The Flame of Harvest

      После всей церемонии Чонвона и Сону взяли под охрану и увели в Дом Правосудия. Там их расселили в разные комнаты и оставили одних. Следующий час для двоих трибутов станет самым сложным. Он отведён для прощания с семьей и своими близкими. Ян не находил себе места в этой красивой и дорогой комнате, обставленной качественной мебелью ручной работы, с мягкими коврами и диванами. Вместо этого он мерил её шагами, а затем остановился у окна, когда двери раскрылись и на шею ему упала Лия. Она снова обливается слезами и крепко прижимает к себе Чонвона, руки её, как силки, обвиваются вокруг него.       — Зачем! — кричит Лия, судорожно вдыхая воздух. — Это была моя судьба! Это мне нужно было ехать на Игры, а не тебе.       Поначалу первый порыв Чонвона - оттолкнуть её и заставить прийти в чувства, но он ощущает хрупкие кости сестры под тканью платья. Ну как он мог поступить иначе?       — Нет, — он качает головой и вздыхает. — Всё случилось так, как должно было быть.       — Ты дурак, — бурчит Лия и утыкается носом в рубашку брата, оставляя на ней большое мокрое пятно. Она ещё долго плачет у него на плече, а он стоит, не в силах пошевелиться.       Вслед за сестрой в комнате появляются родители. У мамы глаза красные, но при сыне держится она стойко. Когда Лия выпускает брата из своих объятий, приходит очередь мамы его прижать к себе. Отец стоит рядом и смотрит на Чонвона с сильной тоской в глазах, но вместе с ней проскальзывают огоньки гордости. Юноша не хочет терять время за зря. Он начинает быстро давать наставления, поэтому отпускает маму и подходит к сестре, хватая её за плечи:       — Пожалуйста, помогай маме во всём. Не давай ей в одиночку нести на себе весь быт. Я знаю, как это непросто, но будь рядом. Постарайся сделать так, чтобы мой поступок не был бесполезным, — в ответ Лия кивает, сжимая в руках тканевый платочек. Дальше Чонвон обращается к отцу уже тише, чтобы миротворцы за дверью не подслушали, — В лесу я оставил пару ловушек, а лук со стрелами спрятал в старом дереве, которое высохло при пожаре. Мы договорились с Мираи, в рабочие дни она будет ходить и приносить добычу, какую найдёт.       — Можешь не переживать, — отец крепко сжал плечо сына, глядя ему в глаза. Только теперь Чонвон по-настоящему увидел, что у него необычного орехового цвета радужка. — Тебе нужно заботиться о себе и о Победе. Мы будем ждать тебя дома.       — Обещай, что выиграешь! — требовательным тоном, похожим немного на истеричный, сказала Лея и схватила брата за руку.       — Обещаю, — натянутым голосом отвечает ей Чонвон.       Слова близких звучат почти так же, как если бы в кровь попал яд гадюки. Чонвон кивает в ответ, но на душе у него противно. Он лишь надеялся, что после его смерти семье дадут хорошую компенсацию едой и деньгами, чтобы они какое-то время могли протянуть, пока не переживут боль утраты. Но вслух сказать Ян этого не может. Вместо этого приходится кивать на все ободряющие фразы и делать вид, что он правда может выиграть.       Через двадцать минут семья всё же уходит. Им всем было тяжело прощаться с Чонвоном, но чем дольше они вместе, тем свинцовее становились ноги, а на глазах появлялась новая порция слёз. Когда двери за ними закрылись, вскоре в коридоре вновь послышались шаги. В этот раз с Яном пришла попрощаться Мираи. Она без слов подошла к нему и крепко обняла. Мираи нравилась ему за то, что плакала очень редко и всегда с трезвой головой смотрела на ситуацию, не поддаваясь своим эмоциям.       — Я знаю о чём ты думаешь, — сказала девушка, выпрямляясь на ногах и отпуская юношу. Её взгляд цеплялся за Чонвона и словно гипнотизировал: — Но ты не должен в себе сомневаться. У тебя есть столько талантов и умений! Покажи всем, даже профи, чего ты стоишь. Знаешь, я думаю, у тебя есть все шансы выиграть. По крайней мере, хоть кого-то точно.       