Сердце мастера клинка

Антон пробуждается от приятного ощущения. Он в постели не один и, что самое важное, он прекрасно знает, кто с ним делит пространство и тепло. Возможно нашёлся бы мастер среди сообщества, и, вероятнее всего не один, кто предпочтёт не запоминать своих утеховых партнёров на одну ночь, но Антон больше всего на свете хочет запечатлеть в памяти их первое совместное пробуждение. Ночью было не так гладко, как могло представиться. Антон привык спать один, занимая всё пространство собой и «вашими длинными конечностями», как шутит мастер Жи. Несколько раз он просыпался от лёгкой дрожи, открывал глаза и наблюдал, что оставил его драгоценного Арсения – душа поёт от прибавляющихся нежностей к приятному имени – без укрытия одеялом. Тогда Антон разворачивался, распахивал одеяло и обнимал Арсения, устраивая того крепче и прочнее. Но стоило только заснуть, как тот сбегал от него частями. Сначала высовывал руки, потом ноги и снова оставался полностью без укрытия. И тогда Антон сдался, оставляя одеяло себе и пропихнув руку под шеей Арсения. И только тогда, он смог уснуть крепко и где-то между сном и явью уловить, что к нему подобрались вплотную, не приняв одеяло, но находясь рядом. Антон, по пробуждению, думает эту мысль с другой точки зрения. Это так похоже на их отношения. То, как сильно хочет Антон защитить его Арсения от всего… не всегда тому нужно. Он достаточно смелый, чтобы, смотря в глаза опасности, улыбаться и говорить этой самой опасности, что клинок у той коротковат, не дотянет. Он еле сдерживает смех, чтобы не разбудить пригревшегося в руках. Антон думает, что Арсений правда большой молодец, ведь несмотря на всё, что тот пережил, каждый раз открывается ему с новой стороны. Антон глядит, как его Арсений то морщится во сне, то улыбается. Он проведёт сегодня весь день в его компании и ничто не сможет ему помешать. Выбраться из постели приходится, зарядка сама себя не сделает. Правда оставлять Арсения одного совсем не хочется. Антон укладывает во всю длину рядом одеяло, чтобы тому было что обнять во сне. Антон смог привыкнуть пробуждаться с утра и заниматься разминкой отведённые для этого пятнадцать минут в день. В дни с тренировками он, разумеется, имеет дело непосредственно в залах. Но в дни заботы о себе, коих в месяце от силы четыре всего, минимальная нагрузка не даёт потерять прогресс. Уже заканчивая подтягиваться на перекладине, Антон замечает, что здесь не один. Арсений сумел незаметно проскользнуть мимо, не издав лишнего звука, и теперь наблюдает за ним, сидя на кресле для размышлений. Сердце делает кувырок в воздухе от мысли, что на него так пристально смотрели неопределённое количество времени. Антон берёт в руки полотенце, протирает взмокшее лицо и смотрит теперь в ответ... также пристально и заинтересовано. Он забрасывает полотенце на плечо и подходит ближе. – Давно ты здесь? – С момента, как вы начали отжиматься. – То есть почти с самого начала? – Да, – в этом ответе чувствуется лёгкая тоска, – отличил тепло одеяла от вашего, проснулся и пошёл вас искать. Рад, что смог найти. Антон качает головой и подходит близко, присаживается на корточки и теперь смотрит на Арсения снизу-вверх. Ну разве не прекрасно смотреть так на человека, который вызывает в тебе уйму тёплых чувств? Антон укладывает ладонь ему на колено и ведёт выше, стараясь сохранять интригу и не сдвигать халат. – Ты такой плавный и горячий, – шепчет Антон, пылая от одного движения, что сам и сотворил, – нарадоваться на тебя не могу. Ты, правда, для меня? Арсений подаётся на прикосновения, подсаживается ближе, раздвигая ноги, проводит по рукам от кистей к локтям и задерживается на плечах. Антон чуть приподнимается, соскальзывает