Никита находился в темноте.       Из-за того, что мужчина дышал ртом, губы сохли. Даже болели и ныли, когда закрывались, когда надо было слюну, когда… По ощущениям слюны, кстати, не было, и каждая попытка проглотить приводила к неприятным ощущениям. Тело, конечно, стало более устойчивым ко всяким стрессовым ситуациям, ко всей этой мистике. Но находиться в подобном неприглядном положении всё же, ну, слегка беспокойно.       — Давид? — спросил пустоту. Сделал несколько неуверенных шагов, стараясь ощупать руками воздух перед собой.       — Никита! — раздалось со стороны, и мужчина напряг, направил все свои чувства туда.       Не видел, не слышал, не чувствовал кожей, не чувствовал носом, не чувствовал душой. Слюна скопилась полуподвижным комком в горле — ни тошнит нормально, ни даёт проглотить.       — Иди на мой голос! — мужчина попытался повернуть и продолжить путь, но руки упёрлись в стену. Деревянные доски с шершавой поверхностью, чувствовались металлически холодные шапки гвоздей. — Какого?..       — Никита! — голос продолжил доноситься оттуда, откуда шёл раньше. Такое эхо, беспрепятственно подошедшее из темноты, будто и не было стены, сбивало с толку. Звучит страшно неестественно, мужчина оглянулся, потом и по сторонам посмотрел, но так ничего и не увидел.       — Ты видишь меня? — крикнул. Его собственный голос ощутимо для ушей отскакивал от стены и звенел вокруг — голова, кстати, раскалывалась.       — Никита! — такая же интонация. Такая же громкость. Всё не по-настоящему проходит сквозь стену. Не по-настоящему.       Муляж.       — Твою мать, — мужчина оттолкнулся руками от стены и побежал в противоположную сторону, уже не собираясь осторожничать. Неизвестное было опасным. По разным причинам всякое могло искажать распространение звуков и использовать голоса людей. Мужчина отошёл на какое-то странное, казавшееся значительным в темноте расстояние и попытался разглядеть стену. Не то чтобы он видел собственные руки, но всё равно хмурился.       Толком непонятно, что ему делать.       — Никита! — эхо исказилось, становясь похожим на реверсивную дорожку. Голосом Давида. Жутко.       Стоило сразу вспомнить, что вообще-то он издавал хрипло-мурлыкающие звуки, только отдалённо напоминающие нормальные слова и больше похожие на хруст мокрого снега или яблока в зубах.       — Никита-а! — эхо очень откровенно провалилось в искажение.       — Ага… — было неприятно осознавать, что идей для действий нет.       Возникло очертание стены, которую сверлил взглядом. Оно мигало, вырисовывая красными разводами углы… квадратной комнаты. Если до этого момента существовал какой-то астральный гул, то сейчас нормализовалась обычная человеческая тишина — вместе с тем по углам под потолком наполовину ожили жёлтые лампы. Из-за скрывающих их деревянных конструкций свет вовсе терялся между летающими в воздухе плотными пылинками. Невозможным оказалось определить, был ли запах сырости здесь всегда или появился только сейчас.       В каждой стене экзорцист видел тень дверного проёма, встал в центр комнаты и попытался осмотреться. Здесь-то по крайней мере стоял он один, а вот в бесконечной темноте за пределами могло скрываться что угодно. Шуметь и привлекать внимание не хотелось. Или хотелось… Нужно поставить свою безопасность выше потребности в нахождении Давида. Это было бы разумно. Ведь кто поможет, если ведущий экзорцист пострадает? Хоть мыслями он и решил, что для спасения друга сдедает всё возможное, перестать осторожничать не получалось.       Никита запомнил, с какой стороны его звал странный голос — аккуратно выглянул из прохода, прижавшись к стене. Смешно то, что из бесконечной череды черни светлый прямоугольник будет отчётливо виден, как и его голова. Но на этот факт так называемое «нечто», что тут обитает, не отреагировало — никто не позвал, никаких искажённых «Никита». Ах да, он ещё подозревал, что находится не совсем в реальном мире. Но это и так очевидно, верно?       С таким же успехом осмотрел другие проходы: тоже чернота без намёка на что-либо.       Да уж. Находиться в подобном мистическом приключении невероятно увлекательно.       Ещё интереснее успешно понимать, что именно здесь происходит.       И какое отношение к этому имеет Давид.       Да, абсолютно верно: Никита ни черта не понимал.       Спустя какое-то время свет включился везде и местность показала структуру: лиминальное пространство из бесконечных квадратных комнат с четырьмя проходами. Число четыре, кстати, очень напрягало, непредсказуемость больше путала, чем объясняла, поэтому ведущий экзорцист решил, что не будет считать четыре лампы, четыре прохода, четыре пустых таблички над проходами и четыре выломанных двери в рандомном положении на полу за какой-то знак. Удивительно ещё то, что в темноте не удалось споткнуться или врезаться во что-нибудь.       — …хотя, может быть, когда было темно, не было комнат… — выдвинул версию, бормоча вслух и бегло осматривая соседние проходы на предмет изменений. Шаги по инерции унесли дальше, когда было замечено цветное пятно. — Опа-а… — попятился назад и повернул направо. Это будет первый раз, когда мужчина свернул здесь. Там было что-то красное, неестественно яркое.       Учитывая, что Никита знает о Проклятии друга, не составит труда попасть под влияние и видеть такие же галлюцинации или что-то ещё в таком роде. Вероятнее всего… Проклятие и создало вокруг Давида бесконечное пространство, значит, оно напиталось большим количеством сил. Раз всё так… то Демону нет резона оставаться. Этот обалдуй, конечно, Двоедушник, но и его ресурсы не бесконечны — стоит проверить, есть ли второе существо где-то рядом или нет. Странно ещё, что эта адская мистическая смесь позволила Давиду обратиться в Тень, а не маяться в подворотне от расстройств психики и физического истощения, и найти самого Никиту Берга, чтобы позвать на помощь.       Он знал, как разрушить связь между жертвой и Проклятием. Он знал, как правильно изгнать Демона.       Единственное, он не знал, как это сделать вместе. Конечно же везение сыграло так, что привлекло двух абсолютно разных существ: одно играет в долгую, другое поглощает здесь и сейчас; одно на мертво цепляется, другое может отпустить в любой момент и вернуться хрен знает когда; одно лучше изгонять аккуратно и деликатно, от другого избавиться как можно скорее, чтобы не успело сбежать. Куча противоречий. Экзорцист не понимал, как их разрешить. Было ощущение, что он многого не знает. Только вот к методичному мышлению не располагала ситуация — так он думал.       Мужчина просто бегал по этим бесконечным комнатам, бормоча про происходящее, и ловил скримеры, которые создавало Проклятие, чтобы помотать психику и насладиться страхом. Никиту таким не напугать, только ещё больше раздражался — даже не на зло существу, а потому что реально надоело это всё уже.       Время на телефоне остановилось, так что понять, наступил следующий рабочий день или нет, невозможно — да и не важно было сейчас! Никита мотнул головой и продолжил идти туда, где маячило Проклятие. Как итог, из разных шептаний и запугиваний вот, что понял:       Давид напугал школьников. Плюсом его кто-то проклял. Определить, были ли это те школьники или другие люди, не представлялось возможным. Когда — тоже непонятно. Единственное, возможно, точно: Демон и Проклятие появились у Давида примерно одновременно, что усугубляет ситуацию. Они, мать вашу, осознанно скооперировались — понял это из намёков на какое-то подобие человеческих взаимоотношений между этими двумя. Ах, да, Демон здесь есть, появляется иногда. Нет, это восторг просто, щас экзорцист вам рецензию напишет, как ему этот спектакль нравится. За какие такие заслуги всё это с другом происходит — непонятно.       Резко остановился.       — Хотя, нет, почему это: непонятно? Всё же очевидно вообще!       Вакуумный звук. Мужчина повернулся.       Давид разок покашлял и отхаркнул черноту на пол — клякса. Мужчина был так рад видеть более человеческий вид своего друга, что даже не сразу сообразил. Ничего.       — Никита… ты…       — Заткнись, Давид, — подошёл, руки в боки. Он резко вспомнил, что вообще-то его могут обманывать, стоит проверить Давид ли это.       Осматривал. Осматривал. Осматривал…       Давид качался всё это время под пристальным взором ведущего экзорциста, а сейчас свалился на колени, тяжело дыша.       — Тебе надо… изгнать…       — Я знаю, Давид.       — …меня…       — Чегой? — мужчина как-то выпал из сосредоточенности. Да, теперь это точно Давид перед ним, с опущенной головой и чернотой, стекающей с тела так склизко, что… стой, стой, не это. Мужчина тоже опустился на пол, пытаясь аккуратно заглянуть в лицо. — Изгнать тебя?       Давид активно закивал головой, видимо, не найдя сил, чтобы сказать в голос. Но потом пришлось останавливать головокружение рукой. Никита как-то не понял прикола.       — Что? Почему я должен тебя изгонять?       Пришлось долго ждать. Мужчина в нетерпении стучал пальцем по полу и переминался на уставших ногах — сел более удобно. Видно, что друг не забыл о вопросе — он пытался сказать, открывал и закрывал рот, вздыхал, но ему было слишком плохо для нормального разговора.       — Я… опасен.       Только и выдавил. Не впечатлило.       — Я всё рав… — стойте. Вот, вот снова. Он не воспринимает слова друга нормально. Надо подумать, не принесут же ему всё на блюдечке. Да и кто? Вот этот вот? Который щас умрёт от Демона и Проклятия? Да, точно. На раздумья просто нет времени. — Всё в порядке, Давид. Ты нормальный, я не буду тебя изгонять. Я изгоню тех паразитов мистических, которые… сделали тебя своей жертвой, — потянулся рукой и положил ладонь на чужое плечо.       Да, всё так. Всё будет хорошо.       Удар. Гулкость прошлась по ту сторону стены. Ещё удар. Никита понял, что что-то хочет сломать эту стену. Ещё удар.       — Та-ак, держись за меня, — попытался схватить друга за плечи и взвалить на себя, но недооценил тяжесть чужого тела — оттащить почти не получилось.       Удар за ударом. Сквозь вылетевшие щепки проступали чёрные пальцы с когтями. Никита пытался, пытался, пытался. Понимал, что это за Давидом пришли. Цеплялся пальцами за одежду, рвя ногтями, но хватка была недостаточно сильной. Всё было недостаточно. Страшно. Страшно, что… Давида утащат.       А тот, как, мать вашу, прекрасно, падает на пол, потому что ведущий решил передвинуть обе свои руки сразу, а не по очереди.       — Не падать! Держись за меня, хоть за ногу, — удар, доска отлетела и врезалась в стену за спиной. Никита был готов поседеть. Блять! Он понял, что отвлёкся, резко развернулся, а чёрные руки уже схватили бедного Давида за ногу. — Не отпускай…       Удержать его было невозможно: мистической силе было по барабану на усилия простого человека, поэтому пальцы просто скользили по одежде, по туловищу, по рукам.       — Не-не-не отпускай меня! — заорал.       Испуганный взгляд Давида, который не смог даже вскрикнуть, утонул в темноте той дыры в стене.       — Нет! — стукнул кулаком по полу, поднялся и собирался нырнуть следом.       Но только впечатался лбом в доски. В стену. Целую. Не было там никогда никакой дырки.       — Твою мать! — ударил стену другой рукой. Теперь обе болели.       О-ох, не того врага они себе нажили, эти Демон и Проклятие, ой не того. Доигрались. Никита Берг в ярости.       Мужчина перестал тихо ходить по коридорам и искать признаки, слабости, детали, информацию. Он орал, бормотал, гневился, — чтобы существа сами его нашли. Он был готов плеваться фразочками на латыни уже без надежды на то, что они сработают только потому, что кое-кто здесь Двоедушник. Ему было всё равно. То есть, ему не было всё равно — и в этом вся проблема. Ему хотелось разорвать существ голыми руками. Гоняться за ними с бензопилой, если руками не получится. Вернуться и потребовать половину армии для штурма этого лиминального пространства! Бедный «Red_Rаttler» даже не подозревает, какой шквал требований на него свалится.       Как смеют эти черти играться с ним, ведущим экзорцистом первой группы, Духом знаний, Никитой Бергом?       — …как вы вообще его не убили ещё?! — топнул ногой, в ярости крича на появившегося в очередной раз Проклятия. Разноцветное тело существа рябило так, будто впереди стоял экран.       — «Он так забавно цепляется за жизнь,» — говорил так называемый «Хики». — «Его потустороннее нутро так и лезет наружу, а он пытается сопротивляться.»       Никита злился.       — Какая ещё «ружа», сюда иди, тварь ты мистическая! — топал ногами, разнося по полу гулкие шаги.        Сопротивление. Это в какой-то степени объясняло то, что его душа не поглощалась морем мистики в старом видении и что он до сих пор не сдох окончательно. Однако ещё из уроков физики в давно забытой школе вынесено правило: ничто не появляется из ниоткуда и ничто не исчезает в никуда. Так что… какая такая энергия идёт к Давиду, почему и так далее — пока непонятно и остаётся в чёрном ящике с пометкой «не лезь, убьёт».       Хики исчез прежде, чем Никитин кулак коснулся синей головы. Рука просто полоснула воздух, и мужчине потребовались усилия, чтобы удержать равновесие. А вы думали про «голые руки» было фигурально? Не-ет, Никита Берг серьёзен, как никогда.       Всё было скучно однообразно, Проклятие было таким же недосягаемым, как и редко появляющийся Демон.       Пока в какой-то момент комната не отличилась.       На две стены — огромные окна, из комнаты только две двери, через одну мужчина сюда зашёл. За этими стёклами различался слабый намёк на рассвет. Да и не важен был окружающий тёмный лес, когда впереди маячил источник света — такая же комната со слабым жёлтым освещением, стенами-окнами и… Давидом. Тот уже полностью избавился от черноты Тени на своём теле, выглядел, как человек.       — Давид, — сорвалось с губ неопределённой интонацией, мужчина припал к окнам, упираясь руками. Глаза мельком осмотрелись: кажется, между этими двумя комнатами располагался какой-то водоём. Более того, свет шевелился на подвижных волнах — иллюзия ветра или реальный мир?       Далёкий силуэт тоже подошёл ближе, начал стучать руками по стеклу, даже что-то кричать. Но Никита ничего не слышал.       — Я тебя не понимаю! — замотал головой. Его беспокоило, что друг тратит время на такое очевидно бесполезное действие — с отчаянием смотрел, не понимая, как донести мысль. Неизвестно даже, работает суперслух в таком состоянии и месте или нет. — Да-вид! — поднял руки, помахал ими. — Я-те-бя-не-по-ни-ма-ю! — показывал на свои уши и складывал руки в крест, мотал головой.       То, что Давид остановил свой поток слов, радовало, но тот, скорее, подозрительно замер, чем сознательно остановился. Никита тоже напрягся, попытался разглядеть в этом маленьком знакомом пятне хоть какие-то тонкости на лице.       Давид начал что-то показывать. Круто, он понял, что криков не слышно. Только Никита переоценил свои способности к выигрванию в «Крокодила»: жесты Давида оставались непонятными, сколько бы их не повторяли.       — Я всё равно не понимаю, шо ты там мне показываешь, — вскинул руки.       А потом стало понятно, когда где-то там мелькнуло изменение.       Никита обернулся.       — О, а от и ты, — сказал он появившемуся сгустку мясной массы. Мужчина не испугался, а совершенно осознано потянул на себя протянутую для устрашения конечность — и наконец-то хоть в чьё-то лицо прилетел кулак.

