Вариант Шелкопряда

«Мы не умрем в тишине. Ни одна из империй рода людского не умерла в тишине — и я не вижу причин нарушать эту традицию. Наши враги, безусловно, не прекратят своих попыток отправить нас в небытие. Взгляните на этот Империум, говорят они. Их так называемая великая держава — всего лишь невежественная масса фанатиков и варваров, говорят они. Жалкий полуразложившийся труп великой мечты, говорят они. И правит ими настоящий труп на троне, окруженный бюрократическим адом, говорят они… Возможно, они и правы. Но давайте признаем очевидное: правда, сказанная чудовищем, что прячется в эпицентре галактического варп-шторма в окружении тварей, с которыми ни один нормальный человек никогда не сядет за стол переговоров… Кто в здравом уме прислушается к такой правде? И есть ксеносы, считающие нас дикими животными, а себя — вершиной творения. Потому что у них есть технологии, далеко превосходящие все, что есть у нас. И потому что они способны безнаказанно разить наши уязвимые миры… Но почему тогда они даже думать боятся о тех мирах, на которых действительно держится Империум? Почему они бегут за грань реальности при первом намеке на то, что Империум заносит над ними кулак для ответного удара? И есть еще один вид ксеносов, которым действительно наплевать на Империум. Жив он или мертв, силен или слаб — им все равно. Им важно лишь то, способно ли человечество дать им достойный бой. Это орки. И как бы легко ни было ненавидеть зеленокожих за саму их сущность, нельзя отрицать и подобие самого настоящего уважения за их непреклонность и полное отсутствие лжи в том понимании, в каком мы его знаем. Человечество вынуждено воевать с зеленокожими с того самого момента, как оно сделало первый шаг к звездам. И каждый раз они встречали нас в полный рост, в открытом бою, без дешевых интриг и предательств. Мы воевали с ними. Мы воюем с ними. И всегда будем воевать. Империум все еще правит миллионом миров. И хоть он и далек от Золотой мечты, обещанной Императором, он все еще стоит. Все еще держится. А значит, он не зря был создан — и не зря стал таким. Эта Галактика принадлежит Человечеству. Несмотря на нависающую угрозу Губительных Сил, на набеги коварных эльдар, на неостановимую зеленую волну орков, на еще тысячу и одну угрозу со стороны ксеносов и еретиков… Несмотря на все это, мы еще живы. Только под единым знаменем Человечество сможет выстоять. У него нет запасного плана. Император хранит покой. Сохранившие Ему верность примархи не придут на помощь. Но мы еще живы. А это значит, что Человечество не сгинет в тишине без боя. Мы не сдаемся. Мы сильны. Имя нам — Легион. Альфа и Омега. К славе — и до конца» «Ты серьезно предлагаешь считать этого «Звездодава» одним из Губителей? Ты в своем уме? Вспомни хотя бы, как он был убит. И, самое главное, кем…» (приписывается магосу-драконису Дракон Рихтер, 291M35). *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Внешние окраины системы S-4697X5T4 7.621.289М35 *** Мысль дня: «Сто тысяч миров, десять сотен тысяч войн. Войну нельзя прекратить. От войны нельзя уйти. Потому что в Галактике нет ничего, кроме войны». *** Капитан Виктор Фуран К тому моменту, когда Великий крестовый поход рассыпался прахом в крови и измене, каждый из Легионов Астартес успел обрасти собственными легендами. И Альфа-Легион исключением не был. Единственная разница заключалась в том, что далеко не каждый посторонний — вернее, почти никто — был удостоен права их услышать. Легенда о Фокроне была в их числе. Ладиэль Фокрон, обычный боевой брат Двадцатого легиона, был одним из многих лазутчиков, отправленных Альфарием в тыл врагов Великого крестового похода. Несколько месяцев его связь с братьями сводилась к отрывочным сообщениям, в которых он отчитывался о диверсионных операциях против бесчисленных орд орков, засевших на Галактическом Севере. Потом они резко оборвались. Дальше не было ничего. Ничего, пока орочий космический скиталец, раз в шесть больше и мощнее линкора класса «Глориана», не взорвался прямо на глазах у ошеломленных космодесантников из трех Легионов. Полученное за несколько секунд до того, как миллионы орков обратились в пыль, зашифрованное всеми возможными способами послание дало понять Двадцатому легиону, кого именно стоило за это благодарить. Фокрон, не успевший спастись, тоже пал — но его смерть стала платой за сокрушительный удар по зеленокожим. Без этого скитальца орбитальная оборона получила огромную брешь, которая в итоге и проложила путь для решающего штурма Улланора. Нет, никто никогда не утверждал, что всю войну выиграл одинокий диверсант из Альфа-Легиона, но они знали: решающий момент был пройден именно тогда, еще до того, как Лунные Волки и следовавшие за ними многомиллионные армии сделали первый выстрел на поверхности орочьего мира. Потом была Резня в Зоне Высадки — и вскоре после нее имя Фокрона стало намного более известным… И слава эта была далеко не доброй. Примархи, недолго думая, решили использовать его для операций, которые сам брат Ладиэль, пожалуй, счел бы позором для своей чести. Саботаж множества термоядерных реакторов на терранских заводах и в городах-ульях перед провалившейся атакой Плутона? «Фокрон». Перевод множества военных губернаторов на сторону Хоруса — где-то шантажом, где-то подкупом, а где-то даже и колдовством? «Фокрон». Опоздание тысяч космодесантников из Темных Ангелов, Белых Шрамов и Ультрамаринов к Осаде Терры? Ну, вы поняли. Когда мастер-терзатель порвал с Гидрой, вырвав ей одну из голов в своем лице, он решил дать имени героя второй шанс — такой шаг, по мнению Виктора, был честным и правильным. Тем более здесь. Фокрон обрел бессмертие в памяти братьев, убивая орков. Вот почему возглавляемый им отряд Лазутчиков Альфа-Легиона, на счету которого было больше всего уничтоженных зеленокожих, получил почетное право использовать этот позывной. Если братья захотят, конечно. Братья, разумеется, захотели. И сейчас он вел группу «Фокрон» в самое логово главного зеленокожего монстра. Возможно, вел в последний раз. Перед высадкой мастер-терзатель Айсли не пытался кривить душой — и открыто признавал, насколько малы их шансы на выживание. Боевая луна буквально кишела орками и слабых среди них не было — их перемололи жесточайшие бои последних дней. И заодно как следует закалили выживших. Они летели навстречу циклопической зеленой волне — без поддержки с орбиты, без тяжелой техники (к тому моменту, когда их дропподы стартовали, последние танки когорты все еще грузили на челноки), даже без Опустошителей с тяжелым вооружением (решили, что они слишком медлительны и им не стоит сковывать мобильность группы «Фокрон»). Обычные люди, не прошедшие подготовку космодесантника, назвали бы такую операцию «чистым самоубийцам». Для воинов Альфа-Легиона же… Для них, на самом деле, шансы тоже были очень и очень малы. Естественно, на вопрос о том, кто из братьев готов идти в бой в первой волне — против варбосса зеленокожих — вперед шагнули все до единого. Пришлось делать выбор — и мастер-терзатель в конце концов одобрил его боевой состав. Пять отделений Лазутчиков — «Фокрон», «Омикрон», «Мираж», «Туман» и «Вихрь» — составили костяк группы, вооруженный болтерами и пиломечами. Штурмовые отделения «Тень», «Император» и «Гамма» специализировались на ближнем бое и быстрых ударах. Скаутам из «Спектра» и «Бархана» предстояло засечь главную цель. Всего под его командованием собралось шестьдесят четыре ветерана Альфа-Легиона. Шестьдесят пять космодесантников (считая его самого), ни у кого из которых не было меньше ста семидесяти лет боевого опыта. Шестьдесят пять из двухсот девятнадцати выживших к этому моменту. Шестьдесят пять Астартес — сила, способная бросить на колени целый мир. Сила, которая уже бросала. Сегодня они шли в бой, отбросив большую часть правил и запретов. Да, опыт у его братьев был очень богатый — но приходилось ли им раньше вот так идти с шестьюдесятью пятью стволами и клинками в лобовую атаку на орочьего варбосса, управлявшего целой боевой луной? Куда чаще им доставались совсем другие задачи: диверсии малыми группами в тылу врага, долгие партизанские операции… Ничего из этого не могло им сейчас пригодиться. Цель нужно было ликвидировать немедленно. И исходов оставалось ровно два — либо они убьют варбосса, либо орки убьют их всех. Удар о поверхность был точно таким же, как и тысячи раз до этого. Как и его реакция. Секунда — он приходит в себя от шока. Следующая — братья выскакивают наружу. Третья — их болтеры уже ведут огонь по окружавшей их со всех сторон зелени. — «Фокрон», выдвигайтесь вперед. «Туман», «Вихрь», прикройте фланги, — скомандовал капитан, застрелив пятого по счету орка (минус пять болтов — минус пять врагов, как всегда) и отрубив шестому голову длинным десантным ножом. — И не забывайте использовать только протоколы Темных Ангелов при малейшем подозрении присутствия рядом кого угодно, кроме ксеносов! Он прострелил из болтера череп восьмого орка, зарезал девятого и добавил: — За Императора, братья. — За Императора, — ответили ему шестьдесят четыре голоса. — Это «Тени». Наблюдаем приближение крупного отряда тяжеловооруженных орков-понторезов в позолоченной броне. У них полно тяжелых ракетометов… Это была Война в ее истинном проявлении. Тысячи орков стягивались к месту высадки и сколько бы космодесантники их ни убивали, на место каждого ликвидированного орка в следующую секунду прибегали еще трое. Зато им не нужно было ломать головы сложными военными планами и разгадыванием мотивов противника. Тут и гадать было нечего: орков вела одна лишь жажда насилия и резни — и Астартес охотно отсыпали им и того, и другого. Почти двадцать секунд боевые братья Альфа-Легиона личным примером убеждали орков в том, что ни одна самая многочисленная толпа не выстоит против сосредоточенного огня болтеров в умелых руках. Воины-ветераны в зеленой броне (покрашенной перед самой высадкой, чтобы им было легче выдать себя за Темных Ангелов), выкашивали вокруг себя таких же зеленых клыкастых образин, карабкавшихся через горы трупов своих собратьев. И эти горы с каждой секундой становились все выше. Наконец, натиск немного ослаб. Можно было двигаться дальше. И Астартес двинулись прочь от засевших в наружной обшивке луны дропподов. — Говорит «Спектр-два». Похоже, мы засекли местоположение варбосса. — Мне почему-то кажется, что за этой хорошей новостью должна последовать плохая… — отозвался Виктор Фуран, отправляя еще двух орков за грань бытия. И правильно, хватит им уже загрязнять Галактику своим зловонным дыханием. — Как думаешь, почему я это сказал? Ему показалось, что десантник-скаут на том конце канала связи искривил губы в мрачной усмешке. — Потому что мы — Альфа и Омега всего сущего? Но ты прав, капитан. Варбосс находится в самом центре того, что мы определили как гигантский цех по сборке гаргантов. Направление — северо-востоко-восток. — Принял, — и капитан принялся раздавать приказы тем, кто бился рядом с ней. — Слушайте все внимательно! Двигаемся на северо-востоко-восток… Он прервался ненадолго, пока не выпалил всю обойму — ровно сорок болтов — по очередной орде зеленокожих, свалившейся им буквально на головы из ярко-зеленой вспышки, которую, очевидно, породило некое орочье подобие телепортатора. — Отделения Лазутчиков — выдвигайтесь указанным мной курсом поочередно, не давайте оркам увязаться за вами. «Омикроны», вы отходите последними, пока прикрывайте остальных. «Тени», поддержите «Омикронов». Остальные отделения Штурмовиков идут со мной — и при необходимости попытаются взять на абордаж те гарганты, что окажутся готовыми к бою. Марш к цели выдался нелегким — Астартес были созданы для стремительных и мощных ударов в сердце врага, но сейчас они вынуждены были брести на своих двоих по гигантской груде хлама и их путь представлял собой змеящуюся среди обломков, разломов и кратеров тропу. И многие из этих куч мусора могли гореть и взрываться, но пока еще не взорвались. А еще здесь были орки. Здесь везде были орки. Они уже убили… сколько? Счет давно шел на тысячи — и каждую минуту возникали новые тысячи, готовые закончить то, чего не смогли сделать их предшественники. А позади, в нескольких сотнях метров, им по пятам шла новая большая орда… — «Спектр-два», как далеко наша цель? — Примерно в двухстах метрах от вашего текущего местоположения — большой и глубокий кратер с крутыми стенами. Гарганты собираются именно там, капитан. Рекомендую пройти вдоль края по часовой стрелке. Там есть нечто вроде лифта — очень примитивного, но, похоже, способного выдержать наш вес. «Сегодня хорошие новости так и сыплются с неба», — зачем-то подумал он. Информация от скаута меньше чем через минуту подтвердилась — они действительно увидели лифт. К этому времени он увеличил свой личный счет убитых зеленокожих еще на двадцать голов. И… не смог сдержать презрительной гримасы, скрытой под глухим шлемом. Виктор бывал на Марсе еще до того, как там разразилась война между фракциями Механикус. Поэтому он хорошо представлял себе, на что способны производственные мощи Человечества — и что они могли бы произвести, имея столько ресурсов, сколько находилось здесь. Его модифицированным глазам предстала карикатурная версия того, что он когда-то видел на столичной планете Механикус. Повсюду что-то горело, шипело и взрывалось, тысячи мастерских и фабрик неустанно ковали оружие и технику, вливавшиеся в неисчислимую военную машину орков. При этом никаких мер безопасности — или просто элементарного чувства меры — здесь и в помине не было. Взять хотя бы прометий, который тек буквально реками совсем рядом с источниками открытого пламени — и они встречались так часто, сопровождаясь таким количеством несчастных случаев, что любой Механикус при виде такого разобрал бы себя на части от ужаса. А ксеносы даже бровью не вели — и продолжали клепать средства убиения всех своих врагов — людей, представителей иных рас или других орков. Им было все равно, кого бить. Лишь бы бить. А бить было чем. Прямо сейчас из сваленного повсюду хлама собирались новые гарганты. Конечно, почти все они пока что не были готовы к бою. Но капитан Альфа-Легиона понимал, что стоит дать ксеносам еще несколько недель — и два десятка сверхтяжелых шагоходов начнут топтать имперские миры. Как бы то ни было, в данный момент более-менее боеспособным был всего один, самый большой и самый жуткий орочий «титан», наполовину выкрашенный чем-то красным. И — вот ведь совпадение — на его вершине стоял зеленый великан и что-то орал остальным зеленокожим явно приказным тоном. К сожалению, между ним и космодесантниками были еще десятки тысяч орков. — «Спектр-три», ты сможешь снять цель отсюда? С учетом размеров варбосса орков, а также количества окружавших его «парней», Виктор отнюдь не горел желанием спускаться в кратер самолично ради того, чтобы зарубить эту тварь самолично. Нет, на пикт-кадрах такое смотрелось бы поистине героически, но на настоящей войне шансы на успех подобной авантюры были минимальными, а кровавая плата — гарантированной и очень тяжелой. — Мы попытаемся, капитан — но отсюда вряд ли дострелим. Вижу удобную позицию, но ее сначала надо отбить… Можешь выделить мне побольше Лазутчиков? — Хочешь, чтобы наверняка? — понимающе усмехнулся