The Flame of Harvest

      Когда Сону потерял сознание, а точнее, просто крепко уснул, Чонвон осторожно уложил его в спальник и хорошенько подготовил ко сну, чтобы ночью юноша не замерз. После чего оставил бутылку с водой и запасы еды на случай, если сам погибнет во время пира. Теперь пора собираться самому. Чонвон снял с Сону его целую куртку и надел на него свою — в ней было несколько порезов, поэтому она продувалась. Ночью в ней не замёрзнуть, если спишь в спальнике, а вот снаружи легко простудиться. После этого закинул в рюкзак Руты пару кусочков мяса, бутылку с водой, если вдруг Пир растянется, либо за ним начнётся погоня. После чего Ян нащупал свои верные лук и стрелы, служившие самым основным оружием для выживания. Нож он оставил Сону, хотя хотелось бы забрать себе. Вдруг не получится стрелять и нужно сражаться в рукопашную.       Когда Чонвон был готов, он оглядел пещеру беглым взглядом и удостоверился, что ничего не забыл. Но прежде, чем уйти, ему нужно было сделать кое-что ещё. Раньше он видел такие жесты от мамы, когда она утром целовала больного папу в щеку, а затем уходила на рынок или подработку. Наверное, так любящие люди проявляют свои чувства. Поэтому Чонвон опустился на колени и, обхватив мягкие и пылающие щеки Сону, повернул к себе и осторожно опустил свои губы на его. Они были такими же горячими, как и кожа, но на вкус теперь сладковатыми. Скорее это из-за сиропа, а вполне возможно, что они сами по себе такие. Чонвон крепко сжал его в своих ладонях, а затем молча поднялся и посмотрел на спящее лицо Кима. Выглядел он безмятежно. Чонвон поправил брошь на своей куртке, которая теперь была на Сону, чтобы в случае смерти что-то у него осталось о нём на память. Убрав выпавшие пряди с горячего лба, Чонвон лишь произнёс:» Увидимся утром», после чего вышел из пещеры и хорошенько припорошил вход опавшими листьями и мхом.

***

      Добираться до главной поляны было не так уж и долго. Чонвон залез на дерево и постарался сверху обнаружить других трибутов, но всё было тихо. Сейчас в Игре остались только сильнейшие, поэтому бездумно действовать никто не будет. Когда Ян слез на землю и зигзагами направился к Рогу Изобилия, температура упала ещё сильнее, так что изо рта пошёл пар. Юноша надел на свои руки носки, в которых проделал дырки, чтобы пользоваться пальцами, а на голову накинул капюшон. Стало гораздо лучше, но нос и щёки сильно мёрзли. Под ногами хрустели мелкие веточки и сухие иголки. На Чонвона нахлынули воспоминания, как они с Мираи допоздна могли оставаться в лесу и охотиться. Точно так же крались и переглядывались, подавая друг другу особые сигналы. Эх! Если бы сейчас она была рядом и оказалась его напарником… Игры бы прошли куда проще. Наверное, Мираи сейчас пристально смотрит на экран в чьем-нибудь доме, ведь в их не было даже самого старенького телевизора. Вполне возможно, что родители Яна пригласили её к себе. Обычно до конца Игр трибуты из Двенадцатого дистрикта не доживали, а сейчас их аж двое. Наверное, весь их народ неотрывно наблюдает за трансляцией и болеет во весь голос.       Чонвон добирается до Рога Изобилия, когда луна практически обогнула небосвод. Он нашёл хорошую ямку под кустом и забрался туда, наблюдая за поляной. Вокруг было пусто и тихо, даже птицы смолкли. Ему было не по себе вот так лежать и ждать. Сразу в голове всплыл день, когда он подорвал припасы профи и потерял Руту… А ещё и оглох на одно ухо. Левое до сих пор не оклемалось после взрыва.       Прошло по ощущением часа полтора. За это время живот стал понемногу бурчать. Ян достал из наружного кармана пару кусочков мяса, а затем зажевал всё сосновыми иголками, чтобы успокоить свой желудок. Самое успокаивающее, что Ян нашел — это запах куртки. Она пахла чем-то особенным и только через время Чонвон понял, что это был Сону.       