Сердце мастера клинка

– Чем обязан, мастер Лан? – Арсений старается дышать ровнее и держаться спокойно, удостаивая своим взглядом бывшего покровителя. – Тебе слова не давали, не забывай, с кем разговариваешь, – как же Арсений мечтал забыть этот тон и взгляд. – При всём уважении, мастер Лан, вы мне больше не покровитель. – Вот оно что, – ухмылка расползается по лицу, пока к нему приближаются на шаг, – никакой благодарности. Ведь я подобрал тебя буквально с улицы и пустил в свой дом. Дал тебе всё, что мог и больше того, а ты… – Уж могли не расщедриваться на некоторые вещи, – Арсений находит в себе силы на прямую наглость в ответ, вдыхая глубже, – я бы и без увечий хорошо вам служил. Но тут вашей щедрости предела не было. – Ничтожество. Ты думаешь, раз тебя перекупили, значит ты стал стоить дороже? – Мастер Лан надвигается опасно, продолжая угнетать своим видом, приводя в ужас. – Не выдумывай. Ты по-прежнему никто, он тебя жалеет и жалеет о том, что так бездарно вложился. Арсений вдыхает ещё раз и длинно выдыхает. Он вспоминает, как именно «жалеет» его господин и не ведётся на попытку себя выбить из колеи. Арсений выпрямляет спину, улыбается и говорит, точно глядя в глаза: – Мой господин – поистине могущественный мастер, может себе позволить не применять силу, чтобы получить удовольствие от не устраивающего вас меня. Ему не нужно подменять… крепость клинка на унижения того, у кого он больше. Арсений наблюдает картину, что приносит ему чувство удовлетворения от отмщения. Мастер Лан в одну секунду бледнеет, затем краснеет и очевидно гневается. Ведь никто из его наложников не смел бы и в страшном сне произнести во всеуслышание прискорбный факт столь личной подробности. И Арсений понимает, что последует за такими словами, поэтому аккуратно кладёт на землю сумку с приобретениями, не хватало, чтобы столь драгоценные вещицы пострадали из-за этого… человека. – Ах ты тварь, – мастер Лан не разменивается на попытки в рукопашный бой, обнажая катану и тут же замахиваясь, – я вспорю тебе брюхо как рыбине и запихну внутренности в твой поганый рот. Арсений успевает увернуться, отвести предплечьем лезвие и проскользнуть мимо, отбегая в направлении парка. Нельзя позволить тому продолжать свои попытки в увечья прямо посреди улицы. Заденет ещё кого-нибудь, а это уже совсем недостойное поведение мастера. И если этому… всё равно, то Арсений не хочет ставить репутацию его господина под угрозу из-за… разборок с прежним. Наверное, Арсений смог бы оценить забавность этой погони, если бы наблюдал со стороны, но внутри неё невесело совсем. В парке действительно меньше людей, до него добежать оказывается проще, чем предполагалось, но оборачиваться было чревато сбившимся от паники дыханием. Потому что мастер Лан в своей ярости походит на тёмного демона, питающегося человеческой плотью и кровью. Арсению удаётся ускользнуть из-под удара дважды, используя гибкость, коему его обучила должность, но к третьему разу сил уже почти не остаётся. Мастер Лан толкает его в грудь, приставляя лезвие к горлу, впиваясь локтем в самый центр солнечного сплетения. Арсений корит себя за то, что излишне был смел и жалеет, что так и не успеет узнать, каково испытывать что-то большее к по-настоящему важному человеку… *** Антон впервые чувствует себя настолько собранным. Он держит баланс, как и полагается мастеру, между страстями телесными и пытливостью духовной. Отработанный удар рукояти, украшенной белой лентой, приходится точно в голову деревянному манекену. Антон собой доволен, откладывает оружие в сторону и присаживается возле фонтана. Предвкушение сегодняшнего вечера приводит в неподдельный восторг. Антон проводит рукой по воде, отмечая, что та перестала быть ледяной, нагрелась от солнечного света. На душе резко становится неспокойно. Антон прикладывает руку к груди и прислушивается к себе. Состояние ему знакомо, но, обычно, оно связано не с собой, а с другими. Сначала это похоже на ветер, пронизывающий до костей, затем на опаляющий жар злости, прокатывающийся с головы до ног и обратно, после несколько секунд затишья, скрашенное непонятным удовлетворением и чувство тревоги вот уже минуту не стихает. Антон не совсем понимает, что происходит, но вспоминает сейчас, что Арсений намеревался выйти из дома. Ощущения от произнесения