Часть 2. Глава 6. Смирение
22 ноября 2025 г., 08:21
До Чонвона не сразу доходит происходящее. Когда мозг постепенно начал осознавать реальность, тело его сразу подскочило, а ноги побежали вон из дома. Холодные порывы ветра неприятно обдували лицо, словно тысяча маленьких лезвий наносили тонкие порезы по коже. Сумерки уже опустили на дистрикт, поэтому видимость была самая плохая. Ян на память побрёл к лесу, в место, где ему хорошо и безопасно. Но ноги в тонких ботинках погрязли в жёстком снегу, доходившим до колен. В какой-то момент Чонвон без сил упал в сугроб, судорожно глотая холодный воздух ртом. Вот только, даже так ему казалось, что он задыхается. В глазах стояли слёзы, которые никак не могли выйти наружу. Осознание того, что ему опять придётся столкнутся с этим Адом, медленно накатывало, как бурные волны моря, подкрадывавшиеся издалека. Ян много раз думал о том, что ему придётся снова возвращаться в Капитолий, но только в роли ментора. Посылать детей на верную смерть и пытаться спасти хотя бы одного… Но жизнь не готовила его к тому, чтобы он сам вновь вернулся к источнику своих ночных кошмаров. Вернутся в место, после которого вся его жизнь стала не похожей на прежнюю.
Если так задуматься, то хорошо, что Чонвон выиграл лишь в том году. Остальные победители давно знакомы друг с другом. Даже если они и не являются менторами, их всё равно собирают в Капитолии. Многие успели сдружиться друг с другом за столько лет. А Яну нужно всего лишь волноваться за то, чтобы убить Сону или Хисына… Сону или Хисына!
Осознание этого ужаса вновь выбило воздух из лёгких. Сердце, которое стало постепенно успокаиваться, заходило ходуном внутри. Мысли забегали в голове, как букашки по дому. Нужно что-то придумать. Сону ни в коем случае нельзя возвращаться на арену! Он просто не должен туда попасть. Чонвон соскочил на ноги и огляделся. Далеко он не ушёл. Деревня Победителей была чуть позади, а дом Хисына, как раз кстати, сейчас стоял ближе всего к нему. Лучше кутаясь в куртку, Ян побрёл через сугробы к ветхой веранде. Дом Ли стоял в темноте, только лишь на первом этаже сквозь ткань штор проглядывался тусклый свет. Вряд ли Хисын пропустил бы эфир президента и ушёл спать. Чонвон поднялся по лестнице и постучался в заднюю дверь, но в ответ последовала тишина. Тогда он просто повернул ручку и вошёл в дом. Ян сразу попал в гостевую. Свет тут был погашен, но экран телевизора всё ещё озарял комнату. Звук выключен, поэтому люди безмолвно открывали рты и над чем-то забавлялись. И Чонвон даже не хотел знать причину их радости. На полу он разглядел осколки стакана, переливающиеся в синеватом свете. Ян тихонько прошёл в кухню и заметил сидящего за столом ментора, тот потягивал из кружки коньяк, пустыми глазами уставившись в стену.
— Явился и не запылился. Ну что, лапочка, до тебя дошло всё происходящее? Дай угадаю, ты осознаешь, что поедешь не один. И у тебя есть даже какая-то просьба ко мне, да?
Чонвон закусил губу. Хисын перевёл свой тяжелый взгляд со стены на него и снова сделал большой глоток.
— Знаешь, я даже не успел понюхать коньяк, когда на порог моего дома ворвался Сону и стал уговаривать, что при любом раскладе на Игры поедет именно он. Чтобы в случае чего защитить тебя. Хоть останешься ты здесь или будешь на арене. А ты, наверное, хочешь, чтобы я поменялся с Сону местами, верно? Чтобы из нас всех долго и счастливо в одиночестве жил именно он.
Чонвон закусил язык. И правда, что он здесь делает? Хочет попросить Хисына поменяться с Сону и пожертвовать своей жизнью? Неужели Чонвон сможет его убить? Нет. Пускай Ли и бывал иногда раздражающим, порой не смешно шутил про Чонвона, но он всё же оставался ему близким человеком. Тогда зачем он здесь стоит?
— Можно выпить вместе с тобой? — выпалил Чонвон.
Слова вырвались до того, как голова успела их обдумать. Но вот на лице ментора просияла радость, а на смену ей пришло удивление. Он рассмеялся, а затем бодро встал со стула и достал из серванта ещё один стакан.