Как только над ареной появились первые лучи солнца, пол под Рогом Изобилия раздвинулся, а наружу выдвинулся стол с четырьмя рюкзаками. Два больших с номером 2 и 11, средний с номером 5 и самый крохотный лежал с краю. Его номер нельзя даже было определить. Чонвон сразу понял, что на рюкзаках цифры дистриктов. Видимо, для профи и Цепа вещей нужно было много, раз их рюкзаки такие большие. А вот у Чонвона он совсем маленький, его можно даже не успеть схватить на бегу.       Ян лежал на земле и не мог пошевелиться. Сердце его застучало так сильно, что кровь прилила к вискам и стала отдаваться в ушах. Язык совсем пересох. Вот они — рюкзаки! Ты можешь даже схватить чужой и убежать, тебе за это ничего не будет. Но а вдруг где-то засада? И если он сдвинется, то его убьют. Пока Ян решался на отчаянный шаг, из леса выбежала небольшая фигурка. Она схватила зеленый рюкзак с номером 5 и юркнула обратно в лес. Это была лисица! Скорости, ловкости и находчивости ей не занимать. Не мешкая ни секунды более, Чонвон сорвался с места и побежал со всех своих сил. Шум ветра стоял в ушах, а лицо пылало от холода. Он добежал до Рога и схватил свой рюкзак, кидая искушенный взгляд на чужие. Нельзя! Ян накидывает на плечи лямку и собирается умчатся в противоположном направлении от Рога, как вдруг из-за него выпрыгивает Мирта и метает нож. От первого Чонвон увернулся, а второй пролетает ровно в правое ухо.       Теплая кровь стекает по шее и ключицам, согревая их, а так же заливает глаз. Ян натянул стрелу и пустил её, но звонкий лязг металла говорил о том, что он промахнулся. Чонвон пошатнулся назад, но устоял на ногах, когда Мирта выхватила новый нож и набросилась на него. Взгляд у неё был дикий, а мышц почти столько же, сколько у самого Яна. Она оказалась сильной соперницей. Чонвон брыкался под тяжестью её тела и пытался сбросить с себя, но её руки продолжали давить, а нож опускаться всё ниже и ниже. Ян исхитрился ногой выбить оружие, так, что оно отлетело на несколько метров, но теперь Мирта схватила его за горло и пыталась давить.       — А где твой голубчик? — спросила девушка. Глаза её горели безумством и ненавистью. — Пришёл забрать ему лекарство, да?       — Он сейчас в кустах поджидает нас, — прохрипел Чонвон. Пока что ему удавалось сдерживать Мирту, но совсем скоро силы его закончатся. Девушка разъяренно пнула его в живот ногой, видимо, метила ниже. Но слова Яна заставили её быстро осмотреться по сторонам.       — Врёшь! Он явно висит где-то на ветке полудохлый. Ждёт, когда ты придёшь и спасешь его. Сейчас блевану от этой сладкой романтики! А впрочем, он и не дождётся. Я убью тебя, как мы убили эту малявку из одиннадцатого. Твою союзницу. Громко она кричала, когда попалась в сети.       На лице Мирты заиграла улыбка, а у Чонвона нервы. Он почувствовал прилив адреналина и спихнул с себя девушку, но не успел ничего сделать, когда из-за Рога Изобилия вылетел огромный парень ростом явно больше Чонвона, да и гораздо шире в плечах. Он мог бы порвать его одной рукой. В юноше Чонвон признал Цепа. Тот схватил Мирту за горло и поднял над землей.       — Что ты сказа про Руту? — прорычал Цеп. — Это ты её убила?!       — Нет! — Мирта дёргала ногами и пыталась расцепить мёртвую хватку на своей шее. В глазах её появился настоящий и животный страх. — Я не знаю! Я ничего…       — Врёшь! — Цеп рявкнул и брызнул слюной. — Это сделали вы!       — Нет! — истерично кричит Мирта, а затем начинает звать напарника: — Катон! Катон!       — Мирта! — юноша выбегает с противоположного конца поляны и бежит к ним, но он далеко. Что он там делал? Искал Сону с Лисицей, либо сторожил Цепа, да прогадал?       