Нити судьбы запутываются и переплетаются / The Threads Of Fate Tangle And Twist

Кейтлин не успевает позвать отца достаточно быстро. Кассандра врывается в комнату с пистолетом, направленным на незваного гостя. Тобиас следует за ней с медикаментами. Вай сжимает руку Экко, пока Тобиас возится с раной, уверяя Экко, что в больнице всё было бы намного проще, но Экко остается непреклонен. Никаких больниц. Никаких пилтовцев. Уже плохо, что родители Кейтлин знают о его присутствии, и только потеря крови удерживает его в доме. Вай сидит рядом с ним первые три дня, пока он то приходит в сознание, то снова теряет его, понимая, что это эгоистично. И дело не только в Экко. Она здесь не только потому, что знает, через что он проходит. Она ждет, когда он откроет глаза, осмотрится и скажет Вай, что ошибся: Паудер не стреляла в него. Паудер, может, и отличный стрелок, но она никогда бы не направила оружие на кого-либо, тем более на друга. Кейтлин остается рядом с Вай, работая, когда может. Они не едут в Нижний город, пока Экко выздоравливает; последнее, что им нужно, это рой Поджигателей, преследующих их, намереваясь выяснить, что случилось с их лидером. — Посмотри на него. Он совсем взрослый, — бормочет Вай, положив голову на плечо Кейтлин. Экко спит самым крепким сном с момента прибытия, но Вай не смеет покинуть комнату. — Я помню, как смывала с него грязь из шланга, когда они с Паудер слишком повеселились на свалке и возвращались домой, перемазанные грязью и маслом. Я носила его на спине, когда он не успевал убежать от неприятностей. Я всегда думала, что он такой ребенок – да мы все звали его Коротышкой – и что я должна присматривать за ним, а посмотри на нас. Все повзрослели. Кейтлин проводит пальцами по выбритой стороне головы Вай. — Ты рассказываешь только две истории из своего детства, Вай. Либо ты занимаешься всеми видами незаконных шалостей, либо заботишься о тех, кто рядом, — говорит Кейтлин. — Он, может, и вырос за время вашей разлуки, но не всё изменилось. Ты всё ещё здесь, присматриваешь за ним. — Твой папа сделал всю сложную работу, — фыркает Вай. — Просто не могу поверить, что Паудер могла... что она способна на это. Они с Экко были лучшими друзьями, и она не... она бы не стала. Вай зажмуривает глаза. Она поднимала этот вопрос бесчисленное количество раз за последние несколько дней, и всё ещё не может выразить это красноречиво. Тем не менее, Кейтлин не перебивает ее, не торопится заверить Вай, что она знает, она знает. — Мы не можем представить, что ее заставили сделать, чтобы выжить, — говорит Кейтлин. — И Поджигатели годами считали ее врагом. Что бы она ни сделала, я уверена, что это было не беспричинно. Вай ворчит в плечо Кейтлин. Жизнь была намного проще, когда они жили в нищете, когда могли перемещаться по Переулкам, как кровь по венам, когда могли решать любые проблемы кулаками; когда были она, Паудер, Экко, Майло и Клаггор, когда Вандер всегда встречал их дома с недовольным видом и нотациями, но с теплой рукой на плече. Жизнь была проще и в Стиллуотере. Вай считала дни, недели, месяцы, годы, хотя само время не двигалось. Переулки были такими же, какими она их оставила. Паудер была такой же, какой она ее бросила, и Вай могла предаваться мыслям о ее спасении днем и ночью, днем и ночью. Но теперь она на свободе, теперь ее приняли в поместье Кирамманов с распростертыми объятиями, Вай должна осознать упущенное время. Она должна выполнить свои обещания, должна двигаться вперед, должна найти Паудер, прежде чем сможет оплакать всё, что потеряла.