Фуран. — Ладно. Лазутчики — на подмогу скаутам. И учти, «Спектр», если ты промахнешься… Если они вас засекут и окружат, нам, выжившим, придется добивать это чудовище клинками и гранатами… Прежде чем он успел договорить, «если» воплотилось в жизнь: небо над ними буквально вспыхнуло, словно прометиевые реки внизу испарились и поднялись в то, что здесь называлось воздухом. Он не понимал, что это было. Возможно, кто-то из орочьих нобов вызвал на их позиции удар артиллерии. Возможно, один из их безумных «изобретателей» решил испробовать на отходящих к кратеру космодесантниках свое самое убойное творение — и оно оказалось еще более убойным, чем они ожидали. Неважно — итог был все равно один. Все вокруг загрохотало — и они осознали, что элемент внезапности потерян безвозвратно. Тысячи орков в кратере и рядом с ним повернули головы в их стороны — и даже их тугих умов хватило, чтобы понять, что «юдишки» в силовой броне им не друзья, несмотря на то, что она была такой же зеленой, как и они сами… — WAAAAAAAAAAAAAAAAAGGGHHHHH!!! Их рев был таким громким, что поверхность боевой луны затряслась даже сильнее, чем от грохочущих повсюду взрывов. — Огонь! Огонь на поражение! Немедленно! — Капитан! — услышал он спустя секунду. — Орк защищен силовыми щитами гарганта! У наших винтовок нет ни единого шанса его пробить! То, что он процедил сквозь зубы в ответ — это было совсем не то, что итераторы Великого крестового похода обычно включали в свои победные реляции. — …раздери варп этих гнусных ксеносов! — закончил командир группы «Фокрон». Поле битвы вокруг них представляло собой чистейший хаос, который никак не могло постичь человеческое воображение. Пыль и густой дым скрывали от них все, что можно было скрыть. Все, что могло гореть, горело, а на их головы падало все больше вражеских снарядов. И хищные сквиги не прекращали набегать на них целыми волнами. И сотни орков выбирались из своих нор, привлеченные хорошей дракой. И он уже потерял как минимум трех боевых братьев, которых накрыла орочья артиллерия… — Так. Приготовьтесь к ближнему бою, братья. Лучше побережем боеприпасы для последнего удара, чем потратим все в этой мгле. Штурмовики, вы видели цель. Как считаете, есть шансы взять ее? — Шансы исчезающе малые, брат. Ты сам видел, что сборочная зона просто кишит орками. Мы можем попробовать спуститься на лифте вниз — а потом нас просто затопчут. Какими бы мастерами-абордажниками мы ни были… — в голосе ветерана-Астартес невозможно было не расслышать откровенного сарказма, — …даже нам будет тяжеловато штурмовать орочий гаргант силами двух-трех десятков космодесантников с пиломечами без поддержки артиллерии и группы «Лендрейдеров». — Ну тогда у меня для вас хорошие новости, — ответил Виктор Фуран, капитан расколотого и изменнического по мнению обеих сторон Двадцатого легиона. — Спускаться вам не придется. Враг скоро сам здесь будет. — Это «Тень-один». Почему мне кажется, что за хорошей новостью должна последовать плохая — снова? Карабкавшиеся по стенам кратера орки налетали на их клинки и летели обратно вниз. — Видишь на тактическом ауспексе противокосмическую батарею в четырехстах метрах к западу? — он не стал указывать в нужную сторону, в таком дыму его жеста все равно не увидели бы, к тому же его руки были очень заняты убийством орков. — «Миражи», я хочу, чтобы вы как можно скорее выбили оттуда орков-артиллеристов и навели пушки на гарганта. — Говорит «Туман-шесть». Я не уверен, что эти пушки смогут пробить силовой щит… Я не уверен даже в том, что они не взорвутся еще до того, как успеют выстрелить. — Это средства противокосмической обороны, они рассчитаны на поражение боевых звездолетов! — отрезал он. «По крайней мере, настолько, насколько орки вообще могут что-то рассчитывать. А если учесть, сколько имперских арсеналов они разграбили… Нужно рискнуть. Других способов достать их варбосса я не вижу…» — Штурмовое отделение «Гамма» — на подмогу «Миражу». Скаутам — оказать им огневую поддержку. Остальные — за мной. Отвлечем зеленокожих на себя на несколько минут… Было не так уж и трудно «отвлечь» тех, кто и так валил на тебя со всех сторон. Первым пал Гасдрубал — его меч сломался, а боеприпасы для болтера иссякли еще раньше. И к тому моменту, когда они пробились к его телу, было уже слишком поздно. Его геносемя было навсегда утеряно, и все, что им теперь оставалось — это отомстить. А орки все лезли и лезли отовсюду. И он уже не отдавал приказов: тактика умерла, порядок умер, дисциплина умерла, осталась только ярость — и желание убить еще хоть кого-нибудь. То же самое желание царило и на той стороне — доходило до того, что крупные зеленокожие рубили и топтали подвернувшихся на пути мелких, чтобы побыстрее добраться до людей и с головой нырнуть в пучину войны… А затем гаргант вдруг взорвался с оглушительным грохотом. Взрыв получился таким мощным, что даже орки на время застыли на месте и перестали орать. — Молодцы, «Миражи»! — крикнул Фуран. Они все-таки справились. Теперь им оставалось только подождать, пока зеленокожие сообразят, что вожака больше нет — и начнут выяснять между собой, кто достоин занять его место. — Но… капитан, это не мы… Мы едва успели пробиться внутрь батареи… Мы еще даже не выстрелили, он сам взорвался! — Но кто же тогда… ШАРРРРРААХХ!!! Шагах в пятидесяти от их позиций, прямо в полчища орков рухнуло нечто, больше всего похожее на склепанную на скорую руку из листового металла орочью голову. Очевидно, это было их аналогом катапультируемой кабины. Или просто кабины, которую оторвало взрывом и откинуло прямо к ним. — Похоже, варбосс все еще жив… Все, кто еще жив, срочно сюда, ко мне! Альфа и Омега! — К славе — и до конца! Орки больше не пытались прорваться к ним. Более того, они отступили назад, образовав свободный круг диаметром в несколько десятков шагов. Кто-то даже начал ритмично бить в неизвестно откуда взявшиеся барабаны — они словно готовились к чему-то очень зрелищному. Затем наружу выбралось… это. В первую секунду капитан Фуран решил, что в оторванной кабине находилось нечто вроде сверхтяжелого суперсмертодреда, созданного окончательно ополоумевшими орочьими конструкторами. Но все оказалось намного хуже. Это был не шагоход, в котором ехал их варбосс. Это был сам варбосс. Темно-зеленый ксенос был поистине огромен — даже по меркам Великого крестового похода. Метров семь в высоту, с ручищами, больше напоминающими манипуляторы тяжелого погрузчика, покрашенные в зеленый цвет. Возможно, он был все-таки меньше Урлакка Урга, властелина Улланора… Или нет. Память о тех событиях сохранилась довольно-таки обрывочно. Одно Виктор понимал ясно и точно — эту тварь человечество никак не могло позволить себе оставить в живых. Одна его рука заканчивалась пушкой, которая больше подошла бы сверхтяжелому танку, чем живому существу — даже такому. Вторую заменяла чудовищных размеров силовая клешня, искрящаяся синими молниями. Остальные части тела по большей части скрывали бронепластины из пластали и керамита — очевидно, содранные с танков. И он спокойно носил их на себе. Воистину, космодесантникам встретился достойный враг. — Убейте его! Ради Императора и Трона Терры, убейте его, даже если это будет стоить вам жизни! Когда зеленое чудовище с ревом бросилось на них, ему показалось, что от каждого шага исполинского орка вздрагивает почва под ногами. А еще он поразился тому, с какой скоростью, оказывается, может бегать эта обвешанная тоннами брони туша — варбоссу потребовались считанные секунды на то, чтобы поравняться с ними. Первым он убил Серкерна — удар силовой клешни отшвырнул изломанное тело в сторону, затем оно разлетелось на куски, подстреленное огромной пушкой в другой руке зеленокожего. Космодесантники Альфа-Легиона не собирались оставлять безнаказанной смерть их боевого брата. Скауты били по орку из крупнокалиберных винтовок, пока их более опытные соратники яростно расстреливали врага из болтеров. В относительно слабо защищенные части тела варбосса прилетело несколько сохранившихся в запасниках плазменных и волкитных гранат — но все было тщетно. Виктор услышал, как закричали Джун и Финн, чья силовая броня не выдержала яростного натиска зеленого ксеноса — и как их крики резко оборвались. Потом он услышал предсмертные крики скаутов из отделения «Бархан», но сам уже почти ничего не видел — все вокруг затянуло пламенем, дымом и смертью. Но они не сдавались. Они были Двадцатым легионом, сыновьями, принявшими на свои плечи бремя отцовских грехов — и вернувшимися на службу Императору с этим бременем. Они должны были уничтожить эту угрозу, чего бы то ни стоило… Он почти поверил в то, что им это удалось, когда братья из отделения «Мираж» смогли накрыть чудовище залпом захваченной у орков артиллерии. Но через несколько секунд выжившие Астартес с ужасом увидели, как варбосс снова поднимается на ноги — и как его раны затягиваются буквально на глазах. — Нужно оружие помощнее! «Омикроны»! У вас еще остались циклонные бомбы? — Нет, капитан, последние две мы израсходовали еще пять суток назад… — Тогда отходим! — приказал капитан, чувствуя привкус горького пепла во рту. Рядом чудовищный орк рвал на куски тело Тайсона своей силовой клешней, но Виктор понимал, что иного выхода у них больше нет. — Все, кто еще может двигаться — немедленно отходите к позиции мастера-терзателя, у него есть тяжелая техника и с ней мы можем хотя бы… — Прежде всего выдерни Священную Чеку, затем сосчитай до Трех, не больше и не меньше… Голос, произнесший эти слова, тонкий, почти визгливый, был неприятным — но, вне всякого сомнения, человеческим. И, самое главное, неожиданным. Настолько неожиданным, что Виктор, забыв обо всем своем военном опыте, повернулся на звук, желая видеть того, кто осмелился влезть в их бой столь наглым образом. Когда капитан увидел его, первым, о чем он подумал, было то, когда же он успел так отравиться, что ему теперь видится подобный бред. Это действительно был человек — самый обычный человек, одетый в самую нелепую одежду из всех, что он когда-либо видел. Сине-красный комбинезон, похожий на тот, что носят земледельцы с некоторых агромиров, и причудливой формы шляпа с вышитой на ней большой буквой «М». В общем, незваный визитер в любое другое время не вызвал бы своим видом ничего, кроме смеха… Если не принимать во внимание ритмично мигающий округлый предмет в его руке. — Три есть число, до которого ты должен сосчитать — и это число должно быть Три. До Четырех ты не должен считать — и до Двух тоже, если только ты не считаешь до Трех. До Пяти считать не надо, когда число Три, являющееся третьим числом, будет достигнуто, ты должен бросить эту Святую Гранату в твоих врагов — и все они после этого тут же сгинут, АМИНЬ! — WAAAAAAAAAAGGGHHH!!! — варбоссу в конце концов надоела эта нелепая пантомима — и он бросился на человека в комбинезоне, забыв обо остальных врагах. — РАЗ! ДВА! ПЯТЬ! ТРИИИ!!! С этими словами незнакомец швырнул мигающий шар в орка, одновременно прыгая в противоположную сторону. — Ложись, пока не… Капитану Альфа-Легиона показалось, что по нему выстрелила пушка «Вулкан». В упор. Мощнейшая ударная волна сначала подбросила его вверх, а затем, секунды через две, припечатала о что-то твердое с такой силой, что он на мгновение даже сознание от боли потерял. Каким-то чудом силовая броня выдержала этот чудовищный взрыв, но часть ее систем вышла из строя и не желала вновь включаться… И когда Виктор, наконец, нашел в себе силы кое-как подняться на ноги, он почти не осознавал, что происходит вокруг него. В нескольких шагах на земле валялись обломки того, что только что было силовой клешней варбосса орков. А дальше, когда пыль немного осела, стало понятно, что владелец клешни пребывает примерно в таком же состоянии. Рядом с одним из относительно хорошо сохранившихся и все еще искрящих силовых когтей лежала половины головы зеленокожего исполина с навечно застывшим на морде выражением полнейшего непонимания. Оглушенные и местами контуженные космодесантники тоже поднимались на ноги один за другим. А на другой стороне тем временем… Их сверхчувствительный слух быстро поймал знакомые звуки масштабной орочьей драки. И дрались орки теперь исключительно между собой, начисто забыв о недобитых Астартес. «Дорого же нам обошлась эта битва…» — с тяжелым сердцем понял он. Из шестидесяти пяти братьев, отправившихся с ним на почти безнадежную миссию, уцелело… где-то человек двадцать. И каждый из них был ранен в той или иной степени. — ХА! ХА-ХА-ХА!! ЗАВАЛИЛ-ТАКИ БОССА! ЗАВАЛИЛ!! ДААА!!! ИЗИ! ПААА-РАМ-ПАМ-ПАРАМ-ПАМ! ПУ!! ВЫКУСИ, БОУЗЕР! НЕ НА ТОГО НАРВАЛСЯ! Э-ЛИТ — ЧЕМ-ПИ-ОН! Э-ЛИТ КРУ-ЧЕ ВСЕХ! ВАН-ШОТ — ВАН-КИЛЛ, ЭЛИТ СНОВА ПОБЕДИЛ! — Брат, ты ведь не будешь против, если… если этот… субъект… если он внезапно умрет от случайного дружественного огня? Секунд через пятнадцать? Сжав зубы в бессильной злости, Виктор смотрел на то, как паяц в комбинезоне делает все, чтобы убедить его коротко кивнуть — и отвернуться, пока чей-нибудь болтер не заставит его наконец-то замолчать. Он только что испепелил своей проклятой гранатой минимум пятерых его боевых братьев — и теперь, как ни в чем не бывало, плясал (в прямом смысле) на их останках, не замечая ничего вокруг… «Да у него вообще есть хоть какой-то инстинкт самосохранения?» — Мне очень жаль, но… Нет. Я запрещаю. Какой бы археотех ни использовал этот… человек… мы должны выяснить у него, где именно он раздобыл оружие, способное убить настолько опасного врага. И пока мы не услышим все ответы, он нужен нам живым… И способным говорить. Отар, «уговори» его идти с нами. Иона, попробуй вернуть геносемя и снаряжение павших братьев, если сможешь. Миллер, сожги останки варбосса, чтобы он уж точно не ожил снова, когда мы повернемся к нему спиной… Затем он переключился на командную вокс-частоту. — Мастер-терзатель, докладываю… Мы только что… *** Ясновидица Маэа Таэллизис Это возвращение из небытия в мир живых было самым неприятным в ее жизни — даже с учетом всех остальных пробуждений в плену. Первый вдох — и ей показалось, что ее заставили проглотить битое стекло, перемешанное с экскрементами. Второй оказался еще хуже. А от третьего ее не вырвало только потому, что желудок был совершенно пуст. И все остальное тело чувствовало себя ничуть не лучше. Все, что могло болеть, болело. Все мышцы казались ей отлитыми из свинца, который еще не успел остыть после литья. Весь окружающий мир представлял собой нечто расплывчатое и скачущее. Следующие шесть вдохов она не желала ничего, кроме прекращения всего этого ужаса. Неважно даже, как именно он должен был прекратиться. Пусть лучше забвение снова ее поглотит — лишь бы закончились эти муки. Ей очень хотелось, чтобы душа наконец-то спряталась в непроницаемом камне и осталась там навсегда, забыв о жуткой боли, транслируемой через каждое нервное окончание ее измученной плотью. Но потом муки стали ослабевать, а чувства — крепнуть и проясняться. Через некоторое время она настолько окрепла, что поняла: кандалов на ней больше нет, а срастившие свои тела с железом мон-кей, охранявшие ее камеру, неподвижно лежат на полу. А над ними стоит Иврайна, тоже избавленная от оков. — Как… — ее голос был настолько сдавленным, что она сама мысленно поморщилась от этого противного