The Flame of Harvest

      Раннее утро.       Оно было настолько ранним, что солнце ещё даже не брезжило на горизонте. Но теперь это время суток было, казалось, верным другом Чонвона. Он шёл по лесу в охотничьей куртке отца, в кожаных перчатках, оставленные Цинной, а на плече болталась сумка, в которой находились сэндвичи с бужениной и тёплым чаем, заваренным вечером Лией. Ян единственный, кто знал эту тропинку. Обнаружил её ещё осенью, когда плутал по лесу. Она вела прямиком к Деревне Победителей. Если пройти немного вглубь и свернуть на запад, то можно её найти.       С тех пор, как тур закончился, прошло пару дней. Всё это время Ян находился дома и ждал, что придут люди Президента или он сам, чтобы сообщить, что его миссия провалена. Однако никто так и не появлялся, а ещё ему нужно было переварить весь тот ужас, что явился к нему на экране в доме Мэра. Осознать, что люди действительно готовы на восстание. Иногда на кадрах мелькали символы сойки-пересмешницы. К горлу подкатывала тошнота, когда Чонвон начинал понимать, что его действия привели к таким последствиям и к стольким жертвам.       Но долго оставаться в стенах дома он не мог. Мысли беспокоили и тревожили его, а от этого в теле начинала появляться боль. Поэтому ноги сами привели его в лес в такую рань. Да и теперь, Чонвон вновь плохо спал. Лишь иногда, когда Лия оставалась с ним в комнате, чтобы почитать какие-нибудь старые романы или рассказать последние слухи, Ян засыпал в умиротворении, но просыпался в холодном поту глубокой ночью, ища рядом с собой Сону. Который теперь находился у себя дома, со своей семьей. Они тоже не виделись с последнего дня их тура.       Только вот, теперь Чонвон думал о том, удастся ли ему сегодня встретить Мираи. Если да, то он ей расскажет всё. Все свои страхи, опасения и про то, что Игры на самом деле не закончились. На фестиваль Жатвы и в дом Мэра она так и не пришла, хотя её семья была приглашена. Мама девушки рассказала, что та плохо себя чувствует, и поэтому решила остаться дома, а вот её младший брат сказал, что Мираи на самом деле охотиться. И второе больше напоминало правду. Возможно, сегодня ночью ей тоже не спиться, поэтому она будет в их знакомом домике на берегу озера. Именно туда он сейчас шёл по высоким сугробам, которые попадали в ботинки и больно обжигали ноги своим холодом.       Наконец, среди теней деревьев показался фасад дома. Чонвон огляделся и вошёл внутрь. Это было похоже на однокомнатную постройку, возле одной стены стояла старая печь, маленький деревянный стол, который уже вот-вот сгниёт и пара стульев. Другая стена немного сыпалась и её почти что не трогали. Когда Чонвон вошёл внутрь, то увидел в камине догорающие угли, а в углу старенький потрёпанный рюкзак. Значит Мираи здесь.       Ян докинул дров и вновь развёл огонь, правда не такой сильный, чтобы издалека дым не было видно. Достал еду и разложил на свободной табуретке, грея свои промокшие ноги. Ботинки для охоты износились, поэтому пора было бы заказать новые. Чонвон просидел в тишине минут двадцать, когда сзади послышались тихие шаги. Он обернулся назад и увидел Мираи. Она стояла с луком и стрелами за своей спиной, а в руке держала кролика. Щёки красные от мороза, а волосы такие же пышные и жгучие, словно языки пламени. Девушка открыла рот и быстро закрыла. Явно не ожидала прихода своего друга.       — Привет, — первый нарушил эту тишину Чонвон.       — Привет, — Мираи прошла и села на соседний стул. Она размотала старый шарф и убрала тушку в угол, придвинувшись к огню. Руки её были такими же красными, как и лицо. — Я думала, тебе больше нельзя сюда приходить.       — Так и есть. Думаю, я теперь буду реже выходить на охоту.       — Женишок запрещает?       — Ты о Сону?       — Ну да. Опасно всё-таки. Он может переживать за тебя.       В её голосе так и слышалась желчь. Чонвон нахмурился и попытался не так громко вздохнуть, но он не знал, что на такое нужно отвечать.       — Ты же понимаешь, что это всё игра на камеру?       — Больно убедительная.       Ян прикусил губу и замолчал. Мираи глядела на огонь, не шелохнувшись со своего места. Чонвон немного опустился и заглянул ей в глаза, а она в его. В них читалась обида, боль и тревога, которую девушка даже не пыталась скрыть. Чонвон понимал, что этот разговор был единственным шансом сохранить их отношения. Не потерять её навсегда. Поэтому он негромко стал рассказывать про всё: про визит Сноу, очень долгий и длинный тур, где видел недовольные лица людей, про выстрел в простых гражданских, не поддерживающих Победителей. Только не стал упоминать про восстание в дистрикте. Он до сих пор не знал, как к этому относится, ведь в новостях все молчали. Мираи внимательно слушала и молчала, но по её лицу было трудно сказать о чём она думала.       — Сноу обещал тебя убить.       — А кого ещё? — спросила девушка. В её голосе ни страха, ни отчаяния. Лишь удивление.       — Полный список он мне не озвучивал, но, явно там твоя семья и моя, — эти слова подействовали верно. Мираи немного расслабилась, а брови её из хмурой линии сделались домиком. Она захлопала глазами, осознавая, что ситуация очень опасная.       — И что мы можем сделать?       — Уже ничего.       — Мда... Наломали вы дров, — Мираи тяжело вздохнула и провела рукой по рыжим прядям, выбивающимся из хвоста. Было видно, как кончики её пальцев дрожали. Чонвон понимал, какое бремя на неё свалил, но молчать было бы глупо. — Спасибо, что предупредил. Так будем более осторожнее.       — У меня есть кое-какая идея, — сказал Чонвон, поднимая глаза из-за своей чёлки.       — Какая?       — Давай сбежим.       — Что? Ты пошутил? — Мираи вскинула брови и улыбнулась, явно приняв эти слова за шутку, но затем её лицо сделалось испуганным. Потому что Чонвон говорил серьёзно.       — Нет. Сбежим в лес, как и хотели. Я уговорю своих родителей. С Лией будет труднее. Она зимой часто болеет и не сможет долго идти, но я её понесу на спине. Твои младшие тоже быстро выдохнутся, но мы что-нибудь придумаем. У нас будет три охотника, не пропадём с голоду. Надеюсь, ты согласна.       Повисла тишина. Мираи внимательно смотрела в лицо Чонвона, на котором плясали тени, делая его лицо непривычно взрослым. Между ними была год разницы и раньше Мираи это замечала. Пускай Ян с детства взваливал на себя тяжелое бремя, но иногда вёл по-детски и выглядел так же. Зато сейчас перед ней сидел взрослый юноша, в глазах которых читалась решительность. Она не смогла себя сдерживать. Внутри было ноющее, омерзительное чувство, но ей захотелось поддаться ему. Мираи неожиданно наклонилась к Чонвону, обхватив его лицо своими пальцами и поцеловала. Яну казалось, что он ощутил на своих губах аромат детства и той беззаботности, которая преследовала его до Игр. Это чувство дарила ему только Мираи, и никто более. Он обнял её за шею и прижал к себе, понимая, что за такое его непременно лишат жизни.       — Я согласна. Я с тобой готова пойти хоть куда! Чонвон, я... Я правда люблю тебя.       Ну вот. Опять. Эти слова резали хуже ножом по гнойной ране, били в самое уязвимое место его тела и сознания. Чонвон внутренне съёжился, но ещё сильнее прижал к себе девушку, не решаясь посмотреть в её глаза.       — Я знаю, — сказал он.       