*

Часть Вай испытывает облегчение от того, что Экко проводит так много времени без сознания. Тобиас уверяет ее, что состояние Экко стабильное, что пуля извлечена и рана зашита, поэтому она проверяет, дышит ли он, только примерно каждые полчаса. Без страха потерять его она позволяет себе быть благодарной за то, что он наконец-то получает хоть какой-то отдых. Если он хоть немного похож на нее, он не высыпался с ночи взрыва. На четвертое утро Кейтлин уговаривает ее спуститься на завтрак. Кассандра и Тобиас все еще дома, и Кейтлин с Вай сидят напротив них за столом, наслаждаясь приятной, хоть и слегка неловкой трапезой. — Держу пари, вы никогда не ожидали, что такое случится. Или что будете нормально к этому относиться, — говорит Вай, когда Кейтлин и ее отец никак не могут перестать говорить о погоде. — Парень из Переулков, Поджигатель, объявляется с пулевым ранением, а четыре дня спустя он всё ещё в вашей гостевой комнате. Остальные члены Совета обделались бы, если бы узнали. Тобиас сдержанно, но явно с одобрением усмехается. — Кассандра и я были вынуждены приспосабливаться к новому образу жизни в последние годы. Это было трудно, но я думаю, что к лучшему, — говорит Тобиас. — Этот молодой человек заслуживает самого лучшего ухода, который я могу ему предоставить. Вай подцепляет немного яичницы тостом и говорит с набитым ртом: — Дико, да? Думаю, Экко повезло. Не может быть, чтобы ваши ребята не вышли из себя и не вызвали бы миротворцев, если бы у вашей дочери не было бы... как там... шавки из отстойника в... эм… Вай умолкает, не уверенная, куда ее завела эта фраза. Она сглатывает пищу, чувствуя, как она тяжело проходит по горлу. Она замечает, что Кейтлин смотрит прямо на неё, но решает этого не замечать. — Пожалуйста, Вай. Не называй себя шавкой из отстойника. Или... как там было? Отбросом из траншей? Мы не используем такие выражения в этом доме, — говорит Тобиас. — Нет, отец. Ты раньше говорил «эти люди», — встревает Кейтлин. Покраснев и сделав глоток апельсинового сока, Тобиас прочищает горло. — Действительно. Как сказала Вай, в последнее время произошло очень много перемен. Не желая, чтобы за столом повисла неловкая тишина, или замечая, как Тобиас вертит вилку в руках, Вай говорит: — Спорим, Экко лучше меня как пациент, а, Док? Лежит себе тихо, спит днями напролёт. Медсестёр не пугает. — Ну, Вай. Ты была без сознания целых две недели, если помнишь. — И ты вовсе не была сложным пациентом, — вставляет Кассандра. — Пока Кейтлин была рядом. Пока ты могла цепляться за нее, ты была совершенно довольна. Это было... мило. Наверное. Теперь очередь Вай краснеть. Она тихо смеётся, почесывая затылок. Кейтлин под столом кладёт руку ей на колено и сжимает его. — Ну да, но, после этого, я… Глухой удар прерывает Вай. Её глаза тут же устремляются к потолку, но Кейтлин уже вскочила на ноги.

*

— Полегче, Коротышка, — говорит Вай, помогая ему вернуться в кровать, из которой он только что вывалился. Она держит его за плечи, опуская на подушки. Обезболивающее, которое дал Тобиас, затуманило взгляд Экко, сделало его голову тяжелой, но Вай видит, что боли от пулевого ранения всё еще достаточно, чтобы держать его в реальности. — Я уже не ребенок, — бормочет Экко. — Не называй меня так. — Ладно, малыш, — говорит Вай, кладя руку ему на лицо. — Дерьмо. Беру свои слова обратно. Тобиас осматривает Экко, старательно делая пометки в его карте. Экко лежит неподвижно, тяжело дышит носом и сжимает руку Вай так сильно, что чуть не ломает кости. Экко умеет справляться с болью, но недоверие заставляет его быть начеку. Удовлетворившись тем, что Экко в безопасности, Тобиас прощается, обещая прийти, как только они в нем понадобятся. Вай садится на край кровати, а Кейтлин приносит ей миску с теплой водой и чистые полотенца. Экко исподлобья смотрит на Вай, пока она нежно вытирает пот и грязь с его лица, но не останавливает ее. — Я знаю, тебе не терпится выбраться отсюда, но ты должен достаточно окрепнуть, чтобы доехать на этой доске обратно в Нижний город, понял? — говорит Вай. Ноздри Экко раздуваются, но он ничего не говорит. — И прежде чем ты уйдешь, ты должен попробовать душ, который есть наверху. Если ты думал, что смывать грязь из шланга было круто, ты не представляешь, какое это удовольствие. — В меня не в первый раз стреляют, Вай. — М-м. Но это первый раз, когда я вижу тебя с дыркой от пули, так что просто смирись, ладно? Неважно, каким большим и важным ты стал, Коротышка. Для меня ты всё еще тот