хрипа. Разумеется, она не знала, на что еще была способна дочь Биель-Тана, но мон-кей, очевидно, должны были перестраховаться — как и с ней. Раз уж ее заточили сюда, применив хоть и примитивные, но, несомненно, эффективные средства сдерживания представителей ее расы, то и с Иврайной, несомненно, должны были поступить так же. — Арлекин, — ответила Иврайна так, словно это слово могло объяснить что угодно. Да так оно и было, на самом деле. — Обезвредил их, освободил меня, показал, где держат тебя и наше оружие — а потом исчез, стоило мне только на мгновение взгляд отвести. — Только меня? Остальные… — Только тебя, — подтвердила Иврайна ее опасения. И Маэа догадывалась, что она сейчас чувствует. Потеря целого отряда рейнджеров уже была катастрофой для ее мира корабля — как с точки зрения утери собранных ими знаний, так и из-за бесконечно высокой ценности каждой жизни аэльдари. Но это был один небольшой отряд, а Биель-Тан выставил свыше сотни воинов — и где они теперь? Если в плену действительно не было никого, кроме них двоих, значит, остальные погибли. И даже если им удастся вернуть их камни душ, это не сможет сгладить последствия катастрофических потерь. — Нужно выбраться отсюда и сообщить нашим мирам-кораблям о разгроме, — прошептала она, когда они с Иврайной выскользнули из камеры заключения и побежали туда, где пленители хранили их оружие и броню. Долго искать не пришлось. Их снаряжение, на первый взгляд, не слишком пострадало, но Маэа все равно мысленно прокляла варварские руки мон-кей. Спустя еще несколько ударов сердца дочери Азуриана, помогая друг другу, облачились в боевую броню и снова выбежали в темный коридор. — Разве не странно, что мон-кей не заметили нашего побега? — спросила она, мысленно проклиная своих врагов за их уродливый искусственный свет, который не мог сравниться ни с успокаивающей полутьмой, ни с подлинным светом далеких звезд. — Полагаю, Арлекин обезвредил следящие устройства мон-кей еще до того, как пришел в мою камеру. Маэа молча кивнула, но все равно подумала, что здесь что-то не так. — Я согласна с тем, что системы безопасности этих дикарей настолько грубы и примитивны, что один-единственный Арлекин может пройти их без труда, — согласилась она. — Но где же сами они? Где их солдаты и эти полуживые автоматоны? Иврайна не ответила, и Маэа тоже не знала, как продолжить разговор, поэтому дальше они бежали молча, постепенно ускоряя шаг. Судя по всему, находились они внутри звездолета мон-кей — ни одна из них раньше не видела их кораблей изнутри, но сейчас сомнений не было. Когда они и с Иврайной ненадолго замедлились, чтобы восстановить силы, Маэа задумалась о том, как же сильно им повезло. Если они покинули мир, где их пленили (а это почти наверняка было так, если учесть долгое время заточения), темницы, призванные отрезать их души от варпа, так же хорошо сработали и в обратную сторону, защитив их от Той-Кто-Жаждет. Естественно, ее измученному телу от этого не становилось менее больно — зато хотя бы душа могла утешиться тем, что все еще чувствует эту боль, а не переваривается в чреве Той, что погубила их расу. Двигаясь на шум тяжелых и громких шагов, они вскоре оказались в огромном ангаре, где с невыносимым грохотом и воем садились транспорты мон-кей… «Во имя Азуриана и Иши, как эти дикари сами не глохнут от такого шума?» Если по пути сюда они почти не встречали мон-кей, то здесь их было много. Очень много. Большую их часть составляли носители красных одежд, но встречались и другие разновидности — кто-то был облачен в синее, кто-то в белое, черное или зеленое. Но была одна вещь, которая объединяла почти всех варваров — они были ранены, причем многие из них оказались ранены довольно тяжело. И как бы ей ни хотелось позлорадствовать над их положением — и особенно над их примитивнейшими целительскими технологиями — она не смеялась. Потому что видела, что эти раны не были нанесены оружием азуриан. — Они встретили нового врага. Очень сильного и жестокого… — прошептала она. — Что не помешало им убивать еще и азуриан, — холодно добавила Иврайна, указав взглядом на один из транспортов неподалеку. Это была грузовая платформа, которая тащила грубую металлическую клеть, куда были свалены изувеченные тела аэльдари… Нет слов, способных описать ту ярость, в которую ее приводило подобное надругательство — и ей требовалось все имеющееся самообладание, чтобы не броситься в бой прямо сейчас и не убить мерзких тварей за такое обращение с телами гордых воинов. — Я не узнаю знаки отличия этих азуриан, но точно знаю, что их не было с нами в плену… — Но они ведь из Биель-Тана, так? — Так. Я насчитала двадцать три убитых — и ни одного живого. Юные азурианки перемещались по ангару от укрытия к укрытию и время от времени Маэа насылала использовала простые ментальные трюки, если им нужно было пробежать по открытой местности, где требовалось отвести взгляды несовершенных глаз их бывших пленителей. В ангаре жизнь просто била ключом. Они, очевидно, находились на поверхности планеты — и оттуда постоянно прибывали новые транспорты, нагруженные ранеными. Маэа, к своему неудовольствию, быстро поняла, что в том роковом бою им противостояла лишь малая часть армии мон-кей. — У нас была сотня, а у них тысячи… и еще многие тысячи они могли призвать с небес в любой момент! — зло прошептала Иврайна, которая поняла то же самое. — Тут даже дурак должен был понять, что этой битвы нам не выиграть! Ох, я очень надеюсь, что Кейран остался гнить там — иначе я убью его собственными руками! — Успокойся, Иврайна, успокойся… — ее умиротворяющий голос немного остудил ярость воительницы Биель-Тана. — Примем как данность, что «Солнечного взора» больше нет. Ведь если бы он выжил каким-то чудом, он наверняка находился бы в тех же камерах, что и мы… Но его там не было. — Благодарение Азуриану за его милость, — процедила сквозь зубы Зловещая Мстительница. — Из нас двоих ты опытнее на Пути Воина. Что ты можешь сказать мне о племени мон-кей? Что они сейчас делают? С кем они встретились? Иврайна несколько мгновений наблюдала за неловкой и очень шумной суетой мон-кей, прежде чем ответить: — Они долго сражались. Я вижу очень много раненых — и эти раны совсем свежие. Им оказывают помощь, подобную той, что проводим мы для наших воинов на полях сражений… Хотя их целительская техника намного грубее и примитивнее нашей. — А что ты скажешь о силах Биель-Тана на этом поле битвы? — Их больше нет… — тяжелым голосом констатировала воительница. — Это можно понять уже по тому, что из сотен находящихся здесь мон-кей я не могу найти ни одного пострадавшего от нашего оружия. Зато я вижу транспорт с телами наших собратьев… Это значит, что битва уже проиграна — совсем недавно, считанные микроциклы тому назад. Если предположить, что она еще продолжается, они не стали бы привозить тела убитых на корабль. Если бы она закончилась раньше, убитые воины уже были бы здесь. — А с кем тогда сражаются мон-кейские варвары? — Это же очевидно, — усмехнулась Иврайна. — Видишь, как они поливают свои транспорты вонючей и ядовитой жидкостью? Это средство для дезактивации и дезинфекции, убивающее споры зеленокожих, раз уж они не могут избавляться от них так же эффективно, как мы. Они воюют с зелеными тварями. Этот ответ совсем не обрадовал юную ясновидицу. Азуриане и другие потомки властелинов Империи Аэльдари всегда знали, что никто и ничто не мог остановить зеленый натиск — или хотя бы отвратить этих свирепых тварей от их единственного занятия. Войны. Даже мон-кей не были такими кровожадными, как эти… — Нужно решить, что делать дальше… — начала дочь Малан’тая. — Если мы останемся в чреве этого звездолета, рано или поздно он взлетит — и как только нырнет в Великий Океан, наши души вырвутся из тел и будут сожраны Той-Кто-Жаждет. — Или мы можем сбежать на поверхность — и как-то найти способ вернуться домой, — договорила за нее Иврайна. — Возможно, мы встретим азуриан, готовых присоединиться к нам. Если же нет… Если все наши союзники действительно мертвы… Значит, нам придется сражаться одним с полчищами кровожадных зеленых тварей. — И насекомых… — Маэа сдержала дрожь. — Не забывай про насекомых. Я не вижу их рядом с нами, но не думаю, что вожаки мон-кей настолько глупы, чтобы потерять одно из опаснейших орудий в их руках. — Если мне суждено погибнуть, пусть мой последний вздох хоть что-то значит! — произнесла Зловещая Мстительница. — А что может быть важнее истребления диких тварей? Ей было отрадно видеть, что поражение и плен не сломили духа соратницы с Биель-Тана. И они снова побежали вперед, без труда уходя от неуклюжих и полуслепых вражеских патрулей. Затем они, улучив момент, когда ни один мон-кей в красном не смотрел в их сторону, забрались внутрь одного из транспортов. И когда машина уже готова была покинуть это унылое и отвратительно воняющее место, Маэа краем глаза заметила ярко раскрашенного Арлекина, сидевшего на груде ящиков и с насмешливым видом машущего ей рукой. На мгновение даже подумалось, что ей это кажется. Потом она ослепла от яркой вспышки. Открыв глаза, она обнаружила их с Иврайной в совсем другом месте. На поверхности. В окружении врагов. *** Мастер-терзатель Иеремия Айсли Иеремия очень старался не показывать своих чувств, глядя на то, как разламывается надвое боевая баржа «Анаконда», на которой они прибыли сюда. Звездолет так долго был домом, что смотреть, как он разваливается на части, как вздрагивает в последний раз от внутренних взрывов, как исчезает в яркой вспышке… Это было намного больнее, чем в день, когда Жиллиман убил одного из их примархов — тоже у него на глазах. По крайней мере, к тому моменту он уже ненавидел Альфария всей душой за все совершенные им ошибки. Но боевая баржа никогда их не предавала и не подводила. Она оставалась их опорным пунктом, штабом и домом — единственным местом, где воины Двадцатого легиона могли спрятаться от лжи и пороков… Которые сами так охотно распространяли по всей Галактике. Теперь у них не было дома. Битва еще не началась, а командир когорты уже ощутил такую тяжкую потерю… И он чувствовал, что она будет далеко не последней. Фуран с группой «Фокрон» вылетел первым — десять дропподов, направленных в самый центр орочьей массы на поверхности. Следом наступила очередь группы «Бета» под командованием Куарила — он взял остальные тактические отделения, Опустоштелей, последних Налетчиков на мотоциклах и единственное оставшееся у них отделение Небесных Охотников. И вот, настал его черед. Дропподов больше не осталось, но и воинов в возглавляемой им резервной группе тоже было не так уж и много. Апотекарии с запасами геносемени, пара отделений Опустошителей, танки и транспорт, которые жалко было бросить… Возможно, в другое время это выглядело бы впечатляюще — но не сейчас. В «Пустотной стреле», командирской «Штормовой птице», половина мест сейчас пустовали. И Иеремия знал, что и остальные «Штормовые птицы» и «Громовые ястребы» тоже стартовали полупустыми. Несмотря на все… как бы помягче сказать, ухищрения в вопросах снабжения запчастями и оборудованием, когорта неуклонно сокращала свою численность с самого M32. Это усугублялось тем, что дальние варп-перелеты, бывало, возвращали их в Материум спустя века после старта. Сейчас большая часть их активных действий направлялась не на борьбу с врагами Человечества, а на взлом и грабеж логистических баз с целью пополнения запасов для этой самой борьбы. И скопившийся сейчас в посадочных челноках результат этих трудов… не сказать, что вдохновлял. «Лендрейдеров» давно уже не осталось — только два «Носорога», один «Виндикатор» и, разумеется, «Хищник-Разрушитель», который они берегли сильнее всего. И это было все. — МАСТЕР-ТЕРЗАТЕЛЬ! ДАЙ Я ВОЗГЛАВЛЮ АТАКУ! Если бы любой другой воин когорты обратился к нему подобным тоном, это неминуемо вызвало бы возмущенные взгляды и такие же возмущенные возгласы со всех сторон. Но этому гулкому, искаженному динамиками голосу возразить не осмелился никто. Потому что Пьер уже был ветераном этой когорты, когда Айсли еще только вступил в ряды Двадцатого легиона. И даже пребывание в корпусе дредноута Mk V «Кастраферрум» не смогло урезонить его буйного нрава. За прошедшие века он стал такой же неотъемлемой частью их маленького войска, как знамена, оставшаяся техника — и корабль, который прямо сейчас погибал. — Быть по сему. Иди, Древний — и врежь им как следует. — О, ДА, ЮНЫЙ АЙСЛИ, Я ВРЕЖУ! Я ТАК ИМ ВРЕЖУ!!! Сначала по текущей внизу зеленой орде ударили неуправляемые «Руки смерти». Затем, когда челноки пошли на бреющем полете примерно в семи метрах над поверхностью, открылись посадочные рампы — и Древний Пьер первым шагнул наружу, увлекая за собой Опустошителей, тактических десантников, апотекариев, водителей оставшихся боевых машин и всех остальных, ведя их в кровавый ураган войны. — ЗА ИМПЕРАТОРА! — ревел дредноут, перемалывая оглушенных бомбежкой зеленокожих в кашу. — СДОХНИТЕ, ТВАРИ! СДОХНИТЕ, КСЕНОСЫ! — ЗА ИМПЕРАТОРА! — подхватили его клич воины Альфа-Легиона, перекрашенные под Темных Ангелов — а следом свое слово сказали и тяжелые болтеры в руках Опустошителей, которые принялись выкашивать все живое перед собой. Время от времени подавали голос и старые плазменные пушки, испепелявшие ксеносов вне зависимости от того, были они защищены броней или нет. Военные машины, напоминавшие одновременно груды мусора и экспонаты из музея кошмаров, взрывались сразу десятками, а уж сколько орков рядом с ними гибло, этого даже сосчитать никто не пытался. — В атаку! План «Альфа-четыре»! Вперед! Все было как в лучшие времена — через пару секунд в бой вступили «Носороги», поддерживаемые «Хищником». Запоздалая и неуклюжая попытка ответной танковой атаки была раздавлена в зародыше — и Астартес начали наступление в западном направлении, где должна была высадиться группа Куарила, надеясь зажать противника в клещи. Орки пытались огрызаться, но два отделения тактических десантников-бронебойщиков двинулись на острие атаки, а сзади их поддерживал броневой кулак и шквальный огонь Опустошителей… Это было прекрасно. Они истребляли зеленых тварей так же уверенно и четко, как и на Улланоре. Как и во множестве битв после него. Быстрые обмены репликами по вокс-сети давали понять мастеру-терзателю, что все идет по плану… Пока очередной доклад мастера-сигнальщика, посланного им вместе с группой «Фокрон», не оборвался коротким вскриком. — ВПЕРЕД, ВПЕРЕД! — подбадривал дредноут своих боевых братьев, но, похоже, его крики сильнее воодушевляли орков, чем космодесантников. Сколько бы их ни испарялось от плазменного жара, сколько бы ни обращалось в пепел под струями огнеметов, сотни тысяч новых зеленокожих продолжали рваться вперед. Время от времени им приходилось снижать темп опустошительного огня, чтобы перезарядить одни орудия и дать остыть другим. Ну и, само собой, их боеприпасы не были бесконечными. И каждый такой перерыв орки воспринимали как приглашение навалиться с удвоенной силой. Сколько вражеских танков они не жгли плазмой и мультимельтами, сколько варбанд не превращали в пепел, зеленокожие все равно ломились вперед так, словно вообще не осознавали собственной смертности. А вот они умереть, к сожалению, могли. И череда вокс-рапортов наглядно это подтвердила: — Капитан Куарил ранен! — «Копье-четыре» потерян! — «Мститель-семь» повержен! — «Бета», слушай мою команду! Отходите на юго-западо-запад, на соединение с нами! Нам нужно объединить силы и закрепиться! «Болтер-один», принимай пока командование вместо Куарила. Перегруппируй свой отряд и обходи орков с фланга через сектор F-2! — Принято! Но я, при всем моем уважении, настаиваю на еще одной попытке ликвидации варбосса. Группа «Фокрон» не отвечает на вызовы. Боюсь, что… Грохот тяжелых болтеров заглушил последние слова собеседника, но Иеремия и так прекрасно понял, как именно он хотел закончить фразу. Раз орки не потеряли самообладания и не побежали — и даже не попытались отойти на помощь своему варбоссу… Значит, отряд Фурана, скорее всего, уже погиб, потерпев неудачу. И, судя по продолжавшей наваливаться на них со всех сторон зеленой массе, мяса у орков по-прежнему было куда больше, чем у них боеприпасов. — Займем оборону вон там, в ста метрах отсюда. Опустошители выстроятся в пятидесяти метрах позади, — решил он, понимая, что еще немного — и братья уже не смогут выдержать напора зеленокожих. — Мы должны сдержать их натиск, иначе… Огромный рой над их головами возник, как могло показаться, из ниоткуда. На самом деле они, скорее всего, прилетели из окружавших место их высадки руин и куч мусора. И орки, издав кровожадный рев, мигом забыли об Астартес и повернулись к новому противнику. — А… почему они нас не трогают? Было не очень понятно, о ком именно говорил брат-Опустошитель, но в его голосе слышалось непонимание — и даже нечто вроде оскорбленной гордости. Свою неприязнь он выплеснул самым достойным способом, выдав от бедра очередь из десяти плазменных зарядов по всему орочьему фронту. Они обратили в пепел передние ряды зеленокожих, пока рой насекомых выкашивал задние. Он видел всего несколько пикт-записей, запечатлевших битвы между Астартес и ксеносами-инсектоидами во время Великого крестового похода. И знал, насколько трудно было их добивать, вне зависимости от разумности и технологического уровня врага. Но там чужаки всегда принадлежали к одному биологическому виду. А здесь их было сразу несколько — и они действовали на редкость четко и слаженно, добавив к численному превосходству еще и неплохую тактику. Первыми в бой шли ползучие зеленые твари, покрытые таким прочным хитином, что его не могло пробить даже тяжелое оружие орков. Как только они опрокидывали врагов, в бой вступали более мелкие и намного более многочисленные существа, которые буквально погребали зеленокожих под собой. И все это время сверху их поддерживали гигантские пчелы, моментально выводящие из строя артиллерию и авиацию орков. Но и это было еще не самое страшное. Хуже всего было то, что они тут же пожирали трупы оркоидов — и сами от этого росли. А некоторые еще и делились: из одной массы хитина, жвал и игл образовывалось две, каждая из которых продолжала убивать. Это было не битвой. Это было истреблением, с которым орки никогда прежде не сталкивались — в таком качестве. До сих пор именно зеленокожие подавляли всех своей многочисленностью и живучестью, что делало борьбу с ними исключительно тяжелой даже для Астартес. Теперь же карта перевернулась — и орки внезапно оказались слабейшей стороной. Космодесантников эти загадочные инсектоиды не атаковали — и две армии независимо друг от друга продолжали выкашивать орду зеленокожих. А затем они нашли окончательное подтверждение в том, что жуки, многоножки и пчелы находятся под общим внешним управлением. Следом за зелеными мастодонтами и сине-рыжими пчелами с угрожающими жалами на поле битвы появился еще один вид членистоногих. Большие, черные, больше дредноута, они медленно ползли вперед, выстроившись бок к боку… И позади них шли солдаты — человеческие солдаты, укрывающиеся за хитиновой броней. Тем временем к их позиции приблизилась группа «Бета» — и сразу ударила в правый и самый слабый фланг противника. Орки ревели и выли, но ничего не могли поделать с тем, что численный перевес теперь был не на их стороне. Им оставалось только погибнуть либо под жвалами и жалами — либо под болтами и плазмой Опустошителей. — ВОИНЫ ИМПЕРИУМА! — загромыхал динамиками Древний Пьер, салютуя им своей плазменной пушкой. — ХОТИТЕ ЖИТЬ ВЕЧНО?! ТОГДА — ЗА ИМПЕРАТОРА!!! Гвардейцы приветственно закричали в ответ… И тут орки внезапно дрогнули и побежали. Секунду назад они бились насмерть — а теперь вдруг взяли и отступили. Затем на его вокс-комме загорелся сигнал вызова. — Мастер-терзатель, докладываю… — услышал он очень усталый голос капитана Виктора Фурана. — Мы только что уничтожили варбосса, получив… неожиданную поддержку. Вот, значит, в чем дело. Вот почему гигантская орда орков, которая только что перла напролом, теперь разбегалась во все стороны — или рубилась сама с собой. Зеленокожие остервенело убивали тех, с кем только что дрались плечом к плечу. Вот, оказывается, что произошло… — Молодцы! — ответил он под радостные крики Астартес и гвардейцев — те тоже начали понимать. — Что с потерями? Они, наверное, тяжелые… — Очень, — выдохнул капитан. — Очень… Серьезные… Иеремия не требовал от него подробностей. Иного и быть не могло. Но они все равно победили — и не меньше сотни его боевых братьев дожили до этой победы. Они были живы — а орки нет. Великую победу они сегодня одержали, получив в награду еще немного времени, чтобы они могли сражаться дальше. Несколько минут назад это могло показаться им чем-то несбыточным. — Вы можете закрепиться на позициях? Или мне лучше послать «Громовых ястребов» для эвакуации? — Лучше… да, пошли. Будем рады отсюда выбраться. Многим братьям нужна помощь апотекариев… — Уже отправил, брат, — два «Громовых ястреба» как раз отрывались от земли и, гудя двигателями, взяли курс на север. — Молодцы. Вы все герои. Держитесь там. Отбой. — Стой! Не отключайся! Я самое главное не успе… Прервав связь, Айсли с довольным выражением лица оглядел собравшихся вокруг него командиров отделений. — Вы уже вышли на связь с командованием этих гвардейцев, братья? — Говорит «Неудержимый-три». Наблюдаю много краснорясников и «Химер» в квадрате D-18. — Да, я вижу их и сам. Контакт разрешаю, напоминаю о протоколах Темных Ангелов и… Ради любви к Легиону, только Пьеру не давайте влезть в разговор! — Не волнуйся, брат, я уверен, что Древний найдет, чем себя занять… Айсли бросил быстрый взгляд в сторону квадратной фигуры дредноута и мысленно вознес молитву Провидению, подняв глаза к затянутому густым дымом небу. Древнего уже окружила группа гвардейцев с горящими от восторга глазами — должно быть, они никогда не видели такого вживую. А если сюда еще и техножрецы подойдут… — Я сам поговорю с их командирами, а вы постарайтесь не… — ЭЛЬДАРЫ! Айсли был быстр, но синяя вспышка ударила его со скоростью света раньше, чем он успел отразить ее клинком. И все же он был приятно удивлен тем, что не почувствовал ни малейшей боли… Броня выдержала один неприятельский пси-удар, а второго уже не было — ксеносы (их оказалось всего два) были тут же нейтрализованы спикировавшими сверху сине-оранжевыми пчелами с огромными жалами. — Мастер-терзатель… У нас проблема. Иеремия сжал было зубы от досады — он ведь предупреждал своих братьев, чтобы не выходили из роли Темных Ангелов. А потом, когда до него дошел смысл этой простой фразы, похолодел. Он понял, что проклятые ксеносы и не собирались убить их своим колдовством. Нет, они совершили нечто несравненно худшее. Броня, которую они носили, была устойчива к псайкерским атакам — чего нельзя было сказать о нанесенной поверх нее краске, помогавшей им изображать Темных Ангелов. Враг это почувствовал — и воспользовался этим. Теперь шестеро легионеров (включая его самого) внезапно предстали перед гвардейцами в своем истинном облике. И взгляды тысячи человек и неизвестного количества инсектоидов моментально изменились с приветственных на угрожающие. — Если мы каким-то чудом выживем здесь, я очень хочу встретиться с теми, у кого мы раздобыли эту краску. Мне есть, что им сказать… *** Техножрец Дракон Рихтер Они победили. Теперь орки бились исключительно между собой — как на поверхности, так и в космосе. Их единство, скрепленное исключительно волей верховного вождя, рассыпалось прахом, стоило «тому самому» Граззкуллу Маг Урук Звездодаву погибнуть. Миллионы зеленокожих уже погибли, еще миллионы погибали прямо сейчас — и еще больше, несомненно, погибнет до конца дня. А им осталось только дождаться прибытия Имперского Флота — и разбомбить, наконец, этот проклятый планетоид. И ничто не могло им в этом помешать, ведь оборона орков лежала в руинах, а сами они были слишком заняты убиением себе подобных, чтобы задуматься о людях, которые скоро придут, чтобы добить победителей в этой резне. Но почему-то напряженные лица и позы всех, кого она сейчас видела, никак не желали ассоциироваться с победой. Сто семь великанов в синих (как оказалось) силовых доспехах, каждый из которых был намного крупнее и сильнее самого высокого человека, были окружены сотнями людей и насекомых. Двое эльдар — тех самых, что напали на них на Андах — каким-то образом вырвались из заточения и сейчас лежали ничком на земле под бдительной охраной десятка сонорских пчел. — Двадцатый легион… — произнес магос Ланковар. — Объявленный Экскоммуникат Трайторис по воле Экклезиархии. Объявленный Высшими Лордами Терры официально уничтоженным сначала в M31, затем в M32… Дыхательная система старшего представителя Адептус Механикус издала то, что должно было означать удрученный вздох. — Полагаю, Инквизиция и Администратум в очередной раз предпочли выдать желаемое за действительное… — негромко добавил магос. — Или, возможно, сам Альфа-Легион манипулировал Высшими Лордами, заставив поверить в собственное исчезновение, — вставил свое слово Гавриил Форкас. — Они не впервые устраивают обман такого масштаба… Сыны Альфария с самого начала считались вероломными мерзавцами и, как я понимаю, за последние века лучше не стали… — ТАК, ПОПРОШУ БЕЗ ОСКОРБЛЕНИЙ! — прогремел сражавшийся вместе с неожиданными гостями (или уже пленниками) огромный квадратный шагоход, которого те называли «древним» и «дредноутом». Насколько Дракон успела выяснить, это был не боевой робот, как она подумала поначалу, а впавший в клиническую смерть ветеран-космодесантник, которого подключили к системе жизнеобеспечения и засунули внутрь боевой машины. — МЫ БЬЕМСЯ ЗА ИМПЕРАТОРА! Судя по тому, как остальные «альфы» отводили взгляды и опускали головы, многие из них втайне (или не очень) желали, чтобы этот шумный «ящик на ножках» замолчал. Да и Ланковар, само собой, не поверил его экспрессивным аргументам. — Тысячелетия назад так оно, возможно, и было. Но после Великого крестового похода я не вижу причин воспринимать вас иначе как изменников, — ответил магос. — Ваш Легион в полной мере показал свое истинное лицо во время Резни в Зоне Высадки, где предал доверие Омниссии-Императора и вероломно ударил в спину тех, кто видел в вас братьев. И это я еще не вспоминаю великое множество диверсий, измен и мятежей, организованных вами в поддержку Архипредателя. — Это правда, магос, — сказал ему космодесантник, судя по всему, главный среди них. — И это стало причиной того, что моя когорта полностью отвергла службу Двадцатому легиону — и всем идеалам, которыми наш покойный примарх оправдывал свои изменнические планы. Наши пути разошлись и мы возобновили служение Императору. И я клянусь всем, чем только можно, что ни один из моих воинов не участвовал ни в Резне в Зоне Высадке, ни в Великой Осаде. Реакция их лидера в красной рясе выражала что угодно, но только не доверие. — Элементарная логика предусматривает при таких решениях следующий порядок действий: если вы и в самом деле не запятнали себя участием в омерзительных деяниях Легионов-предателей, вы уже давно могли заявить об этом открыто в любом пункте сбора Астартес, лояльных Святой Терре. Но вы этого так и не сделали. Вместо этого вы явились перед нами под чужим знаменем. — Как мы успели убедиться, при виде нашего настоящего знамени лоялисты сначала стреляют, а потом интересуются, зачем мы пришли, — такой спокойный тон в окружении трех гигантских многоножек с голодными взглядами мог позволить себе лишь геномодифицированный сверхчеловек. — Кроме того, наши доктрины приписывают по возможности не подвергать опасности имперских гвардейцев и, тем более, мирных граждан в зоне наших действий. Чего, к моему сожалению, нельзя сказать о властях Империума и, особенно, Инквизиции, которые, не моргнув глазом, выжигают в пепел миллионы людей при малейшем намеке на наше присутствие в секторе. — Звучит убедительно… — не требовалось быть экспертом-физиогномистом в области Механикус, чтобы понять, что Ланковара эти слова совсем не убедили. — Но вы забыли упомянуть о том, что ваш — или уже не ваш — Легион успел прославиться, в том числе, распространением среди тех самых мирных граждан самых чудовищных культов, которые зачастую приносят больше потерь и жертв, чем полномасштабные войны… Пока он говорил, рядом приземлились два десантных челнока «альф», чьи пилоты, очевидно, еще не знали о том, что их раскрыли. Высадившихся космодесантников (многие из которых были в очень плохом состоянии) тут же взяли под стражу, а вместе с ними и… «Нет, только не его! Ради Творца, скажите мне, что я обозналась!» — …И по наистраннейшему совпадению, ваш отряд истребителей орков действует совместно с парачеловеком, — договорил магос, указывая на печально знакомую тощую фигуру, которая в своем нелепом костюме Марио выглядела в таком окружении особенно гротескно. — И вы хотите сказать, что это тоже простое совпадение? — Э, вы че? Я вообще не с ними! — тут же запротестовал суперзлодей из Броктон-Бэй. — Я сам не знаю, что это было! Как только я сюда попал, меня тут же схватили какие-то злые клоуны, вооруженные плевалками кислоты и какими-то шприцами и сказали… Сотни пар глаз космодесантников, гвардейцев и Механикус одновременно повернулись к двум лежащим ничком эльдарам. — АРЛЕКИНЫ… — пробурчал «дредноут». — ЭЛЬДАРСКИЕ СКОМОРОХИ-УБИЙЦЫ… ТВАРИ ДАЖЕ ХУЖЕ ЭТИХ… НАДО БЫЛО ДОГАДАТЬСЯ… Инопланетянка в светло-зеленой броне и синем шлеме, как ей показалось, очень захотела что-то ему ответить на «тварей», но потом передумала, вспомнив о том, как легко охранявшие их насекомые могли оторвать ей голову при первом же намеке на агрессию. Поэтому промолчала. — Короче, меня притащили в какую-то то ли мастерскую, то ли свалку — и сказали по-быстрому сварганить оружие помощнее, чтобы босса убить… Ну а я че, я босса завалить только рад, сами знаете. Я собрал из того, что было, Святую Гранату Антиохийскую и тут бац — вижу, как этот Боузер на стероидах пацанам в броньках бошки ломает… — Технарь ткнул большим пальцем в сторону прилетевших вместе с ним космодесантников. — Вот я его и жахнул. Да-да, Элит всех спас. Опять. Не благодарите. «Где же я так нагрешила, чтобы заслужить такое?» — мысленно закатила глаза к небу Дракон. Ладно еще Рой… То есть Тейлор, конечно же. Они с Оружейником ей сильно подгадили, раскрыв ее личность перед всей школой. Но Элит? Единственным, что как-то объединяло ее с этим помешанным на видеоиграх шизоидом, было то, что они оба были Технарями. И этот