имени даже мысленно переплетается со всеми чувствами до этого. «С ним что-то случилось» – мысль так отчётливо бьётся в голове, что Антон забывает про то, что тренировочного времени остаётся ещё несколько часов. Он хватает своё верное оружие, набрасывает на себя накидку и мчится, доверяя внутренним ориентирам. И они его не подводят, потому что приводят в парк, где среди ровно стриженных кустов, у дерева, мастер Лан, чтоб его духи драли, обездвиживает в эту секунду его Арсения – леденящий ужас и странная гордость. Антон примерно представляет, что мог сказать Арсений, которому теперь дозволено вести себя так, как ему хочется. Он обязательно расспросит его позже со всеми подробностями как это произошло. Сейчас же Антон, кажется, в один прыжок оказывается рядом с ними, ударом снизу выбивая чужое оружие из руки. Вторую же приходится оттолкнуть рукоятью, пока тело, что было прижато к дереву не оказывается в его руках. – Господин, – поднимает на него взгляд Арсений. – Всё в порядке, свет мой, я здесь, – шёпотом отвечает Антон, чувствуя, как в его объятьях прячутся. Как дрожит и жмётся к нему ближе Арсений – духи, это невыносимо тепло – утыкается лицом в шею и выдыхает ощутимо облегчённо. Антон обращает всё внимание на него, забывая, что здесь есть те, не для чьих ушей и глаз их нежность. – Посмотрите-ка, кто явился! – Мастер Лан напоминает о себе, криво ухмыляясь и нарочито делая паузу, не сводя с них глаз – Любитель объедков! Антон цепляется не за резкие слова в свой адрес. О, нет, он его с землёй сравняет за ещё хоть одно слово в сторону его Арсения. – Ты бы следил за тем, что говорит этот выродок. Антон вдыхает и выдыхает медленно, смотрит точно в глаза этому… да что сдерживаться, хоть в мыслях можно. Если бы можно было убить этого недостойного мастерского дана человека взглядом, Антон это обязательно сделал бы. Он чуть отстраняет от себя Арсения – его Арсения, не смей и взглядом его касаться, мерзавец! – проговаривает тихо: – Ступай домой, пожалуйста, – просьба, потому что никто не указ его Арсению, даже он сам, – я побеседую с… достопочтенным мастером лично. – Ты ещё ему сопли подотри, как с ребёнком с ним возишься, – подначивает мастер Лан, поднимая, наконец, выбитое из руки оружие. – Я не оставлю вас, господин, – этого следовало ожидать, поэтому Антон пытается ещё раз. – Я хочу, чтобы ты был в безопасности, для меня это важнее всего, – мягко, потому что на фоне отвратительно корчащегося мастера Лана, хоть что-то должно отвлекать от гнева. – Разрешите посмотреть на то, как вы… вступаетесь за меня, – и опускает ресницы, будто стесняется. Даже если бы Антон мог надавить, после такой ответной просьбы он не может сопротивляться. Вот ведь коварный ему достался… Арсений. Среди иных Арсениев нет такого, как у него. Даже при этом проклятом человеке за его спиной, что по несусветной ошибке зовётся мастером, его Арсений никогда не был и не будет. – Поединок, мастер Лан, – отчеканивает Антон, поправляя накидку на себе, надеясь, что Арсений видит, что в его подарке он готов ходить дни на пролёт. – Не стану руки об тебя марать, – выплёвывает он, смиряя взглядом, будто здесь все черви кроме него. Антон не остаётся в долгу, кивая на катану в чужих руках: – Возможно вы правы. С тем, кто выше по дану, лучше не связываться. Антон слышит, как рядом раздаётся сдавленный смешок. Арсений одаривает его тёплым взглядом, кивая, пока мастер Лан округляет глаза и выставляет оружие перед собой. Антон совершает поклон, финт рукой, держащей своё верное оружие и направляет его на соперника. – Вы стоите друг друга, – вне себя от ярости говорит мастер Лан, обходя кругом шаг в шаг место поединка, – что ты, сумасбродок-недоучка, что он, подстилка под чужие утехи. Антон не из тех, кто будет кидаться словами попусту. Ну нет, мастер Лан получит по заслугам. Атака выходит быстрой, тот очень быстро двигается, с координацией у него всё в порядке. Видно, что за несколько лет удалось подтянуть выносливость, потому что удары резкие и сильные. Антон блокирует их все, отступая назад, после и вовсе проскальзывая под соперником, сдерживая порыв полоснуть по причинному месту лезвием. Поднимаясь на ноги и отбивая ещё один сильный удар, Антон рассчитывает траекторию отхода и точку основной атаки. Надо учесть выносливость, значит