Чонвон слышит лишь глухой стук. Цеп ударил тяжелым камнем в висок девушки и бросает на землю. Крови нет, а тело её слегка дёргается. Видимо, жизнь осталась в теле, но скоро покинет его. Ян не в силах поднялся. Он лишь хватает пальцами свой лук со стрелами, но Цеп уже оборачивается на него и тяжело дышит. Этот парень похож на самого дикого быка, которого только можно себе вообразить.       — О чём эта паршивка болтала? — спросил Цеп, вытирая пот со лба. — Это ты союзник Руты?       — Мы.Мы объединились ненадолго… Я пытался её спасти, но было поздно. Руту пронзило копьё парня из Третьего дистрикта. Оно попало в живот, рана была слишком глубокая… — Чонвон понимал, что лишь оттягивает время своей неминуемой погибели. Он не хотел представлять себе мучение и лица близких перед последним вздохом. — Цеп, сделай это быстро. Прошу тебя.       — На этот раз мы квиты. Но в следующий я уже буду биться насмерть. Теперь ни у кого нет ни перед кем долга. Ясно? — сказал юноша и, схватив свой рюкзак с чужим, побежал в сторону большого поля, где трава была по горло, если не выше.       — Мирта! — Катон приближался стремительно.       Чонвон схватил оружие, свои вещи и побежал со всех сил, правда, петляя, чтобы Катон не смог обнаружить их с Сону укромное место.

***

      Чонвон вернулся в пещеру, когда солнце уже перешагнуло через самую высокую точку, и теперь близилось к горизонту. Кровь остановилась, но боль в ухе продолжала оставаться. Кожа стала липкой и пахла отвратительно металлическим привкусом, ноги дрожали, а в горле стоял ком. Но главное, что рука крепко сжимала лямку маленького рюкзака, где находилось лекарство для Сону.       Ян добрался до реки и устало завалился на камни. Зачерпнув рукой холодную воду, он стал умывать своё лицо. Боль постепенно начала притупливаться, хотя при касании ухо всё так же горело. Красные капли стекали с лица и шеи, падая в реку и убегая вниз по течению. Чонвон видел свое смутное изображение лица, которое было изнурено последними днями Игр. Приведя себя немного в порядок, он забрался в пещеру и нашёл Сону всё ещё спящим. Жар всё так же держался, щёки и лоб его пылали. Первым делом Ян хотел попробовать растолкать его, но это было бы слишком бесполезно, учитывая, что Ким выпил неплохую дозу снотворного. Поэтому рациональнее всего пойти и проверить ловушки, а затем дождаться сумерки и пожарить мясо. Но усталость навалилась на Чонвона так резко и неожиданно, подкосив ноги. Он рухнул рядом с Сону и забрался к нему в спальник, осторожно расстёгивая молнию на куртке Кима. Тепло сразу объяло его со всех сторон и вынудило прижаться как можно ближе к чужому телу. Чонвон обвил руками Сону и очень быстро задремал.       Чонвон проснулся через час, когда Сону пришёл в сознание. Он приподнялся на локте и посмотрел в глаза Кима с искренней радостью, хотя в ответ не встретил того же.       — Ты меня обманул! — это были первые слова, которые сказал Сону. Взгляд его тяжелее маминой руки, как будто сейчас он добьёт Чонвона самостоятельно. — Ты меня опоил и свалил! Что с твоим ухом?       — Я принес лекарство, — сказал Чонвон, игнорируя все ругательства в свою сторону. Он достал маленький рюкзак и вытащил из кармана несколько блистеров. — Тут жаропонижающее и специальные антибиотики. Выпей.       Как бы Сону не злился, но он обещал Чонвону встать на ноги, поэтому нехотя взял таблетки с бутылкой воды и запил их. Ян прекрасно понимал, что если сейчас не уйдёт, то получит новый нагоняй за свой поступок, поэтому быстро воспользовался моментом и ускользнул на улицу. За день в ловушку попала ещё одна дикая куропатка и кролик. Ужин предстоял быть сытным и вкусным. Ян дождался, когда опустятся сумерки, чтобы развести костёр и обжарить мясо. Вряд ли сейчас кто-то сунется искать других трибутов.       