самовлюбленный, грубый, беспринципный, абсолютно эгоистичный тип имел наглость изображать из себя настоящего героя вместе со своим напарником Убером. Она видела выражение лиц некоторых Астартес, прибывших на челноках вместе с ним. По ним было видно, что им очень хотелось бы пальнуть этому недоумку в спину разок-другой — и сделать вид, что так оно и было. И никто бы не стал им в этом мешать. В этом был весь Элит: едва успев попасть в эту безумную Галактику, он уже умудрился насмерть задолбать кучу генетически улучшенных суперсолдат, самых смертоносных на свете — причем тех, кого он, якобы, спас. Вот уж и правда, такие, как он, нигде не меняются. — Гхм… Да. Мы будем рады передать в ваше распоряжение этого… как вы его назвали, парачеловека. Мы передаем его в руки Адептус Механикус и Имперской Гвардии, — не колеблясь, заявил предводитель «альф». — Что касается нашей когорты… Все, чего мы желаем — это мирно покинуть боевую луну и добраться до ближайшей человеческой верфи. Клянусь своей честью, что мои боевые братья будут продолжать сражаться с ксеносами, защищая членов вашей команды — и уйдут, не причиняя никому вреда, как только найдут звездолет, способный принять на борт наших «Громовых ястребов». Десмериус Ланковар, судя по его взгляду, не был высокого мнения о чести Астартес — или, конкретно, этого Легиона. Но через несколько секунд он внезапно изменился в лице и быстро что-то заговорил на бинарном языке, а затем, когда он вернулся на низкий готик, его отношение к «альфам» изменилось в лучшую сторону. — Мне сообщили о том, что испускаемые планетоидом гравитационные петли перестали функционировать. Это значит, что мы наконец-то можем лететь… — магос помолчал секунду, прежде чем снова обратиться к космодесантникам. — Ваша когорта полетит с нами. Ваше оружие и ваша техника послужат гарантией ваших добрых намерений. И я хочу заранее обозначить свою позицию: если Инквизиция потребует ваши головы, я не стану за вас вступаться. Майор Эберт, а вас я попрошу сопроводить пленных эльдар обратно на борт «Магоса Лаурентиса». Мне будет очень интересно выяснить, каким образом они смогли выбраться из камер и оказаться… Едва он успел озвучить свое решение, как под их ногами вздрогнула земля. Сильно вздрогнула — баллов на пять по шкале Рихтера. И тряслась она минимум секунд десять. И, похоже, не в последний раз. — Теперь я понял, что отключило гравитационные орудия. Они не сломались — ломается сама боевая луна! УХОДИМ ОТЮДА! НЕМЕДЛЕННО! *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Предел Нептунии Система Никс Планета Никс III 7.622.289М35 Лорд-инквизитор Одиссей Тор В который уже раз изречения его старого наставника доказали свою ценность и правоту. Одиссей даже задумался о том, не написать ли ему о них книгу, когда процедуры омоложения начнут подводить его плоть и кости. Разумеется, это будет труд далеко не для всех — даже в стенах Инквизиции. Но, возможно, какие-нибудь перспективные аколиты будут удостоены приобщения к таким бесценным знаниям. Или нет. Он достаточно долго воевал с порождениями Губительных Сил и примкнувшими к ним еретиками, чтобы осознать одну простую правду: в этой Галактике нет места закономерностям. В ней возможно абсолютно все. Так или иначе, даже если «Сто великих изречений лорда-инквизитора Дамиана для праведных служителей Инквизиции» и не будут увековечены на пергаменте, он постарается найти хорошего аколита, который будет достоин пойти по его стопам. Как в свое время учитель нашел его самого. Или нет. В любом случае, Инквизиция будет нести бремя своего служения дальше. А переданные ему максимы помогут убивать во имя Его быстрее, точнее и эффективнее. В этот раз он сам поразился тому, насколько точно передала Двадцатая максима состояние дел. «Если хочешь найти еретическую заразу в незнакомом мире, начни искать с самых вершин». Не зря он прислушался к этой мудрости, ох не зря. Глядя на то, как бывший губернатор планеты, системы и всего сектора медленно поджаривается заживо в металлической клетке за все свои бессчетные грехи, он подумал, что нет более наглядного примера того, насколько выродилась правящая аристократия Никса — и как сильно Инквизиция подвела этот сектор и лично Его, не замечая очевидного. Дополнительным тому подтверждением была пара высокопоставленных инквизиторов Ордо Никс, горящих по соседству с бывшим губернатором. Откровенно говоря, подобный исход был наиболее милосердным — с учетом такого количества совершенных ими непростительных грехов. Наксос XXVIII Менелай, Царь Царей Никса, лорд-губернатор сектора Никс и выразитель воли Святой Терры, был одарен практически безграничной властью в обмен на четыре простые обязанности. Всего четыре. Первая — передавать Черным Кораблям всех выявленных в системе псайкеров. Вторая — выплачивать десятину Администратуму рудой, техникой, предметами роскоши и иными продуктами, производимые в секторе. Третья — выплачивать десятину Милитаруму рекрутами, необходимым Имперской Гвардии для бесчисленных войн по всей Галактике. И, наконец, четвертая — защищать свои владения от всех врагов Бога-Императора. Из этих четырех обязанностей Наксос XXVIII Менелай блестяще провалил три. Первую он еще как-то старался исполнять. Но остальные… Десятина регулярно задерживалась по самым надуманным причинам — и капитаны флотов, регулярно прибывавших в сектор Никс, давно высказывались об этих причинах (и о властях сектора заодно) прямо и не очень пристойно. Что касается военной стороны — последствия орочьих набегов и налетов давали самую лучшую и точную оценку. Этому человеку было абсолютно наплевать на судьбу вверенного ему сектора, лишь бы налоги продолжали течь в его бездонный карман, а зеленокожие ксеносы пока не высадились на его столичную планету. Уже этого было достаточно для публичной казни вероломного сановника. Даже вмешательства Инквизиции для этого не требовалось. Но была еще одна причина, по которой Одиссей прибыл в систему раньше флота для сбора десятины. Им сообщили о проникновении культов Хаоса в высшие слои правящего сословия. Прямых доказательств тогда предоставлено не было, но даже беглое расследование Арбитрес и его аколитов подтвердило: да, это так. В ближайшем окружении губернатора завелись еретики. В самом что ни на есть ближайшем — среди хаоситов нашлись две его жены. Кому-то это может показаться не таким уж и страшным итогом — с учетом того, что у этого человека было сто тридцать восемь жен и постоянных наложниц. Но для инквизитора проникновение агентов Губительных Сил на такой высокий уровень — и, самое главное, полное к этому пренебрежение местных органов власти… Это не могло быть ничем иным, кроме как изменой Богу-Императору. Даже если забыть о запредельной коррупции, военных провалах и тотальном воровстве в вооруженных силах (не считая личной гвардии дома Менелай), из этого следовал однозначный вывод: Наксос XXVIII предал Империум. И заслуживает только смерти. И не только он. Пятьдесят его жен уже казнили. Все остальные жены, конкубины, любовницы, наложницы и просто шлюхи тоже в ближайшее время должны были отправиться на костер. Как и две сотни детей, шесть с лишним сотен внуков, десятки и сотни кузенов разной степени родства — в сумме счет шел на тысячи человек, имевших несчастье родиться в его семье. В ближайшие дни правящая аристократия Никса должна очиститься от основных мздоимцев, воров, еретиков и изменников. Возможно, не всех культистов ему удалось переловить — еретики, поклоняющиеся Тзинчу, всегда заранее придумывали пути отхода, проявляя дьявольскую смекалку каждый раз, когда речь шла о спасении их грешных душ. Но три сотни основных фигурантов он вычислил — и выбил из них уйму ценнейших сведений. Инквизитор просто диву давался, как быстро развязывались языки у тех, кто внезапно осознавал: все, никакой губернатор не примчится тебе на помощь, не вытащит из застенков… Он сам в соседней камере ждет своей очереди. Дом Менелай можно было считать фактически вымершим, а в ближайшие сорок восемь стандартных часов к нему должны были присоединиться дома Ромул, Дория и Мессения. Все они будут стерты под ноль. Все дома города-улья Мойра, занимающего целый континент — за исключением разве что дома Аттика, обнищавшего и ослабевшего настолько, что остальные выкинули его из своих политических игрищ. А пока присматривать за миром-ульем должен будет он — пока не будет избран новый лорд-губернатор сектора. Нелегкая задача, да. Но намного более легкая по сравнению с тем, что ждало бы сектор в случае сохранения прежней власти, игнорирования десятины и разрастания ереси. А еще он очень хотел бы знать, как Контесса, его возникшая из ниоткуда сестра по служению, вычислила этот ничем не примечательный сектор, нашла нужные зацепки и размотала весь клубок. — Я вижу, вы хотите что-то спросить, полковник, — сказал Одиссей сидевшему справа от него офицеру. Как и он сам, полковник Эдвардс Кавендиш пришел в полном боевом облачении. Но, в отличие от Одиссея, он, не будучи инквизитором, носил не черную силовую броню, а стандартный серо-зеленый панцирный доспех, пусть и самого лучшего качества. К своим шестидесяти двум годам он заработал немало шрамов, многие из которых скрывались под его густой седой бородой. А еще полковник за годы сотрудничества с Инквизицией заработал себе надежную репутацию, поэтому Одиссей и взял его с собой на эту миссию. Поэтому — и потому, что его 5-й Фракийский полк неоднократно доказывал свою доблесть и боевой опыт. — Я… Я просто несколько удивлен тем, что не вижу, как этот жирный грокс Вандир горит вместе с остальными еретиками, инквизитор. Лорду-инквизитору Ордо Маллеус не пристало гримасничать на публике, поэтому Одиссей Тор не стал этого делать, хотя для этого потребовалось собрать в кулак силу воли. — Поверьте, если бы у меня были хоть малейшие доказательства того, что этот человек знал о присутствии еретиков вокруг губернатора, он был бы уже мертв. Увы, это не так. Я лично допросил нескольких человек из его окружения со всем тщанием — и пришел к выводу, что он действительно невиновен по всем обвинениям в ереси. Вопреки расхожему мнению, Инквизиция не была всесильна, особенно в секторе, который после нападения орков пребывал не в самом лучшем состоянии. Разумеется, он мог осудить и казнить любого представителя знати и высокопоставленное лицо, а затем для пущего эффекта экстерминировать всю его планету. По крайней мере, так было официально. Неофициально же, для каждого его действия должны были иметься веские причины — потому что над ним тоже были высшие лица. Которые могли позаботиться о том, чтобы устроенная им неспровоцированная резня оказалась первой, последней — и единственной. То, что власть инквизитора была безграничной (совершенно официально), не означало, что она была бесконтрольной. И здравомыслящий человек — а Одиссей считал себя способным мыслить здраво — должен был знать, где «безграничное» перетекает в «чрезмерное». — Таким образом, прелат-прокуратор Нострадамус Вандир в настоящее время является высшей фигурой Адептус Администратум в этой системе. Свои обязанности в столичном мире сектора он исполняет лишь восемь стандартных месяцев… И, к моему большому сожалению, я не могу игнорировать его отчаянных воплей о том, что до его вступления в должность все было намного хуже, чем сейчас. Взгляд бледно-зеленых глаз полковника наглядно демонстрировал, насколько тот верит этим фактам. Справедливости ради. Одиссей тоже не особо в это верил. Но, увы, Нострадамус Вандир не был мелкой сошкой, которую они могли прихлопнуть без лишних раздумий. За неполные восемь месяцев «жирный грокс», как его называл Эдвардс, успел обрасти таким количеством связей со всеми, с кем только мог, что вырвать его с мясом из этой паутины теперь было крайне проблематично. — Если бы мне пришлось иметь дело с одним только Администратумом, я бы казнил его без колебаний… — признался он, когда костры начали потихоньку гаснуть, в отличие от ликования толпы, пришедшей «посочувствовать» своему осужденному правителю. — Но за Нострадамусом стоит многочисленная и очень могущественная семья. Крайне влиятельная семья. Двое его родных братьев работают на Верховных Прокураторов сегментума… И по совместительству входят в ближний круг самого магистра Администратума. Еще один его кузен — третье лицо в иерархии Архивного Бюро… Эдвардс слушал молча и мрачно кивал. — Нет. К сожалению, мне придется передать решение проблемы с Вандиром следующему лорду-губернатору… Надеюсь, у него хватит влияния, чтобы выдернуть этого… человека из пирамиды власти и отправить обратно в сегментум Солар, желательно с позором и без награбленного. — Но сначала вам нужно такого человека найти — чтобы обладал достаточным авторитетом и большими компетенциями, нежели его предшественник, — подчеркнул старый офицер. — И при этом желательно, чтобы Администратум имел к его работе не больше претензий, чем к покойному… Тут и удивляться нечему — с учетом того, что за последний год он провел в работе от силы несколько часов, претензиям тут просто неоткуда взяться. — Я знаю, что поиски будут долгими и трудными… Виргиния, в чем дело? Одиссею не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто пришел — это было видно уже по тому, как моментально напряглись все его помощники и аколиты. Так при ее появлении вели себя абсолютно все. За Виргинией Нордбрандт постоянно тянулся шлейф тревоги и холодного страха, где бы она ни появлялась. И тому были веские причины. Она и сейчас сохраняла привычный образ Ангела-убийцы — все тот же облегающий наряд светло-голубого цвета и примерно шесть десятков единиц холодного оружия всех видов и форм. Если бы Официо Ассасинорум нуждался в модели для агитационного плаката, лорд-инквизитор вряд ли нашел бы более подходящий образ… Вот только не нужны были им ни модели, ни плакаты. Они вообще официально не существовали. Даже многочисленные клинки в различных ножнах и карманах на теле Виргинии были чистейшей мистификацией — истинное мастерство ассасинов храма Вененум скрывалось совсем в другом. — Астропаты только что подтвердили, лорд-инквизитор, — еле слышно произнесла она на ухо Одиссею, убедившись в том, что все средства глушения прослушки работают на полную мощность. — Варп-шторм в системе Нептуния почти полностью стих. Инквизитор Тор даже бровью не повел, но Виргиния слишком хорошо знала язык его тела, чтобы узнать, какая буря чувств в нем сейчас закипает. Он тоже прекрасно знал, что она все знает. — Ясно. Наша загадочная коллега и здесь оказалась права. Губительные Силы сделали свой ход. А мы… Нам остается только надеяться, что силы, которые мы отправили в систему S-4697X5T4, справятся с ними. *** «Они пришли. Военно-космические силы Его Святейшего Величества были застигнуты врасплох появлением атакующего планетоида ксеносов на северной границе сектора Никс, но астропатический хор тех, кто первыми обнаружили угрозу, воззвал о помощи — и люди, служившие Императору, откликнулись на зов. Первым кораблем, покинувшим варп в системе, где располагалась Звезда Смерти, стал эсминец «Подснежник» — он прибыл туда примерно за шесть стандартных минут до гибели орочьего варбосса. Имперский корабль немедленно попал под огонь как минимум пяти орочьих крейсеров и после семнадцати минут