Часть 1. Глава 4. В яблочко
11 мая 2025 г., 09:24
Ночью Чонвону снились неприятные сны. Кошмарами их не назовёшь, но и чем-то приятным тоже. В основном это были сны про дом, маму, сестру, Мираи... Все они что-то говорили и суетились, а потом он вовсе стал наблюдать со стороны, словно призрак. Только под самое утро ему мерещилась безгласая, которая хватала его и пыталась что-то кричать, но не могла. Когда Ян открыл глаза, он заметил, что вцепился в руку Джея, который навис над его кроватью.
— Боже мой, Чонвон, ты в порядке? — со свойственной ему лёгкой манерностью в голосе спросил Пак. Он был одет в черную блузку, переливавшуюся в лучах утреннего солнца, как драгоценный камень. Волосы зализаны гелем, от чего Джей казался старше. — Я пришёл тебя разбудить, а ты сучишь ногами и вырываешься.
— Приснился кошмар, — буркнул Ян и ослабил хватку, вставая в постели. Волосы его слегка взмокли от пота, а в горле стояла засуха. Он взял стакан с тумбы и осушил его одним мгновением. Чонвон старался избегать взгляда Джея, который говорил о глубоком сочувствии. Но как он мог действительно понимать его?
— Мы будем ждать тебя в столовой. Все уже проснулись, — видимо, Пак сам понимал, что Чонвону нужно время прийти в себя наедине, поэтому развернулся на лакированных туфлях и вышел из спальни.
Ян умылся, почистил зубы и переоделся в совершенно простую одежду, какую носил у себя дома, правда, она была гораздо чище. В зеркале Чонвон заметил, что выглядит бледнее обычного, а глаза кажутся потускневшими. Неудивительно, ведь сегодня их с Сону ждала первая тренировка с остальными трибутами. Они будут идти три дня перед Играми, а на четвёртый проведут демонстрацию, где все участники могут показать свои навыки и особые умения.
Приведя себя в порядок, Ян вышел в столовую, где уже собрались все, за исключением стилистов и их помощников. Стоило отметить, что Сону выглядит точно так же, как и Чонвон: в простых штанах и рубашке, только цвет у неё был светло-голубой, а не зелёный, как у него. Видимо, стилисты хотят сделать из них закадычных дружков в глазах остальных. Хисын сидел во главе стола и казался даже трезвым. Во всяком случае, уши, которые всегда его выдавали, на этот раз были физиологического цвета. Он принял из рук официанта бокал красного вина и, махнув им Чонвону, сделал глоток, после чего принялся есть пышные вафли с фруктами. Джей, по обыкновению, пил свой чёрный кофе и закусывал круассаном с красной рыбой. Ян только сейчас ощутил, что желудок его болезненно сжался. Он набрал на тарелку разных блюд и принялся их быстро уминать.
— Поосторожней, лапочка, — сказал Хисын с ноткой смеха в своём голосе. Чонвон даже не понял, что он обращался к нему. Только когда Ли громко кашлянул, он поднял глаза и увидел на себе взгляд ментора. — Да-да, я тебе. Ты сейчас наешься, а на тренировке тебя вывернет. Думаешь, другие трибуты это забудут?
Ого, первый дельный совет от их ментора? Чонвон даже опустил свой рулет из рыбы обратно на тарелку и выпрямился, не сводя глаз с Хисына. Тот в ответ фыркнул и отвернулся, продолжая потягивать вино из красивого фужера. До конца трапезы Ян почти ничего не ел, только допил апельсиновый сок и всё. Этого вполне достаточно, чтобы успокоить свой желудок на время. Когда Хисын покончил с завтраком, вытер салфеткой рот и посмотрел на своих участников.
— Давайте обсудим пару моментов, — сказал он уже без капли иронии или сарказма. — Как мне вас готовить? Вместе или отдельно? Решать нужно сейчас.
— А зачем отдельно? — спрашивает Сону.
