Краски поблёкнут, а город умрёт

      Только Никита хотел потянуться к перьям правой рукой, так сразу же та отозвалась острой болью, тихо зашипев, он схватился за запястье.       — Что такое? — испуганно спрашивает Давид, слегка коснувшись тыльной стороны чужой ладони.       — Оно вывихнуло мне запястье, — поморщившись, отвечает Берг, переставая сжимать запястье правой руки, чтобы уменьшить боль.       — Сейчас, — друг выпрямляется, доставая телефон из кармана куртки, которая раньше была бежевой, а сейчас приняла светло-серый цвет, и набирает номер скорой помощи.       Кратко изложив ситуацию, он пихает смартфон обратно в карман и наклоняется к полублондину:       — Давай лучше не сидеть так, сможешь хоть чуть-чуть сам приподняться? — спрашивает он, обхватывая друга под руку.       Тот лишь кивнул, прилагая все силы, чтобы встать. Благодаря Роменскому это получилось.       Выдвигая стул, стоящий возле стола, шатен помогает гетерохромному парню сесть на него и лишь только тогда отпускает его руку и опускается на корточки перед сидящим, переводя взгляд на лицо Берга.       — Можно я осмотрю руку? — мягко спрашивает он.       На что Никита немного вытягивает её вперёд и поворачивает лицевой стороной, не сильно задействовать при этом вывихнутое запястье. Нет, не думайте, что Роменский хорошо разбирается в медицине, так, знает основы и чуточку больше, и сейчас он хотел убедиться, что это просто вывих.       Осторожно касаясь пальцами немного опухшего запястья, он чуть поворачивает его и замечает четыре тонких полосы, напоминающих слабые царапины от длинных когтей. Немного ощупав, он приходит к выводу, что, хвала небесам, это не перелом, а действительно вывих, и то не такой уж и сильный, но проходить долго будет.       Пока бригада скорой ехала, полублондин рассказал всё до мельчайших подробностей о том, что произошло в этой квартире.       — То есть ты серьёзно воткнул ему в руку нож?! — Давид был очень удивлён.       — Да, но ему хоть бы хны, и я боюсь, что горе-шаман на самом деле прав, а ещё завтра четырнадцатое февраля. День Икс, я боюсь, что завтра оно убьёт весь город, включая нас с тобой, — поникшим голосом отвечает гетерохром, смотря в тёмные глаза, чей цвет он больше не видел.       Все цвета уже полностью иссякли, заменившись на оттенки серого, и лишь кроваво-красный цвет был хорошо различим, если прольётся чья-то кровь.

***

      Скорая приехала не быстро, так как причина вызова была не особо весомой по сравнению с кучей, между прочим, раненых, оказывается, некоторые люди начали убивать друг друга сами, а некоторые пытались покончить с жизнью, найдя на прикроватной тумбочке два серых пёрышек.       — Надо вправлять, вывих несильный, больницы переполнены, придётся делать здесь, — говорит главный врач по бригаде, закончив осмотр руки.       Он вытаскивает из переносной аптечки шприц и местное анестезирующее средство, начиная медленно набирать его.       Наполнив анестетиком шприц, врач подносит иглу к вене на правой руке.       Парень машинально сжал руку сидящего рядом на стуле кареглазого и отвернул голову в сторону.       Сначала почувствовался немного болезненный укол, а потом он ощутил, как жидкость вливается в вену. Так медленно и неприятно… Вытаскивая из тела пациента иглу, врач прикладывает к месту укола вату, чтобы кровь не бежала.       Выждав минут десять, врачи принялись за работу. Пока один фельдшер придерживал руку, доктор профессионально повернул под определённым углом лучезапястный сустав, вправляя его, после чего другой фельдшер наложил тугую бинтовую повязку на место бывшего вывиха.       Во время всего процесса Никита крепко сжимал руку друга, чувствуя, что нужный человек всегда рядом.       Закончив, главный врач огласил:       — Вывих несильный, пару недель и всё пройдёт, вправить получилось без осложнений, — после этого врачи начали собирать все медицинские принадлежности, и Давид провёл их до выхода, закрывая за ними дверь.       Вернувшись на кухню, парень с гетерохромией оторвал взгляд от повязки на руке, переводя его на друга.       — Останешься? — умоляюще смотря на Роменского, спросил он.       — Конечно же останусь, но могу только лишь до середины дня, хотелось бы намного дольше, но есть несколько дел.       На самом деле да, дела у него были, но при этом Давид должен был собраться с мыслями, кое-что решить сам для себя. В одиночестве…       — Спасибо, — тихо отвечает Никита и встав со стула, немного пошатнувшись, подходит к другу и снова обнимает его на несколько секунд.