ожесточенного боя был полностью уничтожен. Но этого было достаточно. Славная и благородная жертва «Подснежника» вынудила ксенотварей стянуть на его убийство слишком много сил и оголить позиции для перехвата, чем воспользовались эсминцы «Мир смерти», «Святая месть» и «Ксенофонт», прибывшие в систему в следующие минуты. И это был лишь авангард карательных флотов Империума. В течение следующих десяти стандартных минут в систему вошли флотилии из Аглаи, Харбина, Матапана, Монтгомери, Анд и Атланта. И они тут же вступили в бой с противником, поражая уже обезглавленную военную машину зеленокожих сотнями торпед и десятками тысяч макроснарядов. Битва у Звезды Смерти, как она будет записана в имперских архивах, начинала набирать обороты. К тридцатой минуте сражения Имперский Флот уже имел в наличии двадцать шесть эсминцев, пятнадцать корветов и восемь фрегатов, разбросанных по всей системе. И это была всего лишь первая волна, за которой последовали другие. Следующая волна подмоги включала корабли из Смилодона и Уханя — и в ней уже были крупные военные корабли. Боевые группы, расквартированные в секторе Никс, осознавали масштаб угрозы — и бесценный шанс зарубить эту угрозу на корню. Два крейсера, шесть легких крейсеров и свыше тридцати кораблей сопровождения всех видов разили орков и уничтожали их собранные из хлама суда сразу десятками. Контрнаступление Имперского Флота началось. И не только их. На призыв о помощи своих собратьев-Механикус откликнулся и 97-й эксплораторский флот Ризы под командованием Архимагоса-примус Афримансии Султан. Едва войдя в систему, они развернулись в боевой порядок и принялись уничтожать одну за другой варп-аномалии, через которые ксеносы призывали подкрепления в зону боевых действий. В тот момент у орков все еще сохранялся подавляющий численный перевес, но качественный они уже потеряли. У них не было ничего, что могло бы противостоять линкору «Копье Логоса» класса «Пески Марса», боевому ковчегу «J-597-Альфа» класса «Триумфальное уравнение» и еще полудюжине самых тяжелых кораблей — которых прибывало все больше, пока зеленокожие больше не имели подмоги. Адептус Механикус были не единственными, кто отправил свои корабли на помощь Имперскому Флоту. С учетом того, как близко располагалась система S-4697X5T4 к границам сектора Атлантида, с благословения кардинала 33-й флот Фратерис Темплар, возглавляемый аббатисой-крестоносицей Феодорой Гайюс, тоже отправился в путь. Линейный крейсер «Святой воин», крейсеры «Святой Мейсон», «Божественная конституция», «Ураган веры» вместе с двумя десятками кораблей сопровождения прибыли карать всех, кто осмелился противиться Повелителю Человечества. Из-за границ сектора на просьбу о помощи откликнулись и соединения Имперского Флота. 1239-я боевая группа «Ультима» вице-адмирала Макса фон Шефера последовала в огонь войны. Они привели на поле сражения гранд-крейсер «Несгибаемая решимость», крейсеры «Ярость Юпитера» и «Преданный Совет», а вместе с ними десятки более легких боевых кораблей, что в сумме сделало перевес Человечества еще более внушительным. С такой мощью, собранной под знаменем Его Святейшего Величества, мерзкие ксеносы не могли надеяться на спасение… И так оно и было бы, но враги Человечества тоже нашли способ добавить груз на свою чашу весов». (из книги «Пламя и ад: Битва у Звезды Смерти», написанной Хинисом Лютом, 304М35) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система S-4697X5T4 7.622.289М35 Механьяк Врум-Врум Звездодав был мертв. Самый большой и главный варбосс был мертв. И после этого началось то, что не могло не начаться. Все пошло в зог. Боссы помельче и послабже дрались между собой за право стать самым главным и самым сильным боссом всех боссов. И заодно доламывали все то, что могло помочь им постукать мелкожубых. Все то, что сделал, в том числе, сам Врум-Врум. И что им теперь оставалось делать? Механьяк понял, что именно, когда его ручной сквиг — тот самый — свалился в разверзшуюся под ним пропасть, которой еще только что не было. Баивая луна разваливалась прямо у них под ногами. — Пара валить, парни! Пара валить с этай зогавай луны! Тут уже савсем нечим паживица! Команда из десятка механов, сотни с небольшим простых парней и неизвестного количества гротов (да кто их вообще считает?), которыми он командовал к концу битвы, тут же согласно закивала. Тех, кто с ним не соглашался, он давно переубедил с помощью своего верного, нужного и. главное, тяжелого кувалдоверта. А че они с ним спорили-то, а? Он был больше их! Он был умнее их! Значит, Морк ему свидетель, главным должен быть он — и только он! — Буит сделана, босс! Тока… На чем валить-та? — Во! — указал Врум-Врум на почти целый ганшип уже откинувшегося в общем махаче босса Ски’раджхагга. — Хозяина нет, так шо буит мой. Залазьте уже! Сразу свалить, правда, у них не вышло. Пришлось перед этим повозиться немного. Сначала отогнать несколько других орочьих ватаг, которые тоже решили сбежать, присвоив корабль себе. Потом оказалось, что корабль слишком крепко врос в корпус луны и не может от нее оторваться. Ну ничего, здесь он тоже выход нашел. Заложил вокруг стартовой площадки побольше взрывчатки — и грохнул как следует, оторвав от луны кусок и заодно размазав еще больше чужих (и нескольких своих, кажется, тоже) орков. Зато теперь они могли лететь. А прицепившийся к кораблю огромный кусок хлама отрывать не стали — пригодится еще. Нормальному механу все могло пригодиться. — Все, парни, мы литим! Слышь, Шылкапряд? Мы литим, но мы ишо встретимся! *** Автарх-небоход Гладиэль Имрик Автарх признавал, что положение, в котором они оказались, было… Нет, у него не находилось подходящих слов, чтобы описать такую степень отчаяния. Единственной каплей чего-то хорошего и светлого в данный момент было то, что гравитационное устройство внутри Луны-убийцы по неизвестной причине перестало работать и невидимые путы, удерживавшие его корабль, исчезли. И это было как раз вовремя — все сенсоры буквально криком кричали о том, что боевой планетоид может взорваться в любой момент. Эта хорошая новость никак не могла сгладить поток плохих, валившихся на его голову каждый микроцикл. Доклады о полученных повреждениях звучали так, что ему казалось не иначе как чудом Иши то, что «Копье Азуриана» еще не развалилось на куски — и даже его голополя до сих пор держались. А резня, которая всего несколько микроциклов назад сосредоточилась вокруг Луны-убийцы и ее ближайших окрестностей, сейчас охватила всю звездную систему. Словно мон-кей и зеленокожие варвары решили раз и навсегда выяснить, кто из них сильнее, именно здесь. И вся накопленная ими ярость разнеслась эхом во все стороны посреди космической пустоты. Не было в этой ярости ни красоты, ни показной роскоши, ни чувства прекрасного. Был кровавый водоворот насилия, в котором после смерти вожака зеленокожих инициатива окончательно перешла на сторону мон-кей. Из Океана Душ появлялись все новые и новые их подкрепления — да и вели себя они все-таки более организованно и дисциплинированно, чем их враги, хоть и оставались такими же варварами… Нет, Гладиэля ничуть не волновал исход сражения между двумя расами дикарей. Его заботило лишь состояние своего корабля и душ азуриан у него на борту. Главной его текущей задачей было спасение от неуклонно преследовавшего их сверхлинкора ингиратов. И это было далеко не так просто, как звучало. Если бы его корабль был цел, если бы в пространстве вокруг не было помех… Он бы легко оторвался от преследующей их нежити. Но все было совсем не так. Его звездолет держался на последнем издыхании — и вокруг него со всех сторон кипел бой. И все его участники были врагами азуриан. А значит, он должен был избегать их всех — или, по крайней мере, самых опасных из них. Преследующие его рабы Ингиров были свободны от этих препятствий. Древний враг просто летел вперед, выжимая из двигателей все, что только мог, и не замечая ничего вокруг. Мон-кей и зеленокожие либо сами убирались с его пути… Либо исчезали в никуда в зеленых лучах тяжелых дезинтеграторов. Так же легко он устранял с траектории движения обломки небесных тел, подбитые корабли, выпущенные в его сторону снаряды или торпеды… Он уничтожал все, будь то творения азуриан или изделия других рас. — Автарх, корабли мон-кей летят прочь от Луны-убийцы, — голос звездоплавателя из его команды больше подошел бы для похоронной церемонии. — Только они… Никаких следов выживших участников Сумеречного Копья не наблюдается… И не будет наблюдаться. Все они давно уже это поняли. Высший Провидец, конечно же, погиб — и все, кто имел несчастье его пережить, оказались зажаты между мон-кей и зеленокожими дикарями. Одни. В подавляющем меньшинстве. Возможно, отрезанные друг от друга. Без поддержки с воздуха и из космоса. В таком положении они могли лишь молить о быстрой и легкой смерти. На что, с учетом того, кто им противостоял, надежды было мало. — Сохраните все записи о ходе сражения и подготовьте к отправке, — скомандовал флотоводец-азурианин. — Возможно, это пригодится… Да, возможно, это пригодится тем сородичам, что смогут его получить. А они, скорее всего, превратятся в космическую пыль в ближайший микроцикл — и их развеет звездный ветер. — Автарх! Подмога прибыла! Это наши! А вот такого он никак не ожидал. Неужели у них еще есть шанс? Неужели они смогут переломить ход битвы? «Копье Азуриана» готовилось к отчаянному прыжку из этой звездной системы — все равно куда, лишь бы подальше — а ингирский линкор продолжал их преследовать на дистанции примерно в сто двадцать тысяч километров. Но планы пришлось изменить, когда примерно в семидесяти тысячах километров почти прямо по курсу возникла еще одна эскадра с Биель-Тана. Между ними и подкреплением было всего два небольших корабля варваров… И почти сразу же нити их судеб вновь перекрутились. В следующий момент в пустоте космоса возникла переливающаяся зелеными оттенками — любимого цвета ингиратов — дыра. И она поглотила всю эскадру, словно ее и не было. — НЕТ! НЕТ!! НЕТ!!! *** Тразин Неисчислимый — Да, да, да, — приговаривал Тразин, который, конечно же, не слышал, о чем кричал вражеский командир у себя на мостике, но не мог не догадываться. — Все получилось даже лучше, чем я планировал. — Владыка, все эльдарские корабли, как вы и приказывали, отправлены в сборочно-сортировочную зону СТ-21. За исключением преследуемого нами линкора, который оказался вне радиуса… — Это неважно, — отмахнулся Владыка некронов. — Для вида, который, как они считают, способен видеть будущее с невероятной точностью, эльдары представляют собой просто эталон разочарования… Как же низко пала раса, некогда бывшая главной ударной силой Древних! Когда-то, когда бушевала Война на Небесах, они были поистине грозными врагами. Хотя семена их будущего вырождения уже тогда давали всходы. Древние, эталоннейшие лицемеры, принесли своим любимчикам на блюдечке все, в чем презрительно отказали некронтирам. И это несмотря на то, что пока династии его предков покоряли звезды, пращуры эльдар еще только огонь добывать научились… И буквально на следующий день уже сражались в межзвездной войне на стороне Древних. Они обладали физическими способностями, о которой любая другая разумная раса могла только мечтать. Они были практически бессмертны… И это убивало в них любой стимул к совершенствованию, к открытиям, к расширению кругозора. Они могли только рты открывать, куда могущественные покровители вкладывали им все готовенькое. И еще челюстью за них двигали, чтобы удобнее было прожевать. Война на Небесах была пиком величия остроухих. Тразин был уверен, что многие их великие предки, вроде Эльданеша, были бы потрясены тем, как выродились их наследники. Долгие шестьдесят пять миллионов лет они только и делали, что вырождались. Он сам видел, чем все закончилось — последнюю сотню тысячелетий перед их окончательной гибелью он мог спокойно путешествовать по Галактике в свое удовольствие. Вся их выродившаяся Империя не могла его остановить — она была слишком занята собственным догниванием в бездонной пучине оргий, охватывавших целые миры. И плодом этих оргий стала еще одна Тварь Эмпирей, которая и сожрала их главные миры. И после всего этого они до сих пор всерьез считали себя мудрейшей и сильнейшей расой Галактики! Они потеряли абсолютно все, кроме собственной гордыни. Уж ее-то они сохранили всю. Хоть и подкрепить ее было нечем. Выйди они всем народом из Паутины прямо сейчас — и их полное уничтожение займет от силы тысячу некронских лет. А скорее, и того меньше. — Владыка, эльдарский корабль пытается выйти на связь! — Не отвечать. Сменить курс по ранее оговоренному плану, — ответил Тразин. — Его неуклюжие попытки спастись были забавны, но у меня есть более важные дела. Целый нетронутый флот эльдар для моей коллекции… А линкор — он слишком побит, чтобы стать достойным трофеем. Он помолчал секунду-другую — и передумал. — Отмена предыдущего приказа. Передай ему на их высоком языке: «ТЫ РАЗОЧАРОВЫВАЕШЬ МЕНЯ, ЭЛЬДАР». И сопроводи их ритуальным обращением высшего к низшему. — Будет исполнено, Владыка… — А пока расскажи-ка мне, как там поживает моя верная подруга на орочьей луне… и как поживают ее боевые насекомые. *** Деннис Питерс Космические сражения смотрелись очень красиво — на экране. Но как бы они тебе ни нравились, это не значит, что ты будешь рад оказаться в центре одного из них. Стояк осознал это примерно секунде на десятой после того, как его выкинули… сюда. Это не выглядело ярким аттракционом с бегающими повсюду офицерами стартрековского Звездного флота в красных рубашках — и лихим капитаном-главгероем, который обязательно спасет положение. Ну или каким-нибудь рыцарем-джедаем из другой вселенной… Да, джедай им очень пригодился бы. Потому что аналог Звезды Смерти уже имелся. Но даже несмотря на то, что космические истребители в этой Галактике были сильно крепче, круче и убойнее звездновойновских СИДок или «Крестокрылов», по сравнению с молотящими друг друга из всех стволов гигантами, способными взрывать планеты и гасить звезды, они были ничем. А человек — и даже парачеловек — в таком месте был и вовсе полным ничтожеством. Каждый из человеческих кораблей представлял собой натуральную космическую крепость с множеством слоев брони и тысячами торчащих отовсюду пушек. А против них — бессчетная орда инопланетных чудовищ, выращенных и подготовленных исключительно для войны. И эти две стороны сейчас приветствовали друг друга лучами лазеров, тучами ракет и другими средствами уничтожения ближнего своего, которых Стояк никогда прежде и в глаза не видел, хотя в прежней жизни общался со многими Технарями, включая самого Оружейника… — Ты-что-творишь-мы-же-сейчас-убьемся! — проорал он на одном дыхании, когда совсем-совсем рядом с правым бортом их космического бомбардировщика «Звездный ястреб» пронеслось нечто синее и очень яркое. Его пальцы вцепились в страховочные ремни пилотского кресла так, словно он готов был прямо сейчас выпрыгнуть туда, в пустоту. За их спинами уже молился киборг-бортинженер, представлявший в экипаже тех, кого здесь называли «Адептус Механикус»: — Спаси нас, о, Всемогущий Омниссия. Защити нас, о, Всемогущий Омниссия. Сохрани нас от оружия ксеносов нечестивых, о, Всемогущий Омнисия. Взываю