Сердце мастера клинка

Арсений помнит откуда-то о том, что любит внимание. Поэтому безмолвное предложение его господина пройти в дом с помощью его руки, гладит что-то внутри и то отзывается довольным мурчанием. – Духи, я потрясён до глубины души, – произносит мастер Рирь, оглядывая Арсения с ног до головы, – мастер Антон, примите мои восхищения, ваш… спутник выше всяких похвал. Мне поведали, что он хорош собой, но чтобы настолько… Арсений смущён словами мастера, ему сейчас очень хочется спрятаться в руках своего повелителя, но и подставлять его неумением держать лицо, тоже не красит наложника. Он сдержано кивает, не разглядывая чужого мастера в ответ, так уж совсем не по правилам приличия, всё-таки. Да и если быть совсем честным, то на других Арсений смотреть и не хочет. Он краем глаза цепляет, что его господин улыбается и смотрит на него… как на самое красивое явление в этом мире. – Надин, – произносит громко мастер Рирь, отвлекаясь, наконец, от прилива восхищения, – после совместного обеда оставим на тебя Арсения, посекретничаете. Девушка, показавшаяся в проёме двери, кивает и коротко улыбается. Арсений видит, что та носит пояс, отличающийся от стандартного чёрного. Некоторое сходство пути воина и наложнических статусов имеется. Да, у утеховых служителей меньше должностей, но система с поясами весьма похожа. Надин подпоясана красной лентой – в этом доме она чипаль, главная среди служителей страсти. Однако остальные, что находятся под покровительством мастера Риря, даже звука не издают. Вполне возможно, те живут в другой части дома. Изысканные блюда по-настоящему изысканы. Арсений отмечает про себя, что птицу в этом доме запекают по какому-то особому рецепту, а овощи со столь необычными специями, что, если бы не привитые манеры, ел бы руками. А так приходится наблюдать втихаря, как довольно жмурится его господин. Арсению не понять, наверное, но вид наслаждающегося едой повелителя поднимает настроение и делает еду ещё вкуснее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Разговоры при этом продолжаются. – Нам бы, друг мой, обсудить и договориться по срокам на открытые уроки в следующем месяце, – говорит мастер Рирь. – А я думал, что сегодня мы обойдём стороной разговоры о мастерских делах, – пожимает плечами его повелитель, – но да, чем раньше, тем лучше. Освобожусь от обсуждения на оставшийся день. И смотрит на Арсения, совсем не скрывая свои намерения. Тот, к чести, ничего не жевал, чтобы не подавиться. Мастер Рирь усмехается, оглядываясь на Надин, а потом возвращает взгляд на Арсения. – Поражаюсь вашей открытости, мастер Антон. Хоть бы нас постеснялись. – Ничего не могу с собой поделать. Я и правда нашёл сокровище. – Ладно, я смущён, – сдаётся чужой мастер, – забираю вас на разговоры о мастерских делах, а на тебя оставляю гостя. – Как вам угодно, повелитель, – опускает глаза Надин и не поднимает их до тех пор, пока оба мастера не скрываются на лестнице вверх, – что ж, пойдём. Может, смогу тебя развлечь. Арсений следует за Надин, успевая вытереть руки о тряпичную салфетку, оставляя ту на столе. Входя в комнату, он отмечает, что она меньше той, в которой обитает сам. Вокруг идеально чисто, оставлена раскрытая книга на столе, кисти и тушь, рядом кусок пергамента. На подоконнике приютились два растения в необычных глиняных горшках, одно совсем бесцветковое и какое-то угловатое, а второе едва начало цвести милыми оранжевыми цветами. – У тебя уютно, – проявляет уважение к чужому пространству Арсений, – вид из окна так совсем прекрасный. – Благодарю, – проговаривает Надин и опускает взгляд, привычное заигрывание в пол силы есть у всех наложников и нахожниц, – ну, рассказывай. Арсений обескуражен слегка таким напором, он находит подушку на полу, на которую усаживается, чтобы не портить окружение столь высоким предметом. – Что же вы, юная чипаль мастера Риря, хотите знать? – ответный слабый флирт, выражение почтения к статусу и соблюдение дистанции ни к чему не обязывающей беседы. – Ой, скажешь тоже, юная, – посмеивается Надин, – но приятно. Я хочу знать, как ты стал наложником неуловимого мастера Антона. Ведь про него мне повелитель рассказывал, что тот слишком увлечён мастерским делом и было это ровно до того момента, как у него появился ты. Рассказывай. – Ничего необычного, мой господин меня спас, – и улыбается, потому что это лучшее, что случалось в жизни Арсения. Хоть он смутно припоминает то, что было во времена до мастера Лана, но уверен, что это так. – Показаться слабее, чтобы поймать в свои сети. Ловко! Восхищаюсь. Надин выглядит искренне заинтересованной, Арсений не спешит выдавать все подробности спасения, но рад, что чужая чипаль не настаивает на этом. – А тебе как это удалось? – возвращает вопрос Арсений, тем самым отвлекая от неоднозначной темы собеседницу. – Вот тут уж нечему удивляться. Мы с ним знакомы давно, ещё со времён, когда повелитель не был в статусе мастера. Ради него я стала наложницей, – и в голосе нет грусти, только какая-то глубокая задумчивость, – он хотел, чтобы я была его спутницей и помогала преодолевать трудности становления мастером. – То есть, ты добровольно пошла по пути утеховых дел? – Арсений уточняет, но боится услышать согласие. Сам не знает, почему. – Разумеется, ради него. А как иначе? Смогла бы я рассчитывать на звание чипаль, если бы не прицепилась к нему с самого начала? Тем более, он всегда слушает мои советы и доверяет моим предчувствиям. Это редкость, чтобы мастер слушался наложницу. И приосанивается Надин горделиво, на что Арсений только кивает с лёгкой улыбкой. Нет, не будет хвастаться тем, что его господин даже принял однажды урок по держанию оружия, оставит себе. – Ладно, я поняла, не хочешь говорить, как к нему попал, не надо, – пожимает плечом Надин, после оглядывая его с ног до головы, – и я вижу, что статус у тебя обычный. Вполне возможно, что в скором времени, ты будешь повышен до чипаль. – О, юная дева, откуда вам знать, когда это произойдёт? – Это же понятно, ведь мастер всегда выбирает себе несколько утеховых служителей. Не бывает так, чтобы покровительство было лишь над кем-то одним. А поскольку ты первый, шансов стать чипаль больше, чем у остальных. Арсений об этом знает, но произнесённые вслух слова отзываются где-то в груди тяжёлым глухим гудением. Разумеется, он совсем потерялся в нежности его… господина. На какой-то миг себе представил, что так будет всегда, что повелитель не посмотрит ни на кого другого или другую, как на него. Слова Надин напомнили о том, что входит в его обязанности, и винить её в разрушении фантазий он не может. – Разумеется, могущественному повелителю нужно больше страсти, чтобы подсвечивать её огнём путь самурая. «И я не могу светить ему больше, чем есть» – продолжает Арсений мысленно, держа лицо, кивая на рассказ Надин об одной из своих подружек-наложниц. Он толком не улавливает сути, продолжая вязнуть в ощущении обманутости собственными мечтами, которые, как оказывается, разрослись до невероятных размеров и теперь колючками врезаются в самое сердце.