Ища счастье

      Лета да зимы быстро сменяют друг друга. А отпрыск человеческий Ло Бинмэй рос не по дням, а по часам. Окружённый материнскою заботою и любовью.       Потерявшая много лет назад одного найдёныша, вдова с трепетом смотрела на новый подарок судьбы. И не могла нарадоваться. Мальчик рос крепким и здоровым. Рук без дела не оставлял и с интересом изучал кузницу.       Жили они душа в душу, да бед не знали много лет. В деревне нашел себе Ло друзей, у такого-то юноши отбоя не было от желающих поговорить. А сам он вздыхал, да охал. Сердцем его овладела одна красавица. Ничего с собой поделать не мог он, лишь молча смотрел как она с подругами в реке играется и венки собирает.       Упал веночек с головы красной девицы и поплыл по реке-матуше. Горько она заплакала и села на бережку с подруженьками. А веночек плыл дальше.       Долго думать не стал Ло Бинмэй и кинулся в воду. Поплыл за самым венком. А как схватил его, почуял не ладное. Вырвала его девица, и засмеялась. «Русалки утопленницы!» — подумалось ему, когда из воды вылезли две бледные девки.       Но так просто сдаваться он не собирался. Начал вырывать венок, да в драку с русалками лезть. Те его щекочут, на дно пытаются затащить. Да вот только речка мелкая, водица по грудь ему. Долго он отбивался от них, дико рассердил их, но венок выхватил. А как теперь сбегать от них не знает.       Подул из леса ветерок прохладный, а за ним меж древ показался мужчина. Долговязый, бледный, будто сам утопленник. Зашел в воду, молча так. Взял парнишу под руку и вывел на бережок. Русалкам лишь шикнул и пропал.       Ло частенько видел своих негласных покровителей, много шуму навели они в округе, много деревень распугали. Но Бинмэю от это легче было, под незримой защитой хозяев тёмного леса.       Осмотрелся он, а девочки уже по домам разбежалися. Делать нечего, пошел и он к матери. Сел к ней на лавку, венок на стол кинул. — Чего же ты мокрый весь! А ну сядь на печь, — запричитала седая женщина, доставая из этой печи кашу. — Я за венок с русалками дрался, вот и измок.       Женщина чуть не выронила горшок из рук, развела руками и заругалась: — Зачем же ты в воду полез к ним! Не уберегу же я тебя... — Матушка, это веночек девицы, что люба мне очень. Не знаю я как бы она взглянула на меня. Поэтому не страшны мне русалки, коли не люб я ей. — Эх ты, непутёвый, — обнимая сына прошептала она, гладя кудрявую голову. — Чем глупости творить, лучше бы продолжил кузнецкому делу учится. Станешь кузнецом и она сама к тебе прибежит. — Но я хочу сейчас, вдруг она другого выберет? — Иди ешь и спать. Завтра подумаешь, — поцеловала она его в самую макушку и сама на лавку спать легла.       Полежав немного, поворочавшись, думал молодец, кто бы ещё помог ему. На ум пришли лишь чёрт и ведун, что жили в любви и согласии долгие годы, что их Бинмэй помнит. Как встретил он этих двоих, так и знал.       Пока матушка сладко спала, выбрался он из дому и пошел в тёмный лес. Деревья перед ним были непроглядный, но Бинмэй знал куда идти надобно. А кто знает, всегда находит. Вот и дороженька его нашлась. Тропиночка, поросшая красными цветочками, вела его прямиком к терему.       Место это всегда было ему открыто, как хозяина ждали его эти двери. Чертята с свиными пяточками и хвостиками, хрюкая, приглашали его в терем. А были дни и сами хозяева встречали его на пороге, чуя скорый визит. Лес был их вторыми ушами и руками, поэтому знали они многое. — Хозяин с ведуном в опочивальне, позвать их? — притопывая копытцем, сказал бес, ставя самовар. — А позови, больно им сидеть да отдыхать, — улыбнулся парень, осматривая комнату.       Всё та у этих двоих было не по людски. Терем как терем, а полон всякой нечисти, да бесовства. Да и хозяин этого места, не слишком от подчинённых отличался. Хвост, рога, копыта. Всё при нём, всё на месте нужном. Может и был здесь когда-то уют, но как появился в стенах этих мертвец ведун... Всё верх дном поставил. Вон валяются травы, вон камни. Куда ни глянь разного рода обереги, веревочки да свечки. Тяжело наверное бесятам держать терем в чистоте с таким своенравным жильцом.       А из дум глубоких вырвали Ло Бинмэя звуки речи. И через мгновенье вышли к нему две нечести. Сели с ним за стол один и спрашивать стали, что привело его в поздний час в их обитель.       Как на духу выдал молодец и про любовь свою тайную, и про веночек уплывший, да и про сомнения свои поведать не забыл. Подумав и переглянувшись, он спросил: — Не знаю я, что же мне сделать да сказать. Матушка меня гонит работать, а я жажду ответа. Расскажите, как вы так ладно живёте. Авось я научусь чему-нибудь.       Хихикнув, Шэнь взглянул на чёрта и заговорил. — Да чему тут учиться. Он убил меня, вот и вся любовь.       Лицо у Бинмэя вытянулось о удивления, очами своими он глядел то на одного, то на другого. Но ни злости, ни горя не замечал на лицах.       