The Flame of Harvest

      Ян открыл глаза и почувствовал, что его вот-вот снова вырвет. Однако желудок совершенно пустой. Яркие лучи играют на лице, а трели птиц разносятся ветром. Может, он умер и теперь находится в своём собственном раю? Если он действительно существовал, то для Чонвона выглядел именно так. Но тело страшно болит, голова трещит и готова взорваться, а язык высох. Чонвон сделал первое движение, попытался дёрнуть мышцами. Они податливо, пускай и болезненно, ответили ему. Дальше он открыл глаза и понял, что лежит на спине, на мягких листьях и иголках, словно на перинах. В руках он крепко сжимал рюкзак и лук со стрелами - самое дорогое, что у него есть на этой арене. Странно, что за всё это время его так никто и не убил. Он был уверен, что профи гонятся за ним, но, видимо, его несуразные движения сбили их с пути. А так он последние два часа был самой лёгкой добычей.       Чонвон пересилил себя и всё же сел. Лицо морщится от неприятных ощущений и покалываний. Первым делом он потянулся в бутылке и наполовину её осушил. С этого момента нужно быть более экономным. Неизвестно, когда он сможет выйти к ручью или следующему пруду, а вполне возможно, что профи оккупировали эти места и держат под контролем. После прошедшего утра они станут гораздо зверее относиться, чем до этого. Но есть ещё кое-что, интересующее Чонвона. Он помнил остатками разума, что упал прямо на землю. Об этом свидетельствует засохшая грязь на щеке, но теперь юноша проснулся на чем-то вроде лежанки. Кто-то перетащил его и уложил? Может это был Сону? И что с ним стало после того, как он помог Чонвону встать и уйти из рук профи.       Чонвон оглянулся и тут же заметил маленький женский ботиночек, выглядывающий из-за дерева. Он сразу же понял, кто от него прячется. Этот незамысловатый, на самом деле очень опасный жест, вызывает у Чонвона лишь мягкую улыбку и чувство чего-то тёплого внутри.       — Рута? — осторожно позвал Ян. — Это ты?       Из-за дереве выглянуло два тёмных глаза, а за ними большой одуванчик пушистых волос. Девочка пристально посмотрела на Чонвона, словно оценивая его, как своего потенциального противника. Сразу становится ясно, что именно она каким-то образом переложила его на подстилку из листьев и оставила так под кустом. И, очевидно, сторожила от других трибутов. Как после всего этого Чонвон может её убить? Наверное, камеры впиваются в их лица, а зрители с замершими сердцами наблюдают, как Ян себя поведёт. Он гораздо больше, старше и опытнее Руты. Но рука просто не поднимается пустить в неё стрелу. Вместо этого Чонвон отпустил своё оружие на землю и задрал ладони вверх.       — Предлагаю стать союзниками, — сказал Ян. — Вместе мы сможем протянуть.       — А как же потом?       — Неизвестно, когда наступит это "потом". — На самом деле Чонвон не хочет даже думать об этом. Он не сможет убить Руту, а умереть от её ножика или тычка... Нет. — Сейчас на арене остались самые сильные, поэтому у нас становится всё меньше и меньше шансов. Союз хорошая стратегия.       — Союз?       — Да.       Чонвон постарался нестрашно улыбнуться. Искренне, как только мог. Рута внимательно на него смотрела и в итоге неспешными шагами подошла ближе. Чтобы её не пугать, Чонвон специально не брал оружие в руки и терпеливо ждал. В итоге девочка села в метре рядом, прижимая к себе крохотный рюкзак. Рута напоминала ему младшую сестру Мираи, чьё имя Ари. Ей одиннадцать лет, но они примерно одинакового телосложения и роста. Одновременно с тем ему показалось, что в её робких движениях прослеживается Лия. Она тоже такая же милая и невинная, как и Рута.       — Сколько я лежал без сознания?       — Примерно два часа. Я сидела на дереве и следила за тобой. Думала, если придут профи, я попытаюсь тебя разбудить шишками, — она открыла кулак, на котором лежало пару шишек. Чонвон усмехнулся ей.       — Почему-то так и подумал. А за это время никого не убивали?       — Нет, пушечных выстрелов не было. Только рано утром.       — Это я знаю, — Ян вздохнул. — Осы убили двух девушек. Одна из первого, а другая из четвёртого Дистрикта.       — А где твой друг? — спросила Рута и внимательно стала следить за реакцией Чонвона. Почему-то этот вопрос его немного смутил, но он постарался сильно не показывать этого лицом.       — Не знаю. Я был под действием яда и смутно помню, что происходило. Он вроде бы помог мне уйти от профи, а что было дальше — я не знаю.       — Я думала, вы будете вместе с начала Игр.       — Я тоже, но я понятия не имею, что у него на уме, — Чонвон отвернулся. Говорить о Сону ему не хотелось, потому что где-то внутри он понимал, что этот паренёк опять его спас. — Надо добыть еду. У тебя есть что-нибудь?       — Только пара ягод, коренья, лечебные листья.       — У меня галеты, сушенное мясо и немного кролика. Предлагаю поохотиться, а затем хорошенько поесть?       — Я не умею охотиться.       — Тогда сиди здесь и охраняй опушку. Можешь забраться на дерево и видеть меня издалека. Я буду рядом.       Чонвон встал с места и в знак доверия оставил Руте свой рюкзак. На самом деле это очень глупый поступок, она может запросто сбежать и оставить его без всего. Но глядя в эти искренние детские глаза Ян не мог поверить, что девочка так поступит. Рута быстро и ловко забралась на дерево и обещала дать знак, когда появится опасность. Чонвон взял лук, стрелы и впервые с начала игр почувствовал себя полноценным человеком. Теперь он в своей стихии. Может, его охоту покажут спонсорам, те увидят, что он умеет многое и решат ещё как-то поддержать.       Ян поставил недалеко от их лагеря силки и затем углубился в лес, прячась в кустах. После их разговора с Рутой нужно немного выждать, чтобы животные стали вылезать из своих убежищ. И вот, на дереве появились первые две жирненькие птицы. Чонвон осторожно, практически не дыша, натянул тетиву и прицелился. Стрела поразила одну из добыч ровно в голову. Птица замертво упала на землю, тушка её глухо стукнулась. Другая же взлетела и скрылась высоко в небе. Через ещё минут пятнадцать Ян подстрелил ещё одну птицу, после чего хорошенько общипал их, выпотрошил и вернулся на поляну. Рута с горящими глазами наблюдала, как юноша осторожно разделывает мясо. Жарить его сейчас было бы опрометчиво, иначе они стали бы приманкой для других трибутов. Обработать еду на огне нужно во время сумерек, тогда дым хуже всего видно среди зарослей. Вместо этого Чонвон и Рута достали галеты, немножко мяса и ягоды, которые на вкус оказались очень сладкими.       — Я такие никогда не видел, — сказал Чонвон, разглядывая маленькую ягоду, напоминавшую чем-то ежевику, но жёлтого цвета.       — Мы называем её морошка, — сказала Рута, проглатывая одну ягодку. — В нашем дистрикте её много.       — Точно, Одиннадцатый дистрикт сельскохозяйственный.       — Да. А Двенадцатый угольный, верно?       — Верно.       — А вам разрешают брать уголь, сколько можете унести?       — Сколько можем купить, — поправил её Чонвон. — Уносить нам нельзя. А вы берёте всё, что хотите?       — Ты что! Конечно нет.       — Я думал, в дистрикте Одиннадцать еды больше, чем у других. Вы ведь сами ее выращиваете.        Глаза Руты расширились от страха.       — Нет, что ты, из урожая ничего брать нельзя.       — А то что? В тюрьму посадят?       — Высекут при всех плетьми. Наш мэр очень строгий.       Теперь Чонвон подумал, что может в их дистрикте не всё так плохо. Их мэр был довольно хороший человек, пускай и со своими причудами, но старые методы наказания, такие как высечение никто не использовал уже очень давно. Да и миротворцы были более приближены к народу, чем должны. Они покупали у него самого браконьерское мясо, хотя по законам должны были наказать очень и очень строго. Ян молча смотрел на свои ягоды и думал о том, какого другим жителям дистриктов. Он мог охотиться, пролезать за пределы их городка и уходить в лес. А кто-то такой возможности совсем не имел.       — Рута, — осторожно позвал её Чонвон. — Почему ты доверилась мне? Я ведь мальчик, ещё и старше тебя. Ты не боишься, что я могу тебя убить?       — Наверное, — Рута пожала плечами и отвела глаза на лучик света, что пробивался сквозь мохнатые ветки елей. — Но я видела вашу Жатву. Ты вызвался ради своей сестры, а на интервью твоё лицо сразу поменялось, когда речь зашла о ней. У меня тоже есть младшие, которых я пытаюсь защитить. Плохие люди бы так никогда не поступили.       От этих слов внутри всё снова расплавилось от тёплого, светлого чувства. Ян невольно улыбнулся и смущенно убрал взгляд вниз. Наверное, сейчас где-то его сестра всхлипывает, наблюдая за этим разговором. Уж распорядители не упустят ни единого слова такой сентиментальной беседы.       