The Flame of Harvest

      Начинается обратный отсчёт. Шестьдесят секунд. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Чонвон оглядывается опять по сторонам и пытается предпринять наилучшую для себя тактику. На земле разбросаны рюкзаки - какие-то больше, какие-то меньше. Чем ближе к Рогу, тем полезнее в них вещи. Ян бросает взгляд на ярко-оранжевый рюкзак, находящийся в двух метрах от него. По правую руку стоит парнишка из девятого дистрикта, а по левую девочка из шестого. Все они боязливо оглядываются и решаются на отчаянный шаг, а время всё утекало. Чонвон бросает свой взгляд ещё дальше, на сам Рог. На металлическом столе лежит всякое оружие, палатки и снаряжение, которое может помочь при выживании. А чуть дальше стоит стойка с... Луком! Красивый, изящно изогнутый лук из зелёного металла, а рядом колчан стрел. Сердце Чонвона начинает биться сильнее. В голове так и звучит голос Хисына: "При ударе гонга беги в лес! Беги и ищи воду". Но он же не видел, как Чонвон бегает, верно? Пускай парень не казался пушинкой, в отличие от Сону, но ноги у него довольно быстрые. В школе он всегда был в числе лучших на коротких дистанциях. Внутри происходит сражение здравого смысла и более глубоко чувства страха: один велит бросаться к Рогу и заполучить лук со стрелами, а второй следовать совету Хисына и скрыться в лесу.       Когда Чонвон принимает решение побороться за оружие, взгляд его находит среди лиц других трибутов Сону. Он смотрит на него, своими тёмно-жёлтыми глазами, словно гипнотизируя. Когда их взгляды скрещиваются, Сону очень осторожно, но довольно отчётливо качает головой, словно показывая, что не стоит соваться в драку. Это сбивает с толку Чонвона. Что он хочет ему сказать? Неужели понял замысел и решил предупредить? А может Яну просто показалось, потому что стоят они на приличном расстоянии друг от друга, а солнце так и слепит!       Громкий и протяжный удар говорит о том, что игры начались. Проходит секунда, затем другая... Опоздал! Уже толпа трибутов мчится к Рогу, возле которого начинается самая настоящая борьба с кровью. Ян спрыгивает с диска и бежит к оранжевому рюкзаку, но рядом с ним мелькает мальчишка из девятого дистрикта. Он хватается за одну лямку, а Чонвон за другую. Они только успевают пересечься взглядами и попытаться перетянуть рюкзак, как на лицо Яна брызгает красная и липкая кровь. Юноша из девятого дистрикта судорожно вздыхает и падает замертво. Несколько пушечных выстрелов раздаются в воздухе. Чонвон отводит от мёртвого тела под ногами глаза и видит в его шее острый нож. Уже к нему самому бежит девочка из второго дистрикта. Ян видел её на тренировке - она отличный снайпер. Девочка замахивается и кидает следующий нож ровно в цель, но Чонвон успевает прикрыться рюкзаком. Быстро надевает лямки и бежит со всех ног в густой лес. Прежде, чем скрыться в зарослях, он кидает последний взгляд назад и видит, как профи из первого и второго дистрикта рыщут возле Рога, а несколько других ходят вокруг и осматривают рюкзаки на земле. Там же лежат несколько окровавленных тел, но лица плохо различимы. Ян отводит взгляд и замечает, что на противоположной от него стороне мелькает очень знакомая фигура: Сону с крохотным рюкзаком цепко взбирается по крутому подъему и скрывается в зелени леса. Для Чонвона это новый сигнал. Он разворачивается и вступает в густую чащу.       Ян решает бежать, пока адреналин хлещет в крови. Он удивительно быстро достигает линии леса, после чего луговая трава сменяется на ковёр из сосновых иголок. Он приглушает топот ног, смягчает шаг и делает тело более невесомым. Чонвон не знает, куда именно направляется, он просто старается отдалиться от Рога. Ему даже не хватило времени и смекалки посмотреть, сколько человек примерно осталось на опушке. Он только знает, что минимум один точно умер. Перед глазами встаёт картина парня, который плюёт густую кровь на Чонвона и падаёт на землю. Та окрашивается в тёмно-красный оттенок.       Ян резко останавливается и, подойдя к какому-то дереву, наваливается на него рукой и выплёвывает всё содержимое своего желудка. Дрожь пронзает тело, а в горле теперь кислятина. Он действовал так быстро, инстинктивно, доверившись своему внутреннему чутью. Останавливаться и жалеть себя нельзя, профи могут быть где-то рядом, либо же другие трибуты. Чонвон вытирает рот и лицо рукавом, желая снять с себя кожу, от которой теперь пахнет металлическим ароматом. Прежде, чем затянуть лямки рюкзака, чтобы тот не болтался на спине, Ян вытаскивает нож. Острый, с довольно крупным и длинным лезвием. Он может пригодиться ему во многих вещах. Убирая оружие в карман и надежно застёгивая его, Ян принимается то бежать, то идти следующие несколько часов.       За всё это время Чонвон ни разу не натыкается на водоём. Ни речушки, ни прудика, ни даже маленькой лужицы. Солнце тем временем начинает огибать небосвод и теперь практически находится над макушкой. Ещё чуть-чуть и воздух станет горячим, а голову будет припекать. Идти Чонвон может долго, а вот без воды протянуть нет, поэтому он принимается рыскать по всему лесу в поисках источника. Лес постепенно меняется с хвойного на неизвестный. Видимо, распорядители решили запихнуть разные деревья, чтобы любой трибут мог распознать их.       Местность начинает двигаться под уклон и Чонвону это не совсем нравится. Он любил охотиться на горке, чтобы с него открывался вид на жертву или опасность, а теперь он находится в западне. Если кто-то сверху его нагонит, то метнуть нож или копьё в спину не составит труда. Поэтому Ян начинает петлять змейкой, стараясь не шевелить кустами, иначе издалека можно будет его заметить. Для себя Чонвон отмечает, что совсем не устал. Ноги ещё могут идти, а тело готово к долгим физическим нагрузкам.       