— Вдруг у тебя есть секретный приём, а ты не хочешь, чтобы другой его знал. Это твоё преимущество на арене.
— Но у меня ничего такого нет, — пожал плечами Ким и глянул на Чонвона. — А вот твоё я знаю. Немало жаркого из подстреленных тобою белок мы сделали.
Ух ты... Сону даже знает, чьи белки он ел? Неужели Канна или его родители и об этом рассказывают? Что знает Сону, о чём Чонвон даже не догадывается?
— Готовь нас вместе, — говорит Чонвон, а Сону в ответ кивает.
— Хорошо, — Хисын скрестил руки под грудью и откинулся на спинке стула. — А теперь подробнее про вас двоих. Что вы умеете особенного?
— Я - ничего, — честно заявляет Сону, из-за чего Чонвон начинает немного сердится. Почему этот парень вечно так к себе относится?! Но прежде, чем Ян успевает вставить слово, Ким смотрит на него и говорит: — А вот Чонвон прекрасно стреляет из лука. Он всегда попадает белкам точно в глаз. Я слышал, как отец обсуждал это с Брайном - мясником. Убитые животные всегда аккуратно подстрелены.
Эти слова застают Чонвона окончательно врасплох. Щёки опять начинают немного полыхать краснотой из-за нахлынувшего смущения. Сону говорит это всё так искренне, даже немного с нотками восхищения. Наверное, в любой другой обстановке Ян бы повёл себя иначе, но в сложившейся ситуации он внутренне возмущается, но его опять прерывает, только на этот раз Хисын:
— Это правда?
— Наверное... Я охочусь с одиннадцати лет самостоятельно, всегда в основном с луком. Ножом немного умею орудовать, но редко его использую, — быстро отвечает Ян и посмотрел в упор на своего земляка: — А почему ты списываешься себя со счетов? Я видел, как ты таскал большие мешки с мукой, вечно отцу помогаешь в пекарне. Однажды ты достал нашего кота с дерева, а как ты карабкался по дереву! А ещё твоя мама лекарь, как и сестра. Ты хорошо разбираешься в травах и знаешь, как лучше залечить их.
— Да, но оружием пользоваться я толком не умею. Ну заберусь на дерево, а что дальше? Буду шишки кидать и забросаю ими до смерти своего соперника?
— Но ты ловкий! Я видел тебя на задворках школы, как ты скачешь с другими ребятами. Ты юркий и сможешь пробраться где захочешь. А я могу только с расстояния себя защитить. В рукопашном бою меня прирежут и всё.
— Ты же знаешь, что это не так, — в голосе Сону слышится улавливаемая горечь. Он смотрит так же серьёзно на Чонвона, как тот на него. — Я знаю, сколько людей тебя поддерживают. Когда моя семья пришла ко мне попрощаться... — он сделал паузу и сглотнул, подавляя в себе копившиеся эмоции, — Они просто сказали, что надеются на мою быструю и безболезненную смерть. И моя тётя сказала, что в этом году наш дистрикт может победить. Но речь шла не обо мне.
На это уже Чонвон не знает, что ответить. Он видит глубокую боль в глазах Кима, которую никому не смеет рассказать. Его родители всегда производили хорошее впечатление, но неужели они настолько не верят в своего собственного сына? А тётя... Чонвон знал, что она не самая приятная женщина, но теперь у него закралось к ней отвращение, которое хотелось содрать со своей кожи.
И тут перед глазами снова встаёт картина с заднего дворика пекарни. Как снег медленно опускается на обессиленное тело, в котором жизнь едва теплится. И там появляется мальчик, с тёплыми буханками хлеба, подарившие надежду на лучшее.
— Всё только из-за того, что мне кое-кто помог, — говорит со скрипом в голосе Чонвон. По взгляду Сону он понимает, что тот понял о чём идёт речь, потому что дальше он отмахивается:
— На арене тебе тоже помогут. Будь уверен, что ты получишь кучу спонсоров.
— Но ты более обаятельный! Это у тебя не будет отбоя, — возражает Чонвон.