мальчишка, который ковыряется в мастерской Бензо. Они оба замолкают при упоминании Бензо, но ни один из них не привык к той безопасности, которая позволила бы им расслабиться. Вай продолжает вытирать руки Экко, и его напряженные глаза мечутся с Вай на потолок. — Мне нужно вернуться к своим, — протестует он. — А нам нужно вернуть тебя к ним живым, — говорит Кейтлин из кресла в углу. Экко напрягается. Обезболивающие ослабили его бдительность. Вай предполагает, что он забыл о присутствии Кейтлин. — Не веди себя так, будто это всё ради меня. Я тебя знаю, Вай. Я вижу это в твоих глазах, — говорит Экко. — Тебе не терпится задать мне вопросы. — Еще бы, — говорит Вай, не пытаясь спорить. Она должна Экко больше, чем это. — Давай, — говорит он, бросая ей вызов. — Не раньше, чем ты полностью поправишься, Коротышка. — Ответы тебе не понравятся, хоть сейчас, хоть через неделю. Можешь пока переварить их, — говорит Экко. — Да и у меня в этой чёртовой пилтовской кровати всё равно других дел нет. Кейтлин встает со своего кресла, забирая у Вай ткань и миску с водой. Она относит их в дальний конец комнаты, расставляя на шкафчике у двери; она не уходит, но создает для них видимость уединения. — Ты сказал Паудер… — Джинкс. Я сказал, что Джинкс в меня стреляла. Потому что так и было. Вай сглатывает комок в горле и кивает. Если она хочет услышать хоть часть всей истории, ей придётся принять слова Экко, какими бы они ни были. Она не может сказать ему, что он не прав, когда он лежит тут с пулевым ранением. Паудер выстрелила в него, но должно быть объяснение; это должна была быть случайность, недоразумение. — Что произошло? — Ты же знаешь, какой она стала после того, как "Последняя капля" взлетела на воздух. Она исчезла, и это заставило нас нервничать. Когда она была с Силко, она была на виду. Мы не могли остановить то, что она делала, но могли отслеживать ее. Отслеживать ее передвижения. Это давало нам хоть какой-то шанс спасти тех, кого могли, но… Экко замолкает. Он качает головой, стиснув челюсти. У него была большая часть десятилетия, чтобы принять то, кем, по его словам, стала Паудер, но недоверие всё еще грозит проявиться на его лице. — Но один из Поджигателей заметил ее, прячущуюся на старом складе мерцания, который мы собирались поджечь. Он погнался за ней, не дождавшись нас, и я не могу его винить. Она отняла у нас столько людей, Вай. Убивала их хладнокровно. Я вмешался, хотел остановить его. Я бы справился, честно. Всё уладил. Но в голове у меня звучал только твой чёртов голос, — говорит Экко, глядя в потолок. — Я подумал, дерьмо, может, Вай права. Может, Джинкс теперь её проблема. Я окликнул ее, и она, блять, выстрелила в меня, Вай. Ты думаешь, после такого есть хоть какой-то путь назад? Разум Вай цепляется за любые детали. Экко говорит, что ее сестра убивала людей, и Вай не спорит с этим и не воспринимает эти слова как что-то большее, чем набор звуков. Это не Паудер. Это не может быть Паудер. Она бы никогда... она не могла... но если бы она была одна… — Она была на складе? Нам нужно туда. Мне нужно поговорить с ней, тогда я смогу… — Тогда ты ничего не сможешь, — огрызается Экко. — Как я уже сказал, Вай. Мы были там, чтобы сжечь его дотла. Она давно ушла. Нашла себе новую нору, чтобы спрятаться. — Но… — Никаких "но". Ты не понимаешь. Тебя здесь не было. И я знаю, что это не твоя вина, я желал, чтобы ты была здесь каждый чертов день, но ты не знаешь ее. Больше не знаешь. Ты не знаешь, на что она способна. Вай сжимает простыни в кулак. Она бы выскочила из комнаты или хотя бы обошла ее кругом, если бы ее нога не превратилась в серию острых, хаотичных колющих болей, маскирующихся под плоть и кости. — Если бы я могла… — начинает Кейтлин. Вай и Экко вздрагивают. Они оба поворачиваются, глаза впиваются в нее. — Вай рассказывала мне об игровом зале, в который вы раньше ходили. Кажется, там была игра, которая проверяла вашу меткость стрельбы из пистолета, и Паудер всегда побеждала. Она ни разу не проиграла, если я правильно помню. А это было так давно. Кем бы она ни стала с тех пор, сейчас она наверняка ещё более опасна. Да, она выстрелила в тебя, Экко, но пуля прошла навылет. Она не задела ни один орган, ни одну важную артерию. Но я не сомневаюсь: если бы она хотела убить, она бы это сделала. Вай делает дрожащий вдох через нос. Ей хочется поцеловать Кейтлин, правда, но опять же: у ее ноги другие планы. Зажав переносицу, Экко говорит: — Да чтоб тебя, Вай. У твоей девушки железные нервы.