Ближе к вечеру в горле начинает саднить, с потом вышла и соль из организма, поэтому жутко хочется пить. Когда солнце практически скрывается за верхушками деревьев, а на арену опускается сумрак, Чонвон решает остановиться на отдых. Он присаживается на корточки и снимает рюкзак, откидывая ярко-оранжевый клапан назад. Если бы только рядом была вода и грязь, можно было бы замаскировать, но вокруг только сосны и кусты. Внутри рюкзака верёвка около метра, галеты с сушёной говядиной, пустая бутылка воды, солнцезащитные очки, спальный мешок, моточек проволоки, флакончик йода и спички. Неплохой набор, очень даже. Единственный минус - это то, что в бутылке нет воды. От неё бы Чонвон сейчас точно не отказался. Живот начинает крутить и сворачиваться из-за подступившего голода, но тратить драгоценную еду пока нельзя. Прежде, чем отправиться отдыхать, Чонвон устанавливает недалеко от выбранного места две ловушки, чтобы за ночь в неё кто-то мог угодить. Да, это может выдать его местоположение, но ничего лучше в данной ситуации Чонвон не находит. Закончив с ловушками, Ян соскребает кору с ели, берёт иголочки и складывает к себе в карман. А сейчас можно идти отдыхать.       Однажды отец показывал Чонвону, как выбирать хорошее дерево, чтобы на него залезть и следить сверху. Ян был довольно лёгкий, чтобы забираться по веткам и не ломать их, главное, ступать нужно осторожно. Он обматывает верёвку вокруг ствола, натягивает на руках и начинает забираться наверх. Лезет и лезет, пока не находит крупную и широкую ветку, где может спокойно поместиться. Усаживаясь на основания, Чонвон достаёт спальный мешок и забирается в него, после чего привязывает себя верёвкой к дереву как страховка. Сверху вид раскрывается на лес, но никакого источника еды и воды не видно. И других трибутов тоже. Чонвон достаёт из кармана свой скудный ужин и начинает обсасывать кору. На самом деле, для него это не что-то новое, потому что бывало, когда в доме не оставалось еды и нужно было хоть что-нибудь в рот. Иголочки немного притупили жажду, совсем чуть-чуть, но этого мало. Уже совсем скоро Ян начнёт страдать от обезвоживания, многие трибуты умирали именно из-за неё.       Оставшееся время Чонвон смотрит в темную пустоту и только изредка слышит, как ухают филины. Эх, был бы у него сейчас лук... Он бы точно кого-то подстрелил и мог бы прокормиться. А так приходится надеяться на ловушки, которые Чонвон ставил не так хорошо, как Мираи. И тут раздаётся ещё один пушечный выстрел. Значит, кто-то умер... Сердце замирает, а конечности неожиданно леденеют. Страх за Сону накатил так неожиданно. Вдруг он уже умер? Вдруг профи нашли его и расправились самым гадким и кровавым способом... Нет. О таком думать нельзя.       Когда небо становится совершенно темным, на нём зажигается герб Капитолия под гимн. Музыка играет громко и празднично, что становится аж тошно. Вообще, гимн Чонвону никогда особо не нравился, а теперь, сидя на арене, он понимает, что всё это просто большой стёб. После этой демонстрации на небе зажигаются лица погибших трибутов. Чонвон начинает загибать пальцы и внимательно следить: девушка из дистрикта три, парень из четвертого и пятого, оба трибута из шестого и седьмого, парнишка из восьмого... На экране появляется лицо юноши, с которым Чонвон дрался за рюкзак. От вида портрета на небосводе начинает крутить, а запах крови ударяет в нос. Благо, показывают девушку из того же дистрикта, а затем из десятого. И небо потухает, оставляя только маленькие включенные звёздочки.       Странно, но у Чонвона отлегает от души. Значит, что Сону смог выжить и сейчас он где-то находится, прячется? Вполне возможно, что он заключил с кем-то союз, хотя это вряд ли... Ким, как и Чонвон, больше планирует полагаться на себя и действовать в одиночку. Может он тоже сейчас сидит где-то на дереве и думает о Чонвоне? В мыслях всплывает интервью Сону и его слова о том, что он влюблён в Яна очень давно. Давно - это сколько? При просмотре передачи Чонвону кажется, что Ким говорит так искренне, все его эмоции очень ощутимы и реальны. К примеру, лёгкие улыбки и зажимы телом, когда Цезарь пытается его расспросить. Короткие взгляды на экраны, где показывают смущенное лицо Чонвона. Тогда почему он всё это время молчал и не подходил? Даже не здоровался с ним. Они словно существовали в разных мирах, которые никогда не пересекались. Кроме единичного случая, когда Сону спас его от голода, а сестру от возможной смерти.       Раньше отношения между мужчинами или между женщинами порицались, но после Тёмных дней, когда людей стало слишком мало для размножения, люди стали более благосклонней относится к такому роду вещей. В отдалённых дистриктах, вроде двенадцатого, к однополым парам относились косо, но никто вслух ничего не произносил. К примеру, Ян помнил, что часто видел на луговине возле забора одну парочку юношей. Они были его старше, но довольно молодые для взрослых. Всегда сидели вдвоём, прижавшись плечами, держали сцепленные руки и негромко разговаривали. При их виде Мираи фыркала и отворачивалась. Сейчас Чонвон думал, что она, скорее всего, так прятала своё смущение. А вот Лия любила за ними следить и это всегда казалось ему странным.       В Капитолии к однополым парам относились совершенно иначе. Чонвон успел заметить нескольких на улицах города, когда их везли от вокзала до Тренировочного центра. Никто не обращал на них внимания, словно это совершенно простые люди. Но зато у Капитолия были свои любимчики. К примеру, две победительницы из второго дистрикта — Жизель Перес и Чана Уилсон. Они обе выиграли в Голодных Играх довольно давно, Ян тогда был ещё маленький. А потом, спустя несколько лет, прожитых бок о бок, они объявили о своей женитьбе. В то время все передачи только об этом и говорили. Но последние несколько лет главной темой обсуждения служит победители из Четвёртого Дистрикта - Шим Джеюн и Пак Сонхун. Они оба хорошо ладят и иногда показываются на интервью. Несколько раз проворливые журналюги видели их вместе. Эту тему обсуждали все каналы, каждый хотел знать, что стоит за этой дружбой. Каждый раз, когда Джейку задавали вопросы, он просто загадочно улыбался и не отвечал. А Сонхун вообще предпочитал не давать интервью. Посттравматическое расстройство, которое он получил после игр, сильно тяжело на нём отыгрывалось.       