Начал тогда Шэнь говорить да объяснять.       Много лет и зим тому назад, живший в деревне ведун обрёл семью. Женился на девке приличной и дитя на свет их союз породил. Вот только за силу чудесную, ведун обещал кровавым богам отдать своего первенца. Планировал он, что народится дочь и выдадут её за древнее божество. Но появился мальчик. Вскоре не стало отца с матерью, забрала их смерть от голода. А ребенка маленького тётка родная забрала да в своей хижине средь лесов растить хотела. Вот только лес ей был теперь опасен, дитё проклятое, обещанное богу, не дало ей жить на белом свете. Не смогла тётка защитить, оставила зимою у порога чужого.       Прошло много лет, сын ведуна не позабыл дара, но с каждым годом, что-то из леса звало и тянуло его. Под семью замками, под пудовыми цепями сидел он в доме. Но не спасло его затворничество от судьбы. Оказался он средь леса, в красной свадебной рубахе. А смерть его догнала легко и до слёз больно. Сердце его вырванное ещё билось в чужих лапах.       Но умереть так просто ему не суждено было. Убивец его, чёрт, тело не оставил. Очнулся мертвец у старого капища с идолом. На дереве вырезан был его мучитель. Долго он отказывался идти, противился просьбам и уговорам. Но время шло, а чёрт ни разу ему больше боли не причинил. Лишь рассказал о обещании отцовском. Тут то ведун смирился, но пошел с гордо поднятой головой. Ой как же долго бесята его нравом были мучимы, то ему не так, да это не то. Бил посуду, рвал ткани, даже на хозяина терема руки поднимал. Но в скорей присмирел, ласковый стал да нежный. Что на него нашло, бесы до сих пор гадают, разгадать не могут. А чёрт лишь сидил с ним рядом уж который год, нрав его дурной принимает да улыбается. — Ужас какой, кошмар... — молвил про себя Бинмэй. — Как же так то, как можно так? — Стерпится — слюбится? — ведун гладил чёртову руку, тихо поглядывая в окно. — Но не слишком тебе это помогло. — Да. Неужто нет мне советчика более? — Ну почему? Русалки в делах любовных мастерицы. Правда от любви и утопли, но помочь тебе смогут, — подал голос наконец чёрт. — А он днём с ними за венок дрался, наверно они люто на него серчают. — Непутёвый... — встав с места, пошел черт к сундуку, достал из него что-то и вернулся. — Жарко становится, русалочья неделя близится. Подари им эти гребни, пусть волосы чешут, да прощения проси у них. Девки они скверные, но не бездушные, а на блестящее падкие.       Взял Ло Бинмэй два гребня, с хозяевами распрощался, откланялся и к дому своему направился. — Не утянут на дно его? — спрашивал в свете встающего солнца Шэнь. — Всё хорошо будет, не волнуйся, — поцеловал черт ведуна в самую макушку. Становилось жарко. — Надобно рубахи твои достать, а то изжаришся. — Зато тебе хоть зимой, хоть летом в кафтане ходить да в мехах, — злобно зыркнул на него мужчина. — Надо статус держать, живность лесную пугать. А то с тобою я совсем изнежился, милый Лада, — смотря как кудрявая макушка исчезает средь леса, выходя к деревне, говорил хозяин леса. — Не называй меня так, не муж я тебе. — Как скажешь, жадобный мой.       Начался праздник, русалочья неделя в самом своём разгаре. Ло Бинмэй всё же решился пойти к речке. А там тут как тут две русалки, знакомые его. — Эй! Молодец, не знавши что нельзя в нашу неделю у реки сидеть? — крикнула одна из них, подплывая ближе и выходя на бережок. — Знаю, не просто так пришел, — достал он из сумки своей два гребешка, блестящих на солнышке и отдал их русалками. — Я прощенья пришел просить и совета.       Сразу подобрела нежить, заполучив дары, расплылась в улыбке. Начали они его слушать да наставлять. — Не стой как дуб, подойди к ней и скажи. Даже если отвергнет, не будешь мучить себя думами, — закончила русалка свои поучения. — Ступай к ней сейчас же! — подтолкнула его вторая девица.       Под белы рученьки вывели они Бинмэя от реки к полю, а там самый праздник начался. Все поют, играют да бегают. Вдохнул полной грудью молодец, оглядел толпу и нашел свою возлюбленную. Сердце его дрогнуло, а тело превратилось в камень. Но собрал он силы в кулак, вспомнил все наставления русалок и пошел вперёд. Остановился перед нею. Одна ждала она когда кто-нибудь выберет её для игры. Длинные косы с плеч спадают, круглые щёки, как наливные яблоки, глаза ясные, большие и смотрям прямо в душу ему.       И слова проронить он не успел, как она улыбнулась, взяла его за руку и побежала со всеми играть да от "русалки" убегать. Всю ночь они бегали да дурачились, а на утро отведя её до дому, получил Ло Бинмэй робкий поцелуй. Стоял он так пень осиновый, краснел и пыхтел, пока она домой забежала. И так хорошо ему на сердце сталось и столько сил появилось, хоть целый мир перевернуть. На следующий день решил он пойти её на гулянья позвать.