внезапностью его не выбить из колеи. Пытаться вразумить – бесполезно. Да и стоит ли пытаться внести ясность в беспроглядную тьму? Что же может помочь его обезвредить? Антон иногда бросает взгляды на Арсения, чтобы узнать, всё ли с ним хорошо. Но всякий раз, когда натыкается на его сияющие от дневного света глаза, ему приходится брать себя в руки, чтобы не отвлекаться и не позволить себя ранить. Что же делать с быстрым соперником? Возможно вспомнить – здесь лезвие свистит над его головой, успел пригнуться – обратную сторону этого навыка. Антон поднимает знания тактики, подтягивая слова словно магию в руки, чувствуя, как с очередной атакой через кровь, слова притекают к мыслям. Скорость атаки забирает внимание, а значит, сужает его обхват. Антон знает, что быстрота требует концентрации на меньшем количестве задач, посему мастер Лан учитывает прямые атаки и, возможно, следит за радиусом происходящего на расстоянии вытянутой руки. Возможно, если Антон добавит разговор, что-то для размышлений, то это ослабит бдительность соперника. – Поражаюсь вашему мастерству, – утрирует Антон, поворотом избегая удара напролом, – мне даже стало интересно, что же вы так старательно затренировываете? – Заткнись, – шипит он как змей, пока Антон снова слышит довольный возглас от Арсения. Прав мастер Лан, они стоят друг друга, и теперь эта мысль не раздражает, а радует. – Ну правда, – звон метала и скрежет лезвий, – с такими… наклонностями явно где-то вас сильно задели. Как сейчас, возможно. Антон задевает катаной рукав, отсекая часть ткани, что падает на землю. Похоже, что тактика работает. Рёв негодования, что издаёт соперник, приободряет и даёт силы для новой атаки. Удаётся и провернуть удар незаточенной стороной клинка под рёбра, выбить из кисти оружие вновь и перехватить согнутое пополам тело, обездвиживая и приставляя лезвие к горлу. Антон одерживает победу в этой битве, держа под контролем руки, чтобы не соскочить и не ранить поверженного раньше времени. Он аккуратно подзывает кивком Арсения к себе, чуть улыбаясь и переводя дыхание. Мастер Лан предпринимает попытку выбраться, но ему это не помогает, Антон лишь сильнее стискивает сопротивляющееся тело, вжимая спиной того себе в грудь. В голове возникает мысль, что мастер Лан совершенно не подходит Арсению, даже по росту. Арсений оказывается рядом, смотрит теперь только в глаза Антона, что-то хочет сказать, но словно не решается. Антон ловким движением пальцев снимает с рукояти белую ленточку, которая очень кстати оказывается сейчас здесь. Арсений видит это движение, перехватывает тонкий материал и снова смотрит на Антона. – Сделай с ней то, что я должен сделать с ним. Слово мастера, я выполню беспрекословно. Арсений меняется в лице. Он наверняка понимает, что Антон говорит это всерьёз. И он ждёт хоть выдернутый стежок, хоть разрыв на части. Антон готов на всё, только бы увидеть, как его Арсению – духи, теперь официально, он ведь только что его отвоевал! – становится лучше. И не ожидает того, что тот, бросив незначительный взгляд на побеждённого, просто выпускает ленту из рук. Та выскальзывает, падая на только начинающую пробиваться траву. – Отпустите его, господин, – говорит Арсений, не отводя взгляда. Антон поражается услышанному, ослабляя хватку. Это немыслимо, почему? Ведь этот мерзавец не давал ему жить несколько лет, мучил и истязал. – Но… – Начинает было Антон, и на него смотрят прямо и искренне. – Вы дали слово мастера, – напоминает Арсений, заставляя Антона усовеститься и разжать руки. Мастер Лан падает на землю, прямо в ноги бывшему наложнику, собирает остатки своей чести и исчезает из вида, прихрамывая и встряхивая раненой рукой. Антон смотрит на Арсения и хочет уже задать вопрос, мучающий его, как ощущает прикосновение тёплой ладони к груди. – Я бы не позволил портить вашу репутацию кровью этого человека. Антон качает головой из стороны в сторону, улыбаясь. А затем накрывает ладонь на груди своими пальцами. За такой взгляд от его Арсения – Антон верещит внутри от распирающего душу счастья – мог бы и сотню мастеров победить. – Пойдём домой, – шепчет тихо Антон, притягивая руку к лицу, чтобы поцеловать великодушные пальцы, отпустившие прошлое. – Следую с вами, мой господин, – отзываются словно эхом ему в ответ, не переставая блестеть глазами.