Сам Чонвон никогда не задумывался о своих чувствах. Он знал, что любил маму, папу, сестру. Он всегда пытался их защитить и уберечь от обидных или тяжёлых вещей. Но Лия всегда говорила, что видела между Мираи и Чонвоном что-то большее, чем дружба. Они были верными напарниками, знали и понимали друг друга без слов, только по глазам или мелким изменениям в лице. Мираи была единственная, с кем Чонвон мог быть собой, показывать эмоции и свои мысли, при этом не быть отвергнутым. И он всегда желал, чтобы девушка вела себя с ним так же. Возможно, где-то глубоко внутри она действительно вызывала в нём симпатию. Своим стойким и пламенным характером, непоколебимым взглядом и мужеством, которому ему самому иногда не хватало. Но он никогда не переходил ту тонкую грань их отношений, хотя, казалось, мог.       Вдруг где-то из леса послышалось очень короткое жужжание. Чонвон поднял глаза и стал водить ими в темноте, желая уловить источник звука. И опять. Он вгляделся на соседние ветки и увидел маленькую камеру, которая блестела в свете луны. Очевидно, что сейчас его лицо показывается на экранах во всех дистриктах. Можно было помахать рукой или послать воздушный поцелуй, но сил и желания на это никак не нашлось. Вместо этого Ян откинул свою голову на ствол дерева и прикрыл глаза, желая поскорее расслабиться и пережить эту ночь.       Чонвону удалось задремать. Последние ночи выдались неспокойными, а дни ещё хуже. В спальном мешке пережить сон оказалось гораздо теплее, чем если бы он просто остался на ветке. Распорядители действительно постарались устроить им суровые условия для выживания. Наверное, кто-то из трибутов замёрз ночью, но пушечных выстрелов не было.       Проснулся Ян от странного хруста где-то в ближайшем радиусе от себя. Юноша резко открыл глаза и выпрямился, как по струночке, оглядываясь по сторонам. Солнце забрезжило на рассвете, первые лучи только поднимаются из-за горизонта. Но звук до сих пор раздаётся в округе. Чонвон сосредотачивается и вглядывается между крон в узкую полоску дыма, тянущуюся вверх. От недоумения и возмущения Ян чуть было не падает с ветки, но вовремя напрягает мышцы и удерживается на пятой точке. Это так неразумно! Ясное дело, что ночью холодно, но разводить костёр, который буквально говорит твоим соперникам: "Я здесь! Убейте меня!" — вверх идиотизма. Будь у Яна лук, он мог бы выследить, прицелиться и с одной тычки убить трибута. Костёр горел в паре метрах, поэтому остальные участники могут прийти сюда и найти самого Чонвона! Но двигаться крайне опасно. Вдруг это профи решили устроить привал, их гораздо больше, они с оружием. Заметят Чонвона - и ему крышка. Остаётся только сидеть на дереве и ждать... Самое худшее, что можно было придумать.       Солнце медленно поднимается наверх, а на небе не видно ни одной тучки. День обещает быть мучительно жарким. Нужно обязательно найти источник воды. Единственный водоём, который видел Чонвон на арене, это было озеро, но оно явно охраняется другими трибутами. Соваться туда очень опасно, но если он до обеда не найдёт хотя бы маленькую лужицу, то организм медленно начнёт отказывать. Ян находит рядом с собой сосновые иголки и опять начинает сосать. Небольшая свежесть появляется во рту, но этого недостаточно, чтобы утолить и голод, и жажду.       Поначалу Ян просто сидел на дереве, но время продолжало медленно тянуться. И ему уже начало это порядком надоедать. Может поменять тактику с бегства на нападение, слезть и самому прикончить этого не совсем умного трибута? Но Чонвон так не планировал. Вряд ли у этого человека есть с собой какое-то оружие, а вот у него хороший и острый нож. Только Ян решается выползать из своего спальника, как слышит топот ног. Он уже привык улавливать своими ушами любой звук, даже самый неотчётливый, иначе на охоте ты пропадёшь. Теперь он хорошо слышит несколько пар ног, которые переходят на бег. После чего на весь лес раздаётся душераздирающий крик, от которого Чонвон вряд ли сможет когда-либо избавиться. Стоны и мольбы успевают раздаться прежде, чем наступит тишина. После этого на округу раздаётся незатейливый смех. Отвращение подкатывает к горлу, ровно, как и страх парализует тело. Ян почти что сворачивается гусеницей в своем спальном мешке, стараясь не показывать никаких признаков жизни. Впервые он столкнется с реальной опасностью лицом к лицу.       Множество голосов начинают приближаться. Значит, это компания, объединившееся в начале Игр. Они смеются и обсуждают бедную девушку, которая погибла от их рук пару минут назад.       — Вы видели её лицо? — девчачий голосок доносится до ушей Чонвона. — Вот эта рожа!       — А её слова? Она несла полную чушь, — поддакивает ей второй, тоже женский голос.       — Знаете, им бы уже стоило выпалить из пушки, — говорит грубый, мужской голос.       — Может, она ещё жива?       — Не может такого быть, я точно её заколол.       — Но тогда бы прогремела пушка! Нужно сходить и убедиться, что она мертва.       Между трибутами разгорается спор. Они довольно громко обсуждают ситуацию, но один только голос останавливает их:       — Давайте не будем терять время зря. Я схожу и проверю, если что - добью.       Чонвон резко хватается руками за ветку, потому что тело его ведёт вниз. Это был голос Сону.