— Он совсем не понимает, — вздыхает Ким и обращается теперь к Хисыну.— Он не понимает, какое впечатление производит на остальных.
Эти слова почему-то сильно колют Чонвона по его достоинству. Он вообще не привык слышать похвалу в свою сторону, всегда предпочитал молчание пустым словам. Но то, что говорил Сону, было всё настолько правдивым и естественным. От негодования Ян взял с блюдца виноградинку и кинул её в самый висок юноши, который ойкнул и недовольно посмотрел.
— Так, так, так, — в их разговор вмешался Хисын, который до этого с интересом наблюдал за перепалкой. — Чонвон, я не могу гарантировать тебе лук и стрелы, но свои умения ты должен будешь продемонстрировать перед организаторами. И ещё: никто из вас до демонстрации не показывает своих "козырей". Поняли? Пусть лучше другие думают, в чём ваши сильные стороны. Проявите их в последний день. И последнее, — он делает паузу и внимательно смотрит на своих трибутов по очереди, — вы оба должны на тренировках держатся вместе. Поняли? — в ответ шквал негодования. — Молчать! Вы обещали меня слушаться. Будете во всем и везде друг другу помогать. А теперь ступайте, Джей отведёт вас в десять на тренировку.
Ким и Ян оба встали с мест и без лишних звуков разошлись в свои комнаты. Они находились друг напротив друга, поэтому Чонвон слышал, как дверь соседа стукается об дверной проём. Ян тоже запирается и почти с лёту прыгает на свою кровать, уставляясь в потолок. От чего-то гнев внутри кипит и никак не хочет затихать. Больше всего ему тяжело от мысли, что сейчас они с Сону зачем-то должны вести себя, как лучшие друзья, а через пару дней показать истинное лицо. Повезёт, если они ещё не убьют друг друга, а за них это сделает кто-то другой. Во всяком случае, на арене они будут теми, кем и являются - противниками.
В десять часов Джей постучался в двери, это означает, что пора идти. За небольшое время в своём номере Чонвон успел забыть о волнении перед тренировкой, но теперь, спускаясь в лифте, оно снова возвращается. Медленно, как змея, сворачивается в клубок в области пупка и перетягивается. Ян старался не обращать внимания на Сону, но когда Джей их приводит на место для тренировок, нужно отыгрывать план Хисына. Попрощавшись с сопроводителем, юноши опустились на скамью в небольшом помещении. Тут уже собрались остальные трибуты, которые теперь осматривают их. Кто-то с интересом, но большинство со зверством. Чонвон успевает осмотреться и подметить, что из всех только они с Сону в одинаковой форме.
Профи видно сразу: они для своих лет выглядят слишком взросло. Чонвон пускай и был от природы склонный к мышцам и широким плечам, но жизнь в Шлаке давала о себе знать. В зеркале то и дело виднелись выпирающие края рёбер от недоеденных обедов. Тут же юноши и даже девушки казались массивнее и крупнее. Мускулы проглядывались сквозь одежду, привлекали к себе внимание, но больше всего их отличал взгляд - убийственный. Казалось, что это орудие смерти в теле подростков. Остальные ребята из простых дистриктов явно напуганы, но старались скрыть это под маской безразличия. Кроме одного - парнёк из дистрикта одиннадцать казался непроницаемым. Он был в два раза шире и выше Чонвона, а на лице ни единой эмоции. Рядом с ним сидела его противоположность: маленькая девочка двенадцати лет, кожа её была тёмной, как шоколад, и такого же цвета большие глаза. Она казалась совсем крохой на фоне своего земляка. Девочка оглядывала остальные лица трибутов и заострила внимание на Чонвоне. Что-то в её внешности напоминало ему Лию. Они совершенно не были похожи ни внешне, ни даже по возрасту, но на каких-то внутренних ощущениях Чонвон почувствовал присутствие сестры.