***

      — Ой, короче.       Никита… а в прочем, не важно, чё он там.       — Смотри внимательно. Вот эта вся часть — это я сам разбирался и изучал мистические явления, это всё очень интересно, я хочу это всё с тобой потом обсудить, — Давид водил ладонью по своим настенным заметкам и вырезкам из, мать вашу, газет. — Рассказываю, значит, как я всё это провернул. Не знаю, помнишь ты или нет, но мне написали информаторы, что-о… люди настраиваются против экзорцистов, и, в общем, кто-то придумал, найти на нас с тобой компромат с помощью частных детективов. Я их вычислил.       Видишь её, да? — фотография женщины и мужчины в каком-то офисе. Экран кнопочного телефона не гарантировал наличие лиц вместо пикселей. — Вот она и вот он занимались этим всем. У него проблемы с сестрой, а у неё — с матерью. Когда я понял, что на заказчиков нет смысла идти, я решил просто приструнить их. Как я выяснил, её мать как-то связана с той приступной группировкой, с которой мы случайно встретились в другом городе, помнишь? — Никита смутно закивал, включая свою память.       Оказалось, что она там скрывалась, в больнице, хотя для Красковой это выглядело, будто у неё рак или чё-то типа того. В общем, она собирала деньги на операцию ей.       — Подожди, «Краскова»…? Случаем, не эта… как её…       — Да, именно с Розой Красковой я попал в аварию на шоссе. Эм… — друг вдруг запнулся и неловко стал чесать затылок, шатаясь и хватаясь второй рукой за стену. Никита удерживал все свои порывы, нельзя мешать ему говорить. — …ну, и-и, когда я стал Тенью… Нет, я не помню, чтобы ел её, но за её мёртвой душой я гонялся точно. Так что не уверен, что мы сможем с ней поговорить, если ты вдруг с Сашей собрался расследовать дальше… эм… в общем, да.       И короче, потом у меня не было особой… э-э… возможности, чтобы продолжить приглядывать за ними, но я им помешал, так что они отказались от этих дел. Я планирую позже узнать, как у них дела, так, на всякий случай.       Никита был против последней части, но пока ничего не говорил.       — В общем, я ещё кое-что нарыл. Пока я помогал людям с форума, я узнал много всего интересного про знаешь кого, Никита? — он с ехидством обернулся. Мужчина замотал головой и поднял руки, словно сдавался. — Про культ Красного факела. Правда, сейчас уже не могу вспомнить, что именно… я ничего не записал, похоже, — он судорожно осматривал стену, а потом и в других записках порылся. Выглядел безумным учёным. — Блин, ладно, я помню, что они что-то готовят. То есть, вся вот эта… э-э… как ты сказал? Тен… Тенденция? Вот вся эта последняя тенденция с мистикой, вот она не случайна — ты был прав. Что она странная. Я не помню, зачем, но культ, кажется, причастен к появлению…       Знаешь, мне кажется, они так тренируются. Типа, Зимбер же открыл разлом, да? Но он не зашёл через него в Астрал, да и мы потом его кое-как залатали…       — М-да, «кое-как» это ты верно сказал…       — Да-да… Вот, что если они так тренируются, чтобы безопасно путешествовать в Астрал, не выходя из тела. Что думаешь?       Никита был… нет, ну, «в шоке» это недостаточное описание…       — Ты правда хочешь узнать, что я думаю?       — Да, — такой твёрдый ответ забавлял. Никита раздумывал, на что именно ему дать комментарий… серьёзный или всё же пошутить… — Конечно, ты же мой друг. Я хочу знать твоё мнение, — Никиту это, мягко говоря, продолжало удивлять. — Ты опытнее меня, так что… твой голос имеет вес.       Ведущий опустил уголки рта вниз, поднял пальцы к подбородку и медленно, задумчиво закивал. В голове его не было ни одной нормальной мысли.       Если, конечно, отбросить то, что вся ситуация не была нормальной.       — А я тебе скажу, что я думаю, — тянул время, как умел, пусть с угрозами. Давид терпеливо ждал. — Ты одновременно и гений… и полный идиот, Давид, — секунда тишины, ведомый скупо улыбнулся, прыснул и что-то там промямлил. — Нет-нет, — замахал руками, поднимаясь с промятого дивана. Что хрустнуло: диван или колени, вопрос риторический. — Послушай меня более внимательно.       Набрал в грудь воздуха, но плотно сжал губы, смотря в эти… ой, да…       — Тебе просто позарез надо исправить то, что сейчас на твоём лице. Это… это ужасно, Давид, я не… не представляю, как ты ходишь с такой бородой… Это ужасно, — мимолётно показал пальцем. — Ты на этого… то ли на алкаша похож, то ли на скуфа, я так и не определился…       — Ой, да… Да, знаю я, что надо, но я тебя ведь не об этом спрашивал, — начал отмахиваться.       — Я-я понимаю, — выдох. — Понимаю, о чём ты спрашивал. Я обязательно тебе всё скажу по поводу мистики, и культа, и ещё там, но чуть позже, ладно? Предлагаю пока провести тебя в порядок, потому что… Я думать нормально не могу, когда ты так выглядишь, — на лицо сама по себе залезла улыбка. Никита очень пытался сохранить серьёзный вид, у него получалось.       — Да? Ну, прости. А и… я хотел бы узнать, эм…       Никита ждал, но Давид так ничего и не говорил. Ну, и так всё понял.       — Хочешь знать, какое влияние твои действия оказали на мою жизнь?       — Ну, э, да.       — Ты идиот.       — Нет. Я тебя знаю. Так что говори свободно мне всё, что думаешь. Ты куда эмоциональнее, чем показываешь иногда, так что это… не держи в себе.       В других обстоятельствах такая внимательность бы польстила, но раз он сам предложил…       — Нет, — Никита приставил палец к его губам. И наверняка хотел сжать его челюсть и давить авторитетом. — Ты. Идиот!       Давид послушно молчал, прекрасно понимая, что любая попытка предупредить друга о своей тошноте и сообщить свою просьбу никак не касаться рта окончатся так же:       — Нет. Ты гораздо хуже, ты понимаешь это? Осознаёшь? Я просто… — вскинул руки, но сжал губы, так и не подбирая слова. Видимо взгляд в стену не помог. Возмущение вышло на выдохе: — Уму непостижимо… Это каким надо быть гением, чтобы такое провернуть. То есть сначала ты темнишь, ничего мне не рассказываешь вообще… а потом удивляешься, что я в тебя стрелял? — Давид почтительно забыл об этом и не особо парился. — Начнём вообще с того, что я стрелял не в тебя, я тогда был в полной уверенности, что передо мной тот мифоискатель. Я до последнего надеялся, что это не ты, понимаешь? А ты-… ты-…       Никита снова вздохнул, развернулся, поднимая руку ко лбу и причёсывая волосы, две секунды смотрел в стену. Давиду тогда удалось сдержать порыв из горла, чтобы выдохнуть какие-то желчные пары относительно беззвучно. Голова всё равно закружилась, пришлось снова опустить взгляд. Да и горло болело после всех тех… Давид обошёл друга и сел на диван.       — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас не под следствием только благодаря мне? — голос отскочил от тёмных стен, но ушам не было неприятно от такой громкости. — Я покрывал тебя! Я врал ради тебя! Я впахивал за двоих, потому что ты на больничном! — показал кавычки пальцами. — А ты что делал всё это время? Насколько я знаю, ты устроил слежку, — начал загибать. — …ты ограбил библиотеку, ты, действующий экзорцист, проводил изгнания без осведомлённости Министерства — что, кстати, карается временным отставлением от службы и исправительными работами на неопределённый срок — потом ты ещё кошмарил город, потому что тебя кто-то проклял, и Демона подцепил, потом ты ещё в аварию попал. Всё, пальцы кончились! Что ещё я не сказал?!       Давид устало поднял взгляд на друга и его позу руки-в-боки, надеясь, что ему не требуется помощь, чтобы продолжить. Действительно не потребовалась:       — Ах, да! Ты угнал мотоцикл! Ты угнал… сраный мотоцикл! На кой чёрт он тебя вообще понадобился? — мужчина увидел, что его горе-напарник собирается что-то сказать. — Цыц! Вот, ни слова не говори, пока я не закончу, понял меня?       Давид послушно сомкнул губы и снова опустил голову. Никита вспомнил о существовании мира за пределами его эмоций и потерял весь пыл, который приобрёл за секунду. Отвернулся, чтобы попытаться свободнее вздохнуть — что-то стало так жарко. Тяжесть в груди сдавливала всё сильнее — давно такого стресса не было. Голова слегка болела, но, честно говоря, больше хочется думать, что это от пережитого воздействия Проклятия и Демона, от тяжёлого выходного дня, который как-то затянулся, и ещё от кучи всего. О чём думать не получалось. Намагниченная причина сидела за спиной.       Когда … удалось своими мантрами и огнестрелом (спустил всю обойму, а как будет объясняться перед Сашей — придумает потом) отпугнуть двух существ, всё то пространство, которое они организовали вокруг, исчезло, возвращая двух мужиков в реальность. То есть, на какое-то поле, посреди леса. Было сложно понять, был ли в курсе Давид, что там ему пытался объяснить Никита, ведь был не совсем в себе — но уже скоро Тень подхватила, закинув на плечо (весьма грубо, как обычно, Никите не понравилось), потелепортировалась к городу. Обычно какой-то инстинкт гнездования или что там заставляет птиц возвращаться домой — в общем, вместо собственной квартиры притащил в эту криминальную дыру.       