к тебе, о, Движущая Сила Вселенной, и молю влить Свою Святую Энергию в сие освященное Омниссией судно и сохрани жизненные функции Его слуги верного… Ибо плоть слаба и лишь сталь… Он прервался на полуслове, когда командир экипажа заложил еще один безумный маневр. Деннис же на сей раз не позеленел, не побелел и даже не вздрогнул. Он уже начал привыкать. А блевать было тупо нечем — содержимое его желудка давно переместилось в предмет, заменявший в этом ненормальном будущем мешки для рвоты. Но они выдержали. А вот два идущих им наперерез истребителя орков — нет. Попытавшись этот замысловатый маневр повторить, они просто убились друг о друга. А следом в этой куче обломков угробились еще три летящих за ними хламолета… — Ничего себе! Вот это было жестко! — воскликнул безумец в соседнем пилотском кресле, в руках которого, к несчастью (или к счастью), сейчас был не только штурвал, но и их жизни. — Напоминаю о том, что конструкция пустотно-атмосферного бомбардировщика «Звездный ястреб» не подразумевает подобных маневров! — проскрежетал киборг в красной рясе. — Теперь я должен вымолить у духа машины прощение за подобное надругательство! С этими словами он, клацая железными ногами по такому же железному полу, проворно засеменил в хвостовую часть их бомбера. — Знаешь, Вольф, я не думаю, что даже если мы переживем эту битву, он потом будет тебе в любви признаваться… — А, — отмахнулся Вольфганг Бах. — Техножрецы… Они все такие. Носятся со своими машинами как я не знаю с чем. А я вот считаю, что проще на жизнь смотреть надо. Смазать как следует, прометия залить, почистить где надо, загрузить что надо, помолиться на удачу — и порядок. Отец всегда так говорил. Оборонительные башенки бомбардировщика яростно грохотали, перемалывая все новых попадавшихся на их пути орков, которые вели себя за штурвалом еще безумнее, чем белокурая бестия, которую, на горе всем остальным, сделали командиром их экипажа. — А он кто? Пилот? Капитан? Адмирал? — Нет, он другую стезю себе выбрал. Сейчас он лорд-генерал-милитант Имперской Гвардии… Флотские, знаешь ли, не берут таких, как он… — А почему? Что он такого сделал? — спросил Деннис и снова вжался в кресло, когда совсем рядом с кабиной сверкнул ярко-красный луч. — Неужели… преступление какое-то совершил? — Он совершил самое худшее преступление из всех — родился простолюдином, — первый пилот и бровью не повел. — Он в молодости садовником работал. Потом один капитан, остановившийся у нас на Лейтене, разговорился с ним — и сам поразился, на какие ухищрения пошел отец, чтобы в люди выбиться… Но на флот ему дорога была заказана — отсутствие богатой семьи и покровителей отсекает все прошения еще до начала отбора. Вот он и начал службу в Имперской Гвардии. Начал с рядового — а теперь командует целой группой армий. Выше уже некуда расти, да и какой смысл — ему уже о заслуженной пенсии думать пора… Деннис присвистнул от удивления, а затем снова вскрикнул, когда они сделали очередной крутой поворот, уклоняясь от какой-то здоровенной и бесформенной фигни. — Но я не сомневаюсь, что он всегда мечтал о флоте. И именно поэтому нажал на все имеющиеся у него рычаги, когда я сказал, что хочу стать адмиралом… И меня приняли-таки в Военно-космическую академию Кар-Дуниаша. — Приняли… И потом выгнали? Что-то я не видел на тебе той кричащей небесно-синей формы, как у того придурка-лейтенанта на ангарной палубе… — ему очень нелегко поддерживать непринужденную беседу в этой сошедшей с ума центрифуге, но это был хоть какой-то шанс не свихнуться окончательно. — Деннис, ты что, думаешь, я совсем тупой? Я с самого начала понимал, что шансов у меня нет от слова «совсем», — Вольфганг попытался изобразить на лице ироничную улыбку, но Стояк ясно видел, что командиру действительно больно об этом вспоминать. До сих пор больно. — То, что я был сыном лорда-генерала-милитанта, ничего не меняло — голубокровые смотрят не на то, кто ты есть, а только на твою породу. Ничего больше их не интересует. Если они хотя бы заподозрят, что у твоего прапрапрадеда один из предков в десятом колене недостаточно благороден по их меркам — все, ты для них уже не свой. А если ты не свой, хрена с два ты найдешь экипаж, который возьмет тебя гардемарином после сдачи экзаменов… За обзорным стеклом взорвался еще один звездолет — Деннис так и не понял, чем именно, но в четвертый раз за день порадовался за то, что не забыл надеть защитные очки. — Ну а так… Я был третьим на курсе, — заявил Вольфганг перед тем, как взять под ручное управление переднюю огневую установку и начать молотить по группе идущих встречным курсом орочьих бомбовозов. — Да! Уже десять! Довел-таки до ровного счета! — Третьим — из скольки? — Не помню уже. На курсе тысяч шесть было где-то… У Денниса отвисла челюсть. И они отвергли этого человека просто за то, что его отец не был дворянином? — Я был лучшим в пилотировании, лучшим в стратегии, лучшим в дуэльных упражнениях… Но все это неважно, если с тобой учится кретин, который кое-как влез в первые две тысячи по оценкам, но у которого папаша командует линейным флотом «Нефилим». И это перевесило все остальное. — И чем все закончилось? — только что у него на глазах произошло нечто совсем невероятное — два орочьих корабля целенаправленно протаранили друг друга, словно им было реально все равно, кого убивать. — Ну чем… Выдали мне диплом, поздравили с окончанием учебы, а затем, сославшись на административные сложности, уведомили, что места гардемарина на действующем флоте для меня пока нет. Добавили, конечно, обычную чушь про смиренные извинения, крайние сожаления и все такое прочее… — Вольфганг вдруг улыбнулся и уроженец Земли Бет увидел в его темных глазах почти детские озорные огоньки. — Но я хотя бы оттянулся напоследок. Так получилось, что за время учебы мне много кто задолжал… Вот я и дал им возможность вернуть должок. И мы с группой друзей завалилась в блок «Аквила» в миллиарды гелтов стоимостью, где обычно отдыхают только адмиралы. И устроили друг другу одну из самых лучших гулянок в истории Кар-Дуниаша… — Надеюсь, оно стоило того… — выдохнул жаждущий подробностей Деннис. — Жаркая ночь в компании дочерей-близняшек лорда-адмирала фон Лоэнграмма? Еще как стоило! Если бы он был в костюме Стояка с закрытым лицом — он бы не смотрелся сейчас так неловко. Но маски на нем не было и все вокруг видели, как он неловко покраснел. — И их отец… Как он тебя не прибил на месте, узнав об этом… «подвиге»? — Ну, может, не сразу об этом узнал… Но потом я получил послание, в котором говорилось примерно следующее: если хочешь сохранить свою дурную голову на плечах, на Кар-Дуниаше лучше не появляйся, пока не… БАБАХ! Да! Уже четырнадцать! Деннис непонимающе мотнул головой. Сам он тоже пытался считать количество уничтоженных ими орочьих летал — и их даже при грубом подсчете было намного больше четырнадцати. Полсотни минимум, по его прикидкам. Но Вольфганг по какой-то причине не желал считать тех, кто убивался сам, падая им на хвост и пытаясь повторить их безумные выкрутасы. Он почему-то считал «законными» только те фраги, которые набивал ракетами и пушками. — Так… А теперь летим-ка вон к тому здоровенному космическому скитальцу. Посмотрим, как ему понравятся горячие плазменные приветы из нашего бомбоотсека… *** Леди-инквизитор Рафаэла Харпер — Подтверждается уничтожение еще двух орочьих крейсеров, госпожа. — Благодарю, капитан. Офицер-связист низко поклонился, прежде чем вернуться к кафедре адмирала на мостике «Несгибаемой решимости», флагманского гранд-крейсера класса «Мститель». Теперь леди-инквизитор могла созерцать грандиозную космическую битву по ту сторону обзорного окна в одиночестве. За два столетия служения Инквизиции Рафаэла Харпер повидала немало войн, но настолько масштабную резню ей довелось видеть… раза два, не больше. И оба примера были только из санкционированных на самом верху крестовых походов. И вдобавок, ни один из ныне живущих инквизиторов ни разу не видел собственными глазами действующую боевую луну орков. Нет, таже не так — никто за последнее тысячелетие не встречал ничего подобного. Воистину, сегодня был день сюрпризов. Сначала в систему явился флот эльдар, очевидно, прибывший на подмогу другой, уже разбитой флотилии — и почти сразу он был бесследно уничтожен еще одним огромным кораблем, принадлежность которого они установить так и не смогли. Ясно было лишь то, что этот серповидной формы корабль не был человеческим — и то, что он был невероятно мощным и опасным. По ее оценке, даже линкоры класса «Апокалипсис» не смогли бы справиться с этим чудовищем. И слава Императору, что этот чужак, расправившись с эльдарами, тут же вышел из боя и больше не пытался никого атаковать. Тем временем крайне опасный орочий вожак, чья орда могла нанести серьезный ущерб по всему сегментуму, был уничтожен небольшой десантной группой, которая сейчас покидала поверхность боевого планетоида. Конечно, в пространстве вокруг него еще оставались сотни тяжелых орочьих кораблей, представлявших собой серьезную угрозу… Но они теперь стреляли в основном друг по другу, а не по имперским военным судам. Хотелось бы ей обойтись без таких… непредвиденных странностей. Даже думать не хотелось о том, сколько времени займет поиск ответов на вопрос: «Как же так могло получиться». Рафаэла не сомневалась, что на это уйдет целая вечность. И это она еще не учла дальнейшие события после победы… Когда в эту забитую обломками систему прилетят Механикус и вольные торговцы, жадные до археотеха, и начнут все разгребать… Она уже наблюдала несколько уничтоженных имперских кораблей и великое множество орочьих — не считая всех прочих. А скоро их будет еще больше. Тем не менее, претензий к тактическим навыкам адмирала фон Шефера у нее не было. Флотоводец вел наступление умело и четко, без эксцессов, и у нее не было причин вмешиваться… До того момента, как командный гололит загорелся множеством красных огней. И красный свет залил весь огромный мостик гранд-крейсера. — Адмирал! Фиксируем несанкционированные варп-переходы менее чем в десяти тысячах километров от поверхности орочьей луны! — Что? Этого не может быть! Даже зеленокожие никогда не посмеют… — Код «Экстремис-Черный»! — взревел рядом с ней коллега из Ордо Маллеус. — Немедленно отключите всю межкорабельную связь, пока не… — КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ! Яркая вспышка из ствола старинного лазпистолета — и внезапно забившийся в конвульсиях уорент-офицер тут же рухнул на палубу с дымящейся дырой посреди головы. — Немедленно задействуйте все меры противодействия Хаосу. Приказ всем кораблям: код «Экстремис-Черный». Главный комиссар, я снимаю все ограничения в работе ваших подчиненных. Мы не можем позволять себе быть милосердными, а времени на полноценные военные трибуналы у нас больше нет… И забудьте про орков, — добавила леди-инквизитор, прекрасно понимая, какой редкий шанс они упускают. Но, увы, из двух зол нормальный человек всегда выбирает наименьшее, а Инквизиция — наихудшее. — Адмирал, перестройте флот для отражения атаки еретиков. Хаос грядет — и пусть ваши люди, встречая его, не опозорят себя пред ликом Императора. *** «В Империуме было свое название для таких звездолетов. «Демонические корабли». Вид этих судов был настолько омерзительным, что любая раса, не затронутая Хаосом, с первого взгляда понимала: перед ними враг. Перед ними смерть. Но этот корабль не всегда был таким. Он был рожден в лучшие времена для Империума. Пока адамантий, пласталь и керамит в изобилии свозились на верфи, Великий крестовый поход шел своим чередом, человечество искореняло одну ксеноугрозу за другой, а Адептус Астартес бросали Галактику к его ногам. Имперские Истины торжествовали. Мечта о возвращении Человечества на вершину казалась такой близкой… А когда корабль был уже почти готов, его решили приписать к Саламандрам, Восемнадцатому легиону Астартес. Увы, этому не суждено было сбыться. Хорус Луперкаль, Воитель, любимый сын Императора и верховный главнокомандующий всех Его вооруженных сил, уже тогда совершил самый страшный и неискупимый грех. Его войска уже тогда готовились ударить черным клинком в спину и душу Человечества. Первоначальный замысел предателей заключался в том, чтобы нанести лоялистам смертельный удар быстрее, чем они опомнятся и ударят в ответ. Поэтому этот корабль, едва сошедший покинувший эллинг, был передан совсем не тому Легиону, какому предназначался изначально. И когда он был официально включен в реестр флота на традиционной пышной церемонии, он получил вот такое имя во всех регистрах: «Альфа-19, 0001-Дельта, 005М31-Гамма, Мю-16». Альфа-19 — так обозначалась семья, в которой он родился. Данный код принадлежал не самому распространенному, но очень мощному тяжелому линкору класса «Голиаф». 0001-Дельта — так обозначалось место, где он родился. Это означало, что корабль был построен в Железном Кольце на орбите Марса. 005M31-Гамма — так обозначался год, когда он родился. Цифры указывали год ввода корабля в эксплуатацию, а «Гамма» — его принадлежность к Легионес Астартес, а не к Имперской Армии. Ну а Мю-16 — это было кодовое обозначение тех, кому он служил. Шестнадцатая штурмовая рота Двенадцатого легиона космодесанта. Пожирателей Миров. Разумеется, никто не называл корабль таким набором букв и цифр в эпоху Великой Ереси, разорвавшей Галактику на части. Для обреченных лоялистов Истваана V, для защитников Ультрамара и Тронного Мира этот нечестивый линкор стал известен под именем «Сертамен Ферале». Он стал одним из крупнейших боевых кораблей Двенадцатого легиона, уступая одному лишь «Завоевателю». Он погубил сотни миров, убил бессчетное множество невинных душ, носил в своем чреве страшнейших чудовищ и был средоточием такой страшной ереси, что все записи, содержавшие хоть какое-то его упоминания, стирались, чтобы не допустить распространения порчи. Много веков демонический корабль обитал в варпе — и ждал. Миры системы Нептуния, отрезанные варп-штормом, не могли утолить его голода — особенно после Осады Терры, где линкор буквально утонул в крови. За эти века демонические миры были сожраны им до голого камня, на котором не сохранилось ничего живого. И когда планетарные источники крови иссякли, корабль обратил свою жажду на другие суда Хаоса, затерявшиеся в Море Душ вместе с ним. Рано или поздно «Сертамен Ферале» вырвался бы обратно в Материум. Но если бы история пошла по другому пути, это случилось бы не сегодня. В той линии времени ему пришлось бы ждать избавления из адской бездны еще шестьсот лет. Но здесь нити судьбы переплелись иным образом. Сначала в этот сектор явилась Сила, которой не было места в нашей Вселенной. Затем было открыто забытое Знание, которое должно было остаться ненайденным. Будущее стало туманным и непредсказуемым. Многие служители Истинных Богов лишились жизней, а силы Анафемы оказались в шаге от триумфа. Планы, которые Боги строили на протяжении веков, оказались под угрозой. И смириться с этим они никак не могли. Здесь, где свет Анафемы почти не чувствовался, и речи не могло быть о том, чтобы позволить поклонникам Трупа-на-Троне даже самую малую надежду на победу. Они должны были вмешаться. Совместными усилиями Ими был успокоен варп-шторм — и зажжен маяк