Краски поблёкнут, а город умрёт

      Человекоподобное существо возвышалось над Никитой, немного склонив голову набок, и казалось, что оно смотрело на него. Всё, как и описывал Роменский: светлая одежда, повязка на глазах, когти на руках, которыми он тихонько постукивал по стене, и два больших серых крыла за спиной в сложенном виде.       Берг попятился назад, но сзади была лишь стена, сердце билось от страха, он не знал, куда деться. Существо же, заметив, что от него отдаляются, мгновенно сократило расстояние между собой и жертвой, встав буквально вплотную.       Подняв когтистую руку к правому глазу, оно подцепило когтем край бинта, собираясь приподнять повязку, но в ту же секунду ему резко вонзили нож в левую руку. Струйка алой крови потекла вниз, капая на пол. Монстр лишь сильнее наклонил голову набок, словно смотря прямо на человека перед собой, и, убирая от лица руку, сделало небольшой поворот запястьем.       В ту же секунду послышался хруст, и полублондин, вскрикнув от боли, отдёрнул правую руку от рукоятки ножа, воткнутого в плоть крылатого существа. Запястье сразу начало болезненно ныть и пульсировать, а любое, даже незначительное движение причиняло адскую боль. Неужели ему вывихнули запястье?       Надменно улыбаясь уголками губ, Пожиратель сердец вытащило из своей руки нож, бросая его подальше на пол. Ему было плевать на ранение. Но, кажется, он был недоволен, нет, он был в ярости.       Сорвавшись с места, оно, чуть взмахнув своими громадными крыльями, вцепляется когтями в ворот Никитиной кофты и силой прижимает его к стене, перемещая левую руку на горло и немного сжимая его. Парень застыл, глядя на сущность. Дышать стало сложно, а сердцебиение гулкими ударами отдавалось в висках.       Существо одним движением срывает с обеих своих глаз повязку и устремляет убийственный взгляд на парня, смотря прямо в гетерохромные глаза, не давая ему даже отвести взгляд.       В обоих его глазах бились человеческие сердца. Как это возможно? У него не было зрачков, была лишь радужка, служащая «сосудом» для сокращающихся сердец. Оно смотрело, словно гипнотизируя, и, выбивая своим взглядом воздух из лёгких; грудь начинала сжиматься, словно на неё давила всей своей массой одна из далёких планет. В глазах начинало темнеть.       Послышался тихий хруст, как будто рёбра внутри сломались и вот-вот норовились проткнуть своими острыми обломанными краями бьющееся сердце. Резкий выдох срывается с его уст, и в глазах окончательно темнеет, в последнем рывке Берг вцепился левой рукой в перья на крыле существа и вырвал небольшой пучок. Он потерял сознание, а голова склонилась набок.       Выпуская из своих рук жертву, которая, как тряпичная кукла, медленно наклонилась набок, полностью падая на пол. Недовольно скривившись, оно переводит взгляд на место, откуда вырвали перья. Молча расправляя крылья и надевая назад на глаза повязку, существо открыло другое окно и выпрыгнуло в него, взмахнув мощными серыми крылáми, улетая вдаль и оставляя свою жертву.       Нельзя было сказать, жив ли Никита или нет, но пульс явно больше не прощупывался.

***

      Поворот ключа в замочной скважине, и входная дверь открывается.       — Никит? — негромко выкрикивает Давид, включая свет и снимая обувь, проходит вглубь квартиры.       Никита сам однажды оставил своему лучшему другу второй экземпляр ключей на всякий случай, если с ним что-то случится. И из-за того, что долгое время он не отвечал и вообще был вне зоны доступа, шатен сначала думал, что тот просто старается отвлечься и отдохнуть от этого всего. Но когда часы пробили пять вечера, а на улице наступила ночь, парень решил съездить проверить, всё ли хорошо.       Не обнаружив друга ни в его комнате, ни в зале, кареглазый направляется на кухню, куда дверь была немножко приоткрыта, и оттуда лил свет. Открывая её пошире, Роменский заходит в комнату и сразу же замечает Берга лежащим у дальней стены, а потом уже в глаза бросается битое стекло на полу и нож лежащий в стороне, чьё лезвие было покрыто кровью.       Ринувшись к другу, он, опускаясь на колени, поднимает его, заставляя принять вертикальное положение, и старается растормошить, но всё тщетно.       — Никита, Никит! — он пытался звать по имени, но ничего не выходило.       С замиранием сердца Давид старается нащупать пульс на сонной артерии, и почувствовал слабые удары, у него как от сердца отлегло. Поднимаясь, он направляется в ванную, помня, что где-то там должна быть аптечка, и, найдя её, он достаёт оттуда кусочек ваты и нашатырный спирт.       Возвращаясь на кухню, парень немного выливает на вату спирта, поднося пропитанный им кусочек к носу друга. И только сейчас Роменский заметил пучок серых перьев с красными концами, которые Никита выпустил из разжатой ладони, косо посмотрев на них, он возвращает взгляд на полублондина, предполагая, что произошло.       Прошло секунд двадцать, и, кажется, Берг немного поморщился, а после резко отдёрнул голову, разлепляя глаза.       — Фух, я думал, что ты больше не очнешься, — выдохнув, Давид отставляет в сторону пузырёк с нашатырным спиртом и осторожно обнимает товарища.       Кажется, незаметная слеза от края глаза покатилась вниз по щеке шатена.       Гетерохромный парень, находясь ещё словно в прострации, несмело приобнимает Роменского левой рукой, стараясь вспомнить, что произошло. Резкая яркая вспышка пред глазами, сопровождаемая звоном в ушах и головной болью, возвращает воспоминания во всех красках, и Берг, кажется, опомнившись, сильнее сжимает друга в объятиях.       — Я… Я не ожидал, что ты приедешь, но ты всё же здесь, — дрогнувшим голосом произносит Никита, утыкаясь своим носом в плечо Давида.       Слёзы сами потекли по щекам.       — Тише, не плачь, пожалуйста, я должен был приехать раньше, — тихо произносит шатен и в утешающем жесте несколько раз проводит рукой по спине друга.       Когда полублондин всё же успокоился, а произошло это довольно быстро, Давид отстраняется, неуверенно спрашивая:       — Ты помнишь, что произошло? — ведь, вспоминая случай с собой, он предполагал, что Ник сейчас ничего не помнит, но он ошибся.       — Да, — уверенно отвечает гетерохромный парень и переводит взгляд на серые перья.