Никита опасался выходить, поэтому пытался организовать другу нормальную жизнь кустарными способами. К несчастью, в этой залу… не оказалось ничего полезного, кроме рабочего туалета. Но и тот был бесполезен, поскольку Давида не тошнило. Никита не был уверен, не сожрал ли Давид-Тень кого-нибудь, но решил, что всё-таки нет. То есть, разум так решил. Шестое чувство волновалось от того, что мистика остаётся внутри организма. Будет не прикольно, если это всё возымеет негативные для здоровья последствия, не смотря на регенерацию Двоедушника и поразительную живучесть в целом.       Когда Давид очнулся, Никите даже в голову не приходило начинать разборки. Он смотрел на зелёное лицо, потерянные глаза, — и тот снова вырубался, поэтому не было смысла даже спрашивать, как он себя чувствует. Херово. Просто херово. Тогда у ведущего экзорциста появилось чуть больше времени, чтобы остановиться и просто передохнуть. Он сидел под открытым окном и терпел неистовое желание купить сигарет, попутно переваривая случившееся. Это у него получалось неплохо — он уже не особо-то и удивлялся, хотя каждый раз вздыхал и хватался за голову. Стоит ему только подумать о том, что делал его друг…       Ну а потом неаккуратная просьба слетела с языка этого дегенерата, и прорвало какую-то платину внутри — пусть и начиналось всё с безобидного аргумента о том, что «мы в пи…»       — …зде, везде ты создал проблемы! Если хоть кто-то узнает, там даже не увольнение, а… я не знаю насчёт смертной казни, у нас мораторий, но будет на огромный… — грозил пальцем, сжимая губы и надувая щёки. Выдохнул. — И я даже не только про тебя говорю. Ты и меня в эти проблемы втянул. Я тебя по доброте душевной покрывал, думал, что это у тебя просто обострение такое, наиграешься в своих шпионов и с гордостью принесёшь мне какую-то невообразимую хрень, но! Но нет! Я такую историю, блин, сочинил, что ты просто обязан мне подыграть — и я тебя изгоню в Астрал на веки вечные, если ты хоть что-то попытаешься выкинуть!       Давид еле слышно вздохнул.       — Это я ещё не начал про спасение твоё тебе рассказывать. Знаешь, что там происходило? Я хрен знает сколько мотался по по этим сраным комнатам. Меня кошмарило твоё Проклятие, ах да, и Демон там тоже был! Я там несколько раз чуть коньки не отбросил! А знаешь, что ты мне сказал при встрече? Что я должен изгнать тебя! Поразительно! Я в восторге просто: мой лучший друг, ради которого я подвергаю себя опасности, хочет, чтобы я изгнал его! Что это вообще должно значить? — перерыв на вздохи и удерживание головокружения за лоб. — ладно, это мы ещё обсудим… что там тебе внушили.       Ох, то ты с Проклятиями, то Саша, то министр этот сраный, то этот…       Мужчина вздохнул, отвернулся, помял пальцами губы у окна и потом присел рядом. Ах, да, они успели переместиться в другую комнату. Хотелось курить. Кровать скрипнула. По матрасу не прошлась никакая волна — пружины там, внутри, такие же ватные, как эти двое сейчас.       Никита умолчал, наверное, самое главное: само-то изгнание совершил не он.       А облик.       Завладевший телом, как и обещал. Спустил все восемь патронов, хотя сам мужчина не хотел использовать табельное, — за этим делом только глаз да глаз. Говорил какую-то бессвязную хрень, — и Никита понимал, что заклинания на латыни не ограничиваются его собственным любительским переводом.       Тишина сквозила отовсюду. Наверное, соседние криминальные авторитеты убежали в страхе, либо умерли, если не пришли сюда с разборками о том, что в этом номере как-то шумновато. Никита вообще сомневался, что тут можно пёрнуть так, чтобы никто не узнал. И именно поэтому ответная тишина странна и подозрительна.       — О-ох… — он вытянул руки вверх и завалился назад, наконец растягивая позвоночник. Тот отозвался какой-то приятно-неприятной болью между своими оставляющими… Давид относительно беззвучно опустился рядом.       Это всё очень хорошо, конечно… но…       нет, Никита попытался отмести все мысли о дальнейших действиях. Сейчас надо отдохнуть. Уж лучше он с горящей жопой придумает что-то прямо перед коллапсом Вселенной, чем побеспокоится заранее и предотвратит его — херовый из него служитель порядка, если честно…       Они какое-то время лежали, смотрели в потолок. Никита чувствовал утомлённость, но не был готов сейчас спать. А Давид, кажется, уже приходил в себя.       — Давид, — неловко начал ведущий, садясь обратно на край. — Давай… пойдём поедим.       — Окей, я тоже ужасно проголодался…       — Сорян, что наорал… — когда Давид поднимался, Никита оглянулся, но сразу расхотел иметь возможность видеть.       — Да ничего, — похлопал по плечу, поднимаясь. Шатался.       — Я передумал, мы идём на квартиру. Тебя надо привести в порядок.       — Да, окей… — рука как-то тяжеловато приземлилась на плечо. Никита еле удержал равновесие, обернулся.       — Чё?       В ответ мужчина приложил палец к губам. Ведущему экзорцисту это не понравилось. Если другу надо прислушаться, то точно по какой-то совершенно неподходящей причине. Брови нахмурились, нетерпение начало взрываться маленькими фейерверками под рёбрами вместе с беспокойством.       — Менты, — сказал он. — Спецназ, если быть точным.       — Облава? — и Никита вспомнил. Самолично вообще-то привёл сюда следователя по особым делам. Конечно. А тихо потому, что его погоны видели все, кому не лень, сбежали заранее. Мужчина стукнул себя по лбу. — Давай быстрее, они окружат здание.       Заторопился к окну. Нужно быстрее покинуть здание и спрятаться за его пределами. Давид схватил их пожитки, пока другой пытался открыть окно. Как так удачно оказалось: первый этаж, ещё и мусорный бак рядышком, прямо лестница. Ладно, удивления не будет, если окажется, что именно по этой причине горе-шпион решил выбрать именно этот номер. Всё тело ощущалось слишком лёгким, ноги за землю почти не цеплялись, даже когда тихо опустились в пыль.       — На, возьми, — с шёпотом протянулись вещи из окна. Никита надел свою сумку на плечо и старался не шуметь рюкзаком. Пахло здесь, конечно… Даже Никита уже слышал шум армейского обмундирования. — Блин, мы не успеем, — оба заозирались по сторонам. Как жаль, это обычный тупиковый переулок, в котором мог жить разве что бомж, а не располагался центр спасения. — Мо…       — Никаких телепортаций, — отрезал Никита.       — Окей, — Давид опустил свой рюкзак на грязный асфальт и принялся открывать бак. Почти бесшумно, но в тишине ночи и стрессе это звучало оглушительно. — Тогда залезай.       Наверное, он думал, что Никита будет препираться. Но тот подхватил этот сраный рюкзак и закинул внутрь, уже и сам стал залезать. Под своими ногами увидел половую тряпку плачевного состояния. Давид не отставал. Пахло действительно неприятно, но не настолько, чтобы блевать, так что ничего страшного. Крышка аккуратно опустилась. Ноги точно быстро затекут в таком неудобном положении, а в прочем не так и важно. У ведущего был небольшой опыт участия в таких операциях, так что знал: вероятность проверки этого бака зависит от состава группы. Если там добросовестные ребята, то этим двоим не поздоровится, да ещё и неизвестно, за кем именно сюда пришёл ОМОН.       Мужчина достал телефон и открыл заметки.       «Они всё равно могут сюда зайти. Чё будет делать?»       Передал Давиду. Тот прочитал и стал печатать ответ. На айфоне так непривычно пользоваться клавиатурой, даже странно.       «Не знаю. Может всё-таки я нас телепортирую»       «Я переживаю, что тебе станет плохо. Ты только пришёл в себя после сеанса экзорцизма. Ты уверен, что нормально себя чувствуешь?       «Да. Я смогу, всё нормально будет. Доверься мне»       «А как быть с уликой»       «Какой уликой»       «Половой тряпкой, которую ты украл у студента       Она сейчас под моими ногами. Лучше её не оставлять»       Давид прочитал, выключил телефон. Стал аккуратно разворачивать рюкзак. У Никиты сердце замирало от каждого звука висюлек на молнии. Тряпка была убрана, телефон передан.       Слышались приближающиеся шаги нескольких берцев. Никита не знал, сколько человек сюда пришло, в отличии от Давида. Они долго так сидели, пока Давид прислушивался к звукам снаружи. Было необычно. В одно время экзорцист хочет предать забвению этот центр проблем, а в другое прячется с ним от спецназа в мусорном баке и со страхом смотрит на крышку, прямо ожидая, когда та откроется и в глаза ударит какой-нибудь мощный фонарик… жизнь — по истине удивительная штука, знаете ли.       — …на месте, приём, — треск рации, один подошёл прямо к баку. — Открывай.       Никита весь напрягся и реально забыл, как дышать. Пока Давид сжимал его руку.       Мужчина в полном обмундировании подошёл по приказу и стал открывать бак. Внутри только валялся мусор и трескали пакеты.       — У нас всё чисто, — передали по рации.