*

После обсуждения пулевых ранений с Экко и принуждения его попробовать претенциозную пилтовскую еду, Вай спускается вниз в поисках завтрака и Кейтлин. Она ненавидит это признавать, но то, что она не ходила в Нижний город последние несколько дней, пошло ей на пользу; она спускается по лестнице в рекордно короткое время. Зайти на кухню и свободно выбрать из практически бесконечного ассортимента еды всё еще кажется ловушкой, и Вай по привычке запихивает в рот еду, прежде чем сообразить, чего именно ей хочется, на случай чего? На случай, если она внезапно очнется на десять лет в прошлом? Закончив завтрак и убедившись, что на ее рубашке почти нет крошек, Вай заглядывает в кабинет Кассандры. Дверь приоткрыта, а это обычно означает, что небольшие перерывы терпимы, а Кейтлин по утрам часто работает именно там. Здесь полно юридических книг и массивных томов, которые она может снять с полки, нахмурившись посмотреть и вычеркнуть то, над чем уже начала работать. — Привет, — говорит Вай. Кассандра отрывает взгляд от необычно чистого листа и моргает, выныривая из облака запутанных мыслей. — Доброе утро, Вай. Как наш гость? — спрашивает Кассандра. — Эх. Если бы он мог, то уже бы сбежал через окно. Но если вы, ребята, чему-то меня и научили, так это тому, что иногда нужно делать то, что тебе говорят, и отдыхать, — говорит Вай. — Кейтлин не с тобой? — Она сказала, что пошла подышать свежим воздухом, — говорит Кассандра, потирая виски двумя пальцами. — Всё в порядке? Ну, в смысле, кроме всего того, что, как мы знаем, не в порядке? Радуясь возможности закрыть колпачок ручки и отложить ее, Кассандра выпрямляется и протягивает руки, почти снисходя до пожатия плечами. — Севика приглашена на заседание Совета через неделю, чтобы завершить первый этап строительства, — говорит Кассандра. Брови Вай взлетают вверх, и она устраивается в кресле Кейтлин. — Она приедет к нам на этот раз. Пока мы работали над этим, знаешь ли ты, чем занималось большинство из них? Ходили в оперу. Обедали в ресторанах. Продолжали жить как обычно, с удовольствием игнорируя всё, что их напрямую не касается. Хуже всего то, что я бы делала то же самое, если бы Кейтлин не пережила то, что пережила. Вай проводит рукой по губам, зацикливаясь на мысли о том, что Севика не просто окажется в Пилтовере, но и будет в одной комнате с полным составом Совета, с видом на весь город. Она задается вопросом, проводила ли Севика много времени наверху, или была ли она здесь вообще когда-нибудь. Вай так мало знает о ней, хотя та всегда была на периферии ее жизни, пила и курила в "Последней капле", присматривающая за беспорядками, которые не устраивала. Было бы сложнее свести её к одному слову — предательнице, — если бы Вай знала её лучше. Неважно, кто такая Севика, уже нет; важно только то, что она делает с влиянием, которое имеет над Зауном. — Ого. Это войдет в учебники истории, — говорит Вай. — Хорошо, что у тебя была я. Ты будешь единственной, кто её не боится до чертиков. Уголок рта Кассандры дергается, но тень головной боли по-прежнему нависает над ней. — Подожди здесь секунду, ладно? — говорит Вай. — Я и не планировала уходить. Вай возвращается на кухню, стряхивает еще несколько крошек со своей рубашки и ставит чайник на плиту. Она довольно неплохо научилась заваривать чай под руководством Кейтлин и знает, где в доме Кирамманов хранятся лучшие печенья. Это требует некоторых усилий, но, прижав трость под мышкой, Вай доносит чайный поднос в кабинет, не слишком напрягая ногу. Она ставит его на стол, и Кассандра смотрит то на поднос, то на Вай, поджав губы в тонкую, напряженную линию. — Полегче, ладно? Штука с Севикой в том, что ее укус хуже, чем лай, — говорит Вай, перенося вес обратно на трость. — И я знаю, что ты умеешь обращаться с оружием. Вай усмехается. Пальцы Кассандры зависают над печеньем. — Спасибо, дорогая, — говорит Кассандра. — Я дам себе десять минут, чтобы насладиться этим. Вай считает эти десять минут как маленькую победу. Она направляется в сад, на поиски Кейтлин, и находит ее на лужайке под окном ее спальни. На идеально ухоженной траве остался шрам – след от аварийной посадки Экко, а Кейтлин стоит, скрестив руки, глядя на ховерборд, который они прислонили к стене, не зная, что еще с ним делать. — Привет, — говорит Вай, выводя Кейтлин из раздумий. — Хочешь попробовать? — Что? О… нет, нет. Я просто любуюсь, вот и всё. Это замечательное произведение техники, — задумчиво говорит Кейтлин. — Гораздо впечатляюще всего, что придумал Джейс, и без какого-либо финансирования моей семьи или города. Вай кивает в знак согласия. Она выросла, видя маленькие проекты