— Так бы сразу и сказал, — сказал Хисын, наливая до краёв коньяк. Чонвон взял стакан и залпом осушил его. Признаться, это был первый раз в жизни, когда он пил алкоголь. Лёгкие и горло обожгло чем-то горьким и неприятным. Из глаз посыпались искры и полились слёзы. Зато где-то внутри тревога сменилась на что-то более приятное.
Ян отодвинул стул и сел на него, стукнув стаканом по столу. Хисын без лишних слов снова долил ему следующую порцию, а заодно и себе.
— А почему бы тебе не поехать на Игры? — спросил будничным тоном Чонвон, будто они обсуждали поездку на курорт. — Тебе всё равно уже без разницы на всё.
— Что верно, то верно, — ответил ему Ли, размахивая в воздухе стаканом, чтобы аромат спирта распространялся вокруг него. — К тому же, в тот раз я спасал тебя. Значит, в этот раз следовало бы мне позаботиться и о втором парнишке.
— Вот именно.
— Только вот Сону заявил, что я у него в должниках. Он ведь прекрасно знает, что ты отправишься на Арену. В любом случае, ты тут не останешься. И он меня так упрашивал помочь тебе. Что поедет тебя защищать.
Чонвон икнул. Отвращение к себе нахлынуло неожиданно, обжигая щёки румянцем. Жар прилил, от чего стало некомфортно находится в собственном же теле. В этом был весь Сону. Пока Чонвон корчился в сугробе и жалел себя любимого, Ким ни на секунду не растерялся и отправился к Хисыну, чтобы защитить Яна.
— Знаешь, хоть сто жизней проживи, но ты всё равно не будешь заслуживать Сону, — сказал Ли после недолго паузы.
— Я и без тебя это знаю, — буркнул Чонвон. — Из нас троих он самый лучший. И что ты теперь собираешься делать?
— Не знаю. Мы трое в одной лодке. Если вызовут Сону, то тебе или мне быть добровольцами. Но если вытянут меня, то я уже буду бессилен. Ты это понимаешь?
Повисла снова тишина. Ментор медленно потягивал алкоголь из своей кружки, пока Чонвон смотрел в одну точку, обдумывая всё, что в его силах сделать в этот раз для Сону. И вот в голове раздался щелчок.
— Хисын, — Ян поднял глаза на ментора. — Пообещай, что если мы с Сону вдвоём окажемся на Арене, то в этот раз ты вытащишь его. Слышишь?
Ли поднял свои красноватые глаза на юношу. Чонвону показалось, что в них промелькнула какая-то боль и сожаление.
— Сону не заслуживает всего этого. А моё дело решено. Капитолий ненавидит меня. Они не дадут мне второго шанса. Так пускай Сону будет жить. Пообещай мне, Хисын.
— Хорошо, — тяжело ответил ментор.
— Спасибо тебе.
Чонвон в знак компромисса опустошил свой стакан и вновь почувствовал это ужаснейшее ощущение в горле. Алкоголь раздирал его изнутри, но заодно дарил какое-то умиротворение и отрывал от реальности. Они ещё долго сидели с Хисыном за столом. Ян уже стал смутно вспоминать тот вечер, потому что алкогольное опьянение накрыло его так же неожиданно, как и новость о том, что ему предстоит вернуться на Арену. В какой-то момент Чонвон слышал телефонный звонок, сонное бормотание Хисына, а затем всё провалилось в тьму.