Мираи прямо не называет имён, но Чонвон и без этого понимает о ком речь. По телу пробегает неприятный марш мурашек. Неужели ему действительно придётся убить Сону? Сону, который не обязан был ему помогать, но всё равно бросил буханки хлеба с лекарством, которые стали спасением и надеждой в той непроглядной тьме.       — Помоги моей семье, пожалуйста, — с мольбой в голосе говорит Чонвон. — Лия тоже нуждается в ком-то, кто к ней хорошо относится. Я боюсь, что с ней может что-то случится. И мама будет нести всё на себе. Можешь приносить им немного еды с наших тайников и ловушек?       — Конечно! Я обязательно позабочусь, — Мираи твёрдо кивнула и сжала кулаки. Пускай она держалась очень храбро и стойко, но глаза её всё равно увлажнились. — Пожалуйста, вернись обратно в дистрикт с победой. Мы все... Я буду тебя ждать.       Ян на это только кивает. У него у самого стоит ком в горле. Выиграть Игры? Это кажется чем-то нереальным, даже очень. Скорее, он вернётся в свой дистрикт в деревянном гробу, чем с победой. Но почему-то слова семьи и Мираи всё равно подпитали в нём уверенность. Может не всё так плохо, как он думал? И действительно, кое-какими навыками Чонвон обладает. Без боя он точно не сдастся. Когда Мираи собиралась уходить, а точнее, уже стояла у дверей, Ян не смог сдержать себя и окликнул её:       — Пожалуйста, береги себя, — сказал он немного дрожащим голосом. Девушка обернулась и кивнула, выдавив из себя подобие улыбки. Они никогда не говорили о чём-то вроде своих чувств, но всегда знали, что очень дороги друг другу. Но на сколько Ян сам не понимал.       Когда дверь за Мираи всё же закрылась, осталось ещё немного времени для прощания. Ян уже не надеялся кого-либо встретить, потому что друзей у него особо не было, да и родственников тоже. Он уселся на мягкий диван и посмотрел в окно, за которым играли солнечные лучи и облака на небе. Неожиданно в дверь постучались, а затем в проёме показалась знакомая фигура молодой девушки. Это была Ким Канна. Родная сестра Сону. Что она тут забыла?       — Привет. Можно? — осторожно спрашивает Канна.       — Конечно, — Чонвон от неожиданности резко встал с места и выровнялся, как по струнке. Он знал Канну и видел её иногда даже у них дома. Она переняла знания своей мамы и стала местным лекарем, причём люди отзывались о ней очень хорошо. Лия тоже говорила о ней только в позитивном ключе. Иногда её щёки разгорались красным румянцем, когда она щебетала вокруг Чонвона и рассказывала про девушку. Кан иногда заходила к ним в гости проверяла сестру. К Лие она относилась очень тепло, никогда не задирала и не считала "дефектной". За это Чонвон не мог к ней плохо относится.       — Мне очень жаль, что так получилось, — сказала Канна с искренностью в своём голосе. Её длинные волосы доходили до талии, а глаза очень сильно напоминали глаза Сону. Они правда были похожи. — Это было так смело с твоей стороны вызываться взамен сестры.       — Угу, — Ян просто не знал, что ответить. Тело его парализовало, как и голосовые связки. Канна подошла к нему и положила на плечо руку, а в другой протянула маленькую золотую брошь с парящей птицей в кольце. Чонвон никогда не видел её до этого.       — На арену разрешают брать одну вещь из своего дистрикта. Наденешь её?       — Почему ты отдаёшь её мне, а не Сону? — спросил прямо Ян. Канна поджала губы и медленно вдохнула, явно сдерживая свои слёзы.       — Он не разрешил мне зайти. Сказал, чтобы я запомнила его таким, какой он был утром, — ответила девушка и аккуратно приколола брошь на ткань рубашки Чонвона. — Пусть она будет с тобой и подарит тебе удачу. Постарайся выиграть, хорошо? — Канна выдавила из себя улыбку, но больше это напоминало судорогу. Девушка посмотрела на свою брошь и немного отошла от Чонвона, когда тот всё же сказал:       — Могу я попросить тебя быть рядом с Лией? Просто, как друг...       — Конечно, — она одарила его последний раз тёплой улыбкой и, быстро развернувшись, вышла из комнаты.       Чонвону показалось, что он услышал её рыдания. Ему было до дикости странно всё, что сейчас произошло. Почему она не попросила его передать брошь Сону? Неужели все вокруг действительно списывают его со счетов и думают, что только Чонвон сможет принести победу их дистрикту...       Но времени на раздумья не остаётся. Миротворцы приходят за Чонвоном и, вместе с Сону, отводят к машине, которая везёт их к станции. Подъезжая к капитолийскому экспрессу, Ян видит множество репортёров, которые нацелили свои камеры на лица трибутов. Чонвон рад, что не плакал, может хоть так его вид будет немного угрожающим для остальных. А вот Сону кажется совсем расклеенным. Он всю дорогу смотрел на свои ладони и не отвлекался ни на что. Казалось, что можно хоть сейчас его бросить на арену и забить до смерти. Хотя, может это была его тактика? Два года назад на играх победил тринадцатилетний мальчишка из дистрикта семь по имени Нишимура Рики. Он притворился немощным дурачком, который давил на жалость. Зато когда на арене, когда практически не осталось трибутов, он их всех перебил. И довольно изощрённым способом.       Внутри поезд до столицы Панема выглядит ещё роскошнее, чем Дом Правосудия. Всё сверкает и переливается чистотой. В их купе есть даже душ с холодной и горячей водой. Джей рассказывает Чонвону и показывает небольшую комнатку, в которой можно переодеться и помыться. Велит прийти потом на ужин, чтобы обсудить всё вместе. Когда дверь за ним закрывается, Ян вдыхает сладковато-цитрусовый аромат и идёт в ванну. Приятные теплые капли душа напоминают летний дождь, только ещё лучше. Чонвон переодевается в тёмные брюки и белую рубашку с вязаной жилеткой. На секунду он останавливается и смотрит на вещи отца, где прикреплена золотая брошь. Он аккуратно берёт её в руки и разглядывает. Эта птица похожа на сойку-пересмешницу - уж она-то доставила Капитолию мороки в своё время. Ян аккуратно цепляет её на жилетку и выходит в общее купе, где собрались Джей, Сону и Хисын. Было видно, что Пак чувствовал себя не совсем комфортно, сидя напротив Ли, чьё лицо сделалось нежно-розового оттенка. Он с трудом нашёл вилкой мясо и проткнул его, запачкав жиром скатерть. Джей старался есть и не обращать на него никакого внимания. Чонвон и Сону ели с большим аппетитом, потому что никто из них никогда не видел столько блюд, да ещё и каких, на столе.       — У вас очень хорошие манеры, — заметил Джей, разрезая золотистым ножом край мяса и аккуратно нанизывая его на вилку. При этих словах он неоднозначно покосился на Хисына, который теперь опёрся щекой на руку и задремал. — В отличии от некоторых. Прошлогодние трибуты тоже вели себя неподобающе.       Чонвон ничего не ответил, прожёвывая баранью отбивную, которая буквально таяла во рту. В прошлом году на Игры отправили двух совсем юных трибутов, которые родились и выросли в Шлаке. Было неудивительно, что они ели, не заботясь о своём внешнем виде. Сону был городским, поэтому вполне логично, что у него были манеры, а Чонвона и Лию всему обучила их мама, которая до замужества тоже жила за пределами Шлака. Но слова Джея немного кольнули Яна. До конца ужина он не притрагивался к своим столовым приборам и если что-то и ел, то брал исключительно пальцами.       