Наконец их запустили в сам тренировочный зал. Тут было несколько секторов с разными направлениями. К примеру, в одном можно было научиться вязать узлы, в другом изучить съедобные травы и ягоды, в третьем лежало оружие на разные расстояния, в четвёртом обучали рукопашному бою, а в пятом был симулятор леса, где можно обучиться некоторым полезным вещам, помогающим выжить. Ян невольно проводит взглядом трибутов-профи, которые сразу же направляются к полосе препятствий и стойкам с разными ножами, топорами и копьями. Они выделываются и громко кричат, привлекая к себе внимание. Явно пытаются показать, кто тут главный, чтобы запугать. В бок Чонвону прилетает чей-то лёгкий тычок.
— Куда хочешь пойти? — негромко спросил Сону.
"Это он, нужно привыкать, что они вместе."
— Может попробуем повязать узлы? — предложил Ян, на что временный соратник соглашается.
Они приходят в секцию с узлами. Местный инструктор явно рад, что кто-то решил к нему заглянуть. Он начинает рассказывать про разные петли, узлы, и тогда Чонвон решается сказать, что умеет вязать силки. Тогда инструктор показывает им самую простую, но очень надёжную петлю-ловушку, которая схватывает добычу и подбрасывает её наверх. Чонвон вспоминает, что такие могут ставить его отец и Мираи. Вообще, Мираи очень хорошо вязала разные узлы и силки, её пальцы аккуратно сплетали петли, которые получались очень прочными. Сам же Ян редко к ним прибегал, в основном полагаясь на кого-то другого, но теперь ему нужно будет учиться самому их ставить.
После небольшого мастер-класса по вязанию узлов Чонвон и Сону направляются в следующую секцию, где можно поучиться маскировке. Ян не особо хорош в этом, в частности в рисовании. У него никогда не было никаких подручных средств для такого навыка, только в детстве он лепил незамысловатые узоры на грязном песке палкой после дождя. А вот Сону, казалось, был очень заинтересован. Пока Чонвон внимательно наблюдал за другими трибутами, Ким аккуратно выводил на своей руке рисунок.
— Мне кажется, получилось неплохо, — сказал Сону и показал своё предплечье Чонвону. Тот отвёл взгляд от мускулистого парня из второго дистрикта, который проткнул насквозь манекен своим копьём. Опустив взгляд на руку, Чонвон сначала подумал, что это ветка, но только через пару минут до него дошло.
— Ух ты! — искренне восхитился Ян и даже взял аккуратно чужое запястье, внимательно осматривая. — Это такая тонкая работа. Где ты этому научился?
— Я же разукрашиваю торты и пироги в пекарне, — ответил Сону, пряча свою улыбку.
— Пироги? — переспросил Ян и призадумался. Точно. Когда они с Лией или Мираи гуляли по центру города, то девочки водили его смотреть на витрины пекарни, где обязательно лежали красивые торты или кексы, разукрашенные разными цветами или бантиками. Тогда Чонвону и в голову не могло прийти, что всё это дело рук Сону.
Остальные три дня Ким и Ян так и ходят от секции к секции и учатся понемногу чему-то новому. Как и наказал им Хисын, они не торопятся показывать свои скрытые таланты, предпочитая обходить их стороной. Так, к примеру, Сону не решается пройти тропу препятствий, имитирующих подъем по скале и бег с ветки на ветку, а Чонвон не берётся за лук и стрелы, хотя в глубине души ему так хочется. Он только издалека смотрит на своё оружие и думает, что с ним ему будет гораздо спокойнее.
По ещё одному наставлению Хисына Чонвон и Сону всегда проводят время вместе. Они занимаются вдвоём, отдыхают в компании друг друга и не общаются с другими трибутами. Правда, беседы у них задаются с натяжкой. Они стараются улыбаться друг другу и хихикать, но не всегда это получается естественно.
— Давай ты что-то расскажешь, — сказал Чонвон, намазывая на булочку кусочек вкусного масла, которые им выдали на обед. — Я устал придумывать истории.