***
Чонвон даже не услышал, как дверь в дом Хисына открылась. Он вообще ничего не слышал. Разбудить его смог только яркий солнечный свет, появившийся из ниоткуда. Ян разлепил свои веки и стал недовольно оглядывать в комнату в поисках того, кто посягнул на его сон. Оказалось, что это был Сону. Он стоял в куртке, замотанный в шарф, в руках была коробка, куда он скидывал абсолютно все бутылки — без разницы пустые они были или нет. Вид у Кима при этом крайне недовольный. — Что ты здесь делаешь? — первый вопрос, который пришёл на ум Чонвону. — Пришёл проверить, не померли вы ли тут от алкогольного опьянения, — сказал Ким, сощурив свой нос. Ян огляделся по сторонам. Хисын дополз до дивана и уснул прям там, свесив свою руку вниз. Кружка опрокинулась и вылила всё содержимое на пол. Теперь Ли сам сонно потирал глаза, пытаясь прийти в себя. Чонвон дошёл до кухни, набрал в стакан прохладной воды и выпил залпом. Голова у него трещала ужасно, а во рту словно наступила засуха. Он выдул ещё одну кружку и добродушно набрал воды ментору. Хисын с благодарностью протянул трясущуюся руку, опустошая стакан. Чонвон плюхнулся на диван рядом с ним, пытаясь собраться с мыслями. Сону куда-то испарился, но Ян сейчас не мог думать ни о чём кроме как раскалывающейся головы. Через минут пятнадцать в доме вновь появился Ким. Он поставил перед Чонвоном и Хисыном коробку с брякающими бутылками, явно довольный собой. — Всё! — Что — всё? — спросил вместо ментора Чонвон, потому что тот был просто не в состоянии. — Я вылил весь алкоголь. — Что ты сделал? — Хисын соскочил с места и стал оглядывать все свои запасы, которые и правда оказались пустые. — Ах ты мелкий гадёныш! Он выхватил из кармана нож и попытался замахнуться, но Сону без всякого напряжения выбил его из рук ментора. Оружие брякнуло об пол и укатилось под шкаф. — Не переживай, мы ещё достанем, — сказал Чонвон, усаживая Хисына на диван. — А вот и нет. Я был у Риппер и пригрозил, что если она продаст вам хоть капли алкоголя, я доложу миротворцам. И на всякий случай ещё приплатил, но первой угрозы было вполне достаточно. — Значит сами сделаем, — настаивал Чонвон, ощущая, как внутри закипает. — Значит я доложу и на вас. Быстро протрезвеете в обезьяннике, — зло сказал Сону. — А с чего это ты решил нами командовать? — запротестовал Ян. — С того, что мы втроём поедем на Игры. Двое в качестве трибутов, а один ментор. И я не потерплю в нашей команде пьяниц. Особенно если им станешь ты, Чонвон. — Да я только вчера впервые выпил! — И что с тобой стало? Уснул за столом, как последний алкаш, — с отвращением в голосе сказал Сону. Чонвон поднял свои глаза на Кима и увидел в них какое-то расстройство. Стыд и отвращение к себе снова нахлынули, но алкоголь, всё ещё бурливший в крови, не дал ему размякнуть перед Сону. Хотя, не так он себе представлял встречу после речи президента. Надеялся на объятия, а может даже поцелуй, но теперь ему приходится выслушивать лекцию о трезвом образе жизни. — Джей мне уже позвонил. Я обо всём договорился. Он вышлет мне записи со всех Игр. Мы отсмотрим каждую, выучим все приёмы и станем Профи. Чтобы двое из нас смогли вернуться. В качестве Победителя и ментора. Вам ясно? Хисын и Чонвон молча переглянулись. В таком состоянии спорить с Сону было невозможно. Ким, сочтя за это молчание знак согласия, не добавив и слова, вышел из дома ментора, хлопнув дверью. — И когда он стал таким? — буркнул Чонвон, вздрогнув от хлопка. — Видимо, это его тёмная натура, — ответил мрачно Хисын, тусклым взглядом оглядывая свои потерянные запасы алкоголя. Через время, Ян нашёл в себе силы подняться и неспешным шагом отправиться домой. Теперь, когда пелена алкоголя стала спадать, он начал ощущать стыд перед всеми вокруг. Наверное, родители жутко волновались за него. Сбежал из дома, в лёгкой куртке, а потом вообще пропал. Скорее всего, Сону уже им рассказал, где всю ночь провёл Чонвон, да ещё и в каком состоянии. Вряд ли за это его погладят по голове. Но когда Ян оказался в прихожей, едва закрыв за собой дверь, ему на шею бросилась Мираи. Он лишь успел разглядеть ярко-рыжие волосы, а затем его сжали в объятиях. — Прости меня! — сказала