На удивление, но день проходит довольно быстро. В основном Чонвон и Рута обсуждали свои жизни и свои дистрикты. Капитолий постарался изолировать жителей друг от друга, поэтому никто толком не знал, как живут за пределами твоего города. Видели только главные площади во время трансляций Жатвы, а большее и не показывали. Оказалось, что дистрикт Одиннадцать живёт ещё хуже, чем Двенадцатый. У них миротворцы гораздо строже, как и правила. Забор постоянно в напряжении и за пределы выходить нельзя. Семья у Руты большая, много младших, а она самая старшая. Отец умер, поэтому мама воспитывает их одних. Когда Рута спросила про Лию, Чонвон впервые стал говорить о сестре без чувства сопротивления. Обычно он никогда не любил делиться чем-то личным, но перед Рутой закрыться не мог. Она внимательно слушала и иногда улыбалась, когда Ян пытался шутить или над сестрой, либо над собой.       — Я бы хотела себе старшего брата, — сказала Рута, поджав ноги к груди. — Иногда так здорово, когда у тебя есть кто-то, на кого ты можешь положиться. Кто может тебя защитить. Твоей сестре повезло, что у неё есть ты. Мои ещё маленькие.       Чонвон кивнул, но произнести ничего не мог. Только один из них вернётся домой к своей семье, а вполне возможно, что они оба проиграют. Чтобы не поддаваться отчаянию, закрадывающемуся в душе, Ян сослался, что пойдёт собирать хворост для костра. Рута тоже не стала сидеть без дела и стала помогать ему. Они набрали охапку палок, начистили коры и стали разжигать их, когда солнце опустилось достаточно низко к деревьям. Струйка дыма потянулась наверх, а ветки стали трескаться и иногда искрились. Приятное тепло обволокло их, будто они с Рутой просто пошли охотиться в двенадцатом Дистрикте. Будто рядом где-то ходит Мираи и собирает ягоды, после чего они с Чонвоном нажарят мяса, которым поужинают. А когда на небе появятся первые звёздочки, Мираи начнёт тихонько напевать старую балладу, которой её научил отец.       Когда их добыча прожарилась, лицо Руты показывало самые странные эмоции: от предвкушения до исступления. Будто ей не верилось, что она сейчас может поесть мяса. Чонвон протянул ей на листочке корешки с ножкой и взял себе такую же порцию. Сок побежал по губам, от чего слюнки стали ещё больше вырабатываться. Желудок болезненно заурчал, но быстро успокоился, когда первые куски провалились в него. Рута так быстро съела свой кусок птицы, что Чонвон даже не успел проглотить половину своей. Девочка сидела рядом и молча смотрела на мясо, которое остывало возле костра.       — Бери ещё, — Чонвон кивнул ей на палочки с птицей.       — Я правда могу взять ещё?       — Конечно! Это ведь наша добыча.       Рута не торопилась брать еду. В итоге Яну пришлось протянуть ей самому кусок, только после этого девочка съела ещё три ножки. Ужин удался на славу. Остатки еды они свернули в маленький комочек фольги, который Рута нашла в первый день Игр. Впервые за все эти дни Чонвон чувствовал себя не только физически удовлетворенным, но и морально. До этого он говорил только сам с собой, а теперь у него есть очень хорошая напарница. Рута сразу же зазевала, как только они потушили костёр. Они оба залезли на дерево и уселись на одной ветке. У Руты спальника не было, поэтому Чонвон отдал ей своё. По-хорошему им бы двоим в нём спать, но он не хотел смущать девочку, поэтому пообещал, что если замёрзнет, то прижмётся к ней.       Рута уснула очень быстро, даже до того, как на небе высветился герб Капитолия и сыграл гимн. Погибших сегодня две девушки, которых убил Чонвон. От этого по спине прошёлся марш мурашек. Всё-таки руки его стали запачканными. Две молодые, хорошенькие девочки сейчас лежат на секционном столе и готовятся отправиться домой, чтобы их закопали в холодную землю навсегда. И всему этому причина - Ян. Но его радовало другое: Сону всё-таки живой. Видимо, ему удалось уйти от профи, а возможно, что это всё было воспалённой фантазией самого Чонвона. Так или иначе, Ким всё ещё в Игре. И рано или поздно им вновь придётся встретиться.       Ночь была беспокойной. В основном из-за сильного холода, температура явно опустилась приблизительно до нуля градусов. Ян закутался в свою куртку с капюшоном, а на руки надел носки, лежавшие в рюкзаке Руты. Поначалу ему удалось задремать, но уже через пару часов нос практически отмёрз, как и конечности. Чонвон завернулся в плёнку, завалявшуюся у него. Стало чуть легче. Когда на небе начали появляться первые признаки рассвета, Рута разбудила его и предложила поменяться местами. Чонвон залез в тёплый спальник и сразу же провалился в сон.       