Пока куропатка и кролик готовились на костре, Чонвон спустился к воде и нашёл место, где росли коренья. Отец пару раз знойным летом водил его к далёкому пруду, где показывал, как искать себе пропитание. А потом они прыгали с отвесной скалы в воду и купались. Именно там отец и научил Чонвона плавать. А так в их дистрикте практически никто не умел держаться на воде, потому что её нигде не было.       — Ты самый наглый из всех людей, которых я только знаю, — сказал Сону с недовольством в голосе. Он бесшумно вышел из пещеры и дошёл до воды. Чонвон обернулся назад и увидел его фигуру со скрещенными руками.       — Я не мог поступить иначе, ты же сам понимаешь. Будь на моём месте, то поступил бы ровно так же.       — Ты прав. Но я всё равно буду тебе это припоминать, — Сону спустился ещё ниже к воде и встал рядом с Чонвоном. — Но спасибо. Ты не оставил меня и помог. Я это тоже буду помнить.       Чонвон повернул голову и встретился взглядами с глазами Сону. Он всё ещё казался немного сердитым, но в его лице проглядывалось какое-то снисхождение. Будто бы он говорил: «Я спускаю тебе это с рук, только потому что это ты».       — Садись. Тебе нельзя гулять с такой раной на голове, — Сону усадил Чонвона на камень, а тот и не сопротивлялся. Он послушно ждал и внимательно наблюдал за всеми действиями Кима. Тот с серьёзным лицом стал полоскать бинт в чистой воде из бутылки, после чего протирать ухо Чонвона. Его движения были очень лёгкими и практически безболезненными. Чонвон послушно сидел и даже не пикал, когда рану сильно щипало йодом. Он вспоминал, как мама делала перевязки отцу. Она тоже старалась быть аккуратной и мягкой, чтобы не делать ему больно. Как Сону прямо сейчас. Потом Ким сделал повязку из растёртых листьев и наложил её на голову Яну.       — Я готов?       — Да. Теперь мы оба инвалиды. Чем не пара?       — Считаю, мы очень хорошо смотримся, — усмехнулся Чонвон и замер.        Их беседа было донельзя естественной, будто они действительно встречались. От чего-то Ян подумал, видит ли это Мираи? А если да, то о чём думает? Понимают ли вообще зрители, что всё это игра, не имеющая ничего общего с реальностью. Хотя, именно сейчас Чонвон так убедительно себя вёл, что сам поверил в происходящее. Говорить Сону об этом необязательно. Ян снова нацепил маску полуулыбки и помог Киму быстрее дойти до костра.       Ужин прошёл в очень уютной обстановке. Всё-таки костра им жутко не хватало. Мясо получилось сочным, как и коренья, которые немного подсушились на пламени. Пока они ели, Чонвон поведал во всех деталях, как прошёл Пир. Сону слушал внимательно, поглощая каждое слово с жадностью, уточняя самые мелкие подробности. Он выпал на несколько дней из Игр и хотел понимать, как теперь обстоят дела.       — Вряд ли Мирта выжила, — сказал Ким, когда Чонвон закончил. — Думаю, удар Цепа был смертельным. Даже если она и осталась жива, то это глубокие увечья.       — Я тоже так думаю. Я не слышал пушечных выстрелов, одно ухо давно потеряло слух, а второе было в крови.       — Нам повезло, что всё закончилось именно так, — прошептал Сону. В его глазах мелькали блики огня.       Заиграл гимн. На небе высветился портрет Мирты. Она высокомерно и задорно смотрела на ребят сверху, а позже скрылась навсегда. Ян почувствовал смешанные чувства: с одной стороны, она пыталась его убить, а с другой — из-за него её и убили. Может быть, не вылези Чонвон, Мирта бы не полезла на Цепа, а за Лисицей не угналась. Но так или иначе, теперь их в Игре осталось все пять трибутов.

