ДрэдЛайт. Предвестник смерти

      Зал был пуст. Мёртвая тишина нервировала. Хоть я и повстречал спутников по пути к этому месту, я мало кому мог доверять. Мэйн с Гранеем стояли рядом со мной и осматривали зал, пытаясь найти признаки жизни.       — Я так понимаю, моя сестра решила не встречать нас. Это очень интересный исход. Она позволила вам зайти в Тысячевёрстку без каких-либо последствий для себя. У неё определённо какой-то план.       И в самом деле. Вся эта ситуация походила на фарс. Как такое вообще можно себе представить? Позволить вытащить своего брата из тюрьмы, в которую ты же его и посадила.       — Это бессмыслица какая-то, — глухо отозвался мой голос сквозь стены этого помещения. Возможно, в другой ситуации я занялся бы изучением истории этого места, его происхождением, какие тайны оно таило в себе, но сейчас были дела, важность которых откладывать было нельзя.       — Друзья мои, мне искренне жаль, что вы видите подобные виды. В прежние времена здесь было светлее, и царила гармония. Люди ходили по своим делам и отдыхали. Сейчас же это многовековое место бросили. От осознания подобного факта мне грустно.       — Не переживай, Мэйн. Сейчас найдём твою сестру и спросим с неё за всё то, что произошло, — поддержал его Граней.       — Граней, друг мой. Не мог бы ты выйти наружу и осмотреться? Думаю, сейчас нам с твоим знакомым будет небезопасно выходить отсюда. Проверь там всё и приходи скорее.       — Без проблем, Мэйн! — с этими словами Граней направился к выходу из зала. Лишь скрип огромных дверей раздался в тот момент. Его не стало.       — Теперь, когда мы остались одни, я полагаю, у тебя есть множество вопросов, на которые ты хотел бы получить ответ. Но я, к твоему сожалению, не всезнающий, но попытаюсь помочь разобраться с твоими мыслями по поводу твоей жизни.       — У тебя такой успокаивающий голос, Мэйн. Под него хочется засыпать и не творить зла. Как это у тебя получается?       Мэйн покраснел и на секунду отвёл взгляд в сторону. Кажется, он засмущался от подобных слов. Сумев кого-то пробить на чувства, ожидай искренности в словах своего собеседника.       — Хах, спасибо за комплимент. Да, я знаю о подобном факте, что под мой голос можно засыпать. Я очень уравновешенный человек с детства. У меня есть предрасположенность к коммуникации. Мне легко даётся найти общий контакт с любым человеком. К тому же я не из совсем обычной семьи. В конце концов, моя семья состояла в парламенте совета города. А это центр не только человеческой цивилизации и технологий, но и как таковой скопления магии. Но я уверен, что о истории моей жизни можно поговорить в другое время. Ты давно находишься в пути и получил так мало ответов о том, почему всё это происходит с тобой. От простого наёмника, который сводит концы с концами, до человека, которого преследует такая беда.       — Как ты это узнал?       — Я был в твоей голове недавно, забыл.       Он улыбнулся на мою попытку вставить хоть какое-то слово в ответ на его предположения, хотя, по факту, он был прав. Меня могли испугать его силы, но находиться рядом с ним было таким блаженным раем. Все проблемы забывались, и хотелось поспать. Даже я сам уже забыл, какие мог бы вопросы ему задать. Он, видимо, это понял и решил взять инициативу на себя.       — Хм, Егель. Ты прости его за этот случай, не держи зла. Хоть он и выбрал тебя, думаю, у него была какая-то весомая причина. Собственно, кто он такой? Он охранник, обычный охранник таймлайна. Конечно, он пытается из себя строить гораздо больше и называет себя хранителем, но тут тоже ничего не поделаешь. Охранник он и есть охранник. Хотя возможностей у него на самом деле мало. Вмешиваться как-либо он не может, просто наблюдать.       — А чего он тогда издевается надо мной? — мой голос звучал серьёзно. Конечно, эффект умиротворения действовал, но меня это сильно возмущало. Я стал центром очень серьёзных событий, на которые нормальный здравомыслящий человек не потянет. Мэйн прищурился.       — Понимаешь ли, ему скучно. Знаешь, всю эту бесконечность сидеть и смотреть, как другие живут.       На этих словах меня уже ничего не могло остановить от бушующего во мне гнева. Такая бесчеловечная жестокость от такого бесполезного существа, как Егель, который сидит и смотрит. По моему искорёжённому лицу Мэйн легко понял, что я испытываю не самые приятные чувства к этому Егелю и по совместительству Мёгу.       — Не держи на него зла, его можно понять. Благодаря ему ты выбрался из Гестерлоута, и у тебя есть шанс вырваться из этой петли выживания. Ты сможешь нормально прожить свою жизнь.       — Мэйн, давай на чистоту. Меня преследует неведомая опасность, которая просто сносит всех на своём пути. Чего же я тут оптимистичного должен найти?       — Ты не один в своих скитаниях и поисках. К тому же ты не должен был оказаться в Гестерлоуте, и мне до сих пор не понятно, как ты там оказался. Над этим стоит поразмышлять. Ведь это место точно не создано для детей.       — Мэйн, я видел столько за свою прожитую жизнь. Почему всё так происходит? Понимаешь, у меня нет ни родных, ни близких, меня хотят уничтожить. За что мне это всё?       По моим щекам невольно прокатилась слеза. Пережив столько опасностей и трудностей на своём пути, зачем мне так жить? Мэйн посмотрел в сторону, и в тот самый момент ворвался Граней. Никогда бы не увидел его таким. Усталым? Он тяжело дышал и пытался что-то внятно нам сказать. Он подбежал к нам и присел на один из стульев.       — Ребята, вам нужно это увидеть! — высказал он это предложение, ещё не отдышавшись. Я решил снова отойти в сторону и не вмешиваться. У меня было, итак, предостаточно проблем.       — Что случилось, Граней?       — Вам это нужно увидеть, определённо. Если коротко, то Мирела не совсем тот человек, за кого себя выдаёт.       — Я об этом знаю, Граней, но что с тобой-то случилось?       — Дело обстояло так. Вышел я, значит, из зала, захлопнул дверь, естественно. Слышу приглушённый свист. Подхожу к центральной площади, а там народ, а над ними возвышается Мирела. Я так понял, они хотели её короновать. Всё это время она держала медальон в виде семи конечностей, закруглённых в овальную форму. Заметив меня, она толкнула речь о том, что наши страдания закончились, и этот человек закончит все ваши мучения. И на меня набросились.       После этих слов Граней ещё какое-то время пытался отдышаться и приговаривал: «Они не понимают, они не понимают».       — С ним что-то сделали, — выдал следом Мэйн. Его вывод как капля в море. Ничего не понятно, но так очевидно.       — Да, что-то сделали с нашим силачом, и это страшно. Что там за амулет такой интересной структуры?       Мэйн помрачнел в лице. На это было больно смотреть. Мне казалось, что Мэйн из себя представляет вечно доброго ангела, готового помочь тебе всегда. Оказывается, даже ангелы не всегда могут сдерживать мысли подобного плана.       — Здесь всё просто. Этот амулет — семейная реликвия. Моя семья из матери, отца и сестры. Не лучшими людьми они были. Я родился с предрасположенностью к коммуникации и природным дарам окружать себя хорошими людьми. Невзлюбили меня родители за то, что я одним своим успокаивающим видом объединял людей вокруг себя. Собственно, поэтому я довольно быстро добрался до власти в парламенте, и наступила новая эра процветания и гармонии, а родителей я изгнал в Гестерлоут. Сестра таила обиду все те годы, но у меня была власть. Её я изгонять не хотел. Верил, что образумится, я ей добра желал. Во времена заседаний парламента моих родителей народу жилось плохо. Влияние у моей семьи было слишком огромным. Другие семьи просто боялись им перечить. Один раз пошёл против их воли, а на следующий день тебя не нашли. Меня же искренне любили.       Слушая эту историю, веяло в одно время смелостью этого поступка, с другой — грустью. Изгнать собственных родителей — это жестоко, а зная Гестерлоут, сомневаюсь, что такие знатные особы продержались бы там так долго.       — Сестра затаила злобу. Я и не подозревал об этом. Ей удалось меня обмануть и запечатать меня.       После этих слов он пошёл ко входу зала и распахнул двери, не коснувшись их физически, что меня сильно удивило. Но это происходило довольно медленно, при этом он поднял руку вперёд. Я не мешкал и подошёл к нему следом. Перед нами открылся вид когда-то славного города, а теперь истории, многовековой истории прогресса людей.       — Посмотри, что она натворила. Её воля к уничтожению жизни мало чем отличается от той угрозы, от которой ты бежишь.       Я посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Гранея. Он склонил свою голову и бормотал что-то уже невразумительное.       — Граней сильный человек, но физическая сила важна не меньше, как и психологическая. Мне его жаль, я попытаюсь разобраться с этим.       — Что за реликвия-то, Мэйн? Ты так и не ответил.       — Реликвия зла. Я надеялся, что этот предмет сгинул навсегда и больше никому из-за него не придётся страдать. Моя семья умудряется разочаровывать даже в таких мелочах. Предмет мощный, скажу тебе. Он ломает волю человека к жизни. Сходит с ума.       — Мы что, сейчас потеряли главную боевую единицу нашей команды?       — Я думаю, он оклемается. Со мной ты в безопасности. Мы оставим его на время. Сходим к центру и вернёмся к нему. Повторюсь, у неё может быть план, и у нас на данном этапе нет никакого преимущества. Но мне пора бы уже выяснить отношения с моей дорогой сестрой.       Наш путь был недолог. Встречая обезумевших людей от ярости и злости ко всему живому, они расступались перед Мэйном. Я видел всякое оружие, и оно поражало воображение. Автоматические пушки самонаведения, холодное оружие. Также Мэйн указал мне на оружие стихийных элементалей. Оно использует духовную силу двух великих стихий: Божьего правосудия и Гнева апостола.       — А я думал, что стихии — это что-то вроде земли, воды, воздуха и огня.       — Ну почему же? Кстати, Божье правосудие по рангу выше Гнева апостола. Мощная штука.       Он подошёл к одному из жителей города, и тот отдал ему сверкающую винтовку серебристо-белого цвета.       — Честное слово, не знаю, где они взяли оружие, ибо оно было под жесточайшим запретом, но я все детали попытаюсь узнать у своей дорогой сестры прежде, чем…       Он задумчиво решил промолчать о своих планах на свою сестру, хотя я и понимал, что сюсюкаться он с ней точно не станет.       — К слову, держи.       Она блестела, как будто её только что отлили. Она отдавала блеском и энергетикой силы в руке.       — Она должна сама генерировать патроны разного вида. Оружие — это твоя третья рука. Закрой глаза и почувствуй связь.       Появилась некая защищённость. У меня было оружие, и оружие мощное. Причём за долгий период отсутствия чего-либо. Это не могло не радовать. Конечно же, я воспользовался советом Мэйна и закрыл глаза. Я недолго их держал, но никакого физического дискомфорта я не почувствовал. Я вообще ничего не почувствовал.       — Слишком долго держишь. Что ты пытаешься сделать?       Я резко открыл глаза и посмотрел на винтовку. Подле неё были полоски тоже белого цвета, они загорелись синим.       — Она бесшумна и сильна. То, что надо для наёмника, ведь так? — он ухмыльнулся мне в ответ, но я пытался отойти от радости, что теперь как-то могу защищаться.       — И патроны закупать не надо, тоже верно. Ладно, пошли скорее. Мы уже почти дошли.       Мы вышли на какое-то подобие площади. Сразу скажу, что, если представить город без разрушений и чистым, то складывается чудная картина. Весь тот путь, что мы прошли, был не опасен. Все люди как будто знали Мэйна всю жизнь и не мешали нам. За весь этот период собралась небольшая кучка людей. В центре города тоже было много народу, и все уставились на нас, как на экспонат. Наступило затишье. Мирела стояла выше всех на сцене огня. Она буквально была в огне. Неполностью, но по бокам точно. Всё смотрели на Мэйна. Конечно, всё внимание устремилось на него, но я стоял недалеко, и мне стало неловко. Всё это время я держал винтовку рядом.       Мэйн медленно зашагал к сцене. Мир как будто остановился вокруг него. Если бы я не знал всей предыстории, то решил бы, что он спятил. По мере того, как он проходил всё дальше и дальше, люди расходились в стороны. Никто не собирался ему помешать. Продолжалось это некоторое время, но этот ход событий оборвался, когда он приближался к сцене в плотную и в тот же момент воспарил над землёй и оказался возле Мирелы. Такой тишины даже на кладбище не сыщешь. Он почти в плотную.       — Здравствуй, сестра.       — Мэйн…       Встреча разлучённой семьи по инициативе сестры — трогательное зрелище. Концовка обещала быть очень интересной. Я решил подойти поближе, чтобы посмотреть на всё это зрелище.       — Я знала, что это произойдёт рано или поздно, Мэйн, и не стала сопротивляться. Потому что знаю, что это бессмысленно.       — И при этом всё равно использовала семейный амулет на Гранее.       — Ты не понимаешь, всё, что я делаю для города, всё, чем я живу, всё это ради нашего благополучия!       У Мирелы началась истерика, а Мэйн был непреклонен.       — А теперь осмотрись вокруг, Мирела. Это ужасная бесчеловечность.       — Пока ты томился там, все жили так, как им хочется. Не строили из себя мнимого благородства. Ты же у нас такой праведный и хороший мальчик, да, Мэйн? Так поступить со своими родными родителями! Я даже представить боюсь, что с ними сделали перед смертью. Но я не сидела без дела. Я нашла влиятельных союзников.       Закулисья открылись в момент. Началось представленное шоу. На сцене появилась девушка молодых лет. Медленно зашагав в сторону Мейна, она представилась публике.       — Приветствую тебя, благородный Мэйн. Я Амфиза. Рада нашему знакомству.       Мешкать было некогда. В тот же момент я прицелился. Негромкий хлопок раздался в оглушённой толпе. Точным попаданием в голову этой Амфизы я снёс ей череп. Публика была в шоке. Все посмотрели на меня, а Мэйн, улыбнувшись, скрестил руки и посмотрел на ещё теплый труп этого уже неживого существа.       — Ч-что ты сделал?       Ни публика, ни Мирела подобного исхода не ожидали. Никто не был готов к подобному изыску. С чувством выполненного долга я опустил Божье правосудие.       — Я так понимаю, твой козырь так же быстро покинул мир, как ты забыла обо мне.       — Ладно, я умею достойно принимать поражение. Но этого не следовало делать. Ты даже не представляешь, какую беду навлёк не только на этот мир, но и на всё ныне.       — С этими словами, без суда и следствия, за все твои преступления ты направляешься в Гестерлоут.       Вот и свершилось покаяние. Радужный кристалл по правую часть Мэйн заискрился. Мирела же медленно, но верно отправилась в мир, полный несправедливости и хаоса. Мэйн собирался было выступить перед людьми.       Сцена ярких огней была полна. Из тёплого тела девушки явился чёрный как тьма туман.