Следующий день начался с аппетитного завтрака. Чонвон и Рута достали свои запасы еды, что наловили вчера, после чего сходили к силкам и нашли ещё двух не сильно жирных кроликов. Выпотрошив их и разрезав на кусочки, Ян убрал добычу в обёртку и рюкзак, чтобы вечером опять прожарить. А теперь наступила пора задуматься, как им действовать дальше.       — Профи все собрались возле Рога Изобилия, — сказала Рута, очищая корешки, которые нашла недалеко от берега реки. — Они собрали все запасы и держат их там.       — А ты не видела, сколько там было человек?       — Нет. Но когда я туда ходила, то запасы охранял мальчик из Третьего Дистрикта.       — Третьего? — удивился Чонвон. Странно, обычно профи любили объединяться Первым, вторым и Четвёртым Дистриктами, но, видимо, у этого паренька были выдающиеся способности. Может он очень сильный? Почему-то лицо его напрочь стёрлось из памяти Яна. — Думаю, раз все запасы их еды там, они ждут, когда распорядители начнут нас собирать вокруг Рога. Далеко от него они точно не уйдут.       — А что они смогут сделать без своих запасов? — спросила Рута, на что Чонвон спустя пару минут ответил:       — Ничего, — и тут до него дошло. Профи привыкли питаться хорошей едой, спать в удобных постелях и иметь все удобства. Эти Дистрикты Капитолий всегда держал рядом с собой, на коротком поводке, и прикармливал. Они были, своего рода, любимцами. Если их отрезать от запасов, то им придётся играть по здешним правилам, а далеко не каждый сможет добыть себе пропитание и есть коренья с иголками елей.       — Ты предлагаешь уничтожить их запасы? — спросил Чонвон и заметил лёгкую ухмылку на лице Руты. Ну что за девочка! Чем-то она ему напоминала Мираи и Лию. Её хитрые глаза и цепкий разум был как у подруги, а вот мягкость и добрый взгляд - сестринский. — И как нам это сделать?       — Можно поджечь их, — предложила Рута. — У тебя же есть спички? Справишься?       — Думаю, что-то поджечь смогу. Но как нам их выманить?       Чонвон и Рута низко склонились друг к другу, обсуждая всевозможные варианты наступления и отвлечения. И в итоге они придумали неплохую идею: им нужно создать три костра на равных расстояниях друг от друга. Рута подождет первый и уйдёт ко второму, а профи тем временем ринутся искать "умника", который днём решил погреться у огня. Они пойдут дальше и дальше, а когда поймут, что их уводят (если поймут), то уже будет поздно. Дело останется только за Чонвоном и его мастерством.       Пока Чонвон и Рута собирали хворост и готовили костры, их разговоры стали более тёплыми и доверительными. Впервые за время, как Ян уехал из родного Дистрикта, он почувствовал себя не одиноким. Ему казалось, что рядом хороший друг, который сможет прикрыть твоё плечо, пускай и такой маленький. А он, в свою очередь, постарается её защитить. Думать об исходе их союза совершенно не хотелось. Эта проблема завтрашнего дня, но точно не сегодняшнего.       К вечеру они вернулись на свою опушку и ещё раз повторили весь план. Сегодня ночью Чонвон пойдёт спать первым, а Рута будет сторожить, чтобы приблизительно в три поменяться местами. На рассвете Ян отправиться к Рогу Изобилия и будет ждать, когда их план придёт в действие.       Сейчас же они опять развели костёр на сумерках. Обжарив мясо кролика с кореньями, поужинав и хорошенько погревшись, Чонвон решил проверить, как его нога. Она всё ещё болела, опираться на неё было неприятно. Чтобы никаких сюрпризов не ожидалось, он осторожно размотал тряпку и взглянул на дыру в бедре. Отёк заметно спал, но краснота осталась, как и сам зияющий промежуток. Только края немного ссохлись и стали стягиваться, но на рубцевание понадобиться ещё какое-то время. Рута из интереса вытянула голову и охнула.       — Это где ты так? — спросила девочка, но вид у неё не был испуганным.       — Упал с дерева и напоролся на ветку, — сказал Чонвон. — Мне ментор прислал мазь, так бы без неё я загнулся бы.       — Повезло с ментором. Мне мой ничего не присылал.       — Уверен, что всё впереди! Сейчас все спонсоры увидят нашу ловкость и сообразительность, после чего посыпятся подарки. Будь уверена, — в ответ Рута улыбнулась.       — На самом деле, у меня кое-что есть, — она достала из кармашка рюкзака листья. — На урожае иногда бывают травмы, моя мама показывала мне, как их лечить.       