***

      Сону! От услышанного Ян приходит в самый настоящий шок. Он скатывается с ветки и теперь практически висит. Стараясь подтянуть себя незаметно, приходится вцепляться руками и ногами. Слава богу, Чонвон привязал себя верёвкой, иначе ему бы точно прилетело от профи.       — Ну давай, голубчик, иди, — с ноткой ехидства отвечает трибут. Раздаётся шуршание веток и топот ног.       Ян всё ещё не может прийти в себя. В свете факелов он замечает, что лицо Кима слегка распухшее от побоев, а на губе оставленный порез. И как это ему пришло в голову связаться с профи! Сам качал головой, мол, не надо никуда лезть. А выходит, что соблазнился и решил получше устроиться. Да ведь ещё и связался со стаей этих отморозков. Профи нигде не любили, кроме их дистриктов. Они сбиваются и начинают убивать других трибутов, пляшут под дудку Капитолия и получают за это кусочек пожирнее. А ведь что сейчас говорят о Сону в их дистрикте?       А вообще, хорошо это он придумал. Втирался в доверие, показывал себя таким влюблённым и невинным, чтобы на арене раскрыть истинное лицо. И ведь на крыше парировал о таких высоконравственных вещах! А оказалось, что сам не лучше собаки из Шлака. И Чонвон ещё переживал за него. Лучше бы Сону держаться подальше, чтобы он сам не прикончил его своими руками.       — Почему бы нам сейчас его не убить? — вполголоса спрашивает женский голос, когда Сону отдаляется на приличное расстояние. — Он же бесполезный.       — Да пусть плетётся рядом, — отвечает ей мужской. — Что плохого? Он и с ножом хорошо управляется, и карабкаться умеет.       Вот так новость! Оказывается, что Сону ещё умеет и нож в руках правильно держать. Чего ещё Чонвон не знает о своём "друге"?       — И с ним мы быстрее выйдем на него, — говорит второй мужской голос.       — Думаешь, он повёлся на эти сказочки про любовь? Выглядело очень сомнительно. Лучше бы узнать, за какие такие заслуги он получил одиннадцать баллов.       — Спроси у голубка. Вообще мне кажется, что они оба идиоты. Поэтому вполне может быть, что он повёлся на эти песни. Как посмотришь на них двоих вместе, так тошно сразу. Всё, тш!       Профи замолкают, когда Сону мелькает среди веток. Он возвращается к команде и вытирает свой пот со лба. Лицо его все ещё опухшее, а кожа бледнее обычного.       — Ну что? Жива была?       — Да, была, — говорит Ким. И в подтверждение его слов раздаётся пушечный выстрел. — Ну что, может пойдём?       Профи убегают и скрываются из виду глубоко в зарослях. Чонвон дожидается, когда птицы начинают тихо напевать свои мелодии и гомонить. Это означает, что опасность миновала. Тело всё сводит от усталости, а мышцы трясутся от перенапряжения. Ян подтягивает себя и забирается обратно на ветку, быстрее стаскивая спальник, сворачивая его и пряча в рюкзак, который всё ещё остается бельмом в глазу. Только сейчас Чонвон заметил, как сильно дрожат его пальцы. И больше даже не от напряжение в теле, а от услышанных слов. Значит, Сону решил пойти по скользкой дорожке и присоединиться к профи. Да ещё и помогать им найти его, чтобы вместе убить. Правда, странно, что до сих пор они так и не напали на след Чонвона. Остаётся только непонятным, почему Сону всё ещё не рассказал про лук и стрелы и оценку. Видимо, для чего-то оставляет это в секрете, но Яна это должно уже мало волновать. Он достаёт верёвку, чтобы слезть вниз, но замирает, потому что птицы перестают петь. В небе появляется планолёт, который скидывает свои челюсти и бросает их вниз. Через пару минут из леса поднимается тело мёртвой девушки, которую добил Сону. Как только планолёт исчезает в небе, птицы продолжают трепещать.       — Давай же! — шепотом приказывает себе Чонвон, снова пытаясь завладеть телом. Когда оно поддаётся, он сползает с дерева и замирает.       Явно сейчас камеры уставлены на него. Наверное, зрители потешаются с того, что профи обсуждали свой план, а он всё слышал. Да ещё и своими глазами видел Сону, который к ним примкнул. Вот же потеха, да! И Чонвон улыбается. Впервые, наверное, за прошедшие дни улыбка его не похожа на гримасу или сарказм. Это что-то, пахнущее искренностью. Пусть теперь зрители и Капитолий гадает, что это означает.       Прежде, чем Ян идёт дальше, он решает проверить силки. Наверное, это опасно в сложившейся ситуации, но охотничий инстинкт берёт вверх. И не зря. В ловушку попадает замечательный, жирный кролик. Ян быстро его потрошит, разделывает и идёт к месту, где убили девушку. Возле небольшого камушка остался яркий след крови, а вот угли ещё тлеют. Чонвон быстро обжаривает мясо и убирает его в рюкзак. Пока что грязи нет, поэтому он натирает рюкзак золой и обуглившимися ветками. Конечно, маскировка получилась не очень, но зато яркий оранжевый цвет немного перебивается. Теперь он готов идти дальше.       День проходит ещё тяжелее предыдущего. Во рту ужасная засуха, а на лицо первые звоночки обезвоживания. Чонвон практически не хочет в туалет, а если и ходит, то моча темно-коричневого цвета. Голова раскалывалась, словно на виски кто-то с силой давил, при этом во всём теле дрожь и слабость. Чонвон заметил, что после обеденного привала стал гораздо медленнее идти, словно немощный старик, готовый вот-вот упасть и умереть. Таких он встречал на улицах Шлака, но страдали они от голода, а не от обезвоживания. Изредка в пустом воздухе раздавался пушечный выстрел, означавший, что количество соперников стало ещё на одного меньше. От усталости и засухи во рту Чонвон перестал их считать, желая поскорее спасти самого себя, иначе он станет следующим, кто умрёт на этой арене.       Когда солнце начало заходить, окрашивая небо в оранжевый оттенок, Ян понял, что дальше уже идти не сможет. Он повалился на землю, тяжело дыша, а от этого становилось только хуже. Перед глазами немного плыло, руки и ноги дрожали, горло саднило, а в мыслях было только одно: "Вода, вода, вода!". Ян опёрся спиной на ближайшее дерево и обратил свой взор на безупречно чистое небо. Таких красивых закатов он давно не видел. Лучше бы сейчас пришли другие трибуты и убили его, освободив от тягости долгой смерти. Или нет... Кто ему может помочь в этой ситуации? Только Хисын.       