— Я могу только рассказать тебе о сортах хлеба. Я это знаю хорошо.
— Ну попробуй.
Сону начал доставать из корзинок разные буханки хлеба и показывать их Чонвону. Оказалось, что в разных дистриктах их делают из разной муки, поэтому все друг от друга отличаются. К примеру, в их дистрикте это просто неаппетитные кругляши, а вот в одиннадцатом, хоть делают их из одного теста, но они похожи на полумесяц и посыпаны сверху семенами, от чего выглядят гораздо лучше.
— Многое ты знаешь, — заметил Чонвон. Он про другие дистрикты практически ничего и не знал, потому что в школе им не рассказывали. Только отец иногда на охоте мог поведать что-нибудь интересное, но теперь это бывало редко.
— Только про хлеб, да и всё, — сказал Ким, убирая булочку обратно. Из Чонвона плохой разговорчик. Он привык слушать и молчать, да и не в его характере бубнить без перерыва. А вот у Сону гораздо лучше получается вести диалог: всегда знает, когда и какой вопрос задать, чтобы было и смешно и нескучно. Поэтому всё, что может сделать Ян, напустить на себя глупую ухмылочку и кивать, словно сейчас они обсуждают не сорта хлеба, а последние новости Капитолия.
На четвертый день их ждала демонстрация. С раннего утра Чонвон ничего не хотел есть, ощущая пустоту внутри себя. Если хорошо справиться с этим испытанием, то можно привлечь на свою сторону спонсоров, а это никогда лишним не бывает. Хисын и Джей даже уговорили его съесть кусочек вафли, чтобы он не упал в обморок в зале. Под напором старших Ян всё же проглатывает пару ягод, ломтиков яблока и запивает всё соком, но от чего-то ему кажется, что это выйдет обратно уже совсем скоро.
К десяти Джей отводит их на демонстрацию. И опять Сону с Чонвоном в одинаковой одежде с номером дистрикта на спине. Пак на ухо шепчет им "удачи", после чего покидает тренировочный зал и уходит обратно на двенадцатый этаж. Всех трибутов вызывают по очереди, от первого дистрикта до двенадцатого. Им приходится ждать очень долго прежде, чем называют имя Сону. Он встаёт со скамьи и тяжело вздыхает, медленно направляясь в сторону зала, где их будут смотреть. Чонвон глядит ему в спину и, пускай тут уже нет других трибутов, но всё равно окликает:
— Сону, — бросил юноша. Ким обернулся через плечо. — Покажи им. Покажи все, на что способен!
— Спасибо. Борьба! — он сжал кулак и улыбнулся, после чего скрылся в дверях тренировочного зала.
Прошло около десяти минут, может чуть меньше. Наконец, женский голос объявил "Ян Чонвон". Юноша поднялся следом и ощутил покалывание во всём теле. Отступать уже некуда. Он старался представлять, что идёт в лесу, а не по тренировочному залу, когда вошёл внутрь. На втором этаже сидело человек двадцать организаторов, может даже больше. Их лиц Чонвон не разглядывал, но бросил украдкой взгляд. Они даже не обращали на него никакого внимания, очевидно, устав под конец демонстрации. Организаторы бурно говорили между собой и приступали к обеду, который им выносили официанты.
Чонвон подошёл к стойке с оружием и взял лук, который с первого дня тренировки смотрел на него. Он оказался тяжелее отцовского, рукоять непривычно лежала в ладони. Ничего, привыкнет. Ян натянул тетиву и приметился к манекену. Глубоко выдыхая, юноша сосредотачивается и... Не попал в цель. Вернее, стрела прилетает в предплечье, но этого недостаточно, чтобы обратить на себя внимание и получить хорошие баллы. Чонвон снова берёт стрелу, натягивает тетиву и замирает. Он представляет, что вокруг него высокие деревья и просторный лес, а перед ним только одно - жертва. Ян высовывает кончик языка и, прицелившись, попадает в самую десятку. От восторга он поднимает взгляд наверх, но вместо заинтересованных глаз замечает полное безразличие к своей персоне.
