Сердце мастера клинка

Антон намерен не думать больше о всяких там рисунках, хотя… это было приятно, обнаружить такую увлечённость от Арсения. Этот интерес разливал светлое ощущение по всему телу, давал на что-то намёки или же совсем громко кричал о том, что ради Антона никто так раньше не делал. Конечно же, его ценили за то, что он мастер, возможно относились к нему с уважением и пониманием. Но то, с каким восторженным интересом его Арсений – Антон уже думал, что чувство тепла не проявит себя, а нет, вот же оно, полыхает в груди и расходится мягкими искрами – рассматривал рисунки и заваливал маму вопросами, плавит сердце в воду. Кстати о ней... Антон очень хочет показать место, где ему было в юности красиво, спокойно, там он отыскал идеальный момент для концентрации. И где понял, что хочет идти мастерским путём. Он хочет разделить радость и гармонию с тем, кого ценит. На сборы уходит несколько минут, вещей Арсению он говорит взять всего две: нижнюю часть тальми и понравившееся покрывало, первое, что глазу попадётся. Тот ухватил, конечно же, покрывало на постели в его комнате, интригующе дёрнув бровями. Мама предусмотрительно отправляет с ними Даника, с которого берёт честное слово не мешаться. Тот часто кивает и заверяет, что будет тише воды и ниже травы. Антону правда не терпится, да ещё и успеть нужно, чтобы застать красоту, не дать ей скрыться и подарить её Арсению. Оказываясь у самой воды, Антон проводит рукой по открытому виду и улыбается так довольно, словно эта земля доселе никому не показывалась, кроме них. Что в каком-то смысле правда, ведь до Арсения Антон сюда никого не приводил с подобными намерениями. – Не удивлён тому, что это ваше любимое место, мой господин. Его хадзи – а вот от этого слова Антон совсем неправдоподобно сильно краснеет и поджимает губы, ему нравится лишь думать об этом, произносить вообще вид наслаждения, которым нестрашно задохнуться – прижимается в аккуратном объятии, оглядывается с интересом нежно проводит по растущему рядом кусту. И за какие заслуги духи преподнесли ему такой подарок, такого восхитительно подходящего ему человека, что принимает всё, что только может дать ему Антон? – Раньше я считал, что это место силы. Первые медитации здесь имели успех, а ещё размышлять и фантазировать здесь удобно. – И о чём же вы мечтали, мой господин? – Он наклоняет голову вбок и смотрит из-под ресниц. – Много о чём, мой свет, – отвечает Антон, гладя его по спине, – но о том, что мне захочется с кем-то поделиться этим местом… не мечтал. Есть вещи, которые держат только для себя одного, потому что ценят излишне или боятся, что, доверившись, её сломают или испортят непоправимо. – Понимаю, – вздыхает Арсений, обнимая за шею, – более чем. – Посмотри на меня, пожалуйста, – Антон делился размышлениями, он обронил случайно больше грусти, чем думал, приподнимает лицо его Арсения за подбородок, – видишь? Мы с тобой здесь, я доверяю тебе и знаю, просто чувствую, что… так правильно для меня. Для нас. Арсений прикрывает глаза и тянется прильнуть к губам поцелуем, мягко прихватывая и дыша чуть глубже. Антон не задумывается, почему именно Арсений, почему так скоро, зачем ему этот человек... эти вопросы бессмысленны, ведь самое главное, что Антон чувствует, что у них связь, которая с каждым днём сплетается всё крепче и туже. Он ни за что и никогда не позволит больше причинить Арсению вред, он будет его защитой, сделает всё, чтобы он был счастливым и, если такое вообще возможно при силе их связи, будет готов отступить и оставить, если он пожелает. Но тот не хочет даже его отпускать в объятии, накрепко прижимаясь в стремлении стать одним телом. Антон отстраняется, переставая целовать, заглядывает в глаза и мягко улыбается. Ему