Сердце мастера клинка

Пробуждение приносит Арсению ноющую боль в пояснице и не даёт представления, который час. Сон настиг его так, словно чем-то тяжёлым ударили по голове, поэтому руку он тотчас же прикладывает к затылку. За время его сна ничего не изменилось – он по-прежнему в гостевой комнате и всё ещё чувствует себя подавлено, правда за время в забвении подзабыл, отчего именно. Нахождение здесь не вызывает тревоги, наоборот, здесь Арсений хотя бы может поразмыслить и подышать. И знает, что за лишний звук ему не будет выговора. В комнате не душно, однако, воздуха почему-то стало словно меньше. Потому Арсений поднимается на ноги, опираясь на стену, находит баланс и идёт к выходу. В доме все уже спят, он старается идти как можно бесшумнее. Его вылазка кажется безумием, ведь позволений выходить из своей комнаты не было. Но, если вспомнить, что нынешний мастер ему и не запрещал перемещаться, то ничего преступного в этом нет. Арсений выбирается на задний двор и обнаруживает там восхитительно красивое тёмное небо и прохладный воздух. Тренировочные снаряды и места для медитаций тоже имеются, ему нравится. А ещё есть место для чтения, по бокам от него приятные цветочные кусты. Арсений набирается смелости и присаживается, устраиваясь скромно, не покушаясь на подлокотники. Он рассматривает небо, накрытое плотной тёмной тканью ночи, верхушки деревьев, в которых изредка шуршит ветер. Арсений давно, очень давно не принимал тишину так, беззаботно и полностью, не боясь, что его прервут. Внезапно на небе остаётся светлый росчерк, но задерживается ненадолго, начиная медленно таять. Арсений словно вспоминает, что говорили ему очень давно. «Звезда, падающая на твоих глазах, знак открытия, света, проводник к одному из желаний, что таится глубоко в душе». И единственное, о чём думает сейчас Арсений, это о благодарности его нынешнему мастеру за то, что он появился в его жизни. И желание лишь того, чтобы тот был достойно вознаграждён за его великодушие. Для себя Арсений ничего не желает, сил для этого не находится. *** Антон почти уже отходит ко сну, как замечает, что небо расчертил хвост падающей звезды. Он ахает, подходит к окну и вглядывается пристально в то, как рассеивается след от звёздного блеска. Антон загадывает желание, он просит у великих духов счастья, но не для себя. Он очень сильно, намерением всей его энергии молит о том, чтобы Арсений – тепло растекается в груди и становится будто светлее даже с закрытыми глазами – обрёл настоящее, чистое и честное счастье. Потому что кто как не он заслуживает, наконец, умиротворения и нежного обращения с собой. Утро пробивается в окно первым лучом солнца. Антон потягивается и поднимается с трудом, но усердно заставляет себя пробудиться. Ему до сих пор нелегко привыкнуть к такому расписанию, хотя с его получения дана мастера прошёл уже не один год. Дисциплина выработалась, однако, выдайся у Антона свободный день, он точно посвятил бы половину дня лежанию в постели. Ну, или будь у него с кем просыпаться, точно была бы официальная причина поступать так. Антон перестаёт завязывать пояс, смотря куда-то вдаль. Сегодня ночью он загадал счастье для Арсения – вздох и короткая улыбка – а что если… что если для него лучшим будет совсем другое? Завершая одевание, Антон решительно кивает себе. По крайней мере, он попробует сделать то, о чём думает. Только узнать нужно, что для этого требуется. К завтраку Антон обретает уверенность, идёт с намерением, что поступит должным образом. Однако находя за столом посвежевшего, скромного Арсения – Антон опасается, что в какой-то момент просто перестанет здраво мыслить при нём – слова, подготовленные для разговора, улетают, развеваясь как листья по ветру. Они приступают к еде молча, Антон и представить не может, что это происходит именно с ним. Что у него есть человек, с которым не просто приятно находиться в одном пространстве, но и хочется разговаривать, любоваться, узнавать его подробнее, чем из уважения или обязательств. На всё ещё слегка осунувшемся лице нет какого-либо намёка на эмоции, тот, видимо, воспитан так, чтобы не проявлять низменные импульсы без воли его покровителя. И это понимание расстраивает Антона больше, чем он мог себе представить. Поэтому в поисках отклика, он откладывает приборы в сторону и начинает ровно и вполголоса: – Арсений, – не мастерски это, расцветать румянцем от произнесения чужого имени, но отругать сам себя Антон не даёт, продолжая, – я хочу тебе предложить нечто важное. Не давай ответа сразу, от тебя я его не требую, ты волен думать столько, сколько тебе будет нужно.