Экко и проблески гениальности, но даже спустя годы ховерборд намного превосходит всё, что Вай могла себе представить. Он гладкий, но не лишен характера, весь из бронзы и жидкой зелени, пульсирующий энергией, даже когда бездействует. Отчаяние рождает инновации, думает Вай. — Я всегда знала, что Экко – особенный, но не могла представить себе такого. Лидер Поджигателей, летает на этой штуке, не терпит мои приколы. Он справился. Даже без меня. Он в порядке. Он замечательный, — говорит Вай, выдыхая. — Ну, если не считать пулевого ранения. Ах да, и еще, Кексик? Ты ужасная лгунья. — Ну... а кто бы не хотел попробовать? — смущенно говорит Кейтлин. — Но это вещь Экко. — А Экко там наверху, в твоей гостевой комнате, получает круглосуточную медицинскую помощь. Он разнес полсада и испачкал кровью всю твою спальню. По-моему, это честно, — говорит Вай. — Я не знаю, как, — говорит Кейтлин. Им требуется десять минут, чтобы понять, как заставить ховерборд соответствовать своему названию и действительно летать. Они кладут его в центре сада, где трава может смягчить падение Кейтлин, и он тихо гудит, светясь даже под ярким утренним солнцем. Кейтлин стоит, расставив ноги на ширине плеч, вытянув руки. Вай переплетает свои пальцы с пальцами Кейтлин, поддерживая ее, и Кейтлин осторожно слегка сгибает колени, ховерборд гудит под ней. — Я не уверена, как… — бормочет она. — Во-первых, ты слишком напряжена. Расслабь плечи, — говорит Вай. — И тут всё дело в балансе, верно? Баланс и доверие к доске. Он должен быть интуитивным, ты должна вести его и позволить ему вести тебя. — Ты уверена, что никогда раньше этого не делала? — говорит Кейтлин. Она делает уверенную попытку расслабиться, хотя ее хватка на руках Вай остается крепкой. Вай никогда не пользовалась ховербордом. Она никогда не отказывалась от ховерборда. Раньше она летала по Нижнему городу, скользила по крышам Верхнего города, доверяя своему телу реагировать, делать молниеносные расчеты, которые означали разницу между легким приземлением и сломанной лодыжкой. Она не могла пользоваться ховербордом. Она обдумывала эту идею целых пять минут, но ее нога не выдержала бы. И всё же. Нервная улыбка на лице Кейтлин с лихвой компенсирует это. Кейтлин робко наклоняется вперед. Ховерборд поднимается на несколько дюймов, скользя под ее ногами. Она возвращается в исходное положение, и доска зависает ровно над землей. — Видишь? У тебя получается, — говорит Вай. — Ты отличная учительница, — говорит Кейтлин. Набираясь уверенности, она играет своим весом, перенося его вперед и назад, опускаясь и поднимаясь на доске, всё время цепляясь за руки Вай. Кивая самой себе, начиная понимать устройство, Кейтлин смещает бедра, заставляя ховерборд двигаться вперед. И получается слишком хорошо. Ховерборд вылетает из-под ее ног, и с визгом Кейтлин оказывается на траве, потянув Вай за собой. Доска скользит по лужайке и застревает в кусте. Переведя дух, Кейтлин смотрит на пятна травы на своей одежде. Как только она отдышалась, ее прорывает яркий, заливистый смех. Вай пытается помочь ей встать на ноги, но Кейтлин тянет ее вниз в своей осторожной манере, и прежде чем Вай успевает заметить траву под собой, она тоже смеется. Они лежат бок о бок, глядя в чистое голубое небо. Ховерборд отключается и спокойно лежит в кустах. Вай находит руку Кейтлин, сплетая их пальцы еще раз. — Возможно, мне стоит попросить Экко дать мне пару уроков, когда он поправится, — говорит Кейтлин. — Собираешься сбежать и присоединиться к Поджигателям? — Думаю, я бы подошла, — говорит Кейтлин. Она поворачивается на бок, лицом к Вай. — И я чувствовала бы, что действительно что-то делаю. Работа с Советом угнетает больше, чем я думала, даже в юности. Неудивительно, что я так стремилась бунтовать. Вай ворочается на траве, отворачиваясь от голубизны неба к голубизне глаз Кейтлин. — Ты хорошо справляешься, Кексик. Не будь так строга к себе. Всем в Зауне повезло, что на их стороне есть кто-то, кто знает как работает этот мир, — говорит Вай. — К тому же, ты заставила своих родителей продать летний дом. Это кое-что значит. И я знаю, что ты бы отдала все свои деньги, если бы могла. — Это не кажется достаточным. Экко и его люди реально, ощутимо меняют ситуацию, а Пилтовер последние пять лет делал все возможное, чтобы испортить их репутацию, — вздыхает Кейтлин. Вай тянется, проводя пальцами по шраму, который так хорошо знает. Кейтлин могла бы прожить жизнь в полном комфорте, наслаждаясь вечностью легких и приятных дней, но она выбрала отказаться от всего этого. Из-за этого она попала в Стиллуотер, и хотя ее кошмары часты, а шрамы глубоки, Вай знает, что