Это было ужасно. Кто хочет на признание в любви услышать эти слова? Но большее он не мог ни дать, ни сказать.       — Я очень ценю тебя. Ты сама это знаешь.       Мираи прекрасно понимает. Она охраняется, а в её глазах можно прочитать уязвимость от этого ответа.       — Прости, — проговорил Чонвон. — Я не могу думать ни о ком сейчас. Ни о тебе, ни о Сону. Вообще о любви. В моем сердце сейчас только страх ровно с тех пор, как на Жатве выбрали Лию. Я ведом им. Поэтому сейчас мне сложно что-либо сказать, но возможно, в будущем, когда мы окажемся в безопасности... Что-то прояснится.       — Хорошо, посмотрим, — Мираи поджала губы и выпрямилась на стуле, отвернувшись к огню. — Я поговорю со своей мамой. Думаю, проблем возникнуть не должно.       — Мои родители тоже сговорчивые. Самая проблема - в Сону и Хисыне.       — А они тоже с нами? — Мираи попыталась скрыть своё отвращение, но актриса из неё получалась неубедительная.       — Конечно, иначе их убьют сразу. А что?       — Может нам ещё оркестр с собой взять, чтобы нескучно было? — фыркнула девушка. — Я не думала, что мы пойдём в лес такой толпой.       — А что ты предлагаешь? Оставить их тут? Да Капитолий в тот же день заберёт и будет пытать, пока не убьёт мучительной смертью. Пускай все думают, что я такой умный, раз выбрался с Арены, но это всё благодаря игре Сону и помощи Хисына. Я без них никуда не сдвинусь.       Было видно, что Мираи в ярости. Губы её сделались тонкие, словно вытянулись в нить, но она продолжила:       — А родные Сону? Думаешь, они захотят бежать с нами? Если его сестра ещё и может, то вот отец самый первый побежит к миротворцам.       — Это уже его решение. Значит... пусть остаётся, — Чонвон пытался говорить спокойно, но голос его предательски дрогнул.       — То есть, ты готов пойти без него?       — Ради Лии, родителей... Да. То есть, я его смогу убедить! Я точно смогу.       — А меня бы ты смог оставить?       Мираи бросила свой жгучий взгляд на Чонвона, пробиравший до самых костей. В нём читалась скрытая надежда, словно она хотела убедиться, что всё ещё дорога ему. И это было действительно так. Ян не хотел думать о том, что мог оставить её или Сону в дистрикте, а самому сбежать. Иначе это неминуемая смерть, но язык его прирос к нёбу.       — Допустим, моя мама не согласится. И что тогда? Оставишь?       — Я уговорю. Мираи, ты думаешь, что я всё придумал?       — Нет? Я не знаю. Может Сноу тебя просто запугал. Ты же любимчик Капитолия. Как они лишатся тебя и твоего сладкого мальчика? Кто же будет целоваться на камеру с такой охотой.       — Да конечно, пока дистрикты бунтуют, Сноу прямо-таки мечтает, когда же я с Сону поцелуюсь! — выплеснул внутреннее раздражение Ян и сразу же закусил губу. Он не должен был это говорить, но сделал. Мираи быстро встрепенулась, а лицо её сделалось встревоженно-восторженным.       — Ты серьёзно? Дистрикты восстали?       — Один. Но это не отменяет всего, что я говорю! Это лишь означает, что я достаточно подлил масла в огонь.       — Нет, — девушка покачала головой и улыбнулась своим мыслям. — Я не уйду.       — Ты о чём?       — Чонвон, пойми.. Люди готовы. Мы готовы к тому, чтобы всё поменять. У тебя есть власть повести за собой остальных. Я бы о таком только мечтала. Я слышу разговоры на заводах. Рабочие уже не могут терпеть, зарплат нет, а голод и болезни нас мучают. Если всё тщательно спланировать и заручиться твоей поддержкой, то мы можем совершить...       — Нет! — Ян соскочил со стула и сжал кулаки. Сердце его вот-вот могло выпрыгнуть из грудной клетки, а глаза панически расширились. — Ты не сравнивай наших миротворцев и из других дистриктов. Ты ничего не видела своими глазами. При мне убили человека, при мне людей избивали, когда они пытались высказаться. Нам нужно сбежать.       — Ну и беги.       Мираи встала и довольно хладнокровно посмотрела на Чонвона, распрямляя свои плечи.       — А как другие семьи? Если мы их оставим, то всё равно за ними придут. У тебя в силах есть поменять всё то, что мы так ненавидели. Но ты выбираешь бежать. А я останусь.       С этими словами девушка молча взяла пойманную тушу, лук со стрелами и покинула этот несчастный домик, оставив Чонвона одного стоять посреди комнатушки с тлеющими углями. Он сел обратно на табуретку и стал смотреть в печку, прокручивая в голове весь этот разговор. Казалось, что весь воздух, а вместе с ним и всю энергию, высосали. Мираи была вспыльчивой и настойчивой, твёрдо следовавшей своим принципам. Поэтому теперь она точно никуда не уйдёт, пока не добьётся своего.       Чонвон потушил угли, взял оружие и поплёлся обратно домой. Внутри оказалась какая-то зияющая рана, которая постепенно начинала гнить. Он правда имел власть и мог бы совершить государственный переворот. Но хочется ли ему этого? Ян никогда бы в жизни не мог подумать, что станет символом революции. Он просто хотел спасти свою сестру, а потом и собственную жизнь. Но другие люди решили всё за него. Одни видели в нём яркий луч, освещающий путь в непроглядной тьме, а другие самую настоящую угрозу, которую необходимо устранить. От этих мыслей начинала жутко болеть голова. Чонвон выполз из леса и на территории Деревни победителей наткнулся на Сону, который вышел из своего дома и теперь направлялся в город.       — Ты с охоты? — спросил Ким, останавливаясь на пути.       — Да... Точнее, ходил по делам в лес.       — Понятно. А я хотел купить муки и яиц. Мама попросила приготовить лодочки с сыром и желтком.       — Давай я тебя провожу.       Они молча направились через пустырь к центру дистрикта. Вокруг только лес и пустота. Слова крутились на языке Чонвона, но только через пару минут он всё же смог их сказать:       — Сону, ты бы хотел убежать со мной в лес? Сноу чётко дал понять, что я провалился. А это значит, рано или поздно за нами придут. Может уйдём, пока ещё не поздно? — душонка его сжалась внутри, страшась услышать самый худший ответ. Чонвон ожидал, что Сону тоже вспылит, либо же станет отговаривать. Но он лишь кивнул.       — Да. Давай.       — Ты серьёзно? Не шутишь?       — Нет. Но неужели ты хочешь уйти только вдвоём?       — Надо взять наши семьи, Хисына. Иначе его заберут и казнят.       — А Мираи? Её оставишь?       — Это сложно... Я постараюсь её уговорить.       — Чонвон, я совершенно не против. Но вот ты не сомневаешься в себе?       Ян остановился. Он посмотрел на Сону и нахмурился, почувствовав, как его чувство достоинства было задето.       — Я ещё давно об этом думал! Если считаешь, что у меня тонка кишка, то нет.       Ян ускорил шаг и теперь чувствовал раздражение. Сону догнал его и взял за руку, останавливая.       — Я не хотел тебя обидеть, правда. Я готов бежать хоть сейчас, но ты должен всё обдумать ещё раз. Это дело опасное. Готов ты подставить свою семью ради этого или нет? Лию, маму и папу, Хисына.       Ян проглотил слюну и теперь смотрел в карие глаза, которые тепло смотрели на него. Сону правда не пытался его обидеть или унизить. Только хотел воззвать к разуму и прислушаться к себе ещё раз, но Чонвон услышал вдалеке странный шум. Они вместе с Сону посмотрели в сторону города и увидели силуэты, которые мельтешили туда-сюда. Ким отпустил его пальцы и напрягся.       — Пойдём, посмотрим, что происходит, — сказал он низковатым голосом и побежал к городу, а Ян за ним.       Они добрались до города, но высокий забор мешал посмотреть, что происходит. Слышался шум голосов, смешавшийся меж собой. Чонвон не видел происходящего, но понимал, что что-то случилось. Сону нашёл ящик и забрался на него, оставляя место для Яна, но когда его глаза сами запечатлели всё, что было по ту сторону забора, он спихнул Чонвона, а лицо сделалось мрачным.       — Иди домой, — шепнул Ким.       — Что там? — Ян возмущенно потёр руку, в которую его толкнули. — Что просходит?       — Уходи отсюда.       — Нет.       Чонвон уцепился пальцами за забор и подтянул себя, выглядывая поверх кирпичной кладки. Вид открывался на центральную площадь, куда согнали множество людей. Кто-то был в простой одежде на морозе, кто-то без ботинок. На глазах жителей страх и ужас. Множество миротворцев стояли рядом с ними и держали автоматы наготове. А в центре был большое бревно, к которому цепями оказалась примотана Мираи. Она уже успела переодеться и теперь сидела на холодном камне в юбке и кофте. Куртка валялось рядом. Вокруг неё расхаживал незнакомый мужчина, в чьих тёмных волосах стала прослеживаться седина. В руках он держал плеть.       — Иди домой, — сказал Сону. — Ты сделаешь только хуже! Я её уведу.       — Нет.       Чонвон не знал, что это было такое, но кровь прилила к голове. Он не мог оторвать взгляда, страшась дальнейших действий. Что случилось? Кто этот человек с плетью? И зачем ему именно Мираи? Неужели за их разговор в лесу? Но в следующую секунду человек замахнулся, а дальше послышался ужасающий удар и крик девушки. Чонвон спрыгнул с ящика и побежал через дома, чтобы выбраться на площадь. Сону поспешил следом, но всё же боль в ноге давала о себе знать, поэтому он отставал. Ян протиснулся среди людей, выбегая вперёд и закрывая собой Мираи, но миротворец снова замахнулся и попытался ударить девушку. Однако хлыст обжог руку юноше. Чонвон зашипел, свирепо глядя в глаза мужчине. Боль походила на разряд молнии, от чего из глаз посыпались искры. Однако Ян продолжал стоять, держать за свою руку. Миротворец тяжело дышал, упиваясь своей властью.       — А ты кто такой?! — крикнул он в лицо Яну.       — Что она вам сделала? — крикнул ему в ответ Чонвон. — За что вы терзаете девушку?!       Он старался игнорировать капли крови на мостовой, которая ещё, как назло, была припорошена утренним белым снегом. Поэтому пятна отчётливо виднелись поверх этого белёсого полотна, мозоля глаза. Незнакомец сплюнул на землю, крепче сжимая в руках плеть, чтобы снова замахнуться и ударить, но Ян был готов к этому опять. Лишь бы Мираи не ощутила на себе этот ужас снова.       — Ты в курсе, малёк, что эта девчонка набросилась на одного из миротворцев? Да за это в темницу зажать надо, без еды и воды. Но на вас, видимо, принудительная порка действует лучше, — сказал он, понизив свой голос до гортанного, режущего уши.       — Это не повод!       — Ты паршивец!       Чонвон опять ощутил обжигающую боль, только теперь на щеке. Мир перевернулся с ног на голову. Он пошатнулся и стал заваливаться, но всё же смог устоять на ногах. Кожа адски зудела и болела, а на землю стекали капли крови. Слышится чей-то голос, который гаркает в воздух: "Тихо!". Ян повернул голову и смутным взглядом увидел фигуру Хисына, который об кого-то споткнулся. Это был Драний. Боль затуманивала разум, но Чонвон заметил, что мужчина еле дышит, а лицо его стало лиловым. Неужели его тоже избили? Но за что? Что вообще, чёрт подери, тут происходит?!       Ли встряхнул Чонвона и посмотрел на лицо, фыркнув.       — Ну вот и отлично. Нам нужно фотографироваться для Вестей Капитолия, а его лицо всё в ссадине. Вы хотя бы понимаете, кого ударили?       — Мне глубоко плевать. Он нагло влез в наши дела, за что и получил. Отойдите, я ещё не закончил с этими двумя.       — Постойте, — Хисын передал Чонвона в руки Сону, который прорвался сквозь людей, чья численность заметно увеличилась. Он подошёл к миротворцу и шепнул на ухо: — Видите ли, это же Ян Чонвон. Победитель Семьдесят четвёртых Голодных Игр. Капитолий пристально следит за развитием их отношений. Вы же понимаете всё сами...       Мужчина одарил Хисына до глубины неприятным взглядом, а челюсть его слегка заходила. Он прекрасно понимал всё сам. Но должны же остальные понимать его власть и авторитет? Поэтому миротворец громко гаркнул:       — Забирайте этих двоих живо с моих глаз! У вас есть две минуты. Остальным разойтись. Отныне в Дистрикте введён комендантский час. После восьми на улице появляться запрещёно. Если кто-то будет замечен, немедленно порка и заточение. Разойтись!       Люди стали быстрыми шагами направляться к своим домам. Хисын, Сону и ещё один мужчина, чьё лицо Чонвон почти не видел, подхватили Мираи и понесли её в сторону Деревни победителей.

***

      — Выйдете из кухни, живо, — скомандовала Канна.       Они стояли в небольшом помещении дома Чонвона. Вокруг бегала Канна, Лия, мама Яна, мама Кима. Одна доставала запасы спирта, чтобы обработать раны, другая готовила обезболивающая, а другие снимали вещи. Чонвон смотрел на девушку, лежавшую на столе. Она то и дело теряла сознание от боли, которая пронзала её тело. На спину было страшно взглянуть.       — Выходи, ну же, — сказала Лия и подтолкнула брата.       — Но Мираи...       — Мы о ней позаботимся, — сказала ласково сестра и закрыла двери прямо перед носом Чонвона.       В гостинной остались сидеть Хисын, Сону, отец Яна и сам Чонвон. Повисла гнетущая тишина. Все понимали, что эта жестокость была неспроста. Мираи просто стала той несчастной, на ком сорвался гнев Капитолия. Они пришли устанавливать свои порядки, поэтому отныне всё будет иначе. Чонвон сжал кулаки и смотрел в деревянные засовы, пытаясь успокоиться, но щека до сих пор болезненно ныла, как и рука, а окровавленная спина Мираи стояла перед глазами. Теперь он никуда не уйдёт из этого Дистрикта.       — Идём.       Сону встал с кресла и выхватил из рук Хисына бутылку, где на дне болтался остаточный алкоголь. Ли возмутился, но промолчал, погружаясь в раздумья. Ким взял за руку Чонвона и повёл куда-то наверх. Оказалось, что в его спальню. Сону усадил юношу на кресло, сам бесцеремонно открыл ящик и нашёл там тряпку, выливая содержимое бутылки на неё.       — Будет больно, — сказал Сону и приложил ткань к ране.       Ян резко дёрнулся, а слёзы сами собой полились из глаз. Он зажмурился, скрючившись на постели. Сердце билось о рёбра, а от боли мозг забыл, как дышать. Сону осторожно подул на рану и снова приложил тряпку, цепляясь за плечо Чонвона и не давая тому упасть. В комнате стояла тишина, зато снизу доносились жуткие крики Мираи. Ян не представлял, через что она сейчас проходит. От каждого визга внутри всё разрывалось, хотелось заткнуть уши и перестать вообще что-либо чувствовать. Сону перевёл взгляды от двери на Чонвона и, увидев в его глазах страх, осторожно снова взялся за руку.       — Вам нужно быть осторожнее. Теперь уже ничего не будет, как раньше.       — Кто эти люди? Что это вообще было?       — Новые миротворцы. Прямиком из Капитолия. Видел эмблемы у них на плече?       