Рута зажевала листы и, выплюнув массу на ладонь, растёрла её по месту раны. Поначалу Чонвон ожидал неприятных ощущений, покалываний, но нога перестала ныть, а боль постепенно ушла. Подождав, когда эта смесь чуть-чуть подсохнет, он обратно замотал рану и отправился спать. Рута честно сторожила и сидела половину ночи, но Чонвон сам проснулся от сильного холода. Из его рта даже вырывались пары тёплого воздуха. Когда он открыл глаза, то увидел, как девочка свернулась калачиком, но её темные глаза внимательно смотрели во мрак ночи. Она напоминала маленького совёнка, который сторожил своё гнездо. Продолжать спать он не хотел, да и не мог. Сон сняло одним махом, поэтому Ян стал выбираться из своего спальника.       — Давай меняться, — негромким голосом сказал Чонвон. Рута повернула голову и замотала ей.       — Нет-нет. Поспи ещё, я в порядке.       — Ты превратилась в ледышку. Да и я уже выспался. Признаться, перед нашей миссией тяжело расслабиться. Ты лучше подремли, а я ещё раз всё обдумаю.       Рута немного по отнекивалась, но всё же сдалась и поддалась соблазну залезть в тёплый спальник. Как только она оказалась в уютном месте, сон на неё сразу накатил, поэтому вскоре Чонвон услышал мирное сопение. Сидя рядом на ветке, он не мог представить, чтобы его рука поднялась и зарезала эту маленькую девочку. Наверное, распорядители и зрители в Капитолии только и ждут этого, но он так не поступит. Ни за что. В Шлаке было много маленьких детей, с которыми Ян иногда виделся. Порой их мамы просили присмотреть и немного посидеть, поэтому Чонвон и Лия развлекали малышню. Он не мог представить, чтобы у него поднялась рука кого-то из них тронуть, а тем более убить. Это зверски. Теперь слова Сону о том, что он не хочет терять остатки себя, стали более убедительно звучать в голове. И вот опять Чонвон думает о нём.       До самого рассвета Ян старался не заснуть и не замёрзнуть на смерть, поэтому постоянно тёр себе кончики пальцев на руках и ногах, мочки ушей и нос. В голове от усталости и потраченных нервов смешалась каша из мыслей. Пару раз Чонвон начинал дремать, и воспалённый мозг показывал ему странные видения: мёртвое тело сестры, улыбающуюся Мираи и родителей, Сону. Из-за этого он чуть было не упал с ветки, но вовремя спохватился и удержался.       Когда до первых лучей солнца оставалось примерно полчаса, Чонвон растолкал Руту. Они собрали свои вещи и спустились вниз, на полянку, ставшая их маленькой гостиной, кухней и столовой в ближайшие дни. Позавтракав остатками еды, Ян поднялся с места и достал из своего кармана нож, протягивая его Руте.       — У тебя должно быть оружие, чтобы защититься. На всякий случай.       — Но я не умею им пользоваться.       — Главное не бойся его, иначе ничего не выйдет. Им можно хорошенько кого-то пырнуть, убивать не обязательно, — Чонвон открыл ладонь Руты и вложил рукоять, сжав пальцы. — Ты должна справиться, слышишь? Действуй точно и быстро, как можешь.       — У меня тоже кое-что есть, — Рута сжала нож, а в глазах её блеснуло странная эмоция. — Нам нужен знак, чтобы понимать, всё ли хорошо или нет. Ты знаешь, как поют сойки?       — Да. Мой папа с ними поёт, — кивнул Ян.       — Мы, в моём дистрикте, с их помощью общаемся. Вот смотри, — Рута свернула губы трубочкой и просвистела очень простенькие нотки. Птицы сразу подхватили её и стали передавать друг за другом. — Если всё будет хорошо, то я отправлю тебе ответный сигнал. Тогда мы будем знать, что мы живы. Попробуй.       Чонвон повторил эти нотки. Знатоком в пении он не являлся, но такую простую мелодию насвистеть смог. Сойки-пересмешницы стали сразу же её повторять и резвиться на своих деревьях. Ян невольно улыбнулся, вспоминая, как они с отцом охотились, а тот развлекал птиц, напевая им песни. Слишком сложные сойки не повторяли, а вот простые и незамысловатые — пожалуйста.       — Ну всё, время пришло, — Чонвон застегнул куртку и поправил рюкзак, глядя на Руту. Он положил руки на её плечи и хорошенько встряхнул. — Будь осторожна, пожалуйста. Мы должны справиться, веришь?       — Да. Постой!       Рута замерла в нерешительности, но через пару секунд зажмурилась и крепко обняла Чонвона за талию, прижавшись своей крошечной головой. От неожиданности он даже растерялся, но всё же прижал её к себе, стараясь убедить своё собственное сердце, что всё будет хорошо. Что они с Рутой вдвоём выживут и встретятся через пару часов на этом месте. Наверное, зрители Капитолия сейчас проливают слёзы от этой картины, но Чонвону было искренне плевать. Он сделал самую большую ошибку на этих Играх - привязался к другому трибуту. Но поступить по-другому он никак не смел.       — Всё. Идём, — Ян выпрямился и кивнул. Рута улыбнулась и пошла к месту, где были заготовлены дрова для первого костра.       