***

      Следующие сутки прошли в пещере. Поздней ночью Чонвон проснулся от сильного удара молнии. За стенами их укрытия бушевал ураган. Наверное, если бы Ян продолжил ночевать на деревьях, то непременно стал бы следующей жертвой. Возможно, что распорядители пытаются добраться до Катона или Цепа, которые как раз жили на открытой местности и могли легко попасть под удар молнии или под поваленное дерево. Лисица явно нашла себе укрытие и тоже пережидала непогоду в нём.       Всё следующее утро дождь продолжал лить, да так сильно, что Чонвону и Сону пришлось делать специальный окоп, чтобы вода не заполнила их пещеру. Ким стал чувствовать себя заметно лучше. Жар немного отступил, а отёк спал. Ян почувствовал жуткое облегчение, когда увидел ногу Сону. Она была хоть и розовая, но рана казалась уже менее безобразной. Хотя вряд ли Капитолий сможет заделать этот жуткий шрам. Сам же Ян уха не лишился, но кусок ему отрезали. Сону осторожно менял ему повязки и сообщил, что край ушной раковины безвозвратно потерялся в траве возле Рога Изобилия. Не страшно, главное, что Чонвон продолжал им слышать.       Ребята весь день провели вдвоём. Переживания за здоровье друг друга ушло на задний план и наступила мнимая передышка. Они вели себя как влюблённая парочка в медовый месяц, выбравшаяся на пешую прогулку. Сону продолжал быть обольстительным и милым, а Чонвон позволял ему так себя вести. Он неловко и неуклюже проявлял свои чувства, а говорить о них тем более не мог. Но когда Ким предлагал полежать у него на коленях или поменять повязку, то всегда соглашался, а потом в благодарность оставлял лёгкий поцелуй на щеке.       — Скажи, а вы с Мираи не встречались?       Этот вопрос Сону задал крайне неожиданно вечером, когда они с Чонвоном собрались есть. Ян подавился остатками куропатки и похлопал себя по грудной клетке, стараясь продышаться.       — С чего вдруг такие вопросы? — спросил юноша.       — Просто интересно, — пожал плечами Ким.       — Ну, мы друзья.       — Да прям уж? — Сону бросил лисий взгляд и усмехнулся. — Чонвон, я же говорил, что врун из тебя плохой. Не пойми неправильно. Я верю в дружбу между мужчиной и женщиной, но вы будто бы слишком близки.       — Не знаю, — Чонвон почувствовал, что щёки его начинают гореть огнём. Он не хотел, чтобы этот разговор кто-либо слышал, а Капитолий явно транслирует его на весь Панем, если только параллельно не происходит кровавая битва. — Она мне очень близка. Я её уважаю и дорожу… Но я никогда не думал о чём-то большем. Нам просто было некогда. Мы старались выжить.       — Понимаю, — Сону кивнул. — Прости, это был глупый вопрос. Просто стало интересно.       — А тебе никто ещё не нравился? — спросил Чонвон, чтобы поддержать диалог. Сону едко усмехнулся.       — Только ты.       — И как давно?       — М… С класса четвёртого? Я помню, вы играли в салочки на школьном дворе. Ты был самый быстрый и юркий. В то время я просто обратил на тебя внимание, а потом исподтишка наблюдал со стороны. И всегда восхищался. Ты крайне справедливый человек, который всегда борется за правду. В тебя невозможно было не влюбиться. Просто я всегда скрывал это и боялся показывать.       — Но ты ведь правда никогда не пытался со мной общаться, — удивился Чонвон.       — А как я мог к тебе подойти, когда ты такой крутой? Управляешься с оружием, кормишь семью и всегда такой целеустремленный. А я? Мы были в разных вселенных, но на Играх попали в одну. Наверное, если бы не они, я бы никогда тебе не признался.       