Чонвон сам не понимает, как действует на автомате. Вообще он довольно спокойный человек, учителя даже не наказывали его за проступки. Но он не может этого не сделать. Ян подходит к стойке и берёт третью стрелу, однако теперь его мишень находится на втором этаже. Как раз официант вынес аппетитного поросёнка с яблочком во рту. Оно, как красное бельмо, мигает в глазах Чонвона. Он вновь натягивает тетиву и, делая вид, что собирается снова проткнуть манекен, выстреливает точно в яблочко. Оно со стуком впечатывается в стенку и привлекает теперь всеобщее внимание. Организаторы разом замолкают, а кто-то от неожиданности выронил бокал и разбил его. Один мужчина сел в горшок с цветком, отпрыгивая от стрелы возле своего носа. Чонвон видит, как все переводят взгляд с яблока на него, поэтому кланяться довольно низко.
— Спасибо за внимание, — кидает он и, убирая оружие, выходит из зала.
***
— Это конец. Нет, это правда полный крах. Чонвон поведал всей своей команде о том, как прошла его демонстрация. Сону пришёл в ступор от слов, Хисын рассмеялся так громко и так сильно, что даже подавился, а теперь кашлял. Джей же пришёл в совершенный ужас и стал белым, как стены их временного жилища. Он причитал, что для них это конечная, потирая свои виски, словно голова его раскалывалась. — Хватит ржать! — рявкнул Пак и отдёрнул Хисына, которого ещё больше забавляла его реакция. — Ничего смешного тут нет! — Чонвон-а, — Ли не обращал никакого внимания на возмущения своего временного партнёра, утирая теперь с глаз слёзинки смеха. Ян первый раз видел его улыбку. Странно, но она была белоснежной, хотя здоровым образом жизни Хисын явно не хвастался. — Объясни-ка щё раз. Как они отреагировали? — Они молчали, — буркнул Чонвон, теперь пристыдившись. Всё-таки Джей был прав - для него это крах. Теперь реакция Хисына даже была немного обидной. — Я просто поклонился и ушёл. — Гениально, — Хисын достал из грудного кармана салфетку и промокнул глаза. — Тебе смешно?! — ноздри у Джея раздулись от негодования. Впервые на его точённом, идеальном лице буря эмоций. — Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда он получит ноль баллов! — Успокойся, ла-по-чка, — на распев произнёс Хисын и выставил указательный палец, чтобы что-то возразить, но Джей резко схватил его, метая огненные стрелы глазами. — Ещё раз меня так назовёшь, и я могу тебя уверять, что домой уже завтра поедешь в цинковом гробу, — прорычал Пак и отдёрнул с брезгливостью руку. — Мне нужно на свежий воздух... — он вышел из гостиной на просторный балкон, опираясь на перекладины. — Вечно он драматизирует, — сказал Ли и качнул головой, словно это была простая бытовая ссора, а не стычка интересов. — Что ж, теперь нам остаётся только ждать ваших оценок и готовиться к интервью. А пока можете отдохнуть. Чонвон первый встал с кресла и быстрыми шагами направлился к своей комнате. Сону дышит ему в спину, но сейчас никого не хочется слушать. Ян быстро зашёл в свой номер и закрыл двери, с радостью замечая, что кроме него в комнате никого. Он подошёл к кровати и завалился, утыкаясь носом в подушку. Первое желание - раскричаться от обречения, второе - придушить себя своими же руками. Ну как можно было до такого додуматься! Злость медленно растекается по телу, только теперь уже не на организаторов, а на самого себя. Чонвон поступил крайне необдуманно, за что теперь точно поплатиться. Интересно, как бы сейчас отреагировала Мираи? Она бы, наверное, точно так же рассмеялась, как и Хисын. Попросила бы во всех красках описать лица организаторов и их ступор, как Чонвон поклонился и, не дожидаясь команды, сам покинул зал. Он представил её заливной