Сердце мастера клинка

Арсений застывает подобно каменному изваянию. Он перестаёт есть, тоже откладывая палочки и теперь не может отвести взгляда от нынешнего мастера. Понять, что тот хочет предложить… сложно, но возможно. Арсений понимает, что не о браке идёт речь, потому что каким нужно быть безрассудным глупцом, чтобы выбрать первого же наложника своим супругом? Он уверен, что покровитель не станет вести себя так, всё-таки Арсений немного понаблюдал за ним за столь короткую, но важную первую встречу. А наблюдать есть за чем! Мастер хорош собой, складен и силён, у него такая милая родинка на кончике носа, что бороться с желанием хотя бы её коснуться, становится всё труднее. Арсений не может объяснить то, что он испытывает рядом с мастером, но эти ощущения крыльев бабочек в животе, что не ранят, а щекочут… для него ново и интересно. Но предложение… разве покровитель может хоть о чём-то спрашивать? – Господин может спросить у своего наложника всё, что ему будет угодно, – отвечает Арсений, пряча взгляд, стесняясь своей заинтересованности. – Именно об этом и пойдёт речь, – подхватывает мастер, кивая и продолжая говорить, – после того, что я наблюдал и во что вмешался, я просто не имею права решать что-то за тебя. Поэтому я предлагаю тебе выбирать, что ты хочешь сам. Арсений возвращает взгляд, точно в глаза, не понимая, к чему всё это. Какое решение? От беспокойства он начинает сжимать ткань своего халата, перебирая край пальцами торопливо и быстро. – Ты можешь выбрать, как жить. Я не хочу тебя привязывать к себе чувством долга, ведь мой поступок продиктован желанием помочь, а не получить выгоду. Посему, Арсений, ты можешь остаться здесь или же быть свободным от всех прежних обязательств, отправляясь куда вздумается. Арсений холодеет телом и мыслями. Дикий страх окутывает его с ног до головы, потому что…он встаёт со своего места и становится резким. – Вы… отказываетесь от меня? – голос звучит сорвано, Арсений дрожит уже всем нутром, чувствуя себя брошенным и преданным. Хотя, он прекрасно понимает, что попросту не имеет права всё это ощущать. Мастер при этом тоже поднимается с места, выставляет руки перед собой и выглядит до того виноватым, что Арсению тут же хочется извиниться за этот всплеск. – Нет, конечно нет, – мастер звучит уязвимо и искренне, глаза того смотрят неотрывно, ищут что-то в его собственных, – клянусь, я бы не поступил так с тобой. – Тогда зачем вы мне это предлагаете? – Арсений не даёт себе принять то, что ему поклялись в чём-то очень большом и важном. Он диким котом смотрит на мастера, боится, что тот к нему прикоснётся и всё вокруг вспыхнет, и сгорит дотла. – Затем, чтобы у тебя был шанс на лучшую жизнь. На что-то, на что бы тебе самому захотелось тратить своё время. Арсений теряет весь свой запал, обнимает себя руками и старается не глядеть больше прямо. Страх исчезает под присмотром покровителя – он так считает, и ничто, даже благородство мастера, этого не изменит – который и сам вдыхает чуть спокойнее, отступая на шаг назад. – Позволь мне позаботиться обо всех тонкостях решения быть свободным. Если ты примешь его, я сделаю всё, что требуется, и ты сможешь делать всё, что пожелаешь. Ещё раз попрошу тебя, не торопись. Обдумай всё, а как будешь готов, ты уже знаешь, но напомню, что для тебя я всегда найду время. Арсений ничего не может ответить, следя, как мастер собирается уходить. – Я на тренировку, – выглядит тот так, словно пытается подобрать слова, – надеюсь, что до вечера, Арсений. Ему ничего не остаётся, как уважительно кивнуть в ответ. Растерянность, охватившая ещё в разговоре с мастером – Арсению странно, что имени его он так и не узнал, а рассказ Димы не хотелось прерывать ради уточнения такой мелочи – отступает постепенно, схлынивает, как волны на море, одна за другой. Сначала отпускает плечи, потом руки, шея и лицо тоже перестают держать напряжённость, в самом конце Арсений выдыхает и собирается с мыслями. Это не так просто, но всё же. Повелитель озвучил предложение, он ждёт ответа от Арсения. Сейчас необходимо разобраться и отделить эмоции от сухих фактов. Мастер предоставил право выбора и пообещал позаботиться, в случае, если Арсений решится на свободу. Но ничего не обещал, если тот скажет, что останется с ним. Но, Арсений наивно и светло вдруг… верит. Верит в то, что клятва не поступать с ним плохо и обещание всегда находить время для него… они значат, они имеют вес. Стук в дверь. – Да, войдите. – Арсений, вас хотят посетить, – сообщает Дима, при этом не выглядит удивлённым или настороженным. – Не представились? – проявляет благоразумие Арсений, на что его одаривают взглядом, полным недоумения. – Вы меня обижаете. Уж вашего бывшего я запомнил и на порог не пустил. Арсений выдыхает, но не понимает, кто к нему мог прийти. – Он сказал, что Сергей и хочет узнать, всё ли с вами в порядке. – Серёжа! – Арсений тут же кидается ко входу, торопится, потому что того могли увидеть и послать за ним слежку. А когда обнаруживает доброго друга одного, влетает в его объятья и укладывает голову на плечо. – Духи великие, ты жив! – шёпотом, будто