***

      — Да? Ну, одевайтесь теплее тогда. Можете попробовать заказать доставку продуктов, — Никита выдохнул лёгкий дым. Слушая голос на проводе, наблюдал и думал, как ещё много пепла сможет остаться на сигарете прежде, чем это всё упадёт.       — Да что б я ещё понимала, как это заказывать. Этот, блин, купил телефон новый, еле разобрались, как позвонить тебе.       Пепел упал.       — Ну, вы молодцы, — быстрая и короткая затяжка, потушил о шапку мусорки. — Только простите, мне работать надо. Передавай папе привет.       — Ох, ну ладно, хорошо. Давай. Ты не устаёшь там? Смотри ешь хорошо и спать не забывай.       — Да-да, конечно. Со мной всё нормально. Мы с Давидом… — перевёл взгляд. Давид ждал его, сидя на железном заборчике. — …помогаем друг другу.       — А, ну, хорошо. Ему здоровья передавай и сил… терпеть тебя.       — Ну спасибо, — Никита искренне улыбнулся и похихикал. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, сынок.       Гудки. Выдохнул — уже пар от холода распылился, а не сигаретный дым. Пока стоял на холоде, блин, всего несколько минут, уже страшно замёрз. Ноги ощущались деревянными, колени почти не сгибались, чтобы не терять тепло — даже странно.       Ах, да, чуть не забыл.       Порылся в кармане, достал длинную пачку самых лютейше мятных конфет, которую еле смог найти, и закинул в рот одну. Потом, не сбавляя шаг, достал бутылку из своей и так набитой сумки (пора перестать носить с собой всё, кроме блокнота и карандаша) — из-за поздней осени вода внутри холодная, как лёд. Хорошее комбо, освежает.       Давид ждал впереди. О некоторых странностях и мистической активности сообщила одна малая группа, которая находилась под его ответственностью. Тот сразу увидел эту свою «тенденцию», которая так привязалась ко всем этим признакам: есть что-то, общественное или нет, из чего мистика может вылезти так же стрёмно, как и девушка из телевизора в «Звонке». К сожалению, уже есть одна жертва. А учитывая, что эта «тенденция» создаёт ещё и временной карман, то надеяться на выживание этой жертвы с каждой секундой всё бесполезнее и бесполезнее. Никита считал, что его друг сделал правильный выбор, когда связался и даже сделал что-то вроде «попросил помощи». Пусть и как коллега.       — Ну что?       — Тебе здоровья, сил и спокойной ночи, — мужчина старался не говорить напрямую на друга, чтобы особо не дышать в его сторону.       — Блин, спасибо им. Очень приятно.       — Как самочувствие?       — Да нормально, — Никита не верил, но решил ничего не делать. — Если изгнание не затянется, то всё будет нормально.       — Тогда попробуем быстро разобраться, — несколько раз кивнул.       На самом деле, Никита ещё обдумывал ту информацию, которую не с того ни с сего преподнёс Давид: по поводу культа Красного факела. Он уже неоднократно обсуждал это всё со следователем, взгляд на ситуацию которого был мягко говоря… ну, нет, просто другим. Саше до сих пор предстояло найти Зимбера и доказать его виновность во многих злах, одно из которых — создание разлома в такой реальной реальности, что твари из Астрала теперь более свободно могут путешествовать туда и оттуда. Именно это и выбилось из его закономерности.       Каждые три года проводилось ритуальное убийство. Неизвестно, зачем — это мешало, но, следователь допустил, что у этого была какая-то определённая цель, которую в принципе культ и преследовал. И тут появляется Зимбер, через два года после последнего такого убийства, а не через три, и открывает разлом.       У Никиты было много всего, чтобы противопоставить. Одной из жертв такого убийства была Кассандра — та стала Проклятием. И, пусть мужчина в прошлом и заключил с ней сделку, гарантировать живую жизнь участников того ритуала нельзя — что позже подтвердил Саша, они мертвы. А Зимберу от этого ни горячо, ни холодно, значит, его прямая причастность маловероятна. И какой-то фетиш на цифру три у культа точно был — поэтому предугадывать шаги Зимбера стоит, только сдвигаясь по фазе. Следователь принял это всё к сведению, но напомнил, что сегодня идёт осень третьего года, значит, велика вероятность, что будет совершено ритуальное убийство. Ведущий экзорцист пообещал покопаться в прошлых делах и обозначить свою точку зрения чуть позже.       Если привязать к этому информацию, добытую Давидом (о которой Саше знать пока нельзя), то становится очевидным, что деятельность культа куда шире: разлом вполне спокойно мог не быть связанным с этими ритуальными убийствами. Что в свою очередь слегка пахнет… ну… Никита чувствовал это интуитивно, поэтому не был уверен: собственный вывод или способность. Но, в общем, была догадка, что Зимбер не является… не исполняет свои прямые (предполагаемые) обязанности лидера. Это маячило между строк — мужчина считал это важным, поэтому запомнил.       Поскольку Давид доказал причастность культа к «тенденции», удалось скрафтить план: работать с «тенденцией», отыскать культистов, сдать Зимбера Саше и прикрыть всю эту лавочку. Правда, выйти с мистических существ на их прямых создателей — пока легче сказать, чем сделать. Остаётся только действовать по ситуации. Что ж, импровизация — в это они оба хорошо умели, по-своему.       Экзорцисты вместе вошли в помещение. На этот раз мистические дела обстояли в другом торговом центре, большом, находившемся в отдалении от города. Здесь не было помещений как таковых и всё располагалось на одном единственном этаже. Ради этого сеанса пришлось остановить работу огромного магазина, нескольких кафе, прачки и оцепить огроменную парковку перед зданием. Уморительно ещё было то, что мистические замашки были замечены в аквариуме с живыми рыбами в отделе, где Давид однажды брал шашлык прошедшим летом… давнее было время…       О нём Никита вспоминал, глядя на довольно большое количество особей внутри, пути которых переплетались так же, как тела червей в банке, которую… они однажды брали на рыбалку… да, кажется, после Хэллоуина надо взять отпуск.       — Ну, видимых изменений среди рыб я не вижу. У тебя там что?       — У меня, кажется, тоже ничего. Я даже не знаю, что искать, — мужчина расслышал приближающиеся шаги. — Может быть, ошиблись?       — Та не, мы же только пришли. Давай подождём ещё немного, может… оно стесняется, — расслышал лёгкие смешки, больше похожие на обычное дыхание. А Давид наблюдал, как его друг сидел на корточках и с невообразимым интересом рассматривал кучу рыб. — Давай пока обсудим кое-что.       — Давай, — он поправил джинсы на коленках и сел на какую-то железную трубу, отделяющую широкий проход от прилавка. — Что ты хотел спросить?       — Ты не против устроить отпуск после всего этого?       — Хм, а идея неплохая. Да, я не против. У тебя есть уже идеи, куда пойдём?       — Пока нет, хотел у тебя спросить, — Никита поднялся, потянулся и тоже сел на трубу. Только с другой стороны: не хочется сидеть спиной к аквариуму, из которого могла вылезти мистическая тварь. — Есть идеи, пожелания, предложения?       — Да я… пока не придумал ещё. Это надо подумать.       Никита кивнул. Это означало «подумать чуть позже». Возможно, когда они встретятся дома. До того момента он сам тоже что-нибудь придумает.       — Может, кстати, твоих родителей навестить?       До ведущего экзорциста не сразу дошёл смысл слов. Он медленно повернул голову и внимательно оглядел чужое лицо. Поездка за границу — дело долгое. Отпуск единственных действующих экзорцистов в стране — это больше условность, чем что-то реальное. Если вдруг произойдёт важная ситуация, пройдёт много времени прежде, чем они вообще сойдут с самолёта — это ещё самый быстрый путь. Но с другой стороны встретиться с ними… виделось, что это как будто необходимость.       — Да, надо будет подумать об этом. И с Сашей обсудить наверняка.       — А, ну да, да… Слушай, я не хочу ждать, может, мы можем спровоцировать её?       — Забайтить её хочешь?       — Да, забайтить её хочу, — он встал. Ведущий следом. Заметил лёгкие покачивания.       — Да, наверное затягивать нельзя. Давай попробуем кое-что поставить, посмотрим, есть она тут вообще или нет, — отошёл и направился в другие отделы.       — Что поставить?       — А какие у тебя версии?       Это был момент обучения, проверки знаний. Давид всерьёз задумался, но быстро выдал правильный ответ:       — Либо что-то, чтобы установить перемещения… может быть, какой-то датчик. Либо что-то, чтобы поговорить с сущностью.       Никиту брала гордость за друга. Хотя, наверное, скорость чужих размышлений не была его зоной ответственности. В прочем, не важно.       — Мне нравятся обе твои догадки. Только, вряд ли мы можем взять здесь какой-нибудь полезный датчик… в плане того, есть он тут вообще или нет… Мы-то можем его взять, конечно и потом оплатить… — задумчиво остановился в отделе с бытовой утварью, рядом с многочисленными разделочными досками. Можно было найти вариант получше, но его не придумывалось.       — Мне поискать что-нибудь пишущее?       — Да, давай.       — Что мне взять?       — Фломастер, наверное. Только этот… нормальный, большой, — Давид на это кивнул.       — Перманентный?       — Вот не знаю, — взял одну, проверил вес в руке. Что ж, основу для эдакой таблички выбрал. — На твоё усмотрение.       Давид снова кивнул и удалился. Никита вернулся обратно к аквариумам, сел на корточки. Внимание приковали рыбы. Приятно наблюдать за их движениями. Может быть, в двадцать восьмом будет приятнее находиться, если у ведущего экзорциста там будет небольшая прикольная ответственность. В таком круглом аквариуме. Может, вообще это будет чёрная рыбка и звать её будут Аркадий.       Раздались приближающиеся шаги. Мужчина пусть и знал о суперслухе, подождал, когда подходящий будет ближе.       — Давид, как ты относишься к тому, чтобы завести питомца? — вообще у него была кошка, когда учился в Питере. Но она заболела. Грустное и пасмурное было время. — А, Давид?       Мужчина повернулся.       Там стоял не Давид.       Мужчина позволил себе издать неожиданный звук, швырнул разделочную доску и попытался отойти назад, попутно не упав. Доска отскочила от чужого лица и оглушительным пластом приземлилась рядом. За спиной какой-то гуманоидной хрени, вместо волос у которой — водоросли (при чём не нормальные, а магазинные, мимолётно похожие на копну мишуры странного цвета), а одежда — белые мокрые лоскуты, мелькнуло движение. Большего и не мог разглядеть.       Какая-то водная тематика. Возможно, русалка, кикимора или сирена.       Давид с суперслухом, вероятно, самая подходящая жертва.       «Надеюсь, не она,» подумал ведущий экзорцист, разглядывая за спиной существа своего друга.       — Никита!       — Всё нормально! Не подходи! — мужчина помнил, что их проблемой была излишняя бережливость по отношению к ведомому, но сейчас это всё оправдано. Надеялся, что друг это поймёт и послушается. — Стой на месте! — выставил руки вперёд, ещё и для своей безопасности.       — Всё нормально? — реально остановился. Отлично, за него можно переживать меньше. Переключил внимание на существо: оно издавало какие-то булькающие звуки, как будто находилось под водой, а не на воздухе. Кроме того, не двигалось и ничего вокруг не происходило.       — Пока всё под контролем, не переживай… — мужчина попытался более внимательно осмотреть внешний вид. Всё же это в прошлом человек — как он умер? Может, утопление? Интересно, будь тут Серый, определил бы на глаз, без вскрытия? Пока что непонятно. — Эй… кто ты? Как тебя зовут?       В ответ ничего.       — Ты понимаешь меня? — Никита поднял левую руку и пошевелил пальцами — внимание туда не переключилось, по крайней мере, оно так не выглядело. Существо явно оторвано от реальности, либо сконцентрировано на чём-то более конкретном (из-за странных волос не разглядеть). На нём самом, может быть.       Экзорцист попробовал обойти существо, отступил вправо, где если что можно будет убежать за прилавки.       — Давай осторожнее, — раздался не особо громкий далёкий голос. Никита позволил себе на четверть секунды переметнуть взгляд на друга — оказывается, расстояние было меньше желаемого.       Что ж, главное, чтобы это не была сирена.

***

      — Да, нет, фу, убери это от меня, — Никита дёрнул рукой, скорее всего, больно попадая ребром ладони по Давиду. Тот, хихикая, продолжал тыкать ему в лицо небольшой горсткой водорослей.       Существо оказалось слабее остальных. Оно действительно было частью «тенденции»: аквариум был порталом, но, как думал ведущий и вслух смело заявил ведомый, из-за рыб работал неполностью. Существо не смогло создать нормальный карман и переместить двоих людей в замкнутое пространство. Жертва не была найдена, принадлежность существа не установлена, зато само оно — изгнано. Сейчас остатки плавали по дну аквариума, свисали с бортиков и валялись среди воды на полу.       Существо после изгнания развалилось на составляющие. Давид почему-то решил, что тыкать волосами-водорослями другу в лицо невероятно увлекательное занятие.       — Ну Давид, всё, прекрати! Та убери ты это от меня! — вскидывание рук не помогало, пришлось вскочить и отойти. Давид что-то бормотал и смеялся.       — А что это вообще?       — Это водоросли. Морская капуста называется. Её тут продают.       — Съедобные водоросли? Офигеть, — Давид посмотрел на горстку в своей руке. Никите показалось, что он может… нет…       — Фу, Давид! — вскидывание рук уже было необходимостью. Его друг сто процентов, прямо точно реально коснулся языком того, что было на голове у какого-то существа. — Давид, ну чё ты в рот всякую бяку тянешь?       — Солёненькая.       — Да какая солёненькая, Давид! Ты вообще головой думаешь? — Никита наблюдал, как рука потянулась ко рту второй раз. В этот раз водоросли были попробованы на вкус более основательно.       — Блин, вкусно.       — Давид, это ужасно отвратительно. Ты мне противен.       — Хочешь попробовать? — он встал подошёл к аквариуму и поднял со сраного пола ещё горстку.       — Нет! Не хочу, Давид! Прекрати вести себя так, как будто это нормально вообще — под конец фразы запутался в словах. Цензурно не описать, насколько яркие эмоции это всё вызывало. — Так, не подходи ко мне! — встал в боевую позу, точно такую же, как несколько минут назад.       Давид держал опасно противное нечто: с него стекала то ли вода, то ли какой ещё сок, вообще, знать не хотелось, что там капало на пол. На пол, с которого и было поднято, это же вообще ужас. Это ещё не было названо: это часть умершего мистического существа!       — Да чё ты, просто попробуй, — озорная улыбка не сходила с щёк. Никита часто был атакующим, поэтому такая роль на друге выглядела страшно непредсказуемой.       — Стой. На. Месте, — пауза. — Осторожно. Аккуратненько, — стал медленно отходить назад. Ах да, у него есть табельное. Первая мысль: наставить дуло прямо на напарника, чтобы хоть как-то его образумить. Вторая мысль: не доверяет мужчина своим рукам, держать такую серьёзную вещь в шутку. Третья: убить, нельзя помиловать.       Давид швырнул горстку, норовя попасть на любимые (и единственные) тёплые спортивки. Никита звонко заорал и отскочил.       — Давид, да прекрати! — попытался в серьёзный голос, но перекошенное из-за сдерживаемого смеха и озорства лицо не позволяло заверить друга в своей обиде. Этот «друг» взял ещё и более резко стал подходить.       Спасаться бегством.       Оцеплённое и пустое громадное место наполнилось вскриками и тихими комментариями.       Следователь, который приехал, чтобы оценить обстановку, долго не мог понять, в чём дело, пока его не нашли и не стали использовать в качестве живого щита.       Через пару минут уже двое мужчин бегали от заигравшегося Давида.       Когда ситуация немного успокоилась и следователь принялся угрожать, они разошлись и продолжили работу.