на талию и загребает в объятья, тянется за поцелуем. На него находит что-то, будто какая-то магия влечёт ближе и ближе. – Я весь для вас, мой господин, – шепчет сбивчиво на ухо Арсений, сжимая ткань на плечах и притискивается ближе. Антон близок к сумасшествию, потому что так лично его ещё не подпускали. Его тело соскучилось по телу его Арсения, что отстраниться сейчас кажется преступлением против их чувств. Воздух ощутимо становится горячее, Антон целуется отчаянно, словно не прижмись он крепче к Арсению сейчас же, то он погибнет бесславной смертью. И именно сейчас вспоминает, что после зарядки весь потный. – Мой свет, я… мокрый весь. Тебе… – Мне нравится знать, что вы весь мокрый, – Арсений выдыхает это так, будто не его сейчас вжимают в кресло с намерением снова познать его глубины. Антон ощущает нечто новое, похожее ощущение на то, когда Арсений глядит на него сверху-вниз. И утренние мысли о том, что тот может сам за себя постоять меняются на «может и сам его разложить». Форма этой мысли будоражит не меньше, чем прикосновения к его шее и груди. Арсений пробрался под распахнутую рубашку и теперь выводит какие-то только ему понятные узоры всеми пальцами. Антон дышит часто, лезет под халат руками и сжимает ягодицы. – Прошу прощения, повелитель, – голос Димы звучит достаточно резко, Антон отрывается от Арсения, пряча его снова в объятьях, – вам срочное послание от одного из мастеров. Передал в письменном виде. Простите, что прервал, исчезаю. Антон бы разозлился, но держа в руках Арсения, этого делать совсем не хочется. Тот, к слову, тянет руку к оставленной Димой записке и вкладывает её в освободившуюся ладонь. Дыхание у обоих ещё не успокоилось, но они оба, кажется, немного переусердствовали со свежим воздухом. Антон развязывает свиток и вглядывается в текст. – Сегодня нас хотят видеть в гостях у мастера Риря, – говорит Антон, вспоминая, что они договаривались, – я и забыл об этом. У меня появились дела поважнее… Антон выдерживает момент, чтобы посмотреть, как расцветает румянец на щеках его Арсения. Он сдерживает порыв снова того поцеловать, вглядываясь в строчки. – Причём его рукой начертано, что ждут и меня, и моего наложника. Антон кривится от этого слова в адрес Арсения, но тот спокойно кивает и целует в щёку. А ведь если подумать, то никто кроме него и не может называть Арсения мило, так что от других можно и потерпеть такое. Если бы только Антон мог что-то сделать с этим. – К которому часу нас ожидают, мой господин? – Кажется, мысль выйти куда-то вдвоём Арсения не смущает, наоборот, он приободряется и выпрямляет спину. – К обеденному. Что-то ещё мой друг упоминает про изысканные блюда, так что в гостях придётся есть. – Придётся, – вздыхает Арсений, заметно, что притворно-печально, чем вызывает очередную улыбку у Антона. Подходя к дому мастера Риря, Антон чувствует себя спокойно. Не было ещё ни разу так, чтобы в гостях у добрых друзей ощущалось иначе. Арсению очень идёт этот костюм, похоже, Серёжа его ещё и такими вещами снабдил. Тимтан голубого цвета с нежными узорами лилий на спине накидки. Но даже одетый в столь скромную и прикрывающую в достаточной мере одежду, Арсений вызывает так много эмоций и чувств, что не передать словами. Руки приходится удерживать силой, чтобы не скользнуть ими под ткань и не приласкать нежную кожу. – Моё почтение, мастер Антон, – уважительный кивок от лучезарно улыбающегося хозяина дома, – решил, что хочу увидеть вас раньше всех моих слуг, потому и встречаю. Проходите. Антон кивает в ответ, переступая порог дома и протягивая руку Арсению, чтобы тот смог эффектно появиться. Всё-таки он очень счастлив и благодарен духам, что у него есть его Арсений.