Кейтлин не отказалась бы от этого. — Сколько у тебя денег? — спрашивает Вай. — Честно говоря, ужасающе много. Недостаточно, чтобы вытащить весь Нижний город из всего того, до чего мы его довели, но достаточно, чтобы начать. Достаточно, чтобы построить больницу, жильё, улучшить инфраструктуру. Разумеется, только так, как захотят жители Зауна. Я не собираюсь строить новый Пилтовер на вашей земле. Вай хмыкает. Огромное богатство, отложенное для Кейтлин, почти ничего для нее не значит. Для Вай богатство означает крышу над головой и уверенность, что ты сможешь позволить себе поесть завтра. Мысль о том, чтобы с нуля строить больницы и при этом не остаться без денег, выходит за рамки её привычного понимания. — Ты бы действительно всё это отдала? — О, нет. Боюсь, я не совсем бескорыстна. Я бы хотела купить собственный дом, где-нибудь, где я могла бы хотя бы попытаться жить независимо. Это не должно быть чем-то большим. Домик у реки, — говорит Кейтлин, задумчиво. — А кроме этого, да. Для чего мне нужны деньги? Второй дом, в котором я никогда не бываю? Дирижабль? Она смеётся над этой мыслью. Её смех разливается теплом между рёбрами Вай. — Но ты не можешь получить доступ к деньгам? Как это работает, если они твои? Кейтлин закатывает глаза, сжимая губы в тонкую линию. У её матери такой же взгляд, когда её раздражают законы, которым она сама же помогла утвердиться. — Продолжение рода Кирамман имеет первостепенное значение, понимаешь ли. Как будущая глава семьи, я получаю то, что якобы принадлежит мне по праву рождения, только в случае… моего брака. — Чёрт. Жёстко, — это всё, что может сказать Вай. Кейтлин хмыкает. Она переворачивается на спину, складывает руки на животе и смотрит в небо. — Ты бы хотела? — спрашивает Кейтлин. — А? —Жить со мной, в смысле. Теоретически. Если бы у меня была своя квартира, поближе к Нижнему городу, — говорит Кейтлин. Вай поднимается на локоть, глядя на нее сверху вниз. — Не-а, — говорит она. — Думала, я помогу тебе переехать, а потом останусь здесь с твоими родителями. Кейтлин шутливо толкает её в плечо. — Ты ужасна, — говорит она. — Мм, — соглашается Вай, целуя ее. — Не моя вина, что твои родители любят меня больше, чем тебя.

*

Вай показывает Экко упражнения и приучает его к режиму растяжки, разрабатывать мышцы, не перенапрягая их, как только тот встает с кровати. Экко слушает внимательно, и Вай рада, что некоторые вещи не изменились. Экко не отходит далеко от своей комнаты, даже когда к нему возвращаются силы. Однажды вечером он просматривает планы Джейса и Виктора по системе фильтрации воздуха и одобрительно хмыкает. Он записывает несколько улучшений, которые приходят ему в голову, и Кейтлин обещает передать изменения. Вай помогает Кассандре подготовиться к предстоящей встрече с Севикой. Ее помощь сводится к рассказам из детства, дающим ясное и честное представление о жизни в Переулках, без приукрашивания и драматизации. Кассандра кивает, слушая, время от времени делая заметки. Вай надеется, что от этого будет хоть какой-то толк. Кейтлин проводит свои дни на встречах с важными людьми, о которых Вай никогда не слышала. Неизменно она возвращается домой, переполненная разочарованием. Вай садится у изножья кровати, слушая, как Кейтлин изливает душу, расхаживая взад и вперед. После нескольких неудачных попыток помочь Кейтлин найти решение, Вай быстро поняла, что всё, что ей действительно нужно сделать, это взять Кейтлин за запястье, притянуть к себе и поцеловать. Секс – это целый мир сам по себе. Вай клянется, что всего лишь хочет притянуть Кейтлин для быстрого поцелуя, всего лишь хочет перевернуться утром и прижать ее к себе, но весь мир тает вокруг них, пока Кейтлин не оказывается в центре всего, вокруг чего вращается Вай. Ее нога иногда причиняет ей неудобства, но это легко исправить, когда Кейтлин тяжело дышит, и Вай кажется, что она умрет, если не получит разрядки. Она теряет счёт времени между ног Кейтлин, бедра которой сжаты вокруг ее лица. Кейтлин вцепляется в изголовье кровати, выполняя большую часть работы покачиванием бедер, и Вай готова поклясться, что даже после удара в челюсть она не чувствовала бы себя так оглушительно. Каждое нежное прикосновение кончиков пальцев Кейтлин открывает Вай новую часть себя. Она проводит руками по спине Вай, и ее мышцы напрягаются так, как никогда не напрягались во время драки. Прикосновение Кейтлин обжигает самым пьянящим, вызывающим привыкание образом и заставляет ее чувствовать, будто ее татуировки светятся от каждого царапанья ее ногтей. Между ними нет никаких преград. Одежды точно нет. Когда она отдает Кейтлин всё, что может, даруя