Краски поблёкнут, а город умрёт

      Шаман резким движением накинул на шею гетерохрома леску, сильно затягивая её, тем самым душа парня.       От неожиданности Никита попытался вдохнуть, рвано глотая воздух. Сердце забилось от испуга. Он попытался подцепить пальцами удавку, но ничего не получалось, это же леска — она сильно впилась в кожу. Тонкая, прочная… Поддеть её было невозможно. Сопротивляясь, Берг попытался пнуть напавшего, но не получилось, его, держась лишь за концы удавки, рывком стянули со стула на пол, ещё сильнее стягивая концы. Парень ощутил, как воздуха катастрофически не хватает. Он старался сделать вдох, но кислород по пережатому горлу не доходил до лёгких. Тело вскоре обмякло, кажется, начались даже мелкие судороги. Он больше не контролировал своё тело, а глаза закатывались. Ещё пару секунд, и полублондин застыл, а последние частички жизни вылетели с последним рваным выдохом. Шаман лишь ухмылялся с яростным блеском в глазах, пока убивал более слабого…       Внезапно что-то невидимое распахнуло настежь окно, врываясь в комнату. Никита к тому моменту уже не дышал, а сердце остановилось.       Нечто, оставляя на полу кровавые следы, остановилось перед Эллом и вцепилось когтями тому в плечи, поднимая тело мужчины над землёй. Из глубоких ран потекла алая кровь. Шаман испугал, выпустил из рук леску, но было поздно. Голова парня безжизненно упала на пол.       — Ну что, не ожидал? — этот яростный, мертвецкий голос с насмешкой над жертвой услышал лишь шаман и, кажется, увидел его обладателя.       — Господин, — он наклоняет вниз голову, замирая. — Я не хотел вас разозлить.       Пред ним стоял Пожиратель сердец, только немного похожий на Давида. Два мощных крыла были расправлены за спиной и чуть опущены вниз, а глаза скрывала окровавленная повязка. Невидимый для всех, но видимый для своих слуг.       — Ты рассказал им, как изгнать меня, молодец, но ты ведь знал, что это был другой ритуал — ритуал по смене тела… Вот только, — он вздохнул, на секунду выпуская из своих когтистых рук тело слуги. — Сейчас не я управляю телом, а тело мной. Кого ты мне подсунул?! Я намеревался взять контроль над телом, так почему я должен подчиняется тому, что велит мне оно? — зло восклицает Вэрлен, дёрнув крыльями.       — Любовь, всё из-за любви, — тихо отвечает шамана, после чего сразу же пожалев об этом.       — Любви!? Да будь она проклята! — выкрикивает существо, собравшись взмахнуть крыльями и улететь.       Но что-то не даёт ему, завладевает его разумом. Он бьётся словно птичка в клетке, стараясь противостоять, но спустя несколько мгновений, замирает.       Махнув крыльями оно оказывается в шаге от слуги и резко обезглавливает Элла лёгким движением руки с острыми когтями. Выпрямляясь Пожиратель сердец опускается возле Никиты и осторожно проводит рукой по его щеке, спускаясь ниже к шее.       Пульс давно остановился. Опуская крыльям вниз, да так, что они коснулись пола, Вэрлен подносит руку к грудной клетке и с силой надавливает несколько раз, но осторожно, чтобы не сломать рёбра, в то время как второй крепко сжимает чужое запястье. Через пару секунд пробился медленный и слабый пульс, словно он только-только зарождался, не превышая десяти ударов в минуту. Как такое вообще возможно? Наука способна это объяснить? Думаю, что нет…       Доставая неизвестно откуда клочок белой бумаги, существо проводит острым когтем по своей руке, немного задевая вену, из которой тут же потекла чёрная кровь. Окуная в свою же кровь кончик когтя, оно начинает писать ним по бумаге, слегка касаясь её.       Дописав, монстр подносит клочок бумаги к своим губам и дует на него, из-за этого кровь мгновенно высыхает на бумажке. Свернув записку, Пожиратель сердец вкладывает её в ладонь Берга и зажимает своей рукой чужие, холодные пальцы, чтобы послание случайно не выпало. Поднимаясь с пола, оно окидывает бессознательное тело взглядом и, взмахнув крыльями, перемещается к окну, вылетая через него наружу.       Прошло буквально две-три минуты после того, как крылатое нечто покинуло пределы шаманского логова. Парень приходит в себя, резко заглатывая ртом воздух, как будто до этого он не дышал. В горле запершило, и он, немного приподнимаясь с холодного пола, старается откашляться. Шея ужасно пекла. Неожиданно он замечает, что в правой руке что-то есть. Аккуратно разжимая ладонь, он видит маленький сложенный лист. Тут же Никита расправляет его, стараясь разобрать мелкий и кривой почерк, невзирая на боль в запястье правой руки, которой он с одной стороны держал этот листочек:       «Запомни, прошу, Вэрлен способен переселяться в тела людей, и обряд этому поспособствовал. Чтобы окончательно его изгнать, тело, в которое он переселился, должно умереть. Неважно как, но оно должно быть мертво хоть на пару секунд, клиническая смерть считается, но тело должен убить именно тот человек, который его любит. Всё запомнил?»       В конце листа виднелись несколько чёрных, слегка размазанных клякс.       — Откуда это? — сам у себя спрашивает парень, рассматривая записку. — И где Розд? — он быстро пробегается взглядом по всей полутёмной комнате и вздрагивает, замечая тело хозяина квартиры, лежащее в паре метров от него.       Оно лежало в луже крови, обезглавленное, а голова откатилась к стене.       — Что здесь произошло? — испуганно промямлив, он внезапно быстро встаёт с пола и, подойдя к столу, поворачивает лампу, светящую голубым светом, к зеркалу.       Подходя к зеркальной поверхности, он поворачивает голову влево, чуть приподняв её, и проводит рукой по шее, лицезрея глубокую, покрасневшую вокруг и посиневшую внутри, борозду от тонкой лески.       — Я умер? — не понимает полублондин, ведь такой след остаётся от удавки уже лишь на мёртвом теле, а он определённо был жив.       Машинально переведя взгляд на окно, он замечает, что оно было чуть приоткрыто, а на подоконнике виднелись несколько маленьких чёрных пятен. Догадаться было сложно, что именно произошло в этой комнате, и поэтому парень с гетерохромией перестал об этом думать, в спешке покидая квартиру уже мёртвого шамана.       В голове из маленьких крупиц у него уже сложился план. Правда, такой себе, но это лучше, чем ничего.       «Тело должно умереть на пару секунд, и клиническая смерть подходит, значит, её нужно организовать, и это должен сделать… Я?» — он чуть ли не вслух произнёс последнее слово.       Убить, пусть даже на несколько секунд, человека, которого любишь всем сердцем — это страшно, больно и жестоко одновременно. Он не убийца, ведь правда? Он не тот, кто способен просто взять и убить человека. Убить… Значит, решить чью-то судьбу, оборвать её…       Действовать нужно было, поэтому Никита направился к больнице. Ему предстояло сейчас подкупить одного из хороших врачей.