отвечают такой же улыбкой, пока из глаз медленно испаряется страстная дымка. – Зайдёшь со мной в воду? – кивает Антон на озеро, что за день вобрало себя тепло от солнечных лучей. – Как вы коварны, мой господин, – щурится Арсений, взмахивая обезоруживающе длинными ресницами, – заманили меня сюда и теперь в воду тащите? А не сирен ли вы? – Как ты мог подумать так? – посмеивается Антон, развязывая пояс. – Нужно быть невозможно красивым, чтобы заманивать в воду простых смертных. Антон не рискует заходить спиной, поэтому до конца сбрасывает с себя лишнее, оставаясь в тонкой ткани, повязанной поверх бёдер и касается воды пальцами ног. Да, это просто восторг, ровно такая, чтобы слиться с ней теплом тела и стать единым с природой. И когда Антон погружается в воду по грудь, на его плечи укладываются прохладные руки. Может всё-таки рановато для купания? Антон оборачивается и наблюдает, как Арсений – прекраснейший из всех, кого он когда-либо встречал – в одной прозрачной сорочке синего цвета, плавно держится на воде, смотрит на него изучающе, прямо как в первый раз при близости. Почему-то от него хочется спрятать тело руками, настолько это смущает. Арсений ведёт пальцами ниже от плеч до предплечий и снова вверх. – Вы очень красивы, мой господин, один только ваш взгляд, и я бросился бы в воду. – Погиб бы, – тихо произносит Антон, увлекая к себе медленным обхватом за талию. – Это бы того стоило, – выдыхает Арсений прямо на губы, возвращаясь к их самому любимому делу. В воде прикосновения будоражат ещё больше, Арсений ощущается ещё мягче и глаже, соприкосновение тёплой кожи отличается лёгкой прохлады воды, запуская мурашки бегать по телу наперегонки. Антон упивается их слиянием, прижимает руками к себе за манящий изгиб талию, ловит украдкой, как отблески воды скользят по глубокому синему цвету глаз. Антон целует уголок губ, подбородок, под челюстью, целует кадык, скользнувший вниз-вверх игриво, впадинку между ключиц, собирает губами родинки на плече и груди… он так увлекается, что приподнимает выше Арсения, который впивается в плечи и волосы пальцами, запрокидывает голову и постанывает уже привычно тихо, но всё ещё удивительно приятно. Тонкая ткань сорочки совсем не спасает, Антон ощущает горячую кожу чужой плоти, крепнущую от каждого нового касания-поцелуя. Он улыбается в кожу на животе, как его притягивают к лицу и снова впиваются в губы. Да, он увлёкся, потому что Арсений очень интересен, всегда как-то по-новому показывает, что ему нравится сближаться, и это завораживает. Он сам как рисунок, который создан таким, какой есть, а при рассмотрении находится всё больше невероятных открытий. Арсений обхватывает мокрыми вдруг ладонями лицо Антона, смотрит прямо в глаза и дышит с открытым ртом. А потом моргает, и произносит ровно: – Я люблю вас, мой господин. И сейчас Антон утонет по-настоящему, потому что эти слова проходятся трескучей прохладой по коже на всём теле. Он обхватывает запястья держащих его рук, отстраняет от лица и прикладывает к груди. Он не отрывает взгляда, смотрит на лицо своего Арсения, принимая его чувства, не говоря лишнего, кратко целуя и соприкасаясь лбами. Солнце, прячущееся в воде, дарит этим словам нежный золотой свет. Антон видит, слышит и чувствует своим сердцем, всем собой – Арсений говорит это искренне. – И я тебя люблю, мой свет, – кажется, не может быть лучше, пока его рука не прикладывается к груди в ответ. – Это моё, и оно ваше, – шепчет нерешительно Арсений, наклоняя голову вбок. Слов не находится больше, Антон обнимает его Арсения, жмурится и дышит часто, постепенно успокаиваясь. Сейчас хорошо, лучше, чем когда-либо было. Они друг для друга, без сомнений. Антон улыбается, до чего же правильно: любимый человек в любимом месте.