девушка, едва сдерживая слёзы. — Нужно было верить тебе с самого начала и бежать. У нас есть ещё шанс! — Нет, — Чонвон покачал головой и посмотрел за спину Мираи. Из кухни вышла мама и папа. Оба были опечалены и, казалось, не спали всю ночь. Следом за ними показалась Лия. Такая тонкая, такая хрупкая… И такая грустная. Все они с сожалением смотрели на Чонвона, не в силах передать ту тяжесть, что свалилась на их семью. — Нет, я всё продумала, мы… — Поздно, — сказал Ян, слегка отклоняясь от Мираи. — Я уже никуда не уйду. Чонвон молча прошёл мимо семьи и направился в комнату на второй этаж. Время для побега прошло. Он не сдвинется с места, потому что иначе ему придётся оставить здесь Сону. Пока Ким всеми силами пытается его защитить, Чонвон просто сбежит? Ну уж нет. Теперь наступила очередь Яна спасать Сону из этих Игр. Войдя в свою комнату, Чонвон скинул одежду на пол и пошёл босиком в ванну. Прохладная вода окончательно вымыла алкогольное опьянение. Теперь Ян остался один на один с головной болью, тошнотой и давящим чувством в груди. Выползая из ванны на кафельный пол, Чонвон подошёл к зеркалу и увидел чёрные круги под глазами. И вот, перед ним стоит снова испуганный шестнадцатилетний подросток, которого отправляют в кромешный ад. Снова убивать, снова выдирать из зубов опасности свою жизнь. Только в этот раз домой он не вернётся. Осталось считать дни до Жатвы, после которой Ян никогда не заступит на порог своего дома, никогда не пойдёт на охоту с отцом и не будет помогать сестре и маме выхаживать их маленький садик на заднем дворе дома. Это осознание так больно ударило по Чонвону. Он попытался улыбнуться себе, пошутить, но вместо этого разрыдался. Впервые за очень долгое время слёзы полились из его глаз и закапали на кафельный пол. Ян даже не сразу понял, как теплые руки отца обняли его и заставили встать на ноги. Он довёл сына в комнату, переодел и уложил в кровать, усаживаясь рядом. — Всё будет хорошо, — прошептал мужчина, прижимая своего уже взрослого сына к груди. — Ты справишься. Вскоре в комнату пришла мама и Лия. Они устроились вокруг Чонвона и стали что-то успокаивающе мурлыкать. Однако для Яна было уже неважно. Он, окруженный любовью и теплом, мирно провалился в сон и впервые за очень долгое время не видел ни единого кошмара. Через несколько дней, когда Чонвон и Хисын оправились, трое Победителей собрались в доме Сону. Он казался настроен серьёзно. В руках блокнот с какими-то записями, а вся гостиная уставлена коробками с кассетами. — Значит так, у нас есть несколько месяцев на подготовку. Каждый день будем тренироваться и смотреть записи с Игр. Попытаемся сделать из себя Профи. — Понимаешь же, что остальные тренировались ни один год? — спросил Чонвон, на что в ответ получил довольно раздражённый взгляд. — И что? Нам теперь всем сидеть с бутылкой в руках и жалеть себя? Ну уж нет. Я чётко решил, что двое из нас вернутся домой. Поэтому сделаем всё, что в наших силах. После этого пререканий никаких не было. Каждый день Хисын, Чонвон и Сону ходили на пробежку. Самый выносливый из них, как и ожидалось, был Ян. Он спокойно осиливал длительные расстояния и особо не выдыхался. Нога Сону всё ещё давала о себе знать. Порой он корчился от боли в мышцах, но на вопросы всегда отвечал, что всё терпимо и всё хорошо. Самые большие трудности оказались с Хисыном. Он ведь пятнадцать лет провёл в безобразном образе жизни. Почти всё время пил и не следил за здоровьем. Малыми шагами, но его тело начинало приходить в себя, хотя времени на это ему понадобилось больше, чем Чонвону и Сону. Кроме пробежек они занимались рукопашным боем, пытались освоить владение ножом, а в добавок к этому ещё физические упражнения. Вскоре к ним стали подключаться и помогать остальные. К примеру, Канна разработала специальную диету, чтобы Чонвон и Сону набрали немного в мышечной массе. Лия научилась делать массаж, который помогал расслаблять тело. Родители вечно притаскивали им свежие фрукты или овощи на перекус, либо свежие напитки, когда погода на улице стала уже совсем тёплой, а под солнцем было невыносимо находиться долгое время. И вскоре даже Мираи вызвалась помогать. Она была