***                              

      Остаток ночи и примерно полдня Роменский провёл у Берга. Он настоял на том, чтобы полублондин тогда сразу лёг спать и набрался сил, ну а утром они вместе позавтракали, посмотрели фильм и, конечно, просто очень много говорили. Кажется, вдвоём они даже забыли про ситуацию в городе. Но стоило шатену выйти из чужой квартиры, как они сразу вспомнили об всём этом апокалипсисе.       Четырнадцатое февраля должно было наступить уже завтра, но Никита никак не мог выкинуть кое-что из головы…       Монстр не убил ни его, ни Давида. А о чём это говорит? Так-с, вспоминаем слова шамана: если человек кого-то любит и это взаимно, то он остаётся живым. Всё проще некуда, и не догадаться, как пальцем щёлкнуть. Вот и гетерохром догадался с первых же секунд, как Роменский помог ему очнуться, но полное осознание пришло лишь сейчас, наедине с самим собой. Сердце колотилось лишь от одной мысли об этом, а глаза прям горели. Как вы их там называете, «бабочки в животе»? Нет, они не порхали, а, кажется, быстро и бесцельно летали из стороны в сторону, если так вообще кто-то может выразиться. Мысли хаотично текли в голове.       Лёжа на кровати, парень всё никак не мог собрать их воедино, так сказать, сложить пазл. Он был одновременно и удивлён, и рад, и не верил.       «Да такого не может быть, нет, я не верю», — мелькает мысль в голове, а он переводит взгляд с потолка на телефон, лежащий рядом на прикроватной тумбе.       — Может, позвонить? — тихо спрашивает сам себя Никита.       Но так и не решается потянуться за телефоном.       — А вдруг оттолкнёт… — он сразу поник, погрустнел, понимая, что, даже несмотря на взаимность, ответ может оказаться отрицательным.       Слишком большой риск признаваться сейчас, ну а вдруг это последняя возможность, последний удачный миг?..       Вздыхая, он возвращает взгляд на потолок… Чувства разрывали изнутри. Так хотелось рискнуть и узнать наконец-то хоть какой-то ответ. Но он так боялся оступиться в шаге от желанного счастья… Боялся, что его бросят, ведь близких людей рядом с ним сейчас почти не было… А одиночество с примесью боли и страдания — это самый настоящий кошмар, воплощённый в реальность. Оно похлеще даже этого крылатого убийцы…       Он сам принял свои чувства ещё очень и очень давно, но ему всегда казалось, что в ответ его считают лишь другом.       Ну почему это такие муки: гадать, примут ли твои чувства, когда сам уже знаешь ответ, но страшишься, что ошибаешься.       Любовь — это мука? Кто ответит?       Вернувшись в свою родную квартиру, Давид тоже погряз с головой в своих размышлениях. В отличие от Никиты, он понял всё ещё тогда, когда шаман рассказывал про крылатое существо, и именно тогда его сердце кольнуло одновременно от радости и от страха.       Свои чувства он считал неправильными раньше, но потом смирился с ними, понимая, что с каждым днем влюбляется всё сильнее и это не проходит. Любовь — это болезнь? Голова разболелась от того, что нужно было рано или поздно принять решение.       «Он любит меня?», — неуверенно звучит в мыслях, в то время как сам парень опёрся руками на стол, опустив голову вниз.       «Точно, конечно, любит, но… Боже, почему так страшно произнести это даже в мыслях?» — опускаясь на стул и подпирая голову руками, поставленными локтями на стол, Давид вздохнул.       «Могу ли я признаться? Примет ли он меня всё-таки или же нет? Сердце, почему ты стучишь так быстро, когда я об этом думаю? Почему ты боишься, если любишь? Быть может, любовь всё же — это не про нас?..»       Но в итоге шатен приходит к выводу:       — Сейчас не лучшее время, всё это лишь мешает, — с грустью произносит он.