ей всё, чего та заслуживает, Вай чувствует, как частички себя возвращаются обратно. Она заново ощущает свое тело, заполняя все его уголки и закоулки. Она осознает себя так, как не считала возможным, после всей боли, которую перенесла, что заставляет ее остро чувствовать каждый нерв в ее теле. Это другое. Это Кейтлин, длинные конечности переплетены с ее собственными, оставляя обжигающие поцелуи на тех местах, которые, она знает, заставят Вай выгнуться в спине. Это Кейтлин, задыхаясь в ее губы, моля о большем, восхваляя ее, и Вай так, так легко потеряться в Кейтлин, не теряя себя. Вай не беспокоится о том, что ее недостаточно. Она не переживает о том, что не знает, как выразить свои чувства, или как дать Кейтлин понять, насколько она важна для нее. Между ними нет места сомнениям. Спустя девять дней Экко больше не выдерживает сидеть дома. Его ховерборд был спасен из кустов, и он провел большую часть вечера, внося в него исправления. Он благодарит Тобиаса за всё, что тот сделал, не глядя ему в глаза, и пытается выбраться через окно. Вай хватает его за шиворот и говорит, что они проводят его. Ворча, Экко вырывается, но соглашается спуститься по лестнице. — Знаешь, для тебя всегда найдется место среди Поджигателей, Вай. Как только ты примешь правду о Джинкс, как только будешь готова оставить всё это позади, для тебя найдется место, где ты сможешь творить настоящее добро, — говорит Экко, пока они втроем идут по широким улицам Пилтовера, избегая света фонарей. Вай научилась подавлять в себе порыв сказать Экко, что он не прав насчет Паудер. Эти девять дней, проведенных вместе, показали ей, как сильно он изменился, как много он пережил в мире, куда более изменчивом, чем Стиллуотер. Он видел, как меняется Паудер. Он пытался достучаться до нее снова и снова, но она боролась с ним на каждом шагу. Вай не понимает, почему думает, что сможет сделать то, что не смог он. — Спасибо, Коротышка. Я со всем этим разберусь. Я знаю, ты не думаешь, что это возможно, но всё, что у нас есть – это мы друг у друга. Я не собираюсь сдаваться, даже если мне придется словить еще пару пуль, — говорит Вай. — И я не уверена, что из меня получился бы хороший Поджигатель с такой ногой. На ховерборде я далеко не уеду. — Я тут подумал… Я мог бы смастерить один специально для тебя, придумать что-нибудь, что подойдет. Посмотри на себя. У тебя по-прежнему бешеная сила корпуса. Этого достаточно, чтобы передвигаться. Несколько ручек, крепления для ног – пришлось бы еще поработать над быстрыми замками, но… — задумчиво говорит Экко. Шаги Вай замедляются. Дело не в ноге. Экко серьезно обдумал это – будущее, в котором она рядом с ним, будущее, где он снова ей доверяет, несмотря на все годы разлуки, несмотря на ее упорные попытки доказать, что девочка, которая в него стреляла и работала на Силко, еще может измениться. Экко уходит на несколько шагов вперед, прежде чем оглянуться, нахмурив брови. — Я так скучала по тебе, — говорит Вай, догоняя его и обнимая за плечи. — Не пропадай, ладно? Я знаю, ты не в восторге от того, что мы работаем с Севикой, но дело в Зауне. Дело в том, чтобы сделать наш дом лучше. Экко пожимает плечами, но не отталкивает руку Вай. — Лучше, чем Силко, наверное. Лучше, чем любой из химбаронов, — бормочет Экко. — Лучше, чем советники. Вай смеется. Они примерно в миле от поместья Кирамман, но Вай чувствует себя хорошо и не хочет пока возвращаться. — Знаешь, кому еще не помешали бы уроки катания на ховерборде? Кейтлин, — говорит Вай. Кейтлин прочищает горло. — Ага? Думаешь, ты сможешь научиться стрелять из пушки, стоя на такой штуке? — спрашивает Экко, похлопывая ховерборд под мышкой. — Абсолютно, — говорит Кейтлин, вскинув подбородок. — И ты не упадешь прямо на задницу? — спрашивает Вай. — Никогда, — продолжает Кейтлин. — Кирамман преуспевает во всем, к чему прилагает усилия. Они проходят еще милю, прежде чем Экко теряет самообладание. Его шаг замедляется, и он похлопывает свой ховерборд, напевая себе под нос. Вай не спорит. Она гордится собой, что прошла так далеко, и ей нужно проделать обратный путь. Кейтлин останавливается в нескольких шагах от них, давая им пространство для прощания. — Я горжусь тобой, Коротышка. Горжусь всем, что ты делаешь, и всем, что ты сделал, — говорит Вай, хлопая его по плечу. — Я не отстану надолго. Обещаю. Мы с Кейтлин разберёмся с делами здесь, а потом вернёмся туда, где настоящая движуха. Экко цокает языком, делая вид, что раздражен ее похвалой и гордостью. Вай легонько тычет кулаком ему под подбородок, и, покачав головой, Экко обнимает ее. Вай сжимает его крепко, боясь отпускать. Экко как никогда