Чонвон замолчал. Слова Сону звучали так, словно он принц, либо сказочный герой, который борется за справедливость, помогает всем нуждающимся и всегда безотказный. Сама благородность, как не погляди. Но на самом деле он замкнутый, отчуждённый, боится общества и боится быть им непринятым. Несёт бремя за свою семью и не может о них не заботиться, потому что любит. Как бы он хотел оказаться простым подростком и думать о чепухе, а не о том, как растянуть последнюю белку на несколько дней. Но Сону считал себя простой блеклой мышкой, когда для Чонвона являлся символом надежды.       — На самом деле я тебя хорошо помню, — негромко сказал Ян.       — Что? Ты о чём это? О том самом дне?       — Да, — почти шёпотом сказал Чонвон и поднял глаза, сжимая еду в руках. — Ты спас меня и Лию. Я всегда буду тебе за это благодарен и обязан. Это… Это стало для меня очень ценным. Ты не представляешь сам, что сделал. Это было похоже на самый тёплый луч в самый холодный зимний день, который обогрел меня. И благодаря ему я справился.       Повисла тишина. За стенами пещеры лил дождь, изредка гремела гроза. В такой темноте почти ничего не видно, но Чонвон ощущал на себе проницательный взгляд Сону, слышал его сбитое дыхание. Он сам смутился от своих слов, но они были сказаны искренне. Ким подсел к нему ближе, а затем очень неожиданно вытянул шею и соприкоснулся с губами Чонвона. Пожалуй, это был самый настоящий поцелуй за всё это время. Ян чувствовал чужое дыхание и сердцебиение, понимал, что в этом жесте Сону выказывает всю благодарность. А может он нашёл этот момент идеальным для их любовной драмы? Чонвон не знал, что и думать. Когда Ким разорвал поцелуй, они оба смущенно отвели глаза, не найдя подходящих слов.       Всю ночь и весь следующий день гроза и буря не собирались останавливаться. В пещере стало совсем сыро, а вскоре и холодно. Сону и Чонвон молча сидели рядом, прижавшись друг к другу. Человеческое тепло согревало лучше любого, поэтому ребята плотно сплелись. Когда дождь стих, Чонвон первым открыл глаза и увидел, что наступил вечер. В такую погоду тянуло спать, поэтому Ян не стал противиться и проспал весь день на плече у Сону. Они вышли на улицу, когда заиграл гимн. Чонвон вскинул свою голову и ожидал увидеть чей-нибудь портрет. И вот небо озарило лицо Цепа. Он был хмурый и серьёзный, как и в жизни. Пускай они с Цепом почти не общались, но Чонвон навсегда останется ему благодарным за спасение жизни. Было жалко, что он всё же умер. Зато им не придётся вновь сражаться и мериться своей силой. Выходит, в игре осталось только четыре человека. По новым правилам, у Сону и Чонвона есть все шансы поехать домой вместе.       — Мне нужно отойти, — сказал Ким и скрылся в кустах.       Чонвон не стал донимать его, поэтому направился к реке, чтобы пополнить закончившиеся запасы воды. Пока он набирал бутылки, позади него плавно приземлился парашютик с прицепленной к нему корзиной. Ян мигом бросился к ней, с нескрываемой жадностью распаковывая. Внутри лежала самая аппетитная еда из Капитолия — рагу с курицей и подливой, козий твороженный сыр и ароматный хлеб. От этого вида у Чонвона навернулись слюнки. Он так давно не ел чего-то подобного! Внизу была аккуратно сложенная записка. Юноша достал её, развернул и прочитал корявый почерк ментора:

«Это было очень хорошо. Продолжайте в том же духе.

Это вам питательный ужин за такой разговор и поцелуй.

И, давайте уже заканчивать с этим быстрее.

Хисын.»

