Blooming time

Если бы у Лу Гуана спросили, что он предпочитает коллекционировать, тот не раздумывая ответил бы: прикосновения Чэн Сяоши. И все они разные: случайные, быстрые, ненавязчивые, игривые и даже ласковые. Лу Гуан никогда в жизни не думал, что существует столько оттенков такого казалось бы примитивного действия. Не привыкший с детства к тактильности он то и дело обращает на них внимания. Морщится, отводит взгляд, отталкивает, но не ощущает в душе той неприязни, с которой привык жить. Это одновременно пугает, и это не может не привлекать. Чэн Сяоши подобен солнцу. Стоит ему войти в аудиторию, как всё вокруг словно озаряется светом. Он честен, прямолинеен и упрям. Он без зазрения совести говорит в лицо все, что думает, и не сдерживает эмоций. Он такой, какой есть, – открытый и энергичный, порой импульсивный, но без сомнений невероятно живой. Долгая жизнь за границей в практически полном одиночестве и строгие родители научили Лу Гуана наблюдать за людьми, не привлекая внимания. Но этот навык вовсе не был необходимостью, когда речь заходила про Чэн Сяоши. Он прост как июльский день, и всё же нельзя назвать его предсказуемым. Только вчера они познакомились, а у Лу Гуана уже непроизвольно теплеет в груди от одного вида этого взбалмошного и вечно взъерошеного дурня. Может, это у всех так? – Вот же старый хрыч, – ворчит Сяоши, склонившись над грудой черновиков. Это уже пятое подобное замечание за последние десять минут, и Цяо Лин не выдерживает: – Сами виноваты. Нечего было опаздывать. – Я бы вообще не пошёл, если бы не Лу Гуан. – Сяоши обречённо вздыхает, глядя на проделанную работу и ту, что ещё только предстоит. – Он тебя что, силком тянул? Цяо Лин выхватывает его черновик, чтобы посмотреть. – Что это ещё такое? Любопытство Лу Гуана берет верх, и он заглядывает ей через плечо. Вместо необходимых письменных зданий, которые им задали в дополнение к основным, вся страница изрисована мелкими рисуночками. Вот звёзды, глаза, цветы и… Это Лу Гуан? Разглядеть получше он не успевает: Сяоши выхватывает лист и прижимает к себе, точно это самая важная вещь во вселенной. На его лице напускная обида, а в глазах блестит озорство. – Ничего! Просто рисунки. – За всё это время ты не сделал ни одного задания? – С каждым словом тон голоса Цяо Лин повышается. Она нависает над ним грозовой тучей, готовая, Лу Гуан уверен, прихлопнуть обормота, как мошку. Он не собирается вмешиваться. Не собирался. Но всё же непроизвольно делает это. – Цяо Лин. – Он выдерживает паузу, обращая на себя внимание, а затем, к собственному удивлению, произносит: – Это правда, я потащил его на пару. Мы сделаем задания позже, уже поздно. Словно в подтверждение его словам лампочка над их головами моргает. За окном и впрямь уже стемнело, только закат тонкой розовой полоской ещё маячит на горизонте. Наручные часы Лу Гуана показывают без пяти восемь. Первая суббота в университете подходит к концу. Библиотека давно опустела, последний студент оставил их примерно час назад. Единственный освещенный островок принадлежит им троим. Лицо Чэн Сяоши отражает внутреннее изумление Лу Гуана собственными словами. Цяо Лин задумчиво хмыкает и нарочно взъерошивает волосы Сяоши, игнорируя его недовольное ворчание. – Тогда идём. Лу Гуан слабо выдыхает, стараясь не смотреть на Чэн Сяоши, который с особым энтузиазмом складывает вещи. Цяо Лин ждёт их на входе. Лу Гуан выходит последним, по привычке напоследок окидывая взглядом пустую библиотеку: не осталось ли чего. – Цяо-Цяо, ты уже сделала задание по фотографии? – Спрашивает Чэн Сяоши, пока она пытается в темноте нащупать замочную скважину. Не выдерживает и подсвечивает фонариком, недовольно сетуя: – Библиотека работает до десяти, а света уже в восемь нет. Бред какой-то. – Закончив возню, вздыхает: – Нет ещё. С вами одни хлопоты. – Отлично! – Сяоши не обращает внимание на жалобу и радостно хлопает. – Тогда сделаем его все вместе. Лу Гуан, ты ведь свободен завтра? Он не свободен. В его расписании очень важный пункт, гласящий: «Выспаться и наконец отдохнуть от людей». Но Лу Гуан кивает, чем вызывает радостную улыбку Чэн Сяоши. Сон может и подождать. В действительности Лу Гуан чувствует вину за то, что произошло вчера утром, хотя и убеждает себя в обратном. Когда декан вынудил Сяоши просить прощения, Лу Гуан от смущения наделал глупостей. Он и сам знал, как грубо было вот так обрывать его на полуслове, но тогда не видел другого варианта. А потом ещё и отчитал за безответственность, отказавшись от прогулки. Жалеет ли он, что поступил именно так? Немного. Сделал бы иначе в тех условиях? Навряд ли. Всё сложилось как нельзя лучше. И вот теперь ему представилась ещё одна возможность прогуляться с новыми знакомыми. Кто знает, может в будущем они смогут стать настоящими друзьями? Мысль об этом вызывает смешанные чувства. С одной стороны, Лу Гуан никогда не был человеком, нуждающимся в компании. С другой – дружба для него не табу. Окружающие просто не тянуться к нему. А он отталкивает тех, кто, как ему кажется, посягает на его «свободу». Так и ходят всю жизнь вокруг да около. Но сейчас всё, наконец, может измениться.