мастером ловушек. У неё они всегда получались аккуратными, словно по учебнику. И хотя девушка не особо жаловала двоих напарников Чонвона, но всё же их обучить тоже согласилась. Порой, Яну было непривычно снова видеть Мираи и Сону рядом. Они решили на время зарыть топор войны, поэтому теперь общались более-менее спокойно друг с другом. А когда-то эти оба вообще были одноклассниками. Однажды после очередной тренировки Чонвон вызвался проводить Мираи до дома. До Жатвы оставалось совсем ничего. Ян прекрасно понимал, что, возможно, лучшего момента для личного разговора у них и не будет. Мираи шла рядом молча, видимо, осознавая то же самое. — Как тяжело ненавидеть этого засранца, — сказала неожиданно девушка. — Ты это о Сону? — Да. — И не поспоришь. Будь это так просто, я бы сейчас бы одним единственным победителем, наслаждался спокойной жизнью! — А что было бы с нами? Представь только себе. Чонвон замолчал. Попытался представить эту картину: он вернулся единственный победитель домой. Ему не нужно притворяться влюблённым подростком, строить из себя на камеру не весть что. Не нужно говорить всем, что Мираи его дальняя родственница и видеться с ней только тайком от чужих глаз. Сноу было бы глубоко на него без разницы, а вся семья в безопасности. Ответил бы тогда Чонвон взаимностью на чувства Мираи? Открыл бы свою душу и сердце ей, не будь он скован? Но о таком Ян не любил думать. Что, да как. Он никогда не узнает это, потому что просто невозможно. Есть только здесь и сейчас. А именно здесь и сейчас он заложник множества ситуаций. — Охотились бы наверное, как и обычно. Это был самый честный ответ, который Чонвон мог дать сейчас Мираи. Конечно, она явно ожидала от него услышать что-то другое, но большее сказать он ей не мог. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ян перебил её: — Мираи, я не шучу, сейчас всё совсем по-другому. Я прошу тебя, позаботься о Лие, о маме, папе. Им будет очень тяжело. Но они должны жить дальше, как и ты. Слышишь? Пожалуйста, дай мне слово. Мираи остановилась на половине пути и посмотрела в глаза Чонвону. Во взгляде её читалась обида, страх и сильная горечь. Она попыталась что-то разглядеть в глазах своего друга, но увидела в них лишь только смирение. — Значит, ты уже всё решил, да? — спросила она шёпотом. — Да. Девушка поджала губы и обняла крепко Яна, прижавшись всем телом. Чонвон обвил её руками, пытаясь не поддаваться своим нахлынувшим эмоциям. Нужно сохранять голову в холоде, как и, желательно, сердце.***
Наступило утро Жатвы. Чонвон проснулся с первыми лучами солнца, ощущая, что воздуха в комнате недостаточно. Он раскрыл створки окна и выглянул на лужайку, за которой очень далеко расплывался рассвет. Уже утром было довольно жарко. Ян посидел немного на кровати, глядя как розовое небо постепенно становится всё более и более голубоватым. Есть совершенно не хотелось. Казалось, он вообще не способен засунуть в себя ни один лишний кусок еды, да даже каплю воды проглотить. Не думать о плохом Чонвон просто не мог. Снова нужно пережить этот день. Ровно как и год назад. Ян надел чистую рубашку, брюки и спустился вниз. Вся семья ещё спала. Да и Чонвону сейчас не хотелось ни с кем разговаривать. Иначе он бы не выдержал. Юноша молча сел на стул за кухонным столом и стал наблюдать дальше за рассветом в окне. Неужели это его последнее спокойное утро? Когда он может вот так просто сидеть на кухне и любоваться красотами своего дистрикта, на которые как будто раньше не обращал внимания. И почему раньше он так не делал? Казалось, Чонвон столько упустил по своей глупости и не ценил. А теперь даже слегка жалеет. — Так и думала, что ты проснёшься рано, — на пороге кухни появилась сестра. Она была ещё в своей ночной рубашке, а волосы слегка растрёпаны после сна. Лия села рядом, наблюдая за взглядом брата. — О чём ты думаешь? — О том, что это последнее моё утро дома. — Почему ты не надеешься на победу? Ведь прошлый раз у тебя получилось. Ты так много старался, тренировался… — Потому что Сону должен был выиграть, — шёпотом сказал Чонвон. — Он заслужил это. Вся наша игра на камеру и спасение… Это всё он. Не я. — Но ты тоже заслуживаешь