Краски поблёкнут, а город умрёт

      Внезапно поезд тронулся с места. Никто из пассажиров этого не ожидал.       — Я перезвоню тебе, Никита, — шатен уже хотел сбросить вызов, но не успел.       Двери вагона открылись под тихое название станции, и все люди, находящиеся в поезде, закричали от страха. Тёмная кровь медленно стекала вниз с края платформы и капала на мелкие камни возле рельс. Подняв взгляд, Давид замер. Вся станция была испачкана кровью. Алые пятна виднелись на полу, на стенах и даже на потолке, но, помимо крови, там было очень много человеческих тел. Все они лежали в лужах крови со вспоротыми грудными клетками, а на лицах застыл дикий ужас. Убивали без разбора: мужчин, женщин, подростков, молодых и пожилых. У некоторых даже отсутствовала кожа на лицах, словно её содрали, когда жертва пыталась сопротивляться. Сердце забилось быстрее, кровь прильнула к вискам. Бегая глазами по станции, парень не знал, куда деться. Его испугали, нет, ни тела, ни обилие крови, а… Над одним из мёртвых тел склонилось «нечто», похожее на человека. Оно держало в руках вырванное сердце, жадно откусывая от него куски. А за спиной расположились два больших серых крыла.       Стоило всем пассажирам закричать, привлекая внимание существа, как оно прервало трапезу, выпрямилось и, взмахнув огромными крыльями, бросилось к открытым дверям.       Роменский выронил телефон, чувствуя, как ноги стали ватными, а дыхание громким, несдержанным. Существо пролетело мимо него, схватив одного человека позади кареглазого, мгновенно проведя когтем по коже, вспороло грудную клетку. Все начали паниковать, кричать, кто-то плакал от страха, а кто-то молился, многие бросились бежать. Очнувшись от шока, Давид, не желая оборачиваться, тоже бросился бежать.       За короткие сроки «нечто» перебило почти всех пассажиров поезда, и тех, кому удалось сбежать.       Мёртвая тишина давила. Кажется, все мертвы. Выхода нет. Выход из метро закрыт стальной решеткой с надписью «Ремонт», казалось, сердце сейчас выпрыгнет. Он не знал, куда идти, где прятаться, и где сейчас находилось крылатое существо, он тоже не знал. Тихо отходя от решётки, перегородившей ему путь к свободе, парень спускается вниз. Оглядываясь по сторонам, он не видит ни одной живой души. Открытые двери поезда были все заляпаны брызгами крови и алыми отпечатками рук. Снаружи было видно, что многие тела лежат либо где-то на полу, либо наполовину на сидениях.             Сглатывая и стараясь не смотреть на лужи крови повсюду и на тела с вырванными сердцами, Давид сворачивает к другому выходу. У этой станции было несколько выходов к поездам. Один из них к красной ветке, а другой к синей. Возле выхода к синей ветки виднелись эскалаторы, ведущие к ещё одному выходу наружу. Давид надеялся, что он будет открыт. Уже почти добравшись до второго выхода, он останавливается, услышав хлопанье крыльев.       Резко оборачиваясь, он мгновенно отскакивает на несколько метров назад и так и замирает. Перед ним стояло то самое существо, выглядящее на первый взгляд как человек. Белые взлохмаченные волосы были испачканы ярко-красной кровью, белая рубашка, чьи несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, тоже оказалась вся в крови. Складывая за спину огромные серые крылья с какими-то красными вкраплениями на концах, существо заводит когтистые руки за спину, склоняя на бок голову. На глазах была повязка, вроде как обычный бинт, что шатен сразу же заметил.       Он не решался бежать, понимая, что крылатое существо догонит его очень быстро. Ничего не оставалось, кроме как… Смириться? Роменский не хотел этого, но эта ситуация оказалась безвыходной.       На лице беловолосого человекоподобного монстра расплылась полуулыбка-полуухмылка, и он делает один шаг вперёд, приближаясь к жертве, и внезапно правой рукой с длинными когтями поддевает бинт на своих глаза и немного приподнимает его, чтобы был виден правый глаз.       Шатен вздрагивает от страха и мгновенно понимает, что даже если захочет, то сбежать не сможет. Собственное тело не слушалось его.       Правый глаз выглядел странно и как-то пугающе, он был полностью чёрного цвета, но вместо зрачка виднелось человеческое бьющееся сердце, от которого отходили сосуды.       «Что это вообще такое? Оно хочет меня убить? Будь это так, то сделало бы оно это быстро и не церемонясь, как со всеми этими людьми», — мелькают мысли в голове шатена.       Он постарался отвести взгляд, но он словно магнитился к странному глазу. Неожиданно воздух начал исчезать из грудной клетки, а на саму грудь словно уронили что-то тяжелое. Казалось, лёгкие сжимаются, выдавливая последний воздух и превращаются в мятые и сжатые комья, похожие на скомканные листы бумаги. Парень закашлялся, сгибаясь пополам. Пытаясь сделать вдох, он отчётливо слышал хруст, как будто ребра ломаются, но боли не было. Но через минуту это всё прекращается, воздух снова возвращается в лёгкие, словно оживляя их. В теле возникла сильная слабость и боль в голове.       Обращая взгляд карих глаз на существо, жертва видит, как-то скрывает свой глаз под повязкой и махнув рукой, словно что-то выбросив, оно расправляет крылья и взмахнув ними, улетает в сторону рельс.       Отдышаться Давид не успевает, чувствуя, как кружится голова и всё вокруг начинает ходить ходуном, а в глазах становится всё темнее. Словно он в шторм находится на корабле, но всё это прекращается, и внезапно теряя сознание, шатен падает на твёрдый пол, покрытый большой гладкой плиткой. Солнцезащитные очки мгновенно разбиваются, падая немного поодаль от своего хозяина. Несколько капель крови вытекли из уголка рта, скатываясь по лицу на пол.