Чонвон ничего не ответил. Следующий час прошёл как-то смутно. В доме было много людей, в частности родные Сону и Мираи. Они ходили туда-сюда и негромко перешёптывались, а Лия и Канна не отходили от больной. Когда Мираи стало лучше и она уснула под действием Морфлинга, который достала мама Сону из своих личных скрытых запасов, в доме стало тихо. Люди постепенно разошлись, а на кухне остался только Чонвон. Он сел рядом с кухонным столом, на котором лежала Мираи. Она тихо сопела и не открывала глаз. Спина вся замотана бинтами, а сверху накрыта лёгкой тканью. Глядя на неё, Чонвон понимал, что такой слабый.       Он представил, что было бы, окажись Мираи на Арене. Допустим, она вызывается добровольцем во время Жатвы, спасая свою сестру или брата. Оставляет Чонвона, делается любовницей какого-то чужого парня ради того, чтобы выжить и наконец возвращается вместе с ним. Живет по соседству. Обещает выйти за него замуж.       Чонвон почувствовал, как его начинает буквально душить немедленная, реальная ярость: и на Мираи, и на выдуманного незнакомца, и на весь мир. Мираи принадлежит ему. А он ей. Иначе и быть не может. Почему, чтобы это понять, Яну потребовалось увидеть её едва не забитой до самой смерти?       Да всё просто. Потому что он трус и эгоист. У него появилась возможность впервые принести людям помощь, а вместо этого решил бежать и спасать свою шкуру. А те, кто не с ним, — пускай мучаются и умирают. Поэтому Мираи так рассердилась. Именно этого турса она увидела в лесу.       Теперь стало очевидным, почему Чонвон выиграл в Голодных Игра. Да, порядочные люди просто не побеждаю, им идти на такое не под силу.       "Зато ты спас Сону", — раздался внутренний голосок.       Да прям ли! Ян ударился головой об столешницу и тяжело вздохнул. Он ненавидел себя. Лучше бы остался там на Арене и умер. Лучше бы Сенека Крейн прострелил ему там голову и подарил вечный покой, увидев эти дурацкие ягоды.       Минуты тянулись долго. Странная тишина повисла в доме. Ян знал, что его родные где-то ходят тут, но на кухню никто из них не заглядывал. За окном постепенно начинало темнеть, а ночью пошёл снег. Только лишь под полночь зашла Лия и попросила помочь Чонвону обработать раны. Они осторожно сняли бинты и стали протирать спиртом ещё совсем незажившую оборванную кожу с плотью под ней. Перебарывая свой страх, Ян аккуратно держал девушку, чтобы та не дёрнулась. Когда сестра ушла, комната вновь погрузилась в тишину. И совсем глубоко ночью Мираи проснулась.       — Чонвон? — тихо позвала она, приоткрыв глаза. Ян встал со стула и подошёл к ней, опускаясь на колени, чтобы их лица были на одном уровне.       — Я тут. Что-то нужно?       — Воды... Можно попить?       — Конечно, всё, что скажешь, — юноша налил в стакан из кувшина воду и помог девушке выпить её. От неё шёл жар, щёки раскраснелись, а губы оказались сухими, но на лице играла полуулыбка.       — Кошмарно выгляжу, правда? Мама будет расстроена. Скажет, что меня теперь совсем замуж никто не возьмёт.       — Не думай так. Уверен, она радуется, что ты осталась жива.       В комнате вновь повисла тишина. Мираи тяжело дышала, глядя куда-то сквозь Яна, а затем перевела глаза на его и тихо сказала:       — Можно тебя ещё кое о чём попросить?       — Конечно.       — Поцелуй меня.       Наверное, к таким просьбам пора привыкать, но мурашки всё равно пробежали по телу от кончиков пальцев до макушки. Ян захватил воздух носом и, убирая выпавшие пряди девушки, положил руку на её лицо, осторожно прикасаясь своими губами к её. Мираи выдохнула ему прямо в поцелуй, обжигая своим дыханием, но вместе с ним слегка поддаваясь вперёд навстречу чувствам и желаниям.