Точно! Хисын. Явно он наблюдает за ним, так пусть поможет. Чонвон указывает на горло и из последних сил шепчет губами слово "вода". Он в надежде смотрит опять на небо, ожидая серебреный парашют с даже самой маленькой бутылочкой воды, но этого не происходит. Вместо этого тишина, нарушаемая громким пением птиц, щебечущих между собой. От злости Чонвон сжимает кулаки и заваливается на землю. Всё. Осталось совсем чуть-чуть до его смерти от обезвоживания. Сердце долбится об грудную клетку, которая тяжело вздымается, глаза практически не видят, а уши не слышат. Если бы у него были силы, он бы проклял своего ментора и всех создателей, которые явно снимают его крупным планом и показывают такую мучительную смерть. Наверное, где-то сейчас плачет Лия, а может быть и Мираи. Интересно, как чувствует себя Хисын? Может он налакался и валяется пьяный, даже не в силах ему помочь. Хотя нет. Ему бы не позволил Джей, да и сам Ли обещал быть трезвым до конца игр. За последние дни он ни разу не нарушал своего обещания, оставаясь в здравом уме. Тогда почему он не помогает? Не видит в этом необходимости? Считает, что с Чонвоном счёты покончены? Вряд ли. Он бы просто так его не отпустил. Значит, есть что-то, из-за чего он не посылает ему воду.       И тут пальцы Яна впервые прощупывают не сухую землю и иголки, а влажный комочек грязи. Ну разумеется! Если Хисын ему ничего не отправляет, значит, это знак, что рядом где-то есть вода. Он не стал бы просто так тратить драгоценные деньги спонсоров, когда можно обойтись без этого. Чонвон заставляет себя подняться и ползком искать источник воды. Земля идёт под уклон, а вскоре начинает пахнуть сыростью. Слюна скапливается во рту, а все мысли только о воде. И вот, среди кустиков, Чонвон находит совсем маленький ручеек. Он бежит так тихо, что без хорошего слуха так просто его не распознаешь. Ян падает головой в ручеек и открывает рот. Свежая, холодная вода прокатывается через пищевод и попадает в желудок, приятно растекаясь по нему. Лицо мокнет, а головная боль сразу проходит. Чонвон пьёт и пьёт до того момента, как не чувствует, что его живот больше напоминает барабан. После этого хорошенько обмывает лицо, шею, руки, набирает в бутыль воду и теперь может быть спокоен.       После питья мир сразу становится не таким мрачным и беспроглядным. Внутри появляется уверенность, что он может побороться за выигрыш, осталось только найти лук и стрелы. Перед уходом Чонвон натирает свой рюкзак грязью, маскируя его. Добившись неплохого результата, юноша забирает свои вещи и идёт искать место для ночлега. Рядом как раз хорошая сосна высотой метров четыре. Чонвон по обыкновению на неё забирается с помощью верёвки, залезает в спальник и привязывает себя для страховки. Из рюкзака он достаёт драгоценный ужин: немножко кроличьего мяса с одной галетой, а запивает это всё парой глотков воды. Всё-таки Хисын не такой уж безнадёжный, как ему казалось изначально. Под конец ужина на ночном небе появляется все два лица - девушки из Четвертого дистрикта и парня из Девятого, после чего экран пропадает. Значит, Сону всё ещё жив. При мыслях о нём внутри опять возникает странное чувство, напоминающее яд. Словно Ким отравил его своим обманчивым видом, заставил поверить, а потом бросил. Интересно было бы услышать Хисына и его мысли, но он сейчас в совершенно далёком месте. Ян решает много не думать и, накидывая на свои уши капюшон, забирается с рюкзаком в спальник и довольно быстро уходит из реальности.       Сон нарушает очень знакомый, но странный звук, напоминающий чем-то лёгкое постукивание. Чонвон открывает глаза и выбирается из спальника, оглядываясь по сторонам. Ещё темно, около двух-трёх часов ночи. Что это может быть? Первая мысль - пули, которые пускает невидимый автомат, но затем нос улавливает влажный аромат. Дождь! Был бы он чуть раньше, Чонвон бы так сильно не обезумел от жажды. Но затем к аромату влажной земли примешивает ещё что-то сладко-кислое. Чонвон никак не может понять, что происходит. Со стороны распорядителей кажется неслыханной щедростью отправлять дождь на арену, где так мало источников для воды. Неужели они посчитали, что за первые дни погибло много народу, поэтому следует немного растянуть Игры? Но это бред чистой воды. Обычно Капитолийцы любили жаркие и кровавые бойни, мучения участников, а тут им помогают.       Тем временем стена из дождя приближалась и приближалась. В темноте было сложно понять, как далеко она, но Чонвон увидел по небу, что рядом с ним нависает тёмная туча. Какая-то странная сила внутри него заставляет вылезти из спальника и собрать его - на всякий случай. Он остаётся сидеть, привязанный верёвкой, на случай, если это будет ложная тревога. Спальник лучше лишний раз не мочить, иначе ночью спать в нём будет холодно, а одежду всегда можно снять и разложить. Дождь начинает барабанить уже по кустикам совсем близко, а запах сырости и сладости окружает Чонвона. Он тянет носом, пытаясь понять, с чем это связано, как несколько капель опускаются на его лицо.       