***

      — Каменская, Кольская и Апрельская? Да вы издеваетесь, — сердясь, парень ударил ладонью по рядом стоящему столу. — Почему в нашем городе целых три станции, оканчивающихся на один и тот же слог?! — вздыхая, Никита выключает телефон и вновь накидывает куртку, пихая в карманы смартфон и ключи от машины.       Выйдя из подъезда, он направляется к подземной парковке, поправляя чёрную маску на своём лице. Недавно он припарковался там свою «Ласточку». Приближаясь к чёрной машине довольно не самой дешёвой и не самой дорогой марки, он, разблокировав её, садится за руль.       Заводя её, Берг выезжает с подземной парковки, направляясь к первой станции — Каменской.       Эта станция была относительно недалеко от центра города, и людей всегда там было очень много, особенно по утрам, иногда казалось, что даже ступить некуда.       Асфальт на трассе был влажный, а возле тротуаров скопились лужи дождевой воды, мелкие капли падали на лобовое стекло, из-за чего пришлось включить дворники, которые не успевали их стирать.       Паркуясь недалеко от метро, полублондин выходит из машины, направляясь к нему и начиная спускаться вниз по ступеням.       Ему открывается вид на довольно оживлённую станцию метрополитена. Кругом находились люди, кто-то покупал билеты, кто-то ожидал своего поезда. И все они были в движении. То выходили из поезда, то заходили в него, то ходили туда-сюда, устав ждать прибытия, то выходили из метро, то заходили. Чем-то страшным там и не пахло.       «Не та», — понимает гетерохром и покидает станцию Каменская.       Выезжая с парковки, он направляется в другое место — на станцию Кольскую.       Она располагалась севернее Каменской, но была дальше от центра. Славилась тем, что располагалась на пересечении большинства веток, и поезда ходили там чаще.       Уже не заморачиваясь на счёт места парковки, блондин спешит к метро.       Сердце колотилось от волнения и переживания. Он боялся, что не успеет, опоздает и найдёт уже лишь холодное, как лёд, тело друга. Спускаясь вниз, он замечает решётку, преграждающую путь.       «Ремонт?» — удивляет он, прочитав надпись на табличке.       «Поезда же не будут останавливаться на закрытой станции, верно? Остаётся последняя», — вздыхает он, поднимаясь наверх.       Последняя станция, Апрельская, находится почти что в южном краю города, добираться туда куда дольше, если не знать более короткого маршрута. Но парень такой знал. Он знал почти весь город, ведь родился и провёл в нём уже больше двадцати лет.       Подъезжая к очередному метрополитену, Берг ожидал увидеть толпу удивлённых и испуганных людей, полицейские машины и жёлто-чёрную ленту, которой был бы окружён вход. Но ничего из этого не было. Люди, заходящие в метро, вели себя как ни в чём не бывало.       Гетерохромный парень понимал, что попал в тупик. Паника накрывала волной, а на душе было неспокойно. Зная, что на Апрельской ничего не будет, он всё равно проверяет её и возвращается назад к своей машине.       — И куда ехать? На всех трёх станциях всё нормально, а здесь никаких станций, имеющих слог «Кая», больше нет… Я проверил все три, и ничего… — откидываясь назад на спинку сидения, он кладёт руки на лицо, обречённо вздыхая. — А что, если… — Он внезапно выпрямляется, быстро заводя машину, при этом чуть не роняя ключ зажигания из-за дрожи в руках. — На станции Кольской была решётка, и её я не смог проверить, может, это она? — с этой мыслью и искрой надежды парень разворачивает машину и возвращается к станции.