верен себе, несмотря на всё, что он пережил. Он знает, кто он и за что выступает. Он пришел к ней добровольно, бросился к ней, когда был в опасности, и всё же их пути не сливаются так гладко, как должны были бы. Если Вай не с Поджигателями, значит, она против них. Она знает, что Экко не держит на нее зла за то, что она делает, но он не одобряет. Он просто не может. Если она не может удержать его, какие у нее шансы с Паудер? — Не надо тут сопли распускать, — говорит Экко, сжимая ее крепче. — У тебя всё хорошо с твоей девчонкой, хоть она и пилтовка. Не запори всё, ладно? Вай смеется, еще крепче обнимая его. Она отпускает его первой. — Я серьёзно, Экко. Мы всё исправим, — кричит Вай ему вслед, когда он вскакивает на свой ховерборд, освещая тёмную улицу рваными вспышками зелёного света. Экко застегивает маску, бросает взгляд через плечо и слегка кивает им обоим. Наклоняясь вперёд, он приводит доску в движение. Он проносится по широкой улице, набирая высоту, а Кейтлин берет Вай за руку, пока полосы неонового света растворяются в ночи. Вай продолжает смотреть в темноту, будто зная, что сделала бы, если бы Экко развернулся и предложил ей вернуться к Поджигателям. Нижний город – ее первый дом, но сейчас она не принадлежит ему. Не сейчас. — Может, поедем домой на машине? — предлагает Кейтлин. Домой, говорит она. — Не-а. Мне и так хорошо, Кексик, если ты не против идти медленно, — отвечает Вай. Кейтлин берет Вай под руку. Не чтобы поддержать, а ради себя – чтобы держать её рядом, пока они бродят по улицам, которые, казалось, она больше никогда не увидит. Теплый летний воздух окутывает мир тишиной, словно держит время в своих ладонях, и темное небо усыпано лишь множеством звезд. Вай глубоко вдыхает. Чистый воздух в изобилии, широкие улицы Пилтовера, красивые, спящие здания и зеленые, открытые пространства больше не вызывают у нее отвращения. Дело не в том, что Пилтовер не заслуживает этого, что он берет больше, чем ему положено. Просто, с Кейтлин рядом, с её ладонью, легко покоящейся на её руке, Вай понимает, что все этого достойны. Пилтовер. Заун. Мир вокруг них такой огромный. В масштабах всего континента, Пилтовер и потенциальное государство Заун так же замкнуты, как и Стиллуотер. Места хватит для всех. Для всех всего хватит. Эта мысль вызывает у неё боль. Боль острее любой роскоши, которой наслаждаются топсайдеры, и вся эта злость снова накатывает, едва тлея в её груди. Ресурсов хватало всегда. Ради чего, черт возьми, пожертвовали Нижним городом? Вай никогда не наслаждалась едой меньше оттого, что человек рядом с ней ел то же самое. — Кексик? — спрашивает Вай, после мили молчания. — Мм? — мурлычет Кейтлин, погруженная в собственные мысли. — Я хочу жить рядом с Нижним городом. На первом этаже. У реки, — говорит Вай. — Когда мы, ну, знаешь. Получим твои деньги и обзаведемся собственным жильем. Я хочу, чтобы до Иерихона можно было добраться так же легко, как до твоих родителей. — Мне бы это понравилось, — говорит Кейтлин, притягивая Вай немного ближе. — Да? Вай склоняет голову, чтобы увидеть улыбку, расползающуюся по лицу Кейтлин, отблеск лунного света в ее глазах. — Больше всего на свете, — говорит Кейтлин, поворачиваясь лицом к Вай. Она кладет руку ей на щеку и наклоняет голову, чтобы поцеловать. — Всё, что нам нужно – это сначала исправить всю несправедливость этого общества. Вай смеется, увлекая ее в новый поцелуй. Соприкасаясь носами, Кейтлин тянется вверх, заправляя волосы Вай за ухо. Потом снова берёт её под руку, ведя к дому, пока что их дому. Поместье Кирамман возвышается над темным горизонтом, видное с главной дороги Пилтовера за милю. Никакая вина не тяготит Вай, пока они направляются к нему. Может быть, и должна бы, и, может быть, она стала мягкотелой, позволяя себе верить, что Кирамманы искренне заботятся о Нижнем городе, но Вай знает свои новообретенные границы, и она ценнее, чем то, что она может сделать своими кулаками. Лунный свет сверкает на окнах. Тишина ночи нарастает, и с вершины дома Кирамман вырывается огромный взрыв синего света. Огненные слезы устремляются в небо. Ночь оживает этим сигналом, этим криком о помощи, сдерживаемым дольше, чем сама Вай. Из её горла вырывается звук, похожий на хруст ломающегося ребра. Она делает шаг вперёд, хочет бежать, не обращая внимания на боль в ноге. Она сжимает трость, ускоряя шаг. Кейтлин, на несколько шагов впереди, смотрит на Вай расширенными глазами, предлагая сделать то, что Вай не может, и боясь отнять это у нее. — Я смогу добраться до нее, — сквозь стиснутые зубы говорит Вай. — Я дойду, просто… мы не можем оставить ее одну. Не в этот раз. Не снова.