Сам Чонвон подобрал свой лук со стрелами и рысью побежал в сторону поляны, где находился Рог изобилия. Он старался действовать незаметно, бесшумно, двигаясь мимо кустов и деревьев зигзагами. Каждый раз замирал и слушал, нет ли кого по близости. Но всё было чисто. Вскоре Ян добежал до нужного места - оказалось, что они с Рутой находились не так уж и далеко от лагеря профи. Сейчас первые лучи только касались Рога, поэтому вокруг было тихо. Чонвон опустился за землю и прижался животом к траве, наблюдая из-за кустов за спящими профи. Если бы у него было что-то большее, чем лук и стрелы, он мог бы расправиться с ними сейчас. К примеру, в одни Голодные Игры трибут из 3 дистрикта создал ловушку, убив ей несколько человек сразу. Но Ян, к сожалению, такими гениальными способностями не обладал. Оставалось сидеть и ждать.       Когда стало совсем светло, парень и девушка из второго дистрикта проснулись и стали бродить рядом с Рогом Изобилия. Там, в кучу, были сложены все оставшиеся припасы еды, оружия и других полезных вещей. Чонвон так и соблазнялся, чтобы не выбежать и не схватить это всё себе. Он лежал, прибитый к земле, и повторял, что нужно ждать сигнал от Руты, но его все не было. Прошло ещё какое-то время прежде, чем над деревьями показалась струйка дыма. Парень из второго сразу среагировал.       — Мирта! — крикнул он своей напарнице. — Смотри-ка. Похоже, у нас есть ещё один идиот или идиотка, решившие погреться у костра.       — Отлично, — девушка вышла вперёд, сжимая свои острые клинки. — Идём скорее, пока этот остолоп не ушёл!       Они побежали в сторону костра. Чонвон лишь надеялся, что Рута уже отступила и теперь направлялась к их второй точке. Тем временем возле припасов остался сидеть парень из третьего дистрикта. Он казался немного хилым и не таким кровожадным, как другие профи. Интересно, с чего бы ему доверили охранять припасы? Сильным он не казался, а свои навыки он не особо демонстрировал на тренировках. Признаться, Чонвон даже с трудом мог вспомнить его лицо в толпе других трибутов.       Мирты и Катона всё ещё не было видно. Видимо, они решили, что "идиот", который разжёг костёр, ушёл куда-то недалеко, поэтому теперь обыскивают местность. А вот Рута зажгла второй сигнальный огонь-приманку. Парень из третьего тоже увидел дым и стал вертеть головой. Видимо, искал своих союзников, но их нигде не было видно. Чонвон ожидал все что угодно, но не такую картину: парень взял с собой копьё и пошёл в сторону леса, где находился второй костёр. Теперь припасы лежали совершенно одиноко, как самая красивая ягодка в зелёном поле.       Первый порыв Чонвона — соскочить с места и побежать к припасам, чтобы потом сжечь их дотла. Он даже дёрнулся всем телом, но замер, включая свои охотничьи инстинкты на полную. Разве любой адекватный человек или животное оставили самое дорогое просто так, на видном месте? Очевидно, что нет. Может не всем профи хватало мозгов, но вот третий дистрикт славился своим умением придумывать необычные орудия для убийств. Да и вообще жители работали на специальных производствах, снабжая Панем технологиями. Ян лихорадочно соображал, какую же на этот раз ловушку для них приготовили профи. Пока он лежал, то даже не заметил рыжую девушку из пятого дистрикта, которая показалась на поле и теперь странно двигалась в сторону рога. Чонвон заметил её только на середине. Девушка шла-прыгала-шла, а потом резко останавливалась и смотрела на землю. После чего опять аккуратно шагала. В какой-то момент нога её поскользнулась о мокрую траву, поэтому она пошатнулась и оступилась. Чонвон услышал испуганный крик, но за ним последовала тишина. Девушка прижала руки ко рту и огляделась, после чего опять начала двигаться зигзагами. Он долго наблюдал за ней. Наконец она добралась до припасов и взяла себе самое необходимое, после чего убежала в лес обратно.       