***

      Хэллоуин выдался адским временем.       Находилось много малолетних дебилов, которые решили, что призвать какую-нибудь Пиковую даму — это хорошая идея. А то, что это уголовно наказуемо и очень опасно, — оказывается, было недостаточно очевидно. В общем, информирование граждан проходило не так эффективно, как думал Давид, который неоднократно жаловался при телефонных звонках. У Никиты было более щадящее мнение на этот счёт: если бы информирования не было — у самих экзорцистов работы было бы намного больше, чем сейчас. Есть множество разных обстоятельств, которые могли бы так или иначе послужить причиной нарушений. Экзорцистам не надо в них разбираться, и хорошо — правда, об этой части уже не говорил.       В общем… у них даже не получалось увидеться: у каждого был важный вызов, с которого нельзя было попросить помощи — хотя… только Никита пытался её попросить, а Давид звонил, только чтобы уточнить информацию. Да и тогда ведущему нужно было всего лишь сказать «да, всё верно». С каждым разом чужая неуверенность больше раздражала, и было так соблазнительно не слушать, а потом просто согласиться. Но прошлый опыт напоминал, чем это может кончиться, так что приходилось насильно уделять внимание, чтобы не пропустить возможный выстрел палки раз в год — не совсем верное убеждение Давида.       Если посмотреть на весь прошедший день в целом, то палка толком и не стреляла. Ведомый экзорцист просто местами имел скудные знания или не располагал чем-то, чтобы сделать выводы самостоятельно. Никита старался не раздражаться и спокойно объяснить, почему вдруг мертвец-ребёнок решил залезть на собаку и при чём тут курицы. Как только завершал звонок — возвращался к проведению сеанса экзорцизма. Растерянные взгляды присутствующих родственников жертвы, в которых читались осуждения и сомнения в компетентности, не интересовали.       Время длилось ощутимо долго — хотя, конечно, взглянуть на конкретные цифры не оказалось возможным: всё забито мыслями, задачами и другой работой. Никита прожил это время на своих конфетах и бутылке воды, даже покурить не получалось, поэтому во второй половине дня в речь стало проникать всё больше раздражения, а в мысли — образов еды. В звонках от Давида поселилось затишье, что вызывало небольшое беспокойство, и с каждым проведённым изгнанием соблазн позвонить самому держался только на том, что это может отвлечь. А это уже повлечёт последствия.       Когда Никиту дёрнули в следующий раз, перенаправляя в другую часть пригорода, он был в потоке и никак не осознавал… ну, в общем-то ничего. Ему говорили, где проблема, он шёл её решать. Самой координацией он не занимался. Когда одна малая группа сменилась другой, чуть больше, которой потребовалось занять две служебные машины, то мужчина ничего не заподозрил. Прекрасно зная, какой это будет сумасшедший день, старался отдыхать, как только будет возможность — например, как сейчас. Правда весь так называемый «отдых» опоясывался сжимающимся обручем мыслей вокруг головы — много всего не давало покоя.       Но сейчас, вот, почему-то именно сейчас в голове было тихо. Мужчина установил, что уровень громкости радио и сама радиостанция подозрительно подходят… обыденности. Его обыденности. Как он сам привык.       Не сильно на этом зацикливаясь, отвернулся к окну и почувствовал привычку поднять колено на уровень груди и положить на него локоть, чтобы голове стало удобнее наблюдать за спроисходящим.       — Никит.       — М?       Сначала ответил, а потом уже понял. Широко открыл глаза, весь напрягся, с задних сидений заглядывая на место водителя. Давид — эта невероятно довольная, озорная и светлая морда — с ухмылкой глянул назад.       — Ты-! — рот открывался и закрывался, правая рука приподнялась и описала жест, но все чувства остались невысказанными. — Давно…? Ты всё это время вёл машину?! Падажди, а кто тада центр держит, я не понял, ты что, оставил свой пост?! Ты чё тут делаешь вообще?!       — А я-я… — он всё ещё улыбался, даже когда смотрел на дорогу. — …я вообще тебе поесть привёз.       Никита был под впечатлением: ладно ещё способность молчала, это окей, но Давид своими силами не выдал себя. Он не сделал ничего, что выбилось бы из образа. Ведомый провёл самого ведущего экзорциста первой группы, Никиту Берга, Духа знаний — такого, как он думал о себе сам, чуткого человека. Из-за всего этого не сразу обработал услышанное.       — Ты мне поесть привёз? — громко спросил мужчина, осматривая салон. Это правда, что рядом с ним, на задних, был чёрный пакет. — Ты просто… — одну руку навесу, другой надо распутать пакет и оценить питательность. — …ты покинул свой пост во время службы, Давид, чтобы привести мне обед?! Нет, я польщён, правда, но ты уверен, что оно того стоило?       — Не переживай, Никит, я всё спланировал, — этот довольный голос слегка раздражал.       — Знаю я, как ты планируешь, — о, вкусненько. Никита развернул и принялся обедать-ужинать. С набитым ртом: — Рассказывай.       — Я вообще сказал, что мне поплохело. Я не соврал, но восстановился намного быстрее, чем ожидал. Решил воспользоваться ситуацией, а потом по рации командира услышал, куда тебя направили. Я в шоке был, когда ты сам в мою машину сел, я думал, ты знал, что это я…       Никита старался сосредоточиться и на еде, и на словах друга. Это было сложно. Но кое-что всё-таки не ускользнуло: Давид был слишком слаб для нагрузки Хэллоуина — это правда.       — Не, я не знал… И как же ты «слишком быстро восстановился»? — мужчина был осведомлён о любви к продуктивности. Было бы странно предполагать, что этот пропеллер в одном месте позволит другу реально сделать долгий перерыв или закончить рабочий день по насущной и объективной причине. Он должен был придумать что-то и «подправить ситуацию».       — Ну-у… — огладил подбородок. И Никита, жуя, понял, что там что-то хитрое. — Я с уверенностью написал, что «повторный сеанс экзорцизма не понадобится».       Короткое мгновение, когда шум работы челюстей не заглушал грохот дороги.       — Ты понял?       Никита продолжил жевать, проглотил.       — Да, я понял, Давид… я понял…       «Бля, он опять кого-то сожрал…» подумал Никита.       Нет, в каком-то смысле это было гениально — ведущий кивал своим мыслям, продолжая есть. Давид грамотно выстраивает всё в тех обстоятельствах, которые ему известны, чтобы достичь цель. Тяжёлый вздох от того, что этой целью оказался обед. Нет, он вкусный, да. Но блин, ради этого так рисковать… Никита решил, что смириться с тем, что такое может вытворять только Давид, немного легче, чем смириться с тем, что этим управлять силой мысли не получится. Здесь реально можно только довериться, надеяться, а при провале просто понять и простить. В общем, пока это, вроде бы, не создало проблем.       — Ты уверен, что тебе не надо больше отдыха и твой собственный обед восполнил тебе достаточно сил, чтобы… продолжить рабочий день?       — Да, со мной всё нормально.       И как раз именно это и вызывало у ведущего огромное беспокойство. Конечно, разница между связью Кассандры с Никитой и Хикки с Давидом колоссальна, но не будем забывать ещё и про Демона, и про то, что этот полуживой оболтус был полуживым в буквальном смысле: не то Тень, не то человек — и так очень долгое время. Его восстановление шло долго, трудно и неприятно, а Давид… да ему как будто всё равно!       Да, может быть, он был обижен, что так же легко отойти от Проклятия у него не получилось. Да, может быть, он раздражался от того, что не обладал достаточным опытом о мистической природе друга и не мог понимать, быть спокойным.       Да, «может быть» следует заменить на «совершенно точно».       В следующий раз они встретились только дома. Никита был рад, когда увидел друга, а не пустую квартиру — значит, его рабочий день выдался короче. К счастью, большинство отчётов не требовали срочности, часть из них можно оставить на завтрашнее утро — всегда более спокойное время, чем день, вечер и начало ночи. Спать никто из них не торопился, хотя за ведомым была замечена сильно проявляющаяся усталость. С добавкой о том, что Никита заметил признаки подавляемой тошноты. Спрашивать о её наличии не стал — чуть позже и не было необходимости, ведь они договорились, что на возможный ночной вызов ведущий поедет один.       Давид не стремился быть максимально продуктивным. Празднуем.       Примерно такое содержание Никита чирканул в блокноте. Разумеется, более краткое. Всё всегда начиналось с безобидных заметок насчёт интересной мистической сущности, которая проявляла подозрительные признаки осознанности, а потом обязательно упомянется Давид, а там и уже текст превращается в личный дневник. Вообще, этот блокнот им и являлся — продолжением реального дневника, который остался дома у родителей, за границей. Когда мужчина решил, что психологическая работа окончена, то перестал писать. Хотя заметил, что начал думать по-другому.       В прочем, это не важно. Блокнот действительно содержал короткие записи, зачастую являющиеся саркастичными шутками относительно произошедшего за день. Что-то вроде «Эта сущность меняла голоса. Когда я услышал голос, похожий на голос Давида, то удивился. Но потом мне захотелось смеяться. Было очень похоже на попытки Давида прочитать что-то по-английски.» Да, у сущности были нарушения в речи.       Когда виновник торжества ушёл спать, мужчина ещё раз заварил себе чай и решил просто немного посидеть в тишине. В прошлый раз, когда это происходило, Дух знаний внутри проявил своё самосознание. Сейчас, когда приглушённый свет включён, за стенкой спит личный монстр и собственное тело расслабленно висело на стуле, ситуация не казалась опасной.       Он всё ещё думал над тем, когда настанет следующий момент, когда облик Духа встанет у штурвала. После изгнания проблем друга его не было видно даже на палубе, так что хотелось верить: его нет и на корабле. А если без метафор, то после встречи с Давидом и некоторой немой условности обязательно поговорить как-нибудь потом, ощущение, что твоим телом и сознанием завладевают, отступило и исчезло.       Ничего интересного. Да, осталось много недосказанностей. Но Никита был уверен, что облик его не будет беспокоить — знал, что эта уверенность его подведёт.