Когда унесли десерты с грязными тарелками, Чонвон почувствовал, что живот его невероятно заполнен. Наверное, ещё пару кусочков торта, и он бы выблевал весь свой ужин в туалете. Ещё никогда прежде он так не наедался. Даже Сону, который жил в городе, набил свой живот до отказа. Джей же аккуратно протёр рот салфеткой и посмотрел на Хисына, который к концу ужина проснулся и теперь закусывал остатками фруктов.       — Вы только глядите на них, — сказал Ли и усмехнулся, откусывая яблоко с хрустом. — Такие юные и такие светлые. Жаль, что минимум один из вас вернётся домой в цинковом гробу.       — Что за разговор?! — возмутился Пак. Чонвон, который запивал весь свой ужин водой, подавился ей.       — А я разве не прав? — спросил Хисын, вскидывая брови.       — Может и прав, но следовало бы следить за своим языком, — сквозь зубы прошептал Джей. — Жаль, что кое-кого после Игр не обучают такту в Капитолии.       — О, можешь не рассказывать мне, что делают с трибутами после Игр, — едко ответил Хисын и икнул. Джей, казалось, испепелял его глазами, но ему было ровно всё равно. Он встал из-за стола и, покачиваясь, пошёл в сторону своего купе, но вдруг запнулся об ножку кресла и повалился, не в силах больше встать на ноги.       — С меня хватит, — Джей швырнул салфетку на стол и, перейдя мимо Хисына, покинул общее купе, скрываясь в коридорах экспресса. Чонвон и Сону переглянулись. Помогать Хисыну им обоим не хотелось. Они оба предпочли бы сделать ровно то же самое, что и Джей, но всё-таки он был их ментором. Поэтому юноши, вздохнув, подошли к Ли и помогли подняться на ноги, а затем дотащить до его купе, уложив на кровать.       Разобравшись с Хисыном, Чонвон и Сону перешли в соседнее купе, где были мягкие диваны и большой телевизор. Джей уже сидел на месте, закинув ногу на ногу и сверкая своими кожаными туфлями с очень длинным носком. Ким и Ян уселись на диваны и стали пересматривать Жатву. В разных дистриктах она проводилась в разное время, чтобы все, а в особенности Капитолий, могли "насладиться" этим зрелищем. Для Чонвона и Сону это была хорошая возможность взглянуть на своих противников.       Профи, как и ожидалось, чуть ли не выпрыгивали с мест, чтобы стать добровольцами. Каждый из них, даже девушки, казались крепкими и опасными. Кое-кто запомнился Чонвону и с других дистриктов: к примеру, рыжеволосая девушка с прилизанными волосами. Она чем-то напоминала Мираи, только глаза у неё были такие же узкие и чёрные, как у Сону. Из Одиннадцатого дистрикта Чонвону в память врезались сразу двое трибутов — очень большой и крепкий загорелый юноша с непроницаемым лицом, а рядом с ним была девочка, маленькая и худенькая, лет двенадцати. При её виде у Чонвона сжалось сердце. За неё никто не вышел, когда спросили, имеются ли добровольцы.       Самым последним показывали Двенадцатый дистрикт. Ян видел себя, как выбежал вперёд и попросил взять его вместо сестры. Видел заплаканное лицо Лии и как её уводит Мираи к родителям. Когда трансляция закончилась, на душе осталось мерзкое и липкое ощущение.       За окном уже стемнело. Вдалеке мелькают огни других дистриктов. Какой это: десятый, седьмой или уже четвертый? Чонвон посмотрел в окно и нашёл там лишь своё застывшее отражение. Глаза теперь были невыразительными и поникшими, не выдававшие ни капли жизни. Он представил себе, как его семья сейчас собралась за старым круглым столом. Явно еда в горло не лезет, Лия плачет, а папа пытается её успокоить. Как бы всё было по-другому, будь на месте Чонвона совершенно кто-то другой... Он бы сейчас сидел в своём доме, рядом с близкими и ни о чём не переживал.       — Жаль, что ваш ментор не умеет себя вести, — вздохнул Джей после долгого молчания. Он до этого сидел хмурый, скрестив руки на своей груди.       — Он просто напился, — сказал Сону.       — Он каждый день напивается, — добавил Чонвон.       — И очень зря! — Джей резко встал и вздохнул. — Менторы играют важную роль. Без него вы не сможете получить спонсоров, от которых зависит жизнь! Если он и дальше продолжит пить до беспросветного состояния... — Пак тяжело вздохнул и развёл руки. — В общем, я постараюсь сделать всё, что в моих силах.       Он пожелал добрых снов и направился в своё купе, оставив Сону и Чонвона одних. Пускай Джей был странноватый, говорил иногда не совсем тактичные вещи, но искренность в его словах и поступках всё же виднелась. Ян не стал засиживаться и тоже пошёл в своё отдельное купе, где переоделся в ночную рубашку со штанами и улёгся на шелковистые простыни, приятно ласкавшие тело. Он только закрыл свои глаза, как сразу же провалился в очень крепкий сон.       Рано утром Чонвон просыпается от голоса Джея. Он зашёл к нему в купе и громко объявил, что сегодня у них очень и очень много дел. Ян протёр свои глаза и лениво принялся собираться. Пейзаж за окном поменялся лишь слегка. Прежде он не видел таких деревьев, но Пак сообщил, что скоро они прибудут в Капитолий. Переодевшись во вчерашнюю одежду, Чонвон вышел на завтрак. Вся остальная троица уже была в сборе. На удивление, но Хисын, очевидно отоспавшись, казался бодрым и трезвым. Лицо его больше не розовело от алкоголя в крови, а глаза ясные как небо.       — Доброе утро, — сказал Ли, оглядывая Чонвона с ног до головы. Тот лишь кивнул и сел на своё место, с интересом оглядывая стол. Ян набрал множество разных закусок и мясного на тарелку, чтобы с удовольствием съесть.       Трапеза проходила в относительной тишине, которую нарушали только стуком вилок и ножиков по фарфоровым тарелкам. После мясного Чонвон перешёл опять на сладкое, последовав примеру Сону - макать булочки в шоколадный фонтан. Выходило очень вкусно, прям ум отъешь. Почувствовав, что штаны в талии становятся теснее, а ведь он был довольно худенький, Чонвон отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, оглядывая стол. Джей пил ароматный кофе из красивой кружечки, Сону доедал фрукты, что обмакнул в шоколаде, а Хисын вернулся на место с прозрачной бутылкой, в которой находилось крепкое вино. Он одним движением откупорил крышку и налил в свой бокал. Сону, как и Чонвон, с лёгким неодобрением наблюдали за этой картиной. Хисын был единственным ментором в их дистрикте. Неудивительно, что они всегда проигрывали. Ментор важное звено в команде - он договаривается со спонсорами и уговаривает помочь своим же трибутам. Но кто захочет работать, да и вообще общаться с таким человеком?       — Ты будешь нам помогать? — спросил Чонвон, немного подёргивая ногой под столом. Он был довольно спокойным, но за прошедшие часов двенадцать нервы немного шалили. Хисын отпил из бокала вина и посмотрел на юношей.       — Чего ты хочешь от меня?       — Совет? — пожал плечами Ян. — Для начала.       — Совет? — переспросил Хисын и немного грубо поставил бокал на стол. — Вот тебе первый: выживи.       В комнате воцаряется опять пауза. Ли смотрит сначала на Чонвона, затем на Сону и кидает беглый взгляд на Джея. От чего-то их лица показались ему крайне смешными, как и вся ситуация, поэтому он начинает смеяться. Ян невольно бросает взгляд на Кима и поначалу даже не верит своим глазам. Обычно Сону был всегда тихим и мирным, редко, когда на его лице встретишь хмурое выражение лица. Но теперь брови сошлись в одну черту, а глаза наполнены отвращением. Он грубо выбил стакан из рук Хисына, тот ударился об стену и разбился на мелкие осколки.       — Очень смешно, — сказал сквозь зубы Сону. — Только не для нас. Наши жизни напрямую зависят от тебя, а ты смеешься.       На пару мгновений Хисын прибывает в шоке. Брови его скрываются за чёлкой, но потом он одним ударом, ровно в челюсть, сшибает Кима со стула. Тот падает на пол, хватаясь на край щеки. Джей соскакивает с места и с возмущением смотрит на Хисына. Тот отворачивается от Сону и тянет руку опять к бутылке с вином, но Чонвон оказывается быстрее: вонзает лезвие столового ножа прямо в дерево, в миллиметрах от пальцев Ли, намереваясь оставить его без них. Ян ожидает, что сейчас его тоже собьют со стула одним ударом, но вместо этого Хисын откидывается на спинке стула и вскидывает свои руки.       — Поглядите! — говорит он от чего-то веселым тоном. — Это что, мне впервые за столько лет попались настоящие борцы? Ну-ка. Покажи, как ты орудуешь ножом.       Чонвон не особо использовал это оружие в бою. Он предпочитал лук, но иногда нож приходилось метать в животных, особо крупных. Юноша, по указанию Хисына, достаёт лезвие из деревяшки стола и метает в противоположную стену. На самом деле он просто хотел угодить в неё, но попал ровно между двумя панелями в шов. При этом виде Хисын легонько посвистывает.       — Встаньте! — говорит он и поднимает Сону с пола. Тот всё ещё недовольно потирает свою челюсть, которая покраснела. — Ничего с ней не делай. Пусть зрители считают, что ты поцапался с кем-то из трибутов.       — Но ведь это против правил.       — Так точно. Это означает, что ты умудрился не попасться, — Ли сверкает глазами и начинает ощупывать, осматривая юношей.       Джей оказался совершенно растерян. Он понятия не имел, что этот пьяный полудурок сейчас делает. Но оставлять его наедине с трибутами не хотел, а то до Капитолия они могут не дожить. Вместо этого Пак снова сел на свой стул и скрестил руки, наставляя тяжелый взгляд в затылок Хисына. Тот же осматривал внимательно юношей, прощупывая их мышцы.       Чонвон был жилистым, но худым, потому что недостаточно ел. Пускай отец и работал на износ, а он охотился, этого было недостаточно молодому организму. Сону же сам по себе более щуплый и хрупкий, однако он постоянно помогал отцу в пекарне. И это заметно со стороны. У парня были хорошие мышцы на руках и цепкие пальцы - носить огромные мешки с мукой и подносы дело непростое.       — Вроде не всё так плохо, — заключил Хисын и сел на своё место, проводя рукой по шелковистым волосам. — Что ж, может из вас получится что-то слепить. Ещё поработают стилисты, и вы даже станете симпатичными. Что скажешь, Джей?       — Вынужден согласиться, — неохотно отвечает Пак, игнорируя довольный взгляд Ли. Чонвон и Сону понимали, что Игры - это огромное соревнование, но внешний вид тоже важен. Если ты смазливый, то мог бы получить больше спонсоров. Поэтому стилисты изрядно старались над внешностью участников.       — Предлагаю сделку, — деловито говорит Хисын, когда Сону и Чонвон вновь уселись на стулья. — Вы даёте мне пить, а я остаюсь в доброй памяти и достаточной трезвости до конца игр. Идёт? Только чур меня слушаться!       — Идёт, — отвечает первый Сону и кивает.       — Хорошо, — соглашается Чонвон и опирается локтями на стол, цепляясь глазами в Хисына: — Тогда что нам делать у Рога изобилия, когда начнутся Игры?       — Не всё так сразу, — притормозил его Ли. — Для начала разберемся с другим. Мы скоро прибудем на станцию, а вас отдадут стилистам. Делайте всё, что они скажут и не возражайте.       — Но...       — Никаких "но", — твёрдо закончил Хисын и встал с места, закупоривая бутылку с вином. — Что ж, на сейчас разговор закончен. Собирайте вещи и готовьтесь к выходу. И улыбайтесь, ребята.