Жгучая, мучительная боль немедленно поражает его. От неожиданности Ян зашипел и задёргался, вытирая лицо рукавом куртки. Дождь уже подобрался к нему и, попадая на участки открытой кожи, обжигал, словно кислота. Чонвон стал быстро себя отвязывать, чтобы спуститься вниз, но от боли не удержался и сорвался с дерева, падая в самый густой кустарник под ним. Большая и острая ветка воткнулась ему в бедро, как копьё. Наверное, будь Ян более эмоциональный и красноречивый, обязательно бы выругался. Но вместо этого он прикусывает свою губу до крови, сдерживая крик внутри. Он вырывает ветку и видит дырку в штанах, куда попадает дождь, обжигая кожу ещё больше. Оставаться тут нельзя - нужно найти укрытие. Создатели явно сбираются собрать их в одном месте. Наиболее подходящее - Рог Изобилия. Там можно спрятаться от дождя, а заодно наткнуться на компанию профи, которые проткнут тебя всем своим арсеналом. Ну уж нет, Чонвон туда не сунется. Надо найти что-то другое. Он пытается отыскать следы животных, особенно тех, кто любит норки, чтобы найти уклон или поваленное дерево, но дождь разжижал землю и делал её мягкой, из-за чего все превращалось в месиво.       Ян пытался идти быстро, но нога адски болела, а кровь уже скатывалась по коленке и доходила до щиколотки. Кожу жгло, а когда боль утихала, то оставался сильный зуд. Чонвон слегка свернул с речушки и забрался в кусты, двигаясь под ними. Стебли немного задерживали дождь, но капли иногда попадали или на лицо, или на руки, оставляя волдыри. Ползти было крайне опасно, иначе можно подцепить какую-то гадость и получить заражение крови. Когда идти на корточках стало невыносимо, Чонвон расстегнул аккуратно куртку и, терпя боль, оторвал кусок своей кофты и обмотал ей бедро. Хоть так кровь немного остановится, и можно не переживать за инфекцию. Облегчения не наступило, но зато Ян стал двигаться более уверенно. Он быстро, насколько мог, перемещался между кустами, желая оставаться вблизи с водоёмом, чтобы не потерять его. Но движение затруднял как дождь, который с каждой минутой нарастал и превращался в ливень, да ещё и полная темнота. Луну укрывали тучи, не давая ей и шанса осветить дорогу. Единственная положительная новость - одежда сделана из особой ткани, которая пока что терпела эти пытки распорядителей, но неизвестно, сколько она ещё выдержит.       Тело ноет и болит, ужин норовит вот-вот вырваться из желудка обратно на свет, ногу хочется оторвать, а кожу содрать, чтобы она не чесалась. И тут Ян спотыкается о корень, летит вниз по склону, больно ударяясь о камни, палки. Единственное, что он успевает сделать - прикрыть лицо руками, дабы не выколоть себе глаза. Тело катиться колбаской и останавливается в низине - в луже из кислоты. Наверное, Чонвон попал в ад. Щиколотки и ладони обожгло, а в нос попала эта странная жидкость, разъедая всё внутри. Он стал плеваться и харкаться, чтобы, не дай Бог, это не попало в рот. Но было поздно. От боли свело все связки, поэтому даже кричать стало невозможно. Наверное, народ сейчас потешается и веселиться, глядя на его скривившееся лицо. Правда, будь у Чонвона в организме вода, он бы сейчас рыдал. Ему хотелось выть, стонать от боли, но он не мог себе этого позволить. Выползая из лужи, Ян постарался обтереть себя иголками, но толку от этого мало.       Еле вставая на ноги и накрывая лучше голову капюшоном, Чонвон пошёл дальше, шатаясь на ровной поверхности почти так же, как делал это пьяный Хисын. Тело вело, а голова не соображала от пережитой боли. В горле всё ещё жгло, а дышать через нос стало труднее. Он только радовался, что глаза остались целы. И вдруг Ян заметил дальше, в паре метрах, лужу. Вернее, это был маленький пруд, в который стекала речушка. Сам не отдавая себе отчёта, он бросился в воду и почувствовал настоящее облегчение. Руки и лицо перестало жечь, как и чесаться. Рана на ноге успокоилась. Сестра говорила, что холод способствует остановке крови - сужает сосуды. А вода тут что надо. Прохладная, приносящая облегчение. Чонвон поднял голову и заметил, что тучи стали рассасываться. Распорядители никогда не делают ничего просто так. Они явно пытались собрать трибутов из разных уголков арены, потому что следить, как подростки убивают друг друга гораздо веселее, чем просто по очереди их выводить из строя. Всё это означало, что рядом с Чонвоном кто-то есть. Близко или далеко - неважно. Главное, что рано или поздно они встретятся.       Когда боль спала, он с облегчением обнаружил, что кожа у него не расплавилась, а стала красной и отёчной. На лице были волдыри, как и на руках с ногами. Самая большая проблема - нога. Ян аккуратно развязал свой незамысловатый бинт и промыл рану. От повышенной чувствительности нога то и дело дёргалась, а вид дырки не вызвал ничего, кроме отвращения. Закончив с промывкой, Чонвон осторожно обработал края йодом, после чего смочил тряпку и опять замотал. Теперь, когда опасность миновала, на него обрушилась невероятная усталость и голод. Странная всё-таки штука это - человеческое тело. Чонвон прикончил часть оставшегося мяса кролика и понял, что не может встать с места. Его словно прибило к земле, голова раскалывалась от усталости. За последние сутки он пережил очень и очень многое. Обещая себе просто немного отдохнуть, Чонвон прижался спиной к стволу и прикрыл глаза, но сон оказался куда властнее его разума. Поэтому очень быстро он провалился в него.       Ян проснулся от чувства страха и приближающейся угрозы. Сердце его начало учащенно биться, а кровь прилила в голове. Сквозь сон он уловил топот множества ботинков. Но сколько Чонвон спал? Час? Два? Солнце уже начало подниматься, это означает, что сейчас почти пять утра. Но сидеть и обдумывать это некогда. Ян быстро накинул на себя рюкзак, встал и... Почти упал. Место прокола слегка опухло и очень сильно болело. А топот приближался. Уже вдалеке видно, как покачиваются кусты. Трибуты, словно голодные собаки, заманивали его в ловушку и сужали круг отступления. Чонвон понимает, что убежать не может, поэтому остаётся самый лучший вариант - дерево. Он выхватывает из-за пояса верёвку и начинает быстро подниматься наверх. Когда команда профи смотрит на него, Ян уже сидит на высоте трёх метров и смотрит вниз. Все в сборе - пять профи и Сону. Они смотрят на него, как голодные гиены, охраняющие свою добычу.       — Доброе утро, ребята! — кричит им сверху Чонвон. Наверное, он обезумел от страха. Никогда в жизни он ни с кем так не разговаривает! — Как дела?       — Нормально, — отвечает парень из второго дистрикта. — А у тебя?       — Пойдёт. Хорошая выдалась ночка, да? Освежающий выдался душ.       Чонвон готов был поклясться, что слышал отсюда смех зрителей Капитолия. Они явно забавлялись от всей сложившейся ситуации.       — Наверху тут ветерок. Может заберётесь ко мне?       — С удовольствием, — говорит парень из второго и нарочно взмахивает поясом, на котором держится длинный и острый клинок. Видимо, именно им он и собирался его порезать.       — Катон, прирежь его на месте! — кричит девчонка из второго.       Катон начинает забираться наверх, но груда мышц и жира не может подняться выше и метра. Ветки просто не выдерживают и обрываются под его тяжестью. Чонвон сидит сверху и с облегчением наблюдает. Из всех них только Сону мог бы сюда забраться, но он видит бинты на руках. Неужели обжёгся дождём или чем-то ещё? После Катона девушка из первого Дистрикта пробует забраться, но вовремя спрыгивает, когда ветка издаёт характерный хруст.       — Эй, ты! — Катон указывает на Сону. — А ну полазь за ним. Докажи нам, что ты действительно можешь быть полезным.       — Я не пойду, — спокойно отвечает Сону. От его голоса даже Чонвон впадает в ступор. — Во-первых, мои руки не дадут мне этого сделать. Во-вторых, смысл нам сейчас за ним лазить? Он наверху, в ловушке. Можем разбить тут лагерь и дождаться, когда у него закончится еда и вода.       Расчётливый, хладнокровный — вот каким оказался Ким Сону. Он даже не повёл бровью, когда говорил это. Только в самом конце бросил взгляд на Чонвона, но отвернулся и пошёл к пруду, собираясь набрать им воды. Остальные профи лишь переглянулись и молча согласились с таким решением. Видимо, ломать себе ноги дальше они не хотели, а слова Кима звучали вполне рационально. Ну всё. Теперь Чонвону точно крышка. Он загнан в самый угол, причем самим Сону. Сначала в нём поднялась волна отчаяния и злости, которая быстро сменилась усталостью. Достать они его не скоро смогут, а запасы воды и еды пока что есть. Нужно экономить и решать, как быть дальше. Может, с помощью верёвки перебраться на другое дерево? Но делать это нужно ночью.       Пока профи разводили лагерь и доставали запасы своей еды, Чонвон занимается своей раной. Опухоль не сошла, хотя йод действует бактерицидно. Боль всё ещё пронзает ногу. Вряд ли он сможет далеко прыгать и лазить с такой-то раной. Он смачивает тряпку и аккуратно прикладывает к ноге. Спать, есть и пить совсем не хочется. Сполна отдохнул, когда сидел возле пруда.       Остаток дня проходит на дереве. Профи внизу дурачатся и громко разговаривают. Единственный, кто сидел неподвижно - Сону. У него залегли круги под глазами, вид недомогающий, но взгляд хмурый. Он иногда вникал в разговор и что-то отвечал, но по большей части молчал. Бывало, что Сону и Чонвон могли пересечься взглядами, но Ким сразу его отводил. Интересно, ему стыдно просто или нет? Или он не хочет видеть Яна перед тем, как прикончит его? Спать тоже нельзя. Пока внизу есть кто-то, кто может тебя достать и убить, расслабляться нельзя.       Так и проходит долгий, мучительный день. Когда в лесу начинает темнеть, означает, что скоро распорядители снова включат герб и высветят на экранах погибших людей. Чонвон готовится к бессонной ночи, прожитой на страже своей жизни, но вдруг среди веток, на соседнем дереве, замечает чьи-то тёмные глаза. Они похожи на две пуговки, мелькающие в бликах луны. Животное какое? Чонвон раньше такие не встречал. Вдруг он получше разглядел очертание человечка. Это была Рута. Она совсем как енот, забравшийся на дерево, сидела на ветке. Вот теперь понятно, как ей удалось набрать столько баллов! Девочка осторожно высунулась из-за веток и показала Чонвону над головой. Он поднял взгляд и занемел. Примерно на метр выше находилась ветка с осиным гнездом. Но осы эти были не простые, а модифицируемые в Капитолии. Назывались осы-убийцы. Их яд вызывал сильные галлюцинации, проникал в потайные участки сознания и вызывал главные страхи. Люди умирали от отравления и психических помешательств. Тактика с ними была одна - видишь, то сразу беги. Когда они с Мираи охотились и натыкались на улей, то безоговорочно поворачивали назад и бежали, что есть силы. Но сейчас Чонвон сидит на ветке, а над его головой эти убийцы. Видимо, кислотный дождь их хорошенько потрепал. Может вода проникла в улей и немного потрепала? Пока что он молчит, а это значит, что опасности не представляет. И тут Рута медленно указывает пальцем вниз. Чонвон опускает глаза и видит, что профи собираются укладываться спать.       "Я могу прикончить их всех махом," — раздаётся у него в голове. Точно. Он может отпилить ветку и скинуть ос вниз. Но тогда пострадает Сону.       "А жалко ли тебе его?" — раздаётся другой голосок внутри. — "Он предал и примкнул к профи." — это верно. Но вдруг перед глазами всплывает подросток, который получил по лицу, но всё равно вынес хлеб и бросил ему, а вместе с ним и лекарство. Всё ещё Чонвон не поблагодарил его за это.       Выбора нет. Ян, несмотря на боль, достаёт свой ножик и осторожно забирается на ветку выше. Он действует невероятно аккуратно, как никогда прежде. Даже на охоте Чонвон не был настолько осторожным в каждом своём действии. Когда на небе загорается герб Капитолия, а вместе с ним и гремит гимн, он приводит в действие своё оружие. Уткнув нож в самую древесину, Чонвон начинает пилить. Руки затекают в таком положении, а больная нога ноет, но сдаваться нельзя. Медленно лезвие углубляется, пробираясь всё ниже и ниже. В какой-то момент становится легче, но тут играют последние нотки гимна, а профи начинают громко разговаривать. Опасаясь быть замеченным, Чонвон сползает на место и останавливается рядом с рюкзаком. На нём аккуратно лежит серебряная баночка с парашютом. Ян осторожно открывает её и нюхает. Она пахнет травами, а по виду напоминает мазь. Улыбка и облегчение озаряют лицо Чонвона.       — Спасибо, Хисын! — одними губами шепчет юноша и устраивается удобнее на дереве, нанося драгоценное лекарство на свою ногу.       Всё-таки Хисын его не забыл! Он борется и помогает ему. Это обнадёживает. Чонвон осторожно, в один слой наносит мазь и убирает её обратно в рюкзак, чтобы не потерять, после чего залезает в спальник и привязывает себя. Ночь обещает быть долгой.       Только на час, или около того, Чонвон задремал. Проснулся, когда первые птицы начали наполнять лес своими голосами. Он открыл глаза и увидел, что профи внизу все спят. Девушка из первого дистрикта, очевидно, должна была дежурить, но сон взял её в свои владения. Это идеальный шанс для нападения. Ян осторожно собирает свои вещи, пакует их и надевает себе за спину. Действуя всё так же аккуратно, Чонвон поднимается на ветку вверх и устраивается на ней удобнее. Нож входит в прежнюю щель, продолжая её пилить. Всё это время Ян смотрит то на гнездо, то вниз, где спят профи. Они даже в ус не дуют и видят красивые и сытые сны, пока он готовится их убить. Когда дело наполовину сделано, Чонвон понимает, что ему хоть как попадёт от ос. Они уже начинают понемногу гудеть в своём улье, просыпаться после дождя. Но ещё он не может просто так не предупредить Руту. Это была именно её идея сбросить логово ос вниз, рассказать вообще о нём. Без неё бы неизвестно, что было бы с Чонвоном. Предпринимая этот отчаянный шаг, он очень осторожно зовёт девочку. Рута показывает через пару секунд в листве дерева. Чонвон кивает на ветку и даёт понять, что ей нужно уходить. Рута кивает и скрывается опять в густой листве, а через пару минут уже сидит на другом дереве. Ян завороженно смотрит, как девочка ловко перебирается по веткам, отдаляясь всё дальше и дальше. От чего-то внутри него просыпается братская любовь, а на ум приходит Лия. И тоска по ней тоже.       Пока Чонвон отвлёкся на Руту и свою сестру, первая оса-убийца выбралась из своего гнезда и, покачиваясь, поползла по ветке прямо к руке Яна. Ей не нужны были резкие движения или провокация. Она кусала просто так. И в этот раз тоже ужалила без предупреждения. Ян шикнул и резко подскочил на месте, осознавая, что время пошло на секунды. Собрав всю силу в мышцах плеч, он стал двумя руками пилить ветку, а улей всё громче и громче гудел. Из него стали по одной вылетать осы. Какие-то бросались вниз или падали, поражённые кислотой, а вот некоторые кидались на Чонвона и кусали его в открытые участки: ладони, шею, лицо. Он чувствовал, как голова стала кружиться, а горло пухнуть. И вот послышался долгожданный хруст. Ян дополнительно дёрнул ветку и сорвал её вместе с гнездом.       От хруста первым проснулся Сону. Он увидел летящее гнездо и сразу всё понял. Схватив свой рюкзачок, парень заголосил и стать будить остальных, но сразу же побежал в сторону пруда. Остальные ребята повскакивали с мест и бросились за ним следом, но девочки из первого и четвёртого дистрикта замельтешили и отстали. Ян слышал, как они кричали, извивались на земле и звали на помощь. Но никто их не спасёт. Два пушечных выстрела подтвердили их смерть. Чонвон выждал какое-то время на дереве и спрыгнул вниз. Мир поплыл перед глазами, лес стал не зелёно-коричневый, а более красочный. Вокруг замелькали бабочки, которых раньше Ян не видел. Остатками своего сознания он понимал, что профи могут вернуться в любой момент, но ноги совсем не слушались. Он делал шаг вперёд, а на самом деле в бок. Его заносило на ровном месте, а мир продолжал кружиться. Чонвон медленно направился по тропе дальше, чуть ли не опускаясь на колени, но перед глазами всё ещё стоит картина мёртвой девочки из первого дистрикта. Она вся распухла и отекла от укусов, тело её закаменело, а пальцы вцепились в лук.       Лук!       Как Чонвон мог забыть? Это же его оружие, без которого он, как без рук. Возвращаться назад опасно, но уйти он не может. Ян предпринимает попытку завладеть своим и почти слышит возмущённый голос Хисына, который плюётся и называет его придурком. Но дело уже сделано. Чонвон, на косых и нестоящих ногах, возвращается к бывшему лагерю. В глазах двоится, а то и троиться. Тело девушек ужасно изуродовано, до неузнаваемости. А возможно, что это яд так действует. Чонвон наклоняется к луку и пытается его забрать, но тошнота подступает к самому горлу. Он падает на колени, его рвёт. Ощущение, что вестибулярный аппарат полностью вышел из строя, мир перевернулся с ног на голову. В голове были голоса Лии, Мираи, мамы, он пытался их найти глазами, но ничего не выходило. Зато в руке Ян чётко ощущает лук и колчан со стрелами. Однако встать уже не в силах. Его тело беспомощно борется сами с собой, как из кустов вылетает едва узнаваемый силуэт. Это конец.       — Что ты тут делаешь?! — где-то вдалеке слышится голос Сону. Он подбегает к нему и хватает за шкирку, оттаскивая от земли. Удивительно, но Ким помогает ему встать. — Уходи! Немедленно!       Сону оттолкнул Чонвона в заросли. Это придало ему хоть какое-то ускорение, поэтому Ян почти даже побежал, но услышал сзади голос Катона и странные звуки, которые уже никак не мог дифференцировать. В голове было только одно - бежать, и бежать дальше.       Яд ос действовал ужасным способом. Кроме как проблем с ногами и головой, он вызывал голосовые галлюцинации. Чонвон слышал своих близких, но не мог понять, что происходит. Ему даже казалось, что образ Сону был каким-то ненастоящим. Больно зелёной выглядела кожа, а лицо растёкшееся. Он больше не в силах сражаться с ядом в крови. Чонвон выбирается из кустов на небольшую опушку леса и падает лицом в землю, после чего теряет сознание.