***

Утреннее солнце слепит глаза, но не греет. Лу Гуан прячет вечно ледяные пальцы по карманам, дожидаясь остальных. Он пришёл не намного раньше положенного и рассчитывал, что его уже ждут, однако не застал на месте ни Чэн Сяоши, ни Цяо Лин. Тревожные мысли, мучившие всю ночь, становятся громче. Он по привычке косится на часы. Подождёт ещё немного. В конце концов они могли просто проспать. Дополнительное задание «старого хрыча» так и осталось недоделанным. К счастью, у них ещё есть время, чтобы этим заняться. – Лу Гуан! – Голос Чэн Сяоши вырывает его из размышлений. Парень бежит навстречу весь красный и взъерошенный. Остановившись, опирается на его плечо и пытается отдышаться. – Я проспал! Прости. Это всё будильники. Ожидаемо. – А где Цяо Лин? – Сказала, что плохо себя чувствует. Пофоткаем вместе? Потом я проведаю её. – Я с тобой. Лицо Сяоши озаряется улыбкой. – Думаю, она будет рада. Она говорила, что ваши родители знакомы. – Мы раньше часто играли вместе. До моего переезда. – О, – в глазах Чэн Сяоши загорается любопытство. – Расскажешь по пути, каково жить за границей? Ни разу там не был. – По пути? – Ах да, у меня тут появилась идейка для фото. – Он хватает его за руку и тащит за собой в сторону ворот, не переставая тараторить: – Тут недалеко. Чёрт, у тебя такие холодные руки! По лицу Лу Гуана пробегает тень улыбки. Пальцы Чэн Сяоши наоборот – теплые и мягкие, как апрельская оттепель. И Лу Гуан непроизвольно задаётся вопросом: как такие разные люди смогли поладить? Ответить не успевает. Непрекращаемый поток фраз Чэн Сяоши заставляет его удивлённо вскинуть брови: – Поскольку нам нужно сделать динамичную фотографию без людей, я подумал: собаки идеально подойдут. Здесь как раз недалеко есть приют. Возьмём пару пёсиков оттуда и поснимаем. Один будет играть, другой фотографировать. Ну как тебе идея? – Он выжидающе смотрит на Лу Гуана, и по его лицу расплывается улыбка. Лу Гуан замирает, не в силах сдержать изумленный вздох. Идея восхитительная, только такой человек, как Чэн Сяоши, мог бы додуматься до подобного. Конечно, он соглашается.

***

Хвостики радостно вьются у ног, пока Чэн Сяоши договаривается с работницей приюта ненадолго взять пару щенков. Разумеется, за пачку корма с пожертвованиями. Девушка вовсе не сопротивляется – напротив, она с радостью встретила парней у входа и даже познакомила со всеми обитателями. Судя по разговору, Чэн Сяоши раньше уже захаживал сюда. Это не становится для Лу Гуана неожиданностью. – Думаю, вам лучше всего подойдут Хачи и Амур. Они активные и послушные ребята. – Девушка треплет белоснежного пса по голове. От удовольствия тот высовывает розовый язык и облизывается. Его светло-голубые глаза, пугающе холодные, смотрят в пустоту. – Хачи слеп с рождения, поэтому живёт здесь уже очень долго. По лицу Чэн Сяоши пробегает тень. – У него такие глаза… Это то, о чем я думаю? – Ага, он альбинос. Лу Гуан собирается задать вопрос, как вдруг что-то утыкается в его колено. Опустив голову, он встречается взглядом с блестящими черными глазами. Хвост пса мечется из стороны в сторону точно стрелка свихнувшегося метронома. Лу Гуан аккуратно проводит рукой по гладкой черной шерсти. Довольный внезапным вниманием пёс спешит уткнуться белой мордочкой в подставленную руку и лизнуть гостю ладонь. – А это Арчи. Из-за гиперактивности сменил уже двоих хозяев, – девушка тяжело вздыхает и выдавливает вежливую улыбку. – Думаю, он доставит вам хлопот. – Ничего, я возьму его. – Лу Гуан не уверен, как пришёл к такому решению, однако отступать не собирается. Чэн Сяоши и работница одновременно поворачиваются к нему. Лу Гуан должен испытывать неловкость, но внутри разливается лишь приятное удовлетворение. И девушка оказывается неправа. Арчи не только с радостью выполняет все известные ему команды, но и помогает с этим Хачи, подбадривая громким лаем. Слепой пёс не отстаёт. Хотя в его движениях чувствуется осторожность, он упорно и довольно точно выполняет всё, о чем его попросят. – Кажется, это всё. – Закончив съемку, Чэн Сяоши устало опускается на скамейку и вытягивает ноги. – Они такие активные. Лу Гуан слабо улыбается. Прямо как ты. – Знаешь, – продолжает разглагольствовать он. – Я думаю пару фотографий оставим для Цяо Лин. Если спросят почему собаки так похожи, скажу, что делали вместе. – Согласен. – Лу Гуан и сам рад помочь подруге. – Зайдём ещё в магазин за фруктами. Он разворачивается, собираясь идти, но Чэн Сяоши хватает его за запястье останавливая. – Надо сделать совместное фото, – торжественно объявляет он. Резвящиеся неподалеку собаки навостряют уши, замерев в ожидании. – Не хочу. – Ну позязя… Лу Гуан вздыхает, не в силах отказать трем парам щенячьих глаз. – …Ладно.