боясь ошибиться, выдыхает Сергей. – Наш бывший мастер всем сказал, что ты пропал или утонул. Проклятое животное! Наговорил на моего лучшего друга. Как ты? – Я цел, – усмехается немного горько Арсений, но радости от встречи с другом это не убавляет, – как ты нашёл меня? Постой, бывший мастер? – У меня, между прочим, к тебе тоже куча вопросов! – негодует, но по-доброму Сергей. – Давай ко мне в комнату. Арсений слушает внимательно, как Сергей сбежал и выбрался из-под гнёта этого… мерзавца, который теперь ещё и на слуг переключился. Оказывается, его тяга к управлению всеми и желание показать, что каждый в его покровительстве ничтожество, это понятие очень растяжимое. Серёжа вспоминает не без отвращения, что ему пришлось видеть и что испытывать, когда прошлый мастер поднимал руку на него и других. – Да простят меня свыше и не быть мне прощённым после смерти, но он больной! Зачем ему эти хвалёные медитации, если нервы не на месте? Арсений пожимает плечами и грустнеет. Упоминания о бывшем покровителе не приносят ему радости. Сергей тянет руку, чтобы обхватить своей, гладит пальцы. Всё-таки есть что-то в этом мире постоянное. – Тебя здесь не обижают? – спрашивает Сергей, оглядываясь вокруг. И выглядит тот так, будто готов немедленно отсюда его забрать. – Нет, мой друг, всё хорошо, – чувствуя себя растерянным, произносит Арсений, – здесь я в безопасности. – Уверен? – Тёмная бровь подлетает вверх. – Если что не так, только слово скажи, мало ли, что у этих юных... в голове. – Не позволю оскорблять нашего повелителя в его же доме, – напоминает о себе Дима, который приоткрыл дверь, чтобы принести им чай, – только из уважения к Арсению я сейчас веду себя сдержанно. – Прошу прощения, – признаёт свою вину Серёжа, чуть кивая в уважении, – мне известно ровно столько, сколько слухов распустил тот мерзавец. Теперь же я вижу, что и половины в них правды нет. – На то они и слухи, – кивает Дима, удаляясь. Арсений пожимает плечами и разливает чай по чашкам. Церемония проходит спокойно под рассказы Серёжи о его новой затее. – Теперь буду на рынке обитать. Этот глупец туда не зайдёт даже под угрозой смерти. Привезу всякой всячины и буду продавать. Ты же всегда хотел каких-нибудь милых вещиц, непохожих на нашу культуру. Вот и придумал, что договорюсь с друзьями и будем... Арсений слушает, затаив дыхание. Всё-таки бывшему слуге будет намного проще устроиться в новой свободной жизни. А ему пока и не понять, что дальше делать. Сергей невнимательность друга замечает и вдруг серьёзно спрашивает: – Точно всё в порядке? Арсений ставит чашку на блюдце и складывает руки на коленях. Он мнёт пальцы и смотрит в пол. Честно, он ощущает себя измотанным принятием важного решения, потому осторожно делится размышлениями. – Повелитель сегодня предложил мне... Выбрать, хочу ли я быть под его покровительством или же уйти и стать свободным. Я... не знаю, что думать. Сергей вздыхает радостно и усмехается, будто не до конца верит в услышанное. Арсений достаточно хорошо его знает, чтобы различать смену эмоций на этом лице. – Ты что ответил? – Пока ничего, он дал мне время подумать. Сказал, что если я решу быть свободным, то поможет с условностями. Серёжа вскакивает и взмахивает руками. – На твоём месте хотел бы оказаться любой наложник, Арсений! Ты хоть понимаешь, насколько тяжело уладить все тонкости о смене твоего статуса? Дождавшись, пока он кивнёт, Сергей продолжает: – Неужели духи услышали мои молитвы? Неужели тебя ждёт счастье? Я так рад. – Подожди праздновать, – останавливает его Арсений, хватая за обе руки, – что мне ему ответить? – А вот тут, – Серёжа замолкает и глядит важно, – решать только тебе. – А если я не хочу ничего уже решать? – Вспыхивает Арсений словно сухая трава, кинутая в камин. – Мне начинает казаться, что это какое-то издевательство. – Тише, друг мой, – успокаивает его Серёжа, гладя по спине, – давай я тебе напомню кое-что, а ты хорошо подумаешь. Мастер Лан, будь он неладен, не разрешал тебе слова сказать ни до выполнения твоих обязанностей, ни после них и подавно. Я лечил твои раны и синяки после каждой твоей попытки хоть что-то донести до него. А твой нынешний покровитель не просто спросил тебя, а дал выбор. – Это делает его святым? – пыхтит Арсений, не признавая отклик самого сердца на эти слова. – Не святее духов, конечно, – поддерживает пыхтение Сергей, – по крайней мере, расчищает путь к пониманию, что он, по меньшей мере, хороший мастер клинка. – А ты теперь за него ратуешь. – Арсений, я, прежде всего, ратую за твоё счастье. И если тебе мало того, что я уже наговорил, то перефразирую: с ним у тебя, вполне возможно, может получиться партнёрство, а не рабство. Тот кивает и снова обнимает. Хорошо, что все синяки зажили, теперь с кем-то соприкасаться не больно. Они ещё говорят какое-то время про разное и совсем несвязанное с жизнью в этом доме, после чего Сергей откланивается, выказывая уважение провожающему его Диме. Арсений хмурит брови на их улыбки, но не говорит ничего. Что же, Серёжа прав, получиться может. Только если Арсений не испугается вновь произнести вслух то, чего хочет.