Ян лежал и молча соображал, что бы это всё могло значить. И тут на его глаза попался маленький бугор в паре метрах впереди. Его можно было спокойно не заметить, но не сейчас. Если хорошенько вглядеться, то вся поляна была в таких странных буграх, словно её перепахали. И тут озарение снизошло на Чонвона. Он медленно поднялся с земли и, убеждаясь, что никого рядом нет, натянул тетиву. Осталось теперь придумать, как уничтожить припасы всего парой выстрелов. Зрение не позволяло видеть мины возле Рога Изобилия с такого ракурса, поэтому Ян решил подняться повыше. Он нашёл невысокое дерево с крепкими ветками, залез на него и притих. Рядом по-прежнему никого. Вглядываясь внимательно в землю, Чонвон увидел рядом с припасами пару вырытых бугров. Наверное, некоторые из них муляжи, чтобы сбить трибутов с толку, но проверять некогда, да и в количествах стрел он ограничен. Поэтому Ян натянул тетиву и затаил дыхание. Первый выстрел попал в землю совсем рядом с бугром. Чонвон достал вторую стрелу и, целясь ещё лучше, спустил её. Через какие-то доли секунды в воздух взлетели припасы. Осколки и ошмётки вещей стали падать, взрывая все новые и новые мины. Чонвон не учёл, что ударная волна захватит и его. Когда ближайшие к нему мины подорвались, невидимая сила столкнула юношу с дерева. Он упал на землю, хорошенько приложившись головой. Кроме странного звона в ушах, адской боли во всём теле и голове он ничего не мог испытывать.       Сначала мир поплыл перед глазами, сложилось ощущение, что он потерял любую способность ощущать окружающую реальность. Глаза болели, уши заложило, а тело не поддавалось на просьбу встать. Наверное, Чонвон был готов поклясться, что увидел свет в конце туннеля, пока к нему не вернулось зрение. Когда он смог более-менее отчётливо видеть ветки и пылающие припасы в паре метрах от себя, мозг сразу же завопил, как сигнализация, что пора убегать. Профи, да что там, все трибуты, слышали этот фейерверк. Так что пошёл обратный отсчёт. Ян поднялся на ноги и понял, что его ведёт. Словно осы-убийцы опять покусали и запустили свой яд в кровь, вызывающий галлюцинации. Но теперь голова раскалывалась, а тело с трудом слушалось. Заставляя себя перебирать ногами и держать равновесие, Чонвон медленно направился в сторону их с Рутой поляны.       Идти до неё было не так уж и далеко. Из-за несуразных движений, Ян брёл очень спутанно, поэтому вряд ли его могут догнать по следу. В мыслях сидело одно - брать Руту и бежать, как можно дальше. Теперь лес совершенно небезопасное место, а Профи попытаются сделать всё, чтобы убить Чонвона, да ещё самым изощрённым способом. Когда Ян добрался до маленькой опушки, то ожидал увидеть там свою союзницу, но её нигде не было: ни на деревьях, ни в кустах, ни на поваленном бревне. Чонвон огляделся и только сейчас понял, что совсем оглох. Точнее, в ушах перестало звенеть, но теперь казалось, что правое сильно заложено и практически не улавливает никаких посторонних звуков, а вот левое... Оно совсем не работает. Как ему, охотнику, теперь быть в лесу? Иногда слух важнее зрения. Он всегда ориентировался на это чувство, и оно его практически не подводило.       Чонвон вспомнил, что последний раз видел, как Рута зажгла второй костёр, поэтому пошёл к третьему. Вдруг что-то случилось, поэтому девочка не смогла вернуться назад? Ян старался действовать аккуратно, доверять своему зрению и краю правого уха, которое от взрыва отходило очень медленно. И ещё он пытался не подпускать гнусные и противные мысли, что с Рутой что-то случилось. Пушечного выстрела, насколько он слышал, не было. Может она решила не возвращаться на место, испугавшись, что там будут другие трибуты? Но когда Чонвон пришёл на третью поляну, заготовленные дрова лежали на прежнем месте. Никаких следов пребывания людей, а тем более, костра там не было. Несмотря на адскую боль в теле, висках, в желании упасть на землю и вырубится, Чонвон трусцой побежал ко второму костровище. Сердце его забилось учащенно, а кровь приливала к голове. Чонвон насвистывал песню сойки, но в ответ практически ничего не слышал. Как никогда раньше он злился на себя за неосторожность. И вот, когда юноша выбежал на маленькую поляну, уловил остатком слуха голос Руты:       — Чонвон! Чонвон! — это точно она. Девочка кричала где-то рядом. Ян залез в кусты и выбрался на соседнюю поляну, когда увидел свою союзницу. Рута лежала на земле, придавленная плотной сеткой. Нож лежал в паре метрах, видимо, она выронила его.       — Чонвон!       — Я здесь! — крикнул в ответ Ян и сделал шаг в её сторону, как в тело девочки вонзилось копье.       Парень из третьего дистрикта только успевает испустить последний вздох, как стрела Чонвона пронзает его сердце. Он оглядывается по сторонам, ожидая, что кто-то сейчас ещё на него налетит, но Рута тихо говорит "один". Только сейчас до Яна доходит всё произошедшее. Думать о погибшем трибуте, о собственном убийстве нет сил и времени. Он подбегает к Руте и снимает сеть, аккуратно разглядывая. Обычно Чонвон не любил вид крови, а особенно её запах - металлический. Если у животных она пахла не так, то у людей был свой непередаваемая примесь чего-то дурного. Где-то внизу живота покатился большой ком наверх, но Чонвон переборол себя, глядя в лицо Руты. Глаза её широко расширились от страха, а рот открывался и закрывался, как у рыбки.       — Я здесь, я пришёл, — сказал Чонвон, садясь на колени. Он понимал, что копье пронзило живот девочки насквозь. Никакие чудо-изобретения Капитолия не смогут её вылечить. Впереди только одно.       — Это ты устроил взрыв? — спросила Рута почти шёпотом. Чонвону пришлось наклониться к ней правым ухом, чтобы расслышать.       — Да, — кивнул Ян. — До самого кусочка взорвал.       — Это хорошо, — Рута медленно моргнула и перевела взгляд на ярко-голубое небо. — Я всегда задумывалась о том, какого это — умереть. Что будет, когда ты осознаешь свои последние секунды? Теперь знаю, что это немного страшно... Забвение.       — Всё будет хорошо, — Чонвон не знал о чём говорил. Он не был мастером слов, как Сону, но ему хотелось облегчить страх и боль Руты хоть на секунду.       — Не уходи, пожалуйста.       — Я здесь. Я с тобой, — Чонвон сжал крепко ладонь девочки. Она посмотрела снова на него своими умными глазами и неожиданно сказала:       — Спой мне.       — Спеть?       — Да.       Эта просьба действительно озадачила Чонвона. Слухом и голосом он никогда не отличался, в отличии от его семьи. Даже отец пел красиво и чисто, а мама и сестра подавно. Да и песен особо Ян не знал. Им, в Шлаке, их некогда было слушать, да и не на чем. Но в памяти всплыла старая колыбельная о сне, которую мама им иногда напевала. Даже когда дети стали большими, она приходила к ним и садилась на краю кровати, поглаживая сквозь одеяло и тихо подпевая мотиву. Чонвон от чего-то хорошо запомнил её. Наверное, при любом другом раскладе он бы смутился и не стал петь, но сейчас не мог этого не сделать. Поэтому, заталкивая своё смущение в самый далёкий угол, он стал аккуратно напевать мелодию и слова:

Ребенок прекраснее звезд

Тише, тише, наш малыш

Наш малыш так хорошо спит

      Он мог петь только припев, поэтому повторял из раза в раз. В какой-то миг на лице Руты появилась слабая ухмылка.       — Поёшь ты так себе, — сказала она почти из последних сил, на что юноша улыбнулся ей. — Чонвон... Выиграй. Ты обязан победить.       — Я сделаю это, — очень тихо, но чётко сказал Ян.       Рута кивнула и снова перевела свои глаза на небо, пока Чонвон продолжал напевать мелодию. Через пару минут взгляд её навсегда стал стеклянным, а грудная клетка перестала подниматься. Пушка, прогремевшая на всю арену, возвестила о смерти ещё одного трибута. Когда Рута окончательно ушла, Чонвон не смог себя сдержать. Он ненавидел слёзы и ненавидел их показывать на глазах у других людей, но всё отвращение, страх и боль, копившиеся в нём, вылились наружу. Он упал на четвереньки и закрыл свою голову руками, хватая ртом кусок куртки, чтобы не взвыть. Слёзы градом катились по щекам, оставляя мокрые разводы. Чонвон шептал про себя, что нужно встать и идти дальше, но тело не повиновалось. Всё больше и больше его плач походил на что-то истеричное, что юноша прежде за собой не замечал. В чувства его привел отдалённый шум планолёта. Ян вскинул свою голову и увидел, что к их опушке движется летающий аппарат Капитолия, готовый забрать двоих трибутов. Прежде, чем он успеет это сделать, Чонвон должен оставить знак. Уйти просто так он не может.       Юноша поднялся на ноги и, превозмогая боль и слабость, стал собирать цветы на этой поляне. Он старался игнорировать те лепестки, запачканные кровью Руты и мальчика из третьего. Эти цветы напоминали ему луговину в родном дистрикте. Летом и весной от них стоял поразительный аромат, который чуточку скрашивал то уродливое место под названием Шлак. Набрав букет в охапку, Чонвон стал раскладывать бутоны вокруг Руты. Клещи планолёта уже забрали тело парня из третьего дистрикта. Очевидно, этот момент никто не будет показывать в эфире, но распорядители всё видят. Закончив с цветами, Чонвон аккуратно убрал волосы с лица Руты и прикрыл ей глаза, придав вид спящего человека. В руки ей он положил остатки букета. Разумеется, ничто не могло скрасить этот момент, но теперь его душа хоть на чуть-чуть была чище. Отойдя от тела девочки, Ян увидел, как её забирает планолёт и уносит куда-то далеко-далеко. Он собирался уйти, но напоследок обернулся и, сам не зная куда показывает, но поцеловал три средних пальца и вытянул руку вверх. Эти две смерти навсегда оставят отпечаток в его душе.