***

      Переводя на чужую карту довольно большую часть денежных средств, а это только половина от той суммы, что потребовал врач, Берг чувствовал себя убийцей, который хорошо планирует преступление. Подкупает честных людей, но ведь если этот честный человек пошёл на это, то так ли он на самом деле честен?       Больница казалась пустой. Была уже глубокая ночь, дежурных медсестёр не было даже видно, а охранник мирно спал на своём посту.       Тихонько заходя в палату Роменского, гетерохром приближается к кровати, с грустью смотря на свою любовь.       — Я убью сам себя, если что-то пойдёт не так, — тихо прошептал парень, смотря на шатена, на его милое личико, на чуть кудрявые волосы, и переводя взгляд на всё ещё чёрные вены и на глубокий порез на правой руке.       Но внимание этому придавать было некогда.       Находясь в медикаментозной коме, жизнь Давида зависела лишь от аппарата искусственной вентиляции лёгких, стоило его отключить, и всё…       Потянувшись к розетке, дрожащими пальцами Никита выдёргивает шнур. Аппарат отключился, и уровень кислорода в крови начал быстро падать, что было хорошо заметно на специальном мониторе.       Пульс и давление тоже падали, пока в один момент монотонный писк прибора не сменился на долгий и непрерывный писк, а индикатор сердечного ритма стал показывать сплошную красную линию.

      Смерть…