жить. — Я уже всё решил, Лия. Прости меня, пожалуйста. За то, что отдалился и перестал тебя оберегать, как раньше. Пожалуйста, не замыкайся в себе. Найди силы помогать маме и папе. Ты нужна им. — Не говори так, Чонвон, — сестра всхлипнула и бросилась к Чонвону, обхватывая своими тонкими руками. — Я не готова к этому! Ну почему ты должен опять туда вернуться?! — Потому что я не угодил Капитолию, — хрипло ответил Чонвон, сдерживая себя опять. Он поджал губы и прижался к сестре, пытаясь высказать всю свою любовь ей, о которой молчал. Наверное, если бы эту картину застали родители, их сердце окончательно разбилось бы. Через несколько часов, вся семья Ян тяжелыми шагами направлялась к центральной площади дистрикта. Это была первая Жатва на памяти Чонвона, когда все жители не переживали за своих детей и казались более веселыми, чем обычно. Но почти каждый раз, когда Ян поднимал свои глаза и сталкивался с кем-то взглядами, то видел в них искреннее сопереживание и сочувствие. И правда, многие жители дистрикта относились к нему хорошо. Миротворцы забрали Чонвона, Сону и Хисына, выводя на сцену между зрителями. Впервые за долгое время Ян увидел Джея. Тот казался невероятно печальным. Даже макияж не мог подправить его выражение лица. Встретившись взглядами, Чонвону показалось, что Пак вот-вот растрогается и расплачется. Но наставник держался твёрдо. Когда миротворцы построили победителей и покинули сцену, Джей подошёл к микрофону и откашлялся. — В честь Семьдесят пятых Голодных Игр и Третей Квартальной Бойни, объявляю Трибутов из Дистрикта номер двенадцать. И пусть удача всегда будет с вами. Джей подошёл к большому круглому сосуду, в котором лежали три несчастные карточки. Нашарив одну из них, он достал её и развернул. — И первым избранным будет Ян Чонвон. Сердце Чонвона пропустило несколько ударов. Он даже не успел шевелнуться, как рука Сону вскинулась в воздух. — Есть доброволец! — Брось! — шикнул Чонвон, хватая Сону за край рубахи, но тот не смотрел на него. — Ты не должен это делать! — Я сам решу, что должен делать, — так же грозно ответил Ким. — Нет, Сону, — Чонвон попытался схватить его и опустить руку, но миротворцы уже подхватили юношу под локти и вывели в центр сцены, рядом с Джеем. — Замечательно, — сказал поникшим голосом Пак, пытаясь собраться дальше с силами. — Первый трибут от Дистрикта двенадцать — Ким Сону! В ответ не было ни аплодисментов, ни выкриков. Одним словом — ничего. Только гнетущая тишина и множество глаз, смотревшие с осуждением и скорбью на своих трибутов. Чонвон увидел в толпе Канну, которая прижала руки ко рту, пытаясь громко не всхлипывать. Лия, стоявшая рядом с ней, положила ей руку на плечо, но сама продолжала не сводить глаз со своего брата. — Следующий трибут, — Джей снова запустил свою руку в ёмкость. Он достал бумажку и медленно развернул её. На секунду Пак прикрыл глаза, собираясь с силами, но затем произнёс: — Ли Хисын. — Есть доброволец! — выкрикнул Чонвон, делая шаг вперёд. Сону выглянул из-за спины Джея, метая гневные взгляды то на Яна, то на Ли. Бывший ментор схватил его за руку, но Чонвон вырвался. — Я хочу участвовать! Наверное, зрители в Капитолии сейчас ликуют. Двое влюблённых не могу оставить друг друга и сейчас. Какая же трагедия разыгрывается перед их глазами! Только, к сожалению, это и была трагедия. Чонвона вывели к Джею на сцену, представляя публике. Пак облизал свои губы и подошёл к микрофону: — Второй трибут от Дистрикта номер двенадцать — Ян Чонвон. Чонвон быстро отыскал в толпе глаза родителей, наполненных слезами, Лию, Канну и Мираи. Все они стояли молча и смотрели на сцену, опустошенные до изнеможения. Как и весь дистрикт. Солнце нещадно пекло. Казалось, что в такой тишине можно даже услышать шум пролетающей мухи. Чонвон посмотрел в глаза своей семье, пытаясь хоть что-то прошептать им, но губы так и немеют. Тред хватает его за руки и толкает в сторону чёрного хода. Ян оборачивается назад, в силах разглядеть близких, но его грубо протаскивают внутрь Дома Правосудия, подальше от зрителей. — Порядок немного изменился, — сказал Тред, усмехаясь. — Теперь вы сразу отправляетесь на поезд. Без шанса попрощаться.