      Почему-то эти слова вызвали на лице Яна улыбку. От неё прям веяло характером Хисына, а пока он читал, то слышал его голос у себя в голове. Видимо, ментору уже не терпелось закончить Игры и, возможно, поехать обратно вчетвером домой в их дистрикт… Чонвон смял записку и убрал её к себе в карман куртки. Из леса вышел Сону и удивленно уставился на корзину с едой.       — Это нам от спонсоров!       — Большое спасибо! — Ким очаровательно улыбнулся и замахал руками в невидимые камеры. Наверное, все зрители Капитолия очарованно вздохнули при виде этого милашки на экране. Даже так он сохранял доброту и благодарность к людям.       Сегодняшний ужин был самый сытный за последние недели, проведенные на арене. Чонвон прекрасно понимал, что завтра-послезавтра всё закончится. Игроков осталось мало, ставки зашкаливают, а зрительский интерес уже нельзя больше подогревать. Нужно решаться. Поэтому Ян старательно пережёвывал еду и пытался наслаждаться каждым кусочком, который падал ему на язык. Они с Сону решили разделить ужин и оставить часть на завтрак, потому что их запасы за последние дни подошли к концу. Когда половина порции была съедена, на секунду Чонвон захотел переубедить Кима отказаться от затеи и полакомиться до конца. Но Сону пересилил себя и спрятал контейнер с ужином в корзину, поэтому Ян поступил точно так же.       На утро еда закончилась. Они даже не успели заметить, как полная корзина разных вкусностей опустела. Чонвон оставил совсем немного на самый чёрный день кусочки сыра и хлеба, спрятав в рюкзак. Теперь им точно нужно идти на охоту. Хотя Сону чувствовал себя значительно лучше — температура отступила несколько дней назад, а зверский аппетит добавил его коже здорового румянца, но нога по прежнему прихрамывала. Он не мог быстро бегать или ползать по деревьям, а это означало лёгкую мишень не только для трибутов, но и обитавших тут хищников.       — Мне кажется, нам нужно с тобой сходить на охоту, — сказал Ким, прерывая довольно долгое молчание. Всё это время Чонвон молча ковырял землю палкой, обдумывая дальнейшие их действия.       — Да. Ты сможешь идти?       — Может бегать за животными и убивать их не смогу, но вот пособирать травы и ягоды вполне, — сказал Ким, слегка расправив свои плечи. — Я всё-таки не совсем инвалид.       — Хорошо. Но давай держаться рядом, ладно?       — Пойдёт.       Собрав вещи и хорошенько зарыв пещеру, Чонвон и Сону впервые стали уходить от неё так далеко вдвоём. Ян уже хорошо ориентировался в лесу и примерно понимал, какие тропинки ведут к Рогу Изобилия. Всё его тело было напряжено, как струна. Он старался уловить мелкие звуки своим более-менее целым ухом, любую тень взглядом. Ему казалось, что лес стал куда опаснее, а Катон вот-вот появится из ниоткуда и нападёт на них.       Они шли с Сону всё глубже и глубже в заросли, туда, где почти не ходили другие трибуты. Здесь животные должны быть более свободные и спокойные. Чонвон двигался невероятно тихо и аккуратно, словно ступал не по сырой земле, а мягким облачкам. Зато Сону то и дело хрустел ветками, пару раз спугнув покоящихся на ветках птиц. Ян старался не выказывать на лице недовольства или разочарования. Всё-таки Ким не виноват, что не рос охотником и никогда не бывал в лесах. Однако невольно Чонвон подумал про Мираи. Она была идеальной напарницей. Её шаги ещё легче и тише, чем у него самого, а сама она юркая и прыткая. Они с Чонвоном обменивались знаками, которые придумали ещё совсем давно. И порой им не нужно даже было ими пользоваться, чтобы общаться. Достаточно одного только взгляда — и всё становилось понятным.       — Чонвон.       