смех, как она держится за бок и легонько стучит кулаком по плечу, чтобы Ян перестал её так раздраконивать. Эти мысли невольно вызвали у Чонвона улыбку и теплоту на сердце, но потом он снова окунулся в хандру и сильную тоску по дому. До самого ужина в комнату никто не заходил. Ян сам не заметил, как успел слегка задремать под собственные мысли, но проснулся от слабого стука в дверь. Это был Сону. Он осторожно открыл дверь и позвал Чонвона: — Идём в гостиную. Сейчас должны объявить результаты. — Хорошо, — безэмоционально отвечает Чонвон и дожидается, когда дверь закроется. Он делает усилия над собой и отрывается от кровати, выходя в коридор, где искусственный свет неприятно царапает глаза. В гостиной уже собрались остальные, включая даже Цинну и Порцию. Джей как будто бы за пару часов отошёл и теперь щёки его были розового оттенка, а не бледные, как у мертвеца. Да и разговаривал с Цинной он уже более спокойно, чем за обедом с Хисыном. Заметив Чонвона, все неловко потупили взгляд, словно не зная, какие тут можно подобрать слова. За исключением Цинну. В глазах его читалось: "Не переживай, я с тобой". Он похлопал рядом со своим местом рукой по дивану, и Чонвон сел. Теперь ему было жутко стыдно не только перед Джеем, но и перед Цинной. Если сейчас он получит ноль баллов за демонстрацию, это означает, что все труды его команды пойдут коту под хвост. Началась программа. Знакомый голос торжественно объявляет первого участника. Сначала на экране появляются их портреты, а затем номера, означающие оценку. Профи, как и ожидается, набирают большое количество баллов. Остальные трибуты получают около пяти-шести. И вот на экране всплывает лицо Руты, а следом цифра семь. Чонвон искренне и приятно удивился этому, ведь семёрка очень хорошая оценка! Интересно, чем эта маленькая девочка смогла так зацепить организаторов? И вот, наконец, появляется дистрикт двенадцать. Вся комната затихает в волнительном ожидании. Сначала оценка Сону. На удивление, но ему дали все восемь баллов! Это почти как у профи, а с кем-то он даже сравнялся. — Всё-таки ты не просто так туда-сюда скакал по снарядам, — усмехнулся Хисын и похлопал Кима по плечу. Чонвон обернулся и увидел на лице юноши тень улыбки. Он смотрел на свои ладони и, казалось, не мог поверить, что его оценили очень достойно. Ян хотел сказать что-то хорошее, но вдруг на экране показали его портрет. А следом цифра одиннадцать. Одиннадцать! — Боже мой! — Джей подпрыгнул на месте и прижал руки ко рту, а уже через секунду стал хлопать Чонвона по спине. — Это самый высший балл среди всех трибутов! — Наш пламенный Чонвон! — радостно крикнул Цинна и вытянул руку Яна вверх. Все кинулись его поздравлять, а сам он не понимал, что только что произошло. — Но почему? Разве меня не должны были оценить на ноль? — прохрипел Чонвон, глядя с изумлением и непониманием на Хисына. — Видимо, им понравились твои зубки, — сказал Ли. — Им же нужно устраивать шоу для зрителей. Видимо, они ждут его от тебя. Хисын попросил открыть бутылку вина, чтобы распить её в честь хороших оценок. Настроение у него было очень даже хорошим, что бывало не так уж и часто. Даже Джей согласился выпить, хотя за все эти дни он только один раз осушил бокал вина за ужином. Сону и Чонвон решили отказаться и, после неловкого поздравления друг друга, разошлись по своим спальням. Ян забрался в душ и только теперь почувствовал, как сильно устал за эти дни. Волнение копилось в нём столько времени и лежало на сердце свинцовым грузом. Как только Чонвон вернулся в кровать, он сразу крепко заснул. На этот раз ночь прошла без кошмаров. Впервые за всё время ему удалось действительно выспаться.