войны, услышанный Их верными рабами. «Сертамен Ферале» вопил и визжал от безумного нетерпения. Больше четырех тысяч лет он ждал этого момента. Момента, когда ему позволили вновь нырнуть в пламя Вечной Войны». *** Мисси Байрон — Великий Ангел… Виста подумала о том, что такая реакция офицера в черно-красной форме в данной ситуации была вполне уместной — и даже, можно сказать, излишне сдержанной. Гигантский линкор «Опера Экситиум», неведомым образом попавший в цепкие руки Контессы, буквально минуту назад старался держаться в стороне от развернувшегося в звездной системе побоища. Они двигались с минимальным ускорением, стараясь свести к минимуму тепловой и энергетический след, поддерживали полное радиомолчание и запустили маскировочные системы на полную катушку. По мнению Висты, это было излишне — несмотря на то, что в системе было полно чужих кораблей, вряд ли кто-нибудь из них обратил бы внимание на «Оперу». Все они были очень заняты друг другом… «Жаль, что с нами киношников нет», — подумала она, представляя, какой шедевр здесь можно было бы снять. Гигантская рукотворная луна, вокруг которой сотни боевых звездолетов долбили друг друга миллионами ядерных боеголовок, лазерных лучей, зарядов плазмы и прочими футуристическими пушками, которых она даже представить себе раньше не могла. Корабли, выстроенные в виде летающих готических соборов, перестреливались с грудами ржавого хлама, выглядевшими так, словно их от развала удерживали только сопли, на которых их склеили, и крепкое матерное слово. А вокруг всего этого роился москитный флот, для которого любое неверное движение означало немедленную гибель. Вы думаете, этого было достаточно? Как бы не так. Буквально только что в системе возник еще один огромный военный корабль какой-то третьей стороны. И он выглядел страшнее всех остальных вместе взятых. Других слов для его описания у Висты не было. От одного взгляда на снятые «массивом авгуров» изображения холодело в животе. Торчащие во все стороны шипы, какие-то черепа, корпус, выкрашенный так, словно корабль был покрыт полузасохшей кровью… Или это была настоящая кровь? Вполне возможно, что и так. Ей казалось, что он был… живым. То тут, то там на корпусе пульсировали то ли язвы, то ли опухоли, из-за которых корабль выглядел не то больным, не то жаждущим крови. А последним штрихом был почти живой глаз какого-то чудовища на носу. Все это давало понять, что радоваться этому незваному гостю не стоит. — «Сертамен Ферале», — провозгласил Агиэль Айзаз, магистр ордена, называвшего себя «Красными Братьями». Сейчас этих «братьев» на мостике было около дюжины. Трехметровый гигант с прекрасными длинными светлыми волосами и голубыми глазами обладал почти ангельской красоты лицом. Которое сейчас выглядело так, словно он не спал несколько суток — и потом встретил то, что ненавидел сильнее всего на свете. — Простите мое неверие, инквизитор, но теперь я вижу, что ваши источники снова оказались правы. Сверхчеловек в тяжелой броне повернул голову в сторону одного из своих спутников, который, в отличие от остальных, держал в руках книгу, такую большую и тяжелую, что нормальный человек вряд ли смог бы даже сдвинуть ее с места. — Брат капеллан, я хотел бы услышать в сей час нелегкий мудрость Ангела, прежде чем обнажить меч и вступить в кровавую битву во имя Его. — Да, лорд Айзаз, — космодесантник, к удивлению Мисси, одним движением открыл фолиант на нужной странице, даже не ища ее, и тут же принялся читать: — Книга Скорби, страница восемнадцатая, абзац второй… «Красная фигура в броне стала для меня Откровением великим. И узрел я, что Врата Вечности пасть готовы, и что демонов легионы бесчисленны — но вера защитников Врат сильна была и не осталось их мужество неуслышанным. И спустился с небес Великий Ангел, и был Его гнев так силен, что ни одна тварь, служащая Губительным Силам не могла противостоять Ему. И поднял он клинок Свой — и пали демоны, чья нечестивая воля была сожжена Светом Его. И сплотились вокруг Него сыны верные — и молвил Ангел: идите же — и пролейте семижды семь чаш крови за всех, кто нам дорог, за братьев своих, за Моих сынов! И если мы сегодня падем, то не уйдем в забвение, но обретем жизнь вечную, во славе и памяти!» — Так молвил Ангел, — хором произнесли остальные космодесантники с самым натуральным религиозным рвением. — И так будет, — подытожил магистр. — По Его воле мы встанем стеной на пути врагов Человечества. Будите дредноута и братьев из Роты Смерти. Искореним же сей источник зла во имя Сангвиния! Ответом ему были радостные крики и вскинутые вверх кулаки — у кого-то с оружием, у кого-то без. После этого все, кто не был нужен для управления кораблем, стали расходиться. — Инквизитор, я надеюсь, после этого сражения вы сочтете наш Искупительный крестовый поход успешно завершенным? — Да, магистр, — ответила Контесса с таким же набором чувств, как и обычно — проще говоря, с нулевым. — Идите и разбейте предателей и еретиков во имя Императора — и Инквизиция будет у вас в долгу, а ваше Искупление будет завершено. Космодесантник в начищенной до блеска красно-золотой силовой броне на пару секунд погрузился в свои мысли, а когда снова заговорил, ей показалось, что с его плеч только что свалилась тяжелейшая ноша. — Очень рад слышать ваши слова, инквизитор. Вы видите, что мой орден умирает. Этот поход и ваши… мероприятия… они вскрыли немало пагуб, накопленных за век, проведенный вдали от Его Света. И сегодняшняя битва… — Будьте готовы к тому, что она станет самой кровопролитной за всю историю вашего ордена, — предупредила Предсказательница из Котла. — Кровавое Отродье решило поднять ставки и бросило в бой огромные силы. Такой массой Астартес Хаоса должен командовать кто-то по-настоящему опасный… — Мы — сыны Сангвиния, — тихо ответил ее собеседник. — Даже если мы погибнем, даже если о нас никто не вспомнит… Отродья варпа всегда будут помнить нашу ярость и наши клинки. *** Исполняющая обязанности командира полка Тейлор Эберт После недолгого пребывания на орочьей рукотворной луне Тейлор раз и навсегда определилась со своим отношением к зеленокожим. Она возненавидела их окончательно и бесповоротно. И все, сумевшие выбраться с планетоида вместе с ней, несомненно, разделяли это чувство. И те, кто навсегда остались там, тоже. Нет, если бы у зеленых клыкастых инопланетян нашлась хотя бы одна пусть даже не хорошая, а просто понятная человеческому разуму черта… Тогда, быть может, ненависть не была бы настолько абсолютной. Но, вашу мамашу, о каких «понятных» и «простительных» качествах здесь вообще может идти речь? О воинской чести? О гуманности? Хрен там плавал. Это была не присутствующая в каждом фэнтези «раса гордых воинов» — это была космическая саранча, убивавшая на своем пути всех и разрушавшая все, что нельзя было украсть. Война была для них не средством получения того, в чем они нуждались — а самоцелью. Кто-нибудь еще удивляется тем фактом, что Империум всегда стремился истребить их под корень? После многочасового побоища каждый ее сослуживец, переживший подобную мясорубку, не мог желать ничего иного. Вот только как же сложно было этого добиться… Нет, серьезно, если бы это не было так тяжело, Империум справился бы с этой задачей много веков назад, разве нет? Но проклятущие орки оказались чертовски живучими и упертыми — даже когда планетоид под ними разваливался в буквальном смысле на части, зеленокожие продолжали их атаковать — теперь «Магос Лаурентис» был в их глазах не только вражеской целью номер один, но и способом спастись бегством… Если, конечно, удастся убедить хозяев уступить корабль им. Вот они и убеждали — так, как умели. Телепортационные устройства — далеко не всегда хорошо откалиброванные (это было видно по тому, как часто враги материализовывались в космической пустоте), но очень многочисленные, продолжали «закидывать» орков на борт даже сейчас, когда они покинули это проклятое место. А еще были «самолеты» и «вертолеты», которые в принципе не могли летать по всем законам физики и здравого смысла — однако все равно летали и иногда даже вламывались к ним в ангары. И еще абордажные челноки, вылетавшие из торпедных аппаратов. И, самое худшее — совершенно безумного вида пушки, стрелявшие мелкими оркоидами, которые могли материализоваться прямо внутри цели… Если после всего ими пережитого кто-то рискнул бы сказать Тейлор, что у орков есть хоть какое-то подобие здравого смысла… Она, в лучшем случае, набила бы ему морду. В ее понимании, слова «орки», «здравый» и «смысл» вообще не могут использоваться в одном предложении. И исключений в этом правиле тоже быть не может. — Долго же нам теперь корабль дезактивировать придется, — констатировал Гавриил Форкас, выдергивая свой меч из туши последнего убитого им зеленокожего. Последнего, но далеко не первого — тела орков завалили почти всю ангарную палубу. — Техножрецы тоже не успевают оттаскивать их трупы в мусоросжигатели, хотя стараются как могут, — ответила она, сгоняя уцелевших многоножек в четкий строй и оглядывая картину учиненной орками резни и разрушения. Минимум два транспортных челнока они разломали в ноль раньше, чем их успели разгрузить. «Ланковар будет очень этому не рад…» — Ладно, через шесть минут мы отойдем достаточно, чтобы с планетоида нас уже никто не достал… — Что не помешает оркам достать нас из космоса, — добавил космодесантник из Альфа-Легиона, вооруженный внушительного вида пушкой со светящимися зеленым кожухом и стволом. Она не знала, что о них думать. Возможно, «альфы» и были предателями в прошлую войну, но здесь и сейчас они оказали ее сослуживцам неоценимую помощь в зачистке корабля от прорвавшихся на борт орков. И делали они это явно не под дулом — ее гвардейцы и члены команды «Магоса Лаурентиса» буквально валились с ног от усталости, да и она не могла отслеживать каждого «альфу» с помощью насекомых в режиме 24/7. — Боюсь, они просто так от нас не отстанут. — Да куда они денутся, наш флот их скоро все…ааааАААААРГХ! — андский офицер, осмелившийся перебить космодесантника, вдруг замер, выронил оружие и забился в припадке, схватившись за лицо. Когда он опустил руки, все увидели, что из его глаз сочится красная жидкость, стекающая по щекам. — КРОООВЬ! Кровь для… Для кого именно, он договорить не успел — его голова разбрызгалась по палубе кровавыми ошметками. — Он недостаточно верил в Императора, — спокойно пояснил комиссар Зухев, опуская пистолет. — Какого… Это что сейчас было? — Тейлор очень гордилась собой за то, что сдержала истеричный визг, задавая этот вопрос. Она сдержалась даже когда солдат (тоже с Анд, кстати) подбежал к ним и окатил еще дергающееся существо струей горящего прометия. — Хаос… — зло выдохнул один из Астартес. — Великий Враг явился по наши души… Тейлор активировала было вокс, надеясь задать тот же вопрос магосу… И тут же прервала связь, услышав по ту сторону предсмертные вопли. Пока она это делала, еще двое гвардейцев принялись истекать кровью — и закончили точно так же, как и лейтенант-андец. — СКОРО ОНИ БУДУТ ЗДЕСЬ, — пояснил дредноут, которого все называли «Древним Пьером». — ПОСМОТРИМ ПОМОГУТ ЛИ ТВОИ НАСЕКОМЫЕ ПРОТИВ РАБОВ ХАОСА… Затем «Магос Лаурентис» с силой тряхнуло — тряхнуло так, словно в корабль врезался астероид. Что-то очень тяжелое пробило обшивку, отделявшую их ангар от внешнего вакуума. От удара Тейлор покатилась по полу и почти сразу чья-то рука — как оказалось, Гавриила — помогла ей встать. И она первым делом подозвала к себе всех оставшихся многоножек, чтобы было с чем встретить нового врага. Меньше чем через секунду враг предстал перед ней: в тучах дыма и пыли возникла ревущая от ярости фигура. Огромная, залитая, как ей показалось, кровью… Но — человеческая. — СМЕРТЬ ЛОЖНОМУ ИМПЕРАТОРУ!!! Ближайший жук-дредноут откусил ему голову одним четким движением жвал быстрее, чем она сообразила, что в этот раз им противостоят все-таки люди, а не пришельцы. Враг упал — но следом за ним шли другие такие же. Это были Астартес… И в то же время «не такие» Астартес, каких она видела раньше. Их доспехи были не похожи на те, что носили воины Альфа-Легиона или Темных Ангелов — покрытые шипами, черепами, измазанные засохшей (или не очень) кровью, окутанные ореолами Ярости, Тьмы и Смерти… Трудно было придумать более наглядное олицетворение Зла с большой буквы «З» — СМЕРТЬ АНГРОНОВЫМ ПСАМ! ЗА ИМПЕРАТОРА! — КРОВЬ И ЧЕРЕПА! КРОВЬ И РЕЗНЯ! Тейлор бросила своих многоножек в атаку, следом за ними рванули «альфы» и Гавриил с мечами наголо и изрыгающими огонь болтерами наперевес. А навстречу им с воем, руганью, проклятиями и заклинаниями на непонятном языке бежали залитые кровью враги. Меньше чем через минуту ангар, который они едва успели отбить у орков, снова погрузился в резню, еще более отчаянную и безнадежную. В этот раз Астартес сражались не со злобными инопланетянами — они бились между собой. «Хорошие» космодесантники рубились с «плохими», а она с облегчением убедилась в том, что эти враги так же уязвимы для ее насекомых, как и орки. Или даже больше. Потому что орки, к ее сожалению, умели учиться на своих ошибках — ближе к концу противостояния они использовали инсектициды, диверсионные рейды по тылам с помощью телепортации, даже танковые клещи с окружением и отрезанием отдельных частей… И Бог знает, до чего додумались бы еще. А эти, кажется, вообще ничему не учились. Просто орали и бежали вперед, навстречу смерти — неважно, чьей именно. Она видела, как один из «кровавых Астартес» до последнего рубил многоножку своим топором, не замечая сразу трех торчащих из его спины пчелиных жал. Другой все пытался дотянуться своим клинком до космодесантника из Альфа-Легиона, пока ее жук раздавливал его череп… Раздавливал, пока тот не хрустнул, разбрызгав содержимое во все стороны. Главной проблемой было то, что врагов оказалось очень много. Нет, ее насекомые тоже прибывали из соседних ангаров… Но она уже бросила в бой почти всех, кого успела спасти с гибнущей орочьей луны. И вдобавок, как оказалось, многоножки и остальные не могли питаться оскверненной плотью, чтобы расти. Не могли кормить ей личинок… И это было хуже всего. Нет, хуже всего было то, что произошло дальше. Когда двое гвардейцев помогали космодесантнику жечь вражеские трупы (они все-таки отбили первый натиск), разлитая по палубе кровь почему-то начала подниматься в воздух, как будто искусственная гравитация корабля вдруг перестала на нее действовать. В считанные секунды вся она собралась в большой жидкий шар, из которого начал вырисовываться образ… демона. Да, именно так. Самого настоящего демона. С красными перепончатыми крыльями, длинным хвостом, клыкастой мордой и рогами. Пятнадцатиметровая образина, явившаяся в их грешную реальность то ли из церковной проповеди, то ли из фильма ужасов. Он был зол так, как она и представить себе не могла. И он заговорил: — Я ПРИНЕСУ ВАШИ ЧЕРЕПА В ДАР ВЛАДЫКЕ КХОРНУ! Все вокруг нее моментально замерли от ужаса. Абсолютно все. Впервые в жизни Тейлор увидела, как Астартес испытывают то, что можно было счесть страхом. — ТРЕПЕЩИТЕ ЖАЛКИЕ АНГЕЛОЧКИ, ИБО Я ЕСМЬ ВАША ПОГИБЕЛЬ!! — Ка’Бандха… — прошептал кто-то. — КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ!!! — оглушительно взревел в ответ демон. И разверзлись адские врата.