Голос Сону заставил Яна выпрямиться и обернуться назад. Парень перелез через поваленное дерево и вздохнул. Лицо его разгорелось румянцем от долгой ходьбы, а куртка болталась на похудевшем теле. Впервые за несколько часов кто-то из них подал голос.       — Давай я пойду и пособираю где-нибудь ягоды и коренья. А ты поохотишься один. От меня толку нет, я только всю добычу распугаю.       — Не уходи далеко. Будь рядом, чтобы я мог подать тебе сигнал, а ты услышать его.       — Хорошо. И какой сигнал?       Чонвон насвистел песню Руты. Сойки мгновенно её разнесли по лесу, эхом отражая друг от друга. Сону улыбнулся и попробовал повторить. Получилось неплохо.       — Если я подам сигнал, то ты должен ответить. Тогда означает, что всё хорошо.       — Так точно, — Ким кивнул и развернулся, чтобы пойти в другие кусты, но резко остановился и вернулся к Чонвону, крепко обняв за плечи. — Будь осторожен, хорошо?       — Конечно, — Ян обнял его за талию и прижал к себе. До чего же странно изображать влюбленных. Но теперь, слегка придерживая Сону за спину, Чонвон впервые подумал, что действительно бы хотел вернуться вместе. И тут дело не в любви, а совсем в другом. Они прошли через столько вместе и должны оба вернуться домой.       Сону ушёл. Подождав пару минут, Чонвон двинулся дальше. Он попытался представить, что находится в своём любимом лесу за пределами дистрикта, который знал до каждого кустика. Пригнувшись, Ян заметил на ветке жирную куропатку. Она чистила свои пёрышки, когда стрела с глухим звуком вошла в неё и повалила. Чонвон почувствовал лёгкое облегчение от мысли, что хотя бы какое-то мясо у них будет. Сону довольно хорошо знал травы и ягоды, поэтому на него в этом плане можно было положиться. Чонвон стал забираться дальше в кусты, чтобы найти ещё одну жертву, но его остановил пушечный выстрел. Он грянул как гром среди ясного неба. Ян, казалось, выдохнул все свои лёгкие. Юноша вскинул голову и просвистел песенку Руты, но в ответ ничего не услышал.       Паника быстро нарастала. Забыв про охоту и осторожность, Чонвон бросился к месту, где последний раз видел Сону. Было крайне бездумно его звать по имени во весь голос, но ему без разницы. Если сейчас из засады на него нападёт Лисица или Катон, то он непременно вонзает им в грудь стрелу, которую сжимал в руке. Дыхание обжигало лёгкие и заставляло кровь кипеть, а сердце разгоняло её по всему телу так сильно, что виски стали пульсировать.       — Сону!       Чонвон выбежал на полянку и резко остановился. На ней лежала куртка Сону с ягодами, а рядом было мёртвое тело Лисицы. Она невидящими глазами смотрела в голубое небо, а губы её посинели. Но не от смерти, а от ягод, которые девушка держала в руке. Чонвон подошёл к ней и наклонился, внимательно разглядывая плоды. Это был Морник. Неужели Сону намеревался их отравить! И как он не знал, что эта ягода ядовитая?!       — Чонвон? — из кустов вышел Сону. Вид его не был напуганным, но показался немного встревоженным. Он посмотрел на Лисицу и вздохнул.       — Ты в курсе, что эта ягода ядовитая? — давящимся голосом спросил Ян и встал с места. Он подошёл к Сону и выбил из его руки горсть ягод, что рассыпалась по земле. — Это могло убить тебя или меня! Как ты вообще додумался? Ты же знаешь хорошо растения!       — Чонвон, — спокойным голосом сказал Сону. Ян остановился и внимательно вгляделся в спокойные светло-карие глаза. — Я знал, что это Морник. Я увидел Лисицу, когда ушёл от тебя. Она выслеживала нас, видимо, искала еды. Я нарвал ягод и оставил их на куртке. Подумал, что если действительно хочет ест, то отравится. Так и случилось.       От этих слов у Чонвона прошлись мурашки по коже. Холодная расчётливость. Он всё прекрасно знал и устранил соперника, лишний раз не замарав руки. Ну и кто ещё из них лиса? Определенно Ким. А теперь выходит, что их в Игре всего трое.