***

      Никита опаздывал.       По случаю праздника нечисти у одного судебного эксперта заиграло. Особого желания присутствовать там не было, хотелось больше отдохнуть, но мужчина чувствовал страшную и странную потребность в людях вокруг. К тому же у них на растерзание оставался Давид — за его самочувствием надо проследить. А то знаем мы эти конкурсы, непонятно, как после них оправляться и работать — Серый, как ведущий, никаких осложнений в виде похмелья и других приключений не получал.       Добрался на такси после того, как наспех принял душ и переоделся после рабочего дня. Хэллоуин вообще давно прошёл, скоро закончится и их раздельная работа — экзорцисты снова станут нормальными напарниками. Но сейчас больше думал о том, что всё это мероприятие — просто прихоть Серёжи, а не…       — Давид? — Никита подходил к зданию клуба, в котором уже узнавали его лицо.       Давид поднял взгляд так, как будто не услышал шагов и не знал о приближающемся друге.       — Привет, Никит, — уставший, почти ничего не выражающий голос. Мужчина остановился в нескольких ступеньках и сунул руку в карман.       — А чё ты тут сидишь? — внимательно осматривал. Лицо, конечно, такое себе: изнеможение после работы и… как будто что-то ещё.       — Я в конкурсе проиграл и меня из клуба выгнали, — слова, слетевшие так прямолинейно, набирали комичные обороты внутри. Никита сдержал смех и уже придуманный острый комментарий.       — М-м, — не был впечатлён. — А чё за конкурс был? — вытащил руку. Было не так уж и холодно. В смысле, в последние дни температура опускалась ниже, чем сегодня — именно поэтому можно было позволить себе посидеть на каменных ступенях некоторое время.       — Да дурацкий какой-то, я совсем не понял, что надо было делать.       — Дурацкий прямо? — сел на ступеньки.       — Дурацкий прямо, вообще.       Никита с улыбкой смотрел на пьяного друга. Прямо представлял эту картину: его заставили выпить, а этот идиот со своими убеждениями не смог не сдержать слова и избежать алкоголя. Что ж, ладно.       — Ну-у, если прям дурацкий, то да-а… — не знал, что ещё тут сказать. Поставил локоть на колено и опёрся щекой, прищуренными глазами наблюдая за дорогой, машинами и городом в целом.       Недолгая тишина.       — Ты-то чего сидишь? Можешь же пойти и повеселиться. Мне тут ещё минуты три сидеть, — посмотрел время в телефоне.       — Та ладно, с тобой посижу, три минуты это не много.       — Ну ладно, как хочешь.       Тишина.       Мужчина старался ни о чём не думать. Ни о своей утомлённости от работы, ни о облике Духа, ни об отпуске, ни о текущих следственных делах. В уши проникал шум, такой разносторонний: машины, разговоры, отдалённая стройка, музыка за спиной. Дыхание… в смысле, сопение…       Нахмурился и повернул голову. Давид как-то умудрился поймать стабильность на своей руке и задремал. Это было комично, настолько, что улыбка сама полезла и рассекла щёку. Это лицо надо видеть… Чтобы сдержать смех, пришлось отвернуться и спрятать губы в ладони. Тихие посмеивания. Развернулся обратно.       — Давид, — прошептал. Ждал реакции. Блин, жаль ничего такого с собой нет — все вещи благополучно выложены перед выходом. Всё-таки блокнот на отдыхе не особо нужен был. Да и кроме телефона с наушниками и кардхолдером ничего не было. А, да, и ключи. Эх. А такой момент, чтобы разукрасить чужое лицо упущен — даже жалко.       Мужчина повернулся к городу и задумался.       Потом обратно к другу и щёлкнул пальцами прямо возле уха — тот вздрогнул.       — Давид, полундр-р-ра! На нас напали Призраки Духов огурцов, быстро — быстро, я сказал! — бери свои чемоданы и закладывай бомбу! — ещё и схватил его за плечи, чуть тряс. Растерянное лицо и неразборчивые «кто? что?» были уморительны. — Шашлык подгорает в созвездии тельца, ты что, хочешь, чтобы Зимбер вернулся? Я сказал: закладывай бомбу!       — Да, Никита, блин, — его отодвинули, сквозь ткань чувствовался холод пальцев. Мужчина не смог больше терпеть своей улыбки и продолжил, хихикая и не бросая попыток пощекотать чужие рёбра:       — Никаких блинов, только оладушки! Оладушки, Давид!       — Да всё, всё, прекрати, — Давид тоже смеялся. — Отстань от меня со своими оладушками!       — Нет, ну Давид, оладушки! — чёрт, руки перехвачены, не выпутаться. — Как же оладушки, ты их не любишь?       Давид тяжело вздохнул. Так и быть, на сегодня всё. Следующая суета потом. Никита расслабил руки.       — Люблю, но не сейчас.       — Не сейчас? Как это так? Оладушковый полк тебя запомнил, — ну последний разок.       Давид отпустил руки, отвернулся, вздохнул и протёр лоб рукой.       Да, тяжело.

***

      — Ну что? Ты решил свою проблему с этими двумя? — Серый распластался на диване.       — Чё? Какую проблему? С кем? — Саша развалился рядом. Он не был уверен, что не проиграл всю зарплату сегодня.       — Ну с этими… — махнул рукой. — С-с-никитой и Давидом.       Саша глубоко задумался.       — А, ты про… да, решил. Они вроде снова лучшие друзья, так что мне не надо идти в отдел кадров.       — М, ну круто, круто. Это хорошо, это хорошо, когда друзья вместе.       — Я бы перестал верить в дружбу, если бы они реально поругались.       — М-м?       — Я говорю… я бы перестал верить в дружбу, если бы они по-ру-га-лись.       — А-а, да, ха, я — тоже. М-а а кстати, а где Давид?       — Не знаю, ты его выгнал, и он не вернулся.       — Блин, может с ним случилось что, — потянулся за телефоном на столе.       — Да ладно, — опустил руку. Слишком грубо и рассеянно, телефон упал на пол. — Никита тоже не пришёл, я думаю, он забрал его.       — Да ты поаккуратнее будь, блин.       Как они оказались дома — уже их дело. К моменту, когда они разошлись, Никита и Давид давно отдыхали.

***

      — Привет, ребят, — в кабинет зашёл Серёжа, в руках — небольшая стопка бумаг.       — Привет-привет, — Никита лишь поднял руку и вальяжно помахал.       — Ого, — редко увидишь ведущего экзорциста за такой основательной документной работой. Не столько из-за занятости, сколько из-за того, что это именно Никита. — А где все?       Мужчина выпрямился, швырнул ручку и, не торопясь, отпил из бумажного стаканчика.       — Руда на следствии, Давид в больнице.       — В больнице? Что-то случилось?.. — не дал ответить: — Я слышал, ты его проклял.       Мужчина замер от этих слов. Сделал более медленный и громкий «сюп», пока разглядывал воздух слева от себя.       — Я попросил его пройти обследование. После того, что с ним случилось, в организме множество фигни могло остаться. А ты… чегой зашёл-то? — перевёл тему. Сложил руки, с ожиданием смотрел.       — Да я тут эти ваши сгустки снова осматривал. Угадай что? — подошёл к столу, аккуратно приземлился бедром на край, загадочно вертел документы в руках.       — Хм-м, — деловито задумался. — Наверное, ничего?       — Конечно же… да, — протянул. — Абсолютно обычная материя, такая же однородная, как и другая. Количество разнообразных элементов не превышает и не принижает статистической нормы. Я не понимаю, зачем мы её собираем, — замолчал, пока мужчина рассматривал печатный текст, выискивая знакомые малопонятные слова. — А ты тут чем занимаешься вообще? Это какой год?       «…бла-бла-бла… не было обнаружено… водород, железо, вся фигня…» когда экзорцист отвлёкся от своих мыслей, то папка с его стола уже улизнула вверх.       — Две тысячи десятый? Это что за старость, Никита? Чего это тебя на такую древность потянуло?       — Аккуратнее, оно разваливается, если на него дышать, — вздох. — Пока выдался моментик тут, спокойный, я решил поискать информацию. Руда говорил, что Зимбер — это какой-то следователь в прошлом, вот, недавно притащили дела, который он вёл. И-и… я решил посмотреть своим профессиональным взглядом на это…       — Ну и чего нашёл? Выглядит очень скучно.       — Вот именно, что очень скучно! — вскинуть руки. — Он вроде бы, блин, лидер культа, а мистики вокруг него… вообще так мало, я не представляю, как до него добраться и чё он там творил.       — Ну-у, что ж, как хорошо, что я не следователь, — победно хихикал, как будто это было какое-то соревнование. Никита выгнул бровь.       — Ну спасибо.       — Как хорошо, что я судмедэксперт. Найди десять отличий, — положил папку перед чужим лицом. Вскрытие с приложенными фотографиями.       — Чё-чё мне искать? — вздохнул. Тяжело. Открыть окно нельзя, то ли батареи сломались, то ли что, в общем, холодрыга в отделе дрожала, страшная. — Та-ак. «Наружний осмотр…», ага-ага, рты все вот эти вот… «кожа синеватого цвета с фиолетовым оттенком…». Ну я всё это читал, и что?       — А сюда посмотри, — ткнул в фотографию, накрыл пальцем лицо мужчины. Никита послушно пытался что-то рассмотреть, но лишь скептически глянул на расположившегося на столе эксперта. Тот поправил волосы, драматично вздохнул. — У него вот здесь, на скуле, очевидный шрам. В протоколе он не описан. Не странно ли?       — Выходит… подожди, правда не описан. А это важно?       — Естественно, Никит, — видеть такого человека, как Серёжа, серьёзным очень необычно. — Надо абсолютно всё записывать, каждую мелочь. Думаю, Саше сам скажешь про это всё. Можешь проверить и другие дела на такие несостыковки. Он же не идиот, чтобы мистику описывать в протоколах. Он не ты, — эксперт хохнул и спрыгнул со стола, быстро оказался возле двери.       — Ну мало ли, может, этот чел просто забыл написать?       — Либо осматривал другой труп, не тот, который на снимке, — этот невзначай брошенный довод заставил задуматься. — Ладно, я побежал. Передавай Давиду, чтобы выздоравливал.       — Ага… удачи, — и дверь закрылась.       Никита вздохнул и пролистал назад, в начало. Пробежался глазами по относительно знакомому тексту. В тишине и одиночестве работать как-то продуктивнее. Жаль только, что у него нет такого широкого следственного опыта, чтобы смело генерировать версии. Может, поэтому экзорцисты и прикреплены к полиции?       — Хм, — упоминания этого шрама не было и в показаниях свидетеля. Интересно, что же произошло на самом деле? Никита мог бы попытаться мистическими способами узнать правду, но в последнее время вставать по утрам труднее, чем два месяца назад. А ещё из-за нестабильного эмоционального состояния лучше вообще не медитировать. Так что всё такое отпадает. В прочем, Никита теперь ещё раз всё более внимательно осмотрит, а потом пообщается с Сашей по этому поводу.       Только вот… почему эти огрехи никто не заметил раньше? Хотя, учитывая, что к Саше в прошлом подослали оперативника-участника-культа, нет ничего удивительного в том, что кто-то мог почистить документы…       «Или людей,» — сказало ему из головы.       Мужчина тяжело вздохнул.       — Давно тебя не слышно, — с пренебрежением опустил папку на стол и откинулся в кресле.       — Я просто молчал, — облик сидел на рабочем столе Давида. Всё те же чёрные рваные джинсы, всё тот же синий полосатый свитер, всё та же разноцветная голова. Белые глаза закрыты, ноги болтались, — будто он на пристани ловит кожей морской ветер летним вечером.       — М-м, — он не придумал, что такого саркастичного ответить. Неприятное чувство. — А чего тогда сейчас появился?       — Да так, — пожал плечами и перевернулся, чтобы полностью лечь на столе. Из-за этого всё попадало на пол: местный телефон, стакан с карандашами и ручками, разлетелась кипа чистой бумаги для печати, брякнулась клавиатура, норовил упасть и бедный монитор. Но облик элегантным движением ноги зажал между бёдер. — Просто я заметил, что ты подавляешь мрачные мысли. Меня это бесит. О жестокости культа забывать нельзя.       Никита внимательно осматривал собственное лицо, которое разрезала слишком острая ухмылка. Белые глаза довольно щурились. Ничего непонятно — вот, что раздражало.       — С чего бы тебе напоминать мне об этом?       — О, ты правда меня об этом спрашиваешь? — не понял этого вопроса, нахмурился. — Ну-ну, не злись, мне не идёт такое выражение лица.       Никита хмыкнул. Отвернулся к столу, разворачивая кресло, и принялся читать другие дела. Настроение было средним, обычным, сейчас оно стало отрицательным.

***

      В одно из следующих утр Давид тоже не смог прийти на работу. Примерно в половине восьмого он упал с кровати из-за какого-то умопомрачительного кошмара, и Никита настоял, чтобы тот остался дома. На удивление, кое-кто ломался не долго и даже согласился, самостоятельно озвучив логичные причины, по которым это было разумным решением. Как приятно видеть, что это чудо бережёт себя самостоятельно, и понимать, что больше не надо долго кумекать над планом мистической вылазки, чтобы учесть все шила и пропеллеры в одном месте.       В общем, они бы и так оба отправились на работу своим ходом — Давид решительно отдал свою машину на металлолом, предварительно забрав все личные вещи, изъятые судебными экспертами. Их было довольно много. Вещей, не экспертов. Сегодня Никита прогуливался от высадки такси до отдела. Было непозволительно мало людей, мужчина добрался до места очень быстро, так что не спешил. Город вокруг казался тише обычного.       Проходил мимо киоска, в котором некоторое время назад брал сигареты. В принципе, он перестал часто курить, наоборот, его любимые давались тяжело, да и сам мужчина чувствовал головокружение уже на половине. В покупке новой пачки не было необходимости, скорее всего, он даже перестанет, как только закончит эту. Либо же выбросит в окно одним поздним вечером.       Мужчина остановился, лениво и сонно рассматривая витрину со скучными журналами. Пока не увидел бросающийся в глаза шрифт и надпись «КОГТИ».       — О? — он думал, это интернет газета. После встречи с тем журналюгой пришлось поинтересоваться. Это была стереотипная малая независимая редакция, преимущественно собиравшая сплетни о животных. Кстати, статья о том, что Давид забрал у Теней кота, — их работа. Тогда мужчина задумался, зачем журналисту оттуда разговаривать с ведущим экзорцистом? А потом решил, что сейчас все гоняются за этим «мифоискателем», так как новую скандальную и интересную тему в мистике достать не так уж и сложно, но всё равно. Интересно. — Доброе утро, — постучал пальцем по окошку. Было холодно. Окошко открылось.       — Доброе.       — Можно мне… э-э… — показал, но не был уверен, что это видно изнутри. — «Когти».       Женщина внутри исчезла, а спустя две-три секунды в окне появилась свёрнутая газета. Посчастливилось оставить в кармане немного налички, так что по пути к отделу, мужчина с увлечением читал на ходу статью про спасение кошки, которая жила где-то далеко, на маяке и была любимицей местных. Причастного к её исчезновению осудили по статье за жестокое обращение с животным. Интересно, а если…       Глубоко задумался, скользя усталым взглядом по напечатанной фотографии белой кошки на фоне голубого неба. Шагал, не замечая мощного потока людей впереди.       Не торопясь, перелистнул несколько скучных страниц о каких-то породах собак, и слегка удивился. Про мистику пишут. По крайней мере, строчка «опрос среди граждан от 18 до 30 лет» бросилась в глаза. Статья на этой странице делилась статистикой и источниками, а так же, кажется, рассуждениями самого журналиста насчёт этого. За последний год численность населения города упала на четверть. Разочаровывающе большой процент от этих людей — это жертвы мистических инцидентов. Оставшиеся люди покинули город. Да и очень многие бояться мистических явлений, раздумывают, чтобы уехать.       Никиту это слегка печалило, всё-таки только одна первая группа и несколько малых без экзорцистов не совсем справляются с ситуацией в месте, где был открыт разлом. Раньше он как бы и догадывался, что Министерство делает недостаточно, чтобы свести человеческие жертвы к минимуму, но теперь, когда мозг узнал об этом напрямую, понятными словами… Да, неприглядное расположение дел. Мужчина сложил газету, подходя к отделу. Поздоровался с дежурным на КПП, которого уже запомнил в лицо, и отправился в двадцать восьмой.       Рабочий день обещал быть тяжёлым и, вероятно, долгим.       — Ну что? — спросил ведущий экзорцист, когда встретился со следователем. — Произошло что-нибудь за ночь?       — Ага, уверен, тебе понравится. Ты же помнишь, что я кое-кого в розыск пустил?       Никита попытался вспомнить совместные дела, в которых кто-то ещё не был найден, свидетель или подозреваемый. Но что-то пусто в голове.       — Кого?       Следователь обернулся.       — Зимбера.       Ну он и загнул, это когда было-то? Нет, правда, когда? Никита не помнил.       — Это было ещё до разлома земли, — голос раздался довольно близко, экзорцист резко глянул вправо, не поворачивая головы. Облик Духа вышел из-за спины и вальяжно раскидывал шаги, держа руки в карманах. Вернул взгляд обратно на Сашу, тот и бровью не повёл, только дважды хлопнул глазами в недоумении. Значит, не видит.       — Круто, — вздохнул. — И что, нашли?       — Да, задержали подозрительного типа, подходящего под описание. И знаешь, что? У него нашли красный плащ. Не хочешь пойти поговорить с ним?       Никита позволил удивлению выступить на лице. Что, вот так просто? Всегда думал, что ему придётся приложить много усилий, чтобы поймать лидера культа. Да и… а как же чередование в три года? Разве в интервалах Зимбер не залегал на дно где-нибудь, например, в бункере, откуда и связывался с культом или… или как? Всё это очень интересно.       — Конечно хочу.       — Хых, бедный Давид, пропускает всё самое интересное, — облик Духа встал рядом с Сашей и сложил руки. Расслабленно и ехидно улыбался, — мужчина старался его игнорировать.       — Тогда пойдём прямо сейчас. Я не знаю, что бы хотел ему сказать, так что скажи ему пару ласковых за меня, ладно? К тому же, подтвердишь, он или нет, — следователь направился к двери кабинета, в коридор. Экзорцист поспешил следом.       Когда мимо пролетали стены коридора, мужчина всё ещё не верил в происходящее. Его интуиция с шестым чувством спокойно спали, — не должны ли они трезвонить об опасности при встрече? Экзорцист заинтригован. Войдя в допросную, увидел чернокожего мужчину, закованного в наручники. Застыл в проходе. Перевёл взгляд на следователя за спиной.       — Что? — спросил тот в недоумении.       Никита вздохнул, закатил глаза, мотая головой, и молча ушёл. Единственное, что он забыл сделать — это ещё цокнуть языком.

***

      Забегаловка возле агентства «Призраки».       Детектив Краскова сидела и забвенно наблюдала, как остывает кофе в поразительно маленькой чашке. Мир казался таким реальным и одновременно нет: шум врезался в уши, но создавал какую-то завесу, не позволяющую этот шум понять. Кто говорит, откуда, о чём и с кем, кто какой конечностью выполняет действие, звенит утварью.       — Привет, — легко и просто сказал её коллега, детектив Лебедев, присаживаясь напротив.       — Привет, — ответила она так же натянуто, вспоминая про кофе и решая всё-таки отпить. Противная температура: ни кипяток уже, но далеко не остыл. Яркая горечь заставила сморщиться.       Молчание. Оно не тяжёлое. Но только потому, что и лёгкости эти люди ещё не скоро почувствуют.       — Как дела?       — Не очень.       — Кто-то умер?       — Да.       — У меня тоже.       Классно поговорили. Можно расходиться.       Давид находился в отдалении. Расслышать, что они говорят, было слегка трудно, но подойти ближе или вовсе зайти внутрь не звучало хорошей идеей. Что? Обследование? Давид его уже прошёл, освободился раньше, чем ожидалось, потому что врачи ничего не выявили: здоров как бык. Даже не потребовалось промывание желудка, чего мужчина так боялся, сидя в коридоре и слушая увлекательный разговор про внука, помешанного на компьютерных играх.       Детективов он не собирался больше терроризировать. Более того, он даже думал над тем, чтобы как-то извиниться. Хотя бы перед Красковой, но представить себе такое сложно: извинение за убийство матери, которая состояла в преступной группировке и в больнице лежала только для прикрытия, и вообще Давид не в адеквате был, не отдавал отчёта своим действиям. Смешно. До Лебедева не добрался.       Между теми двумя наступило молчание. Один ждал начала от другого, выражая какое-то странное почтение, которое берётся из каких-то странных, не существовавших ранее глубин. Краскова просто сидела. Ей казалось, коллега хочет что-то сказать, пусть собственный взгляд и не поднимался выше дальнего края блюдца.       Давид задумался… о себе. И пропустил какую-то часть диалога.       — А ты?       — Сестру.       Теперь она подняла глаза. Лебедев выглядел, мягко говоря, ужасно. Его волосы пребывали в беспорядке, шетинистое лицо отекло после бессонницы, а взгляд… никому не пожелаешь, чтобы на него смотрели таким взглядом.       — Что с ней случилось?       — М? — спросил, но «очнулся» всего лишь спустя две секунды. Опустила глаза.       — Что с ней случилось?       — Передоз. Давно уже, — не поняла, не торопилась поднимать кофе. — Она… залезла в заброшенное здание в глубине парка. И пролежала там несколько дней.       — Ох, — не сдержалась. Ну. Как. Надо было выразить хоть что-то по поводу такой незавидной ситуации. Краскова сочувствовала. И было теперь вдвойне тяжело.       — Придётся отпевать в закрытом гробу.       Она выдохнула и только через несколько глотков и взглядов в окно продолжила:       — Мне тоже, — попыталась мягко и тихо поставить пустую чашку на блюдце. — Мама в аварию попала. У неё было очень страшное лицо.       Впервые.       Впервые за всё это время — от сообщения по телефону от какого-то следователя, до сейчас — лицо скорчилось, горло сдавило и захотелось спрятаться. Женщина перестала дышать, лишь всхлипывала и задыхалась от внезапных соплей.       Давид опустил глаза, теряя концентрацию на этих двоих.       Ему жаль.       Быть причиной чьей-то смерти — ужасно. Особенно для человека, который любит свою работу экзорцистом, любит помогать другим и любит геройствовать. Душевные терзания от этого более жестоки.       Роменский знает, что ему нужна другая точка зрения на все его мысли и выводы, как это всегда и бывает: обсуждение, пересечение света и конечный белый — истина, невозможная без другого. И он собирается спросить Никиту, который проходил терапию и беседовал с психологом, который имеет больше опыта в душевных вопросах, но как-то даже для себя это сформулировать трудно — чего там говорить про объяснение кому-то ещё. Телепатия Двоедушникам пока не открылась. Очень жаль.       — Я думаю увольняться, — признался Лебедев, и с этого выпал даже Давид. — И уехать домой.       — Ты живёшь не здесь? — ноготь стучал по поверхности уже холодной чашки.       — Я снимал квартиру здесь, чтобы вернуть сестру домой. Ха, из-за этой истории мне владелица уменьшила аренду.       — Ого… — явно не знала, что сказать. — Не знаю, может, тоже уволиться…       — А тебе-то чего?       — Я работала, чтобы собрать денег на операцию маме. А я даже не знаю, зачем она куда-то поехала из больницы. Ей уже ни к чему ни деньги, ни операция.       — Ха, мы оба, значит, в незавидном положении, — это был горький смешок. Мужчина откинулся и весь подобрался: руки сложил, ноги скрестил и подогнул, закрылся.       — Ага…       Давид вынул телефон и посмотрел на время. Поджимало, скоро надо будет вернуться. На самом деле, уже понятно, что никаким расследованием они заниматься не будут, но интересно, что дальше.       Шаги. Какое поразительно знакомое чирканье правой ногой по асфальту.       Давид почувствовал, как у него всё тело похолодело.       В поле зрения показалось два ботинка.       — Я как знал. Подслушивать не хорошо, — не дожидаясь, пока Давид медленно поднимет взгляд, Никита стянул с чужой головы кепку и сложил руки.       Оперативная куртка, которая громко кричала, что это экзорцист на службе стоит прямо здесь и сейчас. Это привлекало внимание. Особенно к Давиду, который скрытно себе сидел и никого не трогал. Его раскрыли. Чёрт, как же он теперь странно выглядит со стороны.       — Никита, потише, — заозирался и попытался отобрать у друга свою кепку. Не получилось.       — Что тише? Ты под прикрытием, я угадал? — он ещё немного дразнил своего ведомого, пока тот не встал со скамейки. Швырнул бедную кепку. — Хреновое у тебя прикрытие, честно говоря, я тебя сразу узнал. Тоже мне шпион. Пойдём, тут происшествие недалеко. Что врачи сказали?       — Что я здоров, — ладно, он подчинится. Он пошёл следом, возвращая себя в нормальный вид.       Никиту ответ удивил: тот резко остановился, обернулся.       — Что, прямо весь здоров? Прямо так и сказали?       — Да, я весь здоров и мне прямо так и сказали.       — После Демона и Проклятия ты не умер, а ещё и не пострадал как будто! Нормально вообще. Я, значит, эту терапию, ту терапию… а ему пара выходных дома и как огурчик.       — Мне просто повезло, наверное, — Давид правда не видел другой причины. Прекрасно знал от и до, как и кто на кого влияет, поэтому не совсем понимал, как всё так хорошо сложилось.       — Повезло ему, — буркнул. — Мне бы так повезло… пока я по всему городу за тобой подчищал. Совести у тебя нет.       — Есть у меня всё, Никит, — вздохнул. — Мне жаль.       — Охотно верю, — и хмыкнул.       Они отправились на «совсем не интересный вызов», где опять ожили чьи-то рандомно появившиеся останки. Никита отчитал тамошних охранников за то, что они не позволили знающей мистику девушке поджечь их. На их аргумент о том, что жечь в помещении ничего нельзя, он с умным видом закивал, согласился, но не извинился. Скучная история, а по телефону описывалось второе пришествие.       В целом все раздельные рабочие дни после Хэллоуина шли однотипно и скучно: просто здесь рассудить, просто там напомнить, просто и просто, а потом ещё проще. Мужчина со вздохом опустился на стул на кухне. Сраная рутина. Зато скоро закончится. Мистика непредсказуема и стала невероятно разнообразной после разлома, так что можно не сомневаться в грядущих интересных делах. Но Никита как-то устал уже сейчас. Действительно нужен отпуск.       — Эм, Никит, — Давид появился в проходе. Он сжимал в руке контроллер. — Можно с тобой поговорить?       Из того, что он сначала спросил, а не сразу начал разговор на нужную тему, сделал вывод, что это действительно что-то важное.       — Да, конечно, — протёр лицо. Только помыл посуду после своего ужина, спина устала и ныла сейчас. — Присаживайся.       Давид сел напротив.       — Только я… не знаю, как начать.       Ого.       — Ничего, я подожду, — Никита слегка насторожился: такое неуверенное и непрямолинейное поведение абсолютно несвойственно его другу. Это интересно. Но и пугало. Он старался не смотреть на друга очень уж пристально, но всё равно было видно, как он думает. И то, чтобы что-то понять и сказать, вызывало реальные проблемы. Вот это да.       Прошло довольно много времени, но ведущий экзорцист первой группы, Никита Берг, прикладывал все усилия, чтобы терпеть своё любопытство. Ногой всё равно хотелось трясти. И это тоже терпели.       — Вот я… я принёс много проблем, я… — «я кого-то убил.» — Я — это какая-то чёрная Тень, страшная… и-и опасная. Тебе нормально вообще со мной общаться?       В другой ситуации Никита точно пропустил бы это мимо ушей. Давид молодец, что подошёл к этому вопросу более ответственно, чем обычно. Даже появились проблески вины, что что-то в его собственном поведении вынудило друга действовать именно так. Отмахнулся от этих мыслей.       — Да, вполне нормально.       Ответный взгляд Давида был тогда… В общем, Никита понял выражение «искры в глазах». А ещё подозревал, что у друга есть ещё много чего невысказанного. Будь то вопросы или претензии. Но не был уверен. Давид был прост, как скрепка. Но и верно ли это утверждение, учитывая произошедшее? Вряд ли. Да, Давид не прост, как скрепка. Он такой же человек, как и Никита.       — Это всё, что ты хотел узнать? — аккуратно поинтересовался и стал внимательно наблюдать за лицом. За те секунды, пока думал Никита, Давид тоже. Сейчас он «очнулся».       — М? А, ну… вроде да, — Никита понял, что нет. — С этой частью всё, по крайней мере. Я ещё хотел спросить, эм… а когда именно ты догадался, что мифоискатель это я?       Боже, это смущённое почёсывание затылка. Никита щас свалится со стула.       — Когда догадался… — это был хороший вопрос. Мужчина поднял пальцы к нижней губе, ощупывая не то чтобы чувствительную поверхность.       О самом мифоискателе он услышал уже после того, как заметил, что Давид темнит. Услышал от Саши, с которым они ведут это дело до сих пор — и из-за того, что Давид теперь законопослушный гражданин, оно стопорнулось. Что хорошо.       Последняя медитация тогда ничего толкового не дала, так как прервалась звонком от следователя.       Когда выяснилось, что из библиотеки была украдена статуэтка, Никита — будет честен — ещё ничего такого не думал. Точнее, мелькало какое-то осознание, но недолгое. Это была связь между тем, что оба могут телепортироваться: и мифоискатель, и Давид. К тому же, было странно, что добрались до этой статуэтки только после того, как с ней поработали экзорцисты — до этого Давид о ней не знал. Но это казалось очевидным сейчас, когда история уже завершилась.       Хотя нет… медитация кое-что всё-таки сказала: у Давида было две проблемы. Мистические… опасные такие.       Когда он и следователь заявились к тому студенту с фантомами, то-о… ах да, там было такое же странное ощущение присутствия, как и по утрам, когда Давид ночью всё-таки приходил домой. Наверное, это укрепляло интуитивную логику. Почему сейчас казалось, что мужчина обо всём догадался уже тогда? Интересно, почему всё игнорировал?       Ровно до того момента, когда Домовой сказал о двух проблемах мифоискателя. Да, тогда пришло полное осознание. И после этого все улики стали слишком очевидны: красный ворс из машины это тот же ворс, что и в библиотеке. Наверное, Серый не придал этому значения, ведь Давид был там, как экзорцист. Чёрт, а ведь сам же Никита сказал, что это коврик в ванной во всём виноват. А несколько видов грунта — это просто с разных уголков города, по которым этот обалдуй носился… и в адеквате, и нет.       Нет, тогда всё ещё мужчина игнорировал очевидность. Всё стало понятно при личной встрече: тогда, почти ночью, в библиотеке, в сраном читательском зале на втором этаже. Давид стоял возле таблички «фантастика», которая постоянно мелькала в видении, до жути символично. Даже при условии, что там было ужасно темно; что одежда скрывала фигуру тела; что не было вообще ничего такого — мужчина понял, что перед ним именно Давид. Однако, не совсем помнил, что именно заставило сделать такой вывод. Вряд ли способность сработала…       Потом… остальные опросы свидетелей, с которыми мог работать мифоискатель-Давид, не то чтобы что-то дали… Хотя, Никита просто слушал и фантазировал, что у мифоискателя лицо друга. Тогда всё становилось интереснее: у Никиты, хоть так, но была информация, как Давид бы работал в одиночку. Не так уж и плохо.       Когда произошла авария… да, тогда Никита уже принял, что Давид это мифоискатель — его беспокойство рвало и метало из-за того, что мужчина знает слишком много нюансов: это не просто авария и Давид не просто так здесь оказался. И много чего ещё.       Значит, ответ таков: он догадывался постепенно, определённого момента не было. Но если он так скажет, то будет очень скучно, верно?       — Наверное, я с самого начала понял, что ты мифоискатель, — лукаво улыбался. Ну, в какой-то степени он не врал, да?       А для Давида, который слишком уж увлёкся своими шпионскими играми, это было, наверное, ужасно. И Никита наблюдал, как морщится чужой лоб после удивления.       — Не-ет, да быть такого не может. Я хорошо скрывался, ты мне врёшь.       — Что? Какое врать? Я говорю тебе правду, — Никита сложил руки и деловито отвернулся. — Ты не веришь Духу знаний?       — А, нет, если ты со способностью меня вычислил…       — В смысле? Ты думаешь, что без способности я уже не так гениален? — косо глянул на друга, не давая улыбке вылезти на лицо.       — Что? Да нет, нет. Ты и так, и так гениальный. Просто со способностью ты вычислил меня быстрее, чем без неё, верно? — неуверенный жест рукой. Никита картинно задумался, мысленно извиняясь за такие пытки.       — Может быть, может быть, кто знает… — пожал плечами. — …чем всё могло бы обернуться, не используй я способности.       Давид воспринял это как буквальный вопрос. Он откинулся на своём стуле и положил руки за голову.       — Ну, наверное, меня бы уже отстранили от службы и отправили бы на исправительные работы. А как думаешь, вот, я мог бы избежать наказания, если бы меня поймали?       Никита вспоминал цифры, написанные во время видения в блокноте.       — Не, не смог бы. Вообще не смог бы, — тоже расслабился, откидываясь на спинку кресла. Руки всё ещё сложены. — Ты столько законов нарушил, пока занимался своим расследованием, что никакой адвокат дьявола не поможет.       — Это-о… какая-то отсылка?       Никита выдержал паузу.       — Ты не смотрел этот фильм? — удивление пробралось в голос совершенно искренне. Всё, отставить пытки. Тут реальная проблема нарисовалась. — Ты- Ты не смотрел…! Быстро иди включай проектор! — Никита встал, чуть не уронил стул и показал пальцем в коридор. — Быстро, я сказал!       — Ладно, иду, — заулыбался. Вечер с кино звучит не так уж и плохо. Разве что завтра на работу, наверное, придётся позавтракать на бегу, а не дома, и плотнее пообедать.       Когда Давид покинул кухню, Никита сделал несколько шагов и прислонился к косяку. Улыбка сошла, лицо расслабилось. Этот разговор был информативным. Стало понятно, что несмотря на очевидный негласный договор о честности, Давид не собирается раскрывать душу. По крайней мере сейчас. Его явно что-то продолжает тревожить, но сделать вывод: это проявление последствий Проклятия или давняя проблема, невозможно. Пока что. Да и, на самом-то деле, не имеет особого значения.       Почему Давид попросил изгнать его? Допустим, Хики или же тот Демон пытались внушить, что дорогой друг — это какая-то мистическая тварь. Тогда, вполне становятся понятны слова: «…Я — это какая-то чёрная Тень, страшная… и-и опасная…»       Однако что-то Никита в это слабо верит. Да, Проклятие, да, организм при смерти. Но раз душа сопротивлялась морю мистики, разве было бы легко что-то внушить? Хики не обладал бы достаточной силой, — тот ведь появился только недавно. Значит, вряд ли внушение. Давид по какой-то другой причине задал такой вопрос. Пока что мужчина никак не мог понять, что именно такое творится внутри его друга. Спрашивать пока что бесполезно, — Давид еле как задал первый вопрос. Стоит выждать.       Кивнул сам себе — да, ждать и внимательно наблюдать. Может, заметит что-то, а там и придумает, как подступиться.       — На, — рука Давида появилась перед глазами, смотрящими в пол.       — Это чё? — не разглядывал чужие пальцы, взял.       — Это этот твой…       Никита смотрел на свой старый POD.       — Ого, спасибо… — пробормотал, но потом вспомнил, кем являлся. — Так это ты его припрятал, я так и знал! Ты вор, Давид! Ме, — высунул язык.       Давид постоял, посмотрел. Никита уже почувствовал себя глупо, как:       — Знаешь, я передумал, — выхватил POD.       — Э-э!       — Я не верну тебе. Я передумал извиняться.       — Э-э, нет-нет-нет! — нужно вернуть его обратно. Пусть он и собирался уже бросать курить и парить, но свою вещь надо вернуть. — Я тебя прощаю, Давид, так и быть, прощаю.       Перехватывать чужие руки и уворачиваться не составляло труда.       — Верни-и! Это моё-ё! — Никита сегодня был на удивление упорным.       Давид сначала решил